Читаем Nabat_2 онлайн бесплатно
— Беда, Всевышний! — возопили ангелы, которым Творец велел надзирать за водами. — В России затевают переброску рек с севера на юг!
— Какая глупость! Они накликают потоп, — возмутился Творец. — Найдите человекам более глупых вождей: клин клином вышибать надо...
С вешними водами пленум ЦК КПСС избрал нового Генерального секретаря, отмеченного божьим знаком на челе в виде плевка.
Слава Всевышнему, грандиозные планы переброса сибирских рек положили в долгий ящик. Зато стали перестраивать этот никому не нужный ящик.
1-1
Через Туруханск на Ессей: дальше на Хатангу рукой подать, а гам и ходке конец. Свобода! И деньги, жить можно...
Из семи лет, отпущенных Сыроватову на перевоспитание в местах отдаленных и славных, где отбывали срок пролетарские вожди, он трубил четвертый год, а три скостили за трудовой пыл, занявшийся в Иване Сыроватове.
— Деньжишки с умом тратить стану, — рассказывал Сы- роватов напарнику. — Домишко куплю, яблонь насажу, вишен и обязательно женюсь. Кемарики, пора на себя работать. Вакари масу ка?
— Поняру, — ответил напарник-японец. А понял для себя самое важное: русский грейдерист деньги вложит в хозяйство, а стройку не бросит. С ним хорошо работать, добрый он...
Из плексигласовой кабины грейдера обзор на все стороны. Слева каменный уклон к речушке, справа почти впритирку те же камни вверх к приземистым соснам и редким заполярным березам, а сзади ровнехонькая трасса, четыре катка в ряд проходят...
Японец вежлив с напарником, у него свои проблемы: контракт на пять лет — Хатанга, Жиганск, Верхоянск. Потом еще контракт куда-нибудь, еще... И куда? Живут общиной, никому не нужные, то казаки обижают, то подростки грабят... Президент Гречаный поклялся за десять лет по всей России проложить баны под асфальт и бетон, куда отправил всех японцев. Они, стало быть, очень сознательные и работящие, пусть наших учат. Наши — русские, в большинстве своем отрабатывают за бунтарство.
— Я теперь не попадусь, ученый, с дерьмом связываться не стану. Все вожди наши — засранцы. Идею нам скармливают, а себе жареную курочку. Меня в Сибирь, а сами ближе к солнышку особняки построили, чтоб им ни дна ни покрышки!
«Чего бы злиться Сыроватову? — думает японец. — Не та Сибирь, третий год подряд оттепель зимой, снега малую горстку выпадает. Что еще надо? Тепло...»
— О, едут христовы воители, — еще больше озлился Сы- роватов. I
Оками знал, как Иван ненавидит казаков. Поежился.
Впереди маячил казак. Лошадь шла неторопливым шагом, ее хозяин не спешил уступать дорогу грейдеру.
Неинтересная встреча: Сыроватову всего ничего отсидки осталось, и так он
Грейдер еле тащился. Всаднику надоело первому, он потянул поводья и развернул лошадь навстречу. Метров за пять от нее Сыроватов остановил машину. Из кабины не вылез. Крепился.
Не спешил и казак. Кто в кабине, он заведомо знал от других охранников и о взрывном характере его знал: Ванька Сыроватов, безбожник, бывший убивец. Да вот расконвоированный... Казак выжидал момента, когда Сыроватов раздухарится, тогда можно вызвать наряд и всыпать возбухающему по первое число за неуважение к воинству христову.
Обещанная казакам сладкая жизнь и воля вольная оборвалась три года назад. Президент Гречаный, избранный ими атаман, велел казакам оставить насиженные места и отправиться в Сибирь — быть государевым оком. Поворчали, но поехали и здесь свое зло вымещали на ссыльных, отбывающих срок за всякие провинности на прокладке трасс. Цеплялись ко всему. И «Боже, царя храни», и «Походную» заставляли петь, и ребра мяли. Японцев не трогали, но повод для нападок находили: они, мол, и чужое небо коптят, и чужой хлеб едят, а христово воинство считало себя полноправным хозяином земли от моря до моря и хлеба от корки до корки. Только вот атаман их шибко высоко сел, земляков забыл. Оттого и пенились.
— Почему зла столько? — спросил Оками Сыроватова, когда того крепко оттузили в первый раз.
Размазывая кровавую юшку из разбитого носа, Иван ответил прямо:
— А набрали в казачество полукровок, чистота казачья и помутилась. Не казак, не хохол, не пеший, не всадник. Кентавры...
— Хо! Смотри! — крикнул японец,,
Сзади приближался джип.
— Да уж, — понурился Иван, — Моторизованные всад- нйчкй...
Тех, кому оставалось чуть дотянуть срок, доставали осо- бснйб:
Джип плавно снизил скорость и приник к обочине вровень с казаком. Тот с ухмылкой дожидался, сжимая в руках ультракоротковолновую станцию, нагайка в другой руке.
Из джипа вышли трое; держались они осанисто, никого из них казак не признал. Но не интересовался.
— Чего стоишь пень пнем? — спросил один, с квадратной челюстью бывалого бойца.
— Надо, и стою, — сплюнул казак и поправил папаху. Жарковато. — Архангелы, что ль?
На это не обратили внимания, а помахали тем, кто сидел в кабинке грейдера:
— Сыроватов, да ты возьми и пододвинь его с лошадкой, зачем тебе мощную технику вверили?
Сыроватов говорившего не признал, но полярность интересов уразумел верно. Подмигнул японцу и полез с верхотуры на землю.
— Привет,, корешок! — встретили его улыбками прибывшие. — Али своих не признал?
— Постой, постой... — сунул пятерню под кепи Сыроватов, заскреб в затылке. — Чухрин из команды Сумарокова? Он! Коля!
— Еще бы! — сгреб Ивана в охапку старый дружок. — А Ленчика не признал? Вот же он! — перепихнул Чухрин Сы- роватова в другие объятия под гогот всей команды.
— Ребята! — посоловел Сыроватов от прилива чувств. — Какими ветрами в наши полутеплые края?
— По твою душу... А ты, казачок, чего зенки таращишь?
— Ты ехай, ехай, — осмелел Сыроватов. — Поищи другого лоха.
Казак снова сплюнул и тряхнул поводья.
Ладно, вдругорядь свидимся. Этого Сыроватова пора уже мочить, как Голландию...
— Так чего там, толком говорите? — сжигало любопытство Сыроватова. — Кому я понадобился?
— Про это, Ваня, потом. Перво-наперво указ вышел о твоем помиловании.
— Это вы из Москвы никак? — аж присел Сыроватов от новости.
— Не скажи... Мы тут, почитай, месяц колесим, своих вызволяем и казачкам за старое поминаем. Хватит осталМьгх за негров считать. 1
— В самую дырочку сказал, — припомнились незаслуженные обиды Сыроватову. — Озверели, будто мы им эту долю справили, — выговаривал он, а волновало другое: законно его вызволяют или кураж? — Указ кто подписал?
— Гречаный. Ввиду надвигающейся угрозы нападения иноверцев с южных границ объявить амнистию всем бойцам спецназа на всякий пожарный случай.
— А что, на своих кентавров не надеется уже?
— Надо понимать, — ухмыльнулся Чухрин. — Он за ве- дистов ратовал, а казачки от Христа не отказались. Тогда он им опалу придумал, сюда загнал, вот они с Бурмистровым, тезкой твоим, характерами и не сошлись. Тогда Гречаный с Сумароковым стал заигрывать, архангеловцам послабление сделал. Это Момот с Луцевичем ему присоветовали. Только Судских один блаженным остался. Никуда не лезет, живет себе в деревне, репу выращивает и деток плодит.
