Читаем Набег онлайн бесплатно

Да, волчье мясо — харч не сладкий, И жрут его, как полагаю, Лишь на войне, дрожа в палатках, Или в осаде голодая.

Но все ж должны были от стаи Хотя б обрывки шкур остаться...

Ф. Вийон

Мне моего бессмертия довольно, Чтоб кровь моя из века в век текла. За верный угол ровного тепла Я жизнью заплатил бы своевольно, Когда б ее летучая игла

Меня, как нить, по свету не вела.

A. Тарковский

От автора

Этой книгой, как, впрочем, и предыдущими, я не собираюсь доказывать, что я — большой знаток ис-тории. Но тем не менее описанные в этой книге мес-та (города, страны, реки, озера и т. д.), события, битвы и многие персонажи не выдумка и не плод мо-ей фантазии. Почти все, о чем я написала в этой книге, было на самом деле. Я даже не меняла дат, имен и названий, а лишь попробовала представить, как это было.

И еще. Спасибо тем, кто меня поддерживает и по-могает советом, добрым словом или просто интере-сом к моим книгам.

О. Григорьева

Весной заболел старый колдун Финн, некогда пришедший в Норвегию из страны саамов и бирмов (Речь идет о северной оконечности Скандинавского полуост-рова).

С Йоля (Йоль — середина зимы) Финн жил в большом доме в Каупанге (Кауганг — древний норвежский торговый город. В даль-нейшем к некоторым названиям местности я не буду давать по-яснении, читателю достаточно знать, что все упоминаемые в этой книге области города, озера, реки и т. п. реально существовали в древности, а многие еще сохранились под прежними назва-ниями. Ни одно из них не было мной выдумано. При желании читатель может взглянуть на карту), а весной решил, что ему пора уходить к синекожей владычице Хель. В последний путь его готовили всем Каупангом — Финн был очень сильным колдуном, и никто не хотел, чтобы он затаил обиду.

Старик лежал на лавке, вытянувшись и уложив изрезанные венами руки на теплое одеяло. Люди под-ходили к его постели, опускались на колени, проси-ли, спрашивали, что понадобится старому колдуну в долгом пути.

Финн прощал обиды, но не желал принимать подарков. Один из самых богатых бондов Каупанга, Сигурд, хотел отдать ему корову, но колдун ска-зал, что не возьмет скотину, потому что в послед-нем пути ему будет некогда ухаживать за ней. Тор-говец Кнут, тот, у которого шесть кораблей и две сотни человек в усадьбе, вытащил из сундука ред-кую золотую монету с Востока, но, увидев ее, Финн сморщил свое маленькое хитрое личико и сказал, что золото слишком тяжело для столь короткого путешествия.

За три дня он не принял ни одного подношения. Это было очень плохо для жителей Каупанга. Тот, кто не берет подарков, вряд ли искренен в своем про-щении. Умирающий обиженный старик не страшен, но колдун...

Поэтому вечером третьего дня Сигурд взнуздал свою любимую кобылку и отправился в Гейрстадир, где в гостях у конунга Олава ждал окончания зим-них холодов Бьерн, ярл из Гарды. Именно Бьерн зи-мой отпустил на свободу старого колдуна, и Сигурд надеялся, что ярл сумеет уговорить старика принять хоть одно подношение.

Спустя день Сигурд въехал в долину Гейрстади-ра, где меж длинных черных полей разлеглась усадь-ба — большая, окруженная частоколом и богатая зву-ками. У ворот Сигурда остановил громкий окрик стражника. Объяснив, зачем явился, бонд спешил-ся, сел на землю у дороги и принялся ждать. Изред-ка из усадьбы выходили люди, смотрели на Сигур-да, переговаривались и топали по своим делам. Си-гурд не обращал на них внимания, как не обратил внимания и на раба, неприметно выскользнувшего из ворот.

— Ты еще ждешь, бонд? — спросил раб. У него бы-ло длинное грустное лицо и горбатый нос.

А разве я ушел? — ответил Сигурд.

— Бьерн пирует с конунгом. Он не выйдет к те-бе, — засмеялся раб. У него не было передних зубов, поэтому улыбка выглядела ехидной.

— Подождем — увидим, — сказал Сигурд.

Раб удалился, но на закате ворота опять выпус-тили его к Сигурду. На сей раз рядом с ним ша-гал воин, молодой, светловолосый, совсем еще маль-чишка.

— Меня зовут Рюрик, я воспитанник конунга Гла-ва, — подойдя, произнес он. — Конунг очень сердит, что ты не имеешь уважения к нему, докучая просьба-ми его гостям.

— Я не уйду. — От Сигурда зависело благополу-чие Каупанга, поэтому он не собирался уступать да-же конунгу. — Скажи ярлу Бьерну, что в Каупанге умирает старый саам, которому он даровал свободу этой зимой.

— Бьерну нет дела до бывших рабов, он не поедет в Каупанг, — возразил светловолосый воин. Сочувст-вующе посмотрел на потрепанный в пути плащ Сигур-да, на его лошадку, уныло переминающуюся на голой, еще не заросшей травой обочине, потер затылок.— Ты говоришь о том колдуне, который осенью лечил Хаки-берсерка?

— Да, — обрадовался Сигурд.

Мальчишка покачал головой.

— Не надо злить конунга, бонд. Он не любит, ко-гда его гостей тревожат попусту. А Бьерн — дорогой гость. Поэтому возвращайся домой и жди. Я обещаю передать твои слова Бьерну.

У мальчишки были невероятно светлые, почти прозрачные глаза, и, сам не зная почему, Сигурд по-верил его обещанию, уехал.

Но через два дня вместо ярла в Каупанг пришла женщина. Она явилась одна, без провожатых, на за-кате, когда в кузне уже смолк перестук молотов, а брехливые собаки свернулись мохнатыми клубками возле домов. Женщина въехала на двор Сигурда, со-скочила с лошади и, бросив поводья рабу, быстро во-шла в дом колдуна. Сигурд был там. Он стоял подле постели спящего старика, прятал взгляд и не знал, что сказать. Гостья была тонкая, невысокая, с ма-леньким лицом и широко расставленными желто-зелеными рысьими глазами. Ее светлая кожа каза-лась совсем белой, почти прозрачной из-за темных волос, по-мужски связанных на затылке пестрой лен-той. В вырезе вышитой рубашки виднелся какой-то оберег на кожаном гайтане, а запястья украшали три золотых браслета. Привычный взгляд бонда отме-тил ее руку, спрятавшуюся в складках юбки, и едва заметно выступающую из-под пальцев рукоять охот-ничьего ножа.

— Ты Сигурд, сын Сигтрюгга? — У нее был про-тяжный говор, слова плавно перетекали одно в дру-гое, словно она не говорила, а пела.

— Да. А ты?..

— Разве ты не догадался? — Она ловко скользну-ла к очагу, подбросила в огонь веток. Красные вспо-лохи заметались по ее худому лицу, очертили ост-рые скулы.

Сигурд понимал, кто перед ним, но не мог пове-рить.

— Меня зовут Айша, — подтвердила его догадку маленькая женщина. Отбросила со щеки выбившую-ся из-под ленты прядь волос, кивнула в сторону ста-рика. — Давно? ..

— Лежит-то? — продвигаясь к выходу, зачастил Сигурд. — Давно. Три дня уже.

Поднявшись на две ступени замер, напряженно вглядываясь в гостью.

Сигурд не был трусом — он, как любой вестфоль-дец, побывал во многих сражениях, обороняя свою землю. Он не побоялся бы и вооруженных мужчин-хорошая битва лишь греет душу и разгоняет кровь,— но этой маленькой светлокожей женщины в вышитой рубашке и темном плаще Сигурд боялся. Липкие пальчики страха щупали кожу на его спине, под мыш-ками собирался пот.

— Три дня? — Она вскинула на воина взгляд, улыбнулась, и ее лицо словно засветилось изнутри. Бонд выдохнул, облизнул пересохшие губы. — Дары не берет, — пожаловался он. — Корову предлагали...

— А зачем ему нынче корова? — искренне удиви-лась Айша.

Она подступила к ложу умирающего, осторожно присела на край, взяла в ладони худую, морщини-стую руку Финна. Старик тяжело вздохнул, открыл мутные глаза, уткнулся взглядом в лицо гостьи.

— Хвити (Хвити — мифологическое существо, персонификация смер-ти. Индентично Белой женщине на Руси, «хвити» в переводе-«белая».)... — признал он. — За мной пришлаг У Сигурда опять стало нехорошо на душе. Про Айшу, женщину ярла Бьерна, по фьюлькам (фьюльк — область (норвеж.).) ходило множество слухов. Ее называли хвити — белой смер-тью или болотной колдуньей. Рассказывали, будто она понимает язык нежитей, умеет заговаривать бер-серков и убивает одним взглядом. В йоль, когда раз-разилась страшная вьюга, Бьерн нашел ее на озере Ренд и на руках принес в Хейдмерк, в усадьбу Черно-го конунга, где назвал своей женщиной. В то время Черный справлял свадьбу с дочкой Сигурда Оленя. По просьбе Бьерна и в честь столь радостного собы-тия он простил колдунью, которая к тому времени натворила много бед на земле конунга. А спустя не-сколько дней Бьерн увез колдунью в Вестфольд, к брату Черного конунга — Олаву Гейрстадиру. С тех пор о ней ничего не слышали. Одни говорили, что она так и живет с Бьерном — то ли женой, то ли наложницей, а другие уверяли, что она вновь при-нялась бродить по северным землям, переводя через кромку жизни тех, кого кликнула в гости синеко-жая великанша.

— Нет, Финн, — прерывая раздумья Сигурда, ти-хо произнесла колдунья. — Я больше не хвити. Я же говорила тебе...

Старик сжал ее руку, засмеялся. От смеха его те-ло затряслось, скорчилось в приступе кашля. Свесив с ложа голову, покрытую редкими, слипшимися от пота волосами, он сплюнул на пол кровавый сгусток, откинулся на подушки.

— Я колдун, ты — хвити. От судьбы не скроешь-ся, как бы тебе ни хотелось. Ты не можешь жить, как все, ты — другая. Ты здесь лишь ради своего ярла.

Его грудь под одеялом высоко вздымалась, ды-хание было хриплым, словно под ребрами спрятал-ся маленький злой зверек и ворчал, предвкушая добычу.

Затем Финн приложил ее руку к своей груди.

— Мне будет не хватать тебя... там.

На дворе шел дождь — первый дождь после дол-гих зимних холодов. На одежде Айши скопилась во-да. Капли сбежали по рукаву ее плаща, попали кол-дуну на лицо, но Финн не вытер их. Глаза старика стали влажными и блестящими, губы расползлись в нехорошей усмешке.

— Беда... Большая беда ищет маленькую хвити,— прошептал он. — Из врат Нифльхейма выползает тьма. Она отнимет у хвити ее ярла... Придется вы-бирать... Чайки... корабли, украшенные коврами... Не уходи!

Последние слова он выкрикнул, приподнявшись на локтях и устремив взгляд куда-то в потолок. А за-тем рухнул на спину и обмяк, будто вместе с криком выплеснул душу. Сигурд озадаченно воззрился на неподвижное тeло, Айша высвободила ладонь из пальцев колдуна, обернулась к притихшему бонду.

— Прикажи людям принести сюда еды и воду для умывания. Я устала с дороги.

— Ты останешься здесь? — озадаченно спросил Сигурд. — Ты поможешь уговорить старика взять в по следний путь наши дары?

Вместо ответа колдунья мрачно кивнула и, лишь когда бонд уже скрывался за дверью, добавила:

— Не бойся, Сигурд. Я не стану беспокоить людей Каупанга.

Ночью Сигурду не спалось. Перед глазами стоял,~ светлая улыбка колдуньи, ее рысьи глаза, ловкие дви-жения. В ушах пел хрипловатый голос. Несколько раз за ночь он выходил на двор, поглядывал в сторону круглого возвышения — домика колдуна, кусал губы и вновь возвращался в дом.

Под утро вновь пошел дождь, сначала слабый и моросящий, затем более сильный, почти грозовой. Ворочаясь с боку на бок, Сигурд слышал, как он шур шит по земле за дверью, как всхлипывает, собира ясь в лужи, и тщится проникнуть в дом. Вспомнив, что бочки для воды еще с зимы оставлены перевер нутыми, Сигурд поднялся, накинул на плечи и голо-ву теплую безрукавку и выскочил под дождь. Сгиба-ясь и перепрыгивая через лужи, он подбежал к углу дома, где дождевая вода споро струилась по деревян-ному желобу, подкатил лежащую на боку бочку под желоб, перевернул ее, оглянулся, одной рукой при-держивая безрукавку на голове, и замер, уставив-шись в мельтешение дождя.

У ворот, под дождевыми струями, кружилась в танце та, чье видение всю ночь мешало Сигурду спать.

Сигурд смахнул застилающие глаза капли.

Айша была во всем белом, даже ее юбка была долой. Когда она кружилась, ткань обволакивала те-ло, будто зимняя пороша, скользила вокруг легкими снежинками, таяла на острых плечах и тонком ли-ц». Ее волосы сплетались в длинные сети, перелива-лись дождевыми бликами. Заметив Сигурда, колду-нья протянула к бонду почти прозрачные руки, шаг-нула вперед.

Невольно Сигурд сделал шаг ей навстречу. Пра-вая нога бонда угодила в лужу, поехала на скользкой глине. Нелепо взмахнув руками, бонд шлепнулся на задницу. Он был даже рад, что грязь из лужи попа-ла ему на лицо и скрыла залившую щеки красноту. Утираясь, он избегал смотреть на Айшу, а когда встал на ноги и взглянул — у ворот ее уже не было.

Проклиная собственную неуклюжесть, бонд до-ковылял до дома, бухнулся на лавку и наконец-то заснул.

Рано утром его разбудили негромкие голоса. Спо-рили слуги Сигурда — толстый Даг и вечно недоволь-ный Магнус, который был славным работником, но никчемным воином. Стараясь не мешать спору, Си-гурд приоткрыл глаза, мазнул взглядом по резным столбам, подпирающим крышу, серебряным треногам с пламенем, широкому столу и развешанным по сте-нам коврам с богатой восточной вышивкой.

У Сигурда был хороший дом: просторный, теп-лый, надежный. Но оказалось, что в этом хорошем доме в столь ранний час бодрствовали не только Даг и Магнус. С лавок, стоящих вдоль стен, из-под одеял высовывались сонные рожи слуг и родичей Сигурда, в темных закутах на подстилках жались рабы, заин-тересованно блестели из темноты влажными зенками. На спальном возвышении у стены бонд приметил трех своих жен в нательных рубашках. Старшая, худощавая и высокая Юхти, кутала плечи в одеяло, зябко ежилась.

Толстый Даг сидел подле женского возвышения на низкой скамейке. Рядом с ним, прямо на полу, расположился Магнус. Обращаясь к Магнусу, Даг го-ворил:

— Я видел ее утром. Она несла воду. Такая моло-дая...

— Она-— на — колдунья, — поправил его Магнус. — Го-ворю тебе, она — коварная старая колдунья, только притворяется молодой!

Даг недоверчиво хмыкнул. Маленькая златовласая Гунна, самая молодая из жен Сигурда, всхлипнула.

— Колдунья должна быть некрасивой. А если она кажется красивой, то надо три раза плюнуть ей вслед и поглядеть на нее через левое плечо, тогда увидишь ее истинный облик, — вмешалась в разговор Юхти. Согнула ноги в коленях, пряча под одеяло босые жел-тые ступни. — Она некрасивая? Ты смотрел на нее че-рез плечо? — Юхти обращалась к Дагу.

Тот неопределенно пожал плечами.