Читаем Наблюдатель онлайн бесплатно

Высокий, крупный мужчина в темном пальто стоял напротив загородного дома. Дом выглядел старым, но крепким – его толстые стены, кажется, могли бы простоять еще не одну сотню лет, а то и гораздо больше, если за ними должным образом ухаживать. Снаружи он не казался каким-то особенным и вряд ли заинтересовал бы какого-нибудь случайного прохожего, но мужчину он волновал, особенно в тот день. Окинув дом тоскливым взглядом, он поднес сигарету ко рту и, подняв глаза вверх, закурил. Гулявший вокруг спокойный ветер помог ему стряхнуть пепел с кончика сигареты. В зрачках мужчины отразился бесконечно холодный и далекий закат, и он, нахмурившись, зажмурил глаза и отвернулся, пытаясь прогнать блеск, оставшийся во тьме его закрытых век. Только через пару десятков секунд он снова решился открыть глаза и вновь повернулся к дому. Подняв сигарету, он хотел затянуться, но в последний момент отстранил ее от губ и напряг слух. Что-то не давало ему покоя.

Вокруг не было ни души. Шум города оставался довольно далеко позади, и все пространство принадлежало лишь ветру, который тихим гулом рассеивал тишину, создавал рябь на лежавшем неподалеку озере и шелестел начавшими недавно зеленеть верхушками деревьев. Однако иногда через эту почти идиллическую палитру звуков пробивался шорох и стук, доносившийся из дома.

Мужчина выбросил сигарету и поднялся ко входной двери. Он положил ладонь на ручку и понял, что дверь не заперта. Когда он зашел внутрь, в его нос тут же ударил резкий запах краски. Мгновение он осознавал реальность того, что предстало перед ним, затем из его уст вырвался сдавленный звук, и он замер, как очарованный.

***

Где-то через десять часов этот мужчина сидел в кабинете следователя, сцепив закованные руки на столе. Густые волосы покрывали его голову, почти полностью закрывая уши. Хотя его черные глаза были устремлены в одну точку, на его большом, грубом лице то и дело происходило движение – то поднимались брови, то поджимались губы – как у того, кто внутри ведет разговор с самим собой. Для человека, оказавшегося в подобной ситуации, он выглядел удивительно спокойным.

В соседнем помещении в тот момент находились два человека. Один из них был помощником следователя, другой был самим следователем. Они изучали накануне полученные детали дела.

– Хорошо, что все так просто, – отодвигая от себя бумаги, сказал помощник следователя – Владимир Добин, подтянутый мужчина с вечно угрюмым взглядом и растянутыми в недовольном выражении губами.

– Что? – не уловил сути следователь, отвлеченный от чтения.

– Он убийца.

– Он – убийца?

– Да.

– Так ты гений? – иронично спросил следователь, отодвигая очки на кончик носа и взглядывая на того из-под бровей.

– Андрей Климович… – хотел что-то сказать помощник, но был перебит.

– Тут сказано, что он сознался еще на месте. Я уже понял, что он убийца. Что-то полезнее будет? Может, знаешь, почему он убийца?

– Нет, Андрей Климович.

– А жаль… – раздосадовано поцокал языком Андрей Климович. – У него в принципе нет приводов. Драк нет, с наркотиками не попадался, даже за распитие алкоголя в общественных местах. И налоги платит…

– Прямо добропорядочный гражданин, – хмыкнул Добин.

– Думаешь, таких не бывает?

– Не знаю, Андрей Климович. Пока что не видел. Этот уж точно не из них, судя по его признанию.

Тут дверь в помещение приоткрылась.

– Доброе утречко, – поздоровалась заглянувшая к ним коллега.

– Да уж, – кивнул ей Добин.

– Вижу, вы уже все в работе.

– Я – да. Добин делает вид. Все как обычно.

Добин прикрыл лицо рукой так, чтобы его видела только коллега, и закатил глаза.

– Я принесла вам дополнительные материалы по делу, – сказала та. – Вот.

Она положила небольшую папку на стол перед следователем.

– Тут все, что накопали про его родственные связи, круг общения…

– Не особенно много.

– Нелюдимый парень.

– Ну ладно, удачи. У меня еще много работы, так что простите, что не выпью с вами кофе.

– Ничего, как-нибудь переживем, – улыбнулся ей Андрей Климович.

Женщина вышла, а следователь открыл переданную ею папку и стал изучать содержимое.

– Да, негусто… Я помечу тех, с кем ты должен будешь связаться и притащить сюда. Понятно?

– Понятно, Андрей Климович.

– Ладно… Что мы имеем? Он зашел в дом, убил ту женщину, вызвал полицию и сознался… – проговорил следователь, постукивая пальцем по столу. – Почему?

– Может, это его любовница, которая ему изменила? Или она ему денег должна была?

– Ты собираешься просто раскидывать предположениями?

– А какая разница? – зевнул Добин.

– Это еще что значит?

– Ну… Понимаете, Андрей Климович… Тут же все ясно. Я бы побыстрее с этим делом закончил. Раз он сознался, то, наверное, сам готов рассказать о своих мотивах. Стоит по-быстрому их узнать, сдать все в суд и…

– Пойти отдыхать?

Добин слегка наклонил голову и приподнял брови, как бы соглашаясь с предположением следователя.

Андрей Климович так неодобрительно на него покосился, что Добин в тот же миг закрыл рот и выпрямился на стуле, не собираясь больше лезть, пока его не спросят.

– Тебе бы пройти переквалификацию, дружок, – сказал Андрей Климович. – К слову, сомневаюсь, что тебе это удастся.

Он сложил все бумаги в папку и поднялся.

– Пока я буду вести допрос, свяжись с теми, кто на этом листе, – он передал листочек Добину.

– Будет выполнено.

Подозреваемый за это время даже не сменил позу. Его безмятежному настрою не помешали ни прервавший гнетущую тишину хлопок дверью, ни громкие, эхом разносившиеся по помещению шаги следователя. Андрей Климович не был одарен ростом, поэтому на фоне даже сидящего подозреваемого выглядел совсем маленьким и мог показаться даже безобидным, но это впечатление было обманчивым. В его глазах можно было разглядеть пытливый ум, бойкий характер и упертость, присущую матерому служителю правопорядка. Ему было около тридцати пяти лет, и следователем он стал совсем недавно. Его предшественник оставил свой пост, и Андрей Климович перешел к должности, еще не имея опыта ведения дел самостоятельно, и это дело стало его первым. Однако он уже был на хорошем счету наверху, отчего твердо решил не подводить отдел и разобраться в том, что работа ему подкинула. Он присел напротив мужчины, поставил перед собой кофе, и его очки тут же сползли на блестящий кончик носа. Он поправил их, затем дотронулся до уже начавшей лысеть головы и обратил свой взгляд на подозреваемого.

– Следователь Андрей Климович Завьялов, – представился он, присаживаясь напротив мужчины. – Ваше имя?

– Дмитрий Константинович Троицкий, – сказал мужчина спокойным, чуть хрипловатым из-за пересохшего горла голосом, затем тихонько откашлялся.

– Год рождения?

– 17 апреля 1992 года.

Завьялов сравнил сказанное с данными в документах и удовлетворенно кивнул.

– У вас есть право на адвоката. Если у вас некого вызвать или нет денег на частного адвоката, государство предоставит вам право на бесплатную защиту.

– Мне не нужен адвокат.

Завьялов приподнял бровь, затем продолжил.

– Вы обвиняетесь в умышленном убийстве Маргариты Подольской 23 марта 2021 года по статье 105 УК РФ. Вы признаете свою вину?

– Вину… – улыбнулся Троицкий, после чего приподнял подбородок и, глядя сверху вниз на следователя, сказал:

– Да, я признаю свою вину.

Завьялов не подал виду, но по его телу пробежала дрожь от хладнокровия, изучаемого Троицким. Следователя этот факт удивил, ведь он за свою жизнь навидался многого, и уже давно подобного чувства не испытывал. Видя, что Дмитрий Троицкий его не боится, Завьялов ощутил, как в нем просыпается чувство враждебности – он привык видеть, как подозреваемые перед ним дрожат, а не дрожать самому. Тем не менее он небольшим усилием воли постарался избавиться от этого чувства, потому что оно, по его мнению, могло помешать процессу и навредить качеству работы. Неспешность была одним из ключевых паттернов метода его работы, отчего его недолюбливали многие коллеги, считавшие, что он просто задерживает отдел. Тем не менее, Завьялов обладал достаточными влиянием и уважением, приобретенными за годы долгой работы, чтобы те, кто его недолюбливал, никак ему не могли помешать.

– Вы убили Маргариту Подольскую? – на всякий случай переспросил Завьялов, четко выговорив каждое слово.

– Да.

***

Родители Дмитрия Троицкого не были богаты, но у них всегда находились возможности для того, чтобы удовлетворить не такие уж большие запросы сына, так что он никогда не страдал от отсутствия пищи или зимней одежды. Они жили в Московской области, совсем недалеко от столицы, в которой и работали, каждый день тратя больше, чем по два дополнительных часа на дорогу.

Уже с детства Дмитрий отличался высоким ростом, широкими плечами и отстраненностью, отчего так и не стал полноценной социальной ячейкой в школьные годы. Он игнорировал других детей, и они отвечали ему тем же.

– Тебе нужно стараться разговаривать с одноклассниками, находить с ними общий язык, понимаешь? – говорила ему мать. – Иначе ты так и останешься один, без друзей. А без друзей жить нехорошо, мой дорогой. Никто не поддержит тебя в трудную минуту, не подаст руку, когда это будет нужно, не поможет, когда тебе будет плохо. Радость моя, ты меня понимаешь?

– Да, – кивал маленький Дмитрий, который не сильно вслушивался в то, что она говорила.

Ему уже тогда было все равно на людей вокруг, его большие интересовало заниматься тем, что доставляло ему удовольствие. Глядя на мальчика, можно было подумать, что он так или иначе будет связан с физической активностью, которая ему как раз всегда отлично давалась. Так показалось и его отцу, который стал каждый день разговаривать с ним о футболе, боксе, о легкой и даже о тяжелой атлетике, тем самым пытаясь привить ему интерес к спорту. Но мальчик сам совсем не старался совершенствоваться в этом направлении. Напротив – творчество было больше ему по душе, хотя оно было очевидно не его сильной стороной. Об этом можно было сказать с одного брошенного взгляда на слепленные его неловкими руками фигурки из глины или рисунки, сделанные на уроках изобразительного искусства.

– Это «удовлетворительно», Троицкий, – в который раз поставил ему «тройку» учитель ИЗО – тучный мужчина с вечно туманным взглядом. Все дети морщились, когда приближались к нему, ведь от него сильно пахло потом и алкогольными парами. – Ты, мальчик, совсем не имеешь способностей. Тебе повезло, что я это понимаю, и только поэтому ты сдашь контрольную.

Он улыбнулся, ожидая от мальчика благодарности.

Вечером, когда Дмитрий вернулся из школы, он объяснил тройку в дневнике отцу, процитировав учителя.

– Он в некоторой степени прав, сынок, – сказал тот. – У тебя куча талантов, но ИЗО точно не один из них. Ты переживаешь по этому поводу?

– Не знаю, – соврал мальчик.

– В этом нет ничего страшного. Помнишь, я тебе рассказывал, как играл в хоккей в молодости? Мы взяли кубок любителей по региону. Знаешь, он до сих пор остался там, у твоей бабушки. Когда-нибудь я привезу его сюда и покажу тебе.

Но как бы отец не пытался угодить своему желанию иметь сына-спортсмена, ему не удалось реализовать свои планы. Вскоре он понял, что тот совсем не хочет заниматься спортом, и умыл руки, перестав стараться помочь сыну найти его интересы, а мать никогда и не брала на себя груза за это дело, передав его отцу. По итогу мальчик, не имевший желания заниматься спортом и убежденный, что не имеет способностей к творчеству, остался ни с чем.

Вероятно, все это стало одной из причин его абсолютной личностной несостоятельности к восемнадцати годам, когда он закончил школу. К сожалению, Троицкому не удались выпускные экзамены достаточно хорошо для того, чтобы он смог поступить в университет бесплатно, а денег на платное обучение у его родителей все же не нашлось, поэтому его ожидал год обязательной российской армии.

– Пришла повестка, – сообщила ему мать. – Тринадцатого числа тебе нужно в военкомат.

Дмитрий с безучастным видом пожал плечами и сделал вынужденный шаг, который уже вскоре обратился в строевой.

***

Завьялов в тишине продолжал рассматривать бумаги обвиняемого. Из всего, что он изучил, он не смог сделать никаких выводов, которые говорили бы ему о возможных мотивах убийства. Следователь поднял взгляд и всмотрелся в лицо мужчины, пытаясь в нем что-нибудь прочитать. Троицкий казался немного уставшим и расслабленным, словно ему и дела не было до того, что происходит вокруг. Увидев его впервые, следователь опасался, что здоровяк может оказаться буйного нрава и всполошит все отделение полиции, но теперь, когда он понял, что подозреваемый весьма спокойный, следователь позволил себе немного снизить напряжение, тем не менее не забывая о том, что перед ним сидит человек, по всей видимости недавно совершивший убийство.

Завьялову попался под руку военный билет Троицкого, вложенный в его паспорт.

– Вы служили или он куплен? – спросил он.

– Служил.

Следователь хмыкнул. Еще бы он ответил, что военный билет куплен – это могло бы потянуть на отдельную статью.

К удивлению Завьялова, молчаливый до этого Троицкий продолжил тему:

– Маршировал, слушал гимн, мыл полы и туалеты. Вот вам и служба.

– А вы представляли себе, что окажетесь в раю?

– Я ничего себе не представлял. Моя мать пугала меня дедовщиной и насилием, которое там якобы происходило. Но я этого не встретил. Может, повезло…

Завьялов счел, что человек, который сознался в убийстве, чувствует себя слишком комфортно и вальяжно, поэтому он прервал его:

– Это не относится к делу, Дмитрий. Я задал вам вопрос из уважения к выполненному вами долгу, но боюсь, на этом все.

Завьялов, с огромной серьезностью произнесший это, поправил очки на носу и сощурился, снова вглядываясь в Троицкого, пытаясь поймать его реакцию.

– Простите, – спокойно сказал Троицкий, поймав взгляд Завьялова.

В лице он нисколько не изменился.

Завьялов снова опустил взгляд и продолжил перебирать документы, а Дмитрий молча ждал, пока тот закончит.

***

Кто бы мог подумать, что в этой несвободе, которую другие так презирают, Троицкий чувствовал себя совершенно обыденно, ведь занимался почти тем же самым, чем дома – делал то, что ему говорили. И он не чурался грязной работы, поэтому, когда ему доверили собственную территорию – грязные туалеты и не менее грязные коридоры, он без каких-либо зазрений брал в руки тряпку и занимался чисткой помещений. А потом наступила зима и выпал снег. Если есть место, похожее на описанный Данте девятый круг ада – это зима в армии. В роли замерзших грешников здесь срочники, а в роли Сатаны – полковник, пристально следящий за подчиненными и определенно наслаждающийся своей властью над ними, а также их мучениями. Теперь, помимо обычных задач, молодым, пышущим силой парням приходилось убирать снег, как только он выпадал, а происходило это иногда больше четырех раз за день, а порой бывало и так, что снег просто не переставал идти весь день. Так они и ходили со своими лопатами назад и вперед, под серым небом, старавшемся похоронить их под белоснежной толщей снега. И все делали совершенно безучастный вид, ведь знали – стоит старшинам заметить на твоем лице хотя бы тень недовольства, и станешь следующим кандидатом в наряд.