Читаем На земле Ланки онлайн бесплатно

На карте остров, расположенный у южных берегов Индостана, выглядит как капля. Справочники и путеводители тоже отмечают, что Цейлон напоминает каплю дождя, которую уронили муссоны Индийского океана, но я слышал и другое — у многих очертания его ассоциируются со слезой народа, перенесшего на своих плечах 450 долгих и горьких лет унижения и рабства.

В проспектах и буклетах для туристов название острова непременно дополняется красочными и лестными эпитетами: «земной рай», «обетованная земля», «остров вечного спокойствия», «жемчужина в зеленом ожерелье экватора». Цейлон, или Ланка (так именуют его местные жители), в самом деле удивительно красив. Изумрудной каймой охватывают его берега кокосовые рощи, в голубых водах лагуны отражаются кроны пальм, синеватой дымкой подернуты горные вершины, белым кружевом низвергаются из-за облачных высот водопады.

Таким и только таким представляется остров многочисленным туристам. Но иными глазами увидишь его, если проведешь тут несколько лет.

Цейлон богат: он занимает одно из первых мест в мире по производству чая, каучука, продуктов кокосовой пальмы. В его лесах растут эбен, тик, розовое, сатиновое и атласное дерево. На острове обнаружены залежи высококачественного графита и с давних пор добываются драгоценные камни — топазы, рубины, лунные камни, аметисты, александриты, наконец, знаменитые цейлонские сапфиры. Недаром в старину его называли «Ратнадвипа» («Остров самоцветов»).

И Цейлон вместе с тем беден: у него нет собственной индустрии. Ежегодно здесь собирают около ста тысяч тонн натурального каучука, а перерабатывается на полукустарных заводиках не более тысячи тонн. Государство выплачивает значительные суммы в иностранной валюте за автопокрышки и камеры, изготовленные нередко из местного каучука.

Колонизаторы, господствовавшие на острове не одну сотню лет, старались поставить его в полную экономическую зависимость от себя. И сейчас еще из шестнадцати крупнейших банков страны четырнадцать принадлежат финансовым трестам или финансистам иностранных держав. Более сорока процентов земель под чайными плантациями (причем лучших и самых плодородных) принадлежит англичанам.

О результатах деятельности колонизаторов говорит статистика — годовой доход на душу населения здесь примерно в одиннадцать раз ниже, чем в Англии. Цейлонец потребляет молока в двенадцать раз, сахара — в десять и жиров — в пять раз меньше, чем англичанин.

Вопреки утверждениям путеводителей для туристов Цейлон никогда не был «островом вечного спокойствия». Почти во всех прибрежных городах сохранились португальские, голландские и английские форты и крепости, за стенами которых иностранные поработители укрывались от восставших островитян. В центральной части страны, неподалеку от города Канди, вам и сегодня покажут место, носящее название «Красный песок». Там когда-то произошло жесточайшее сражение между вооруженными до зубов английскими карателями и свободолюбивыми цейлонцами.

После второй мировой войны мощный подъем национально-освободительного движения в странах Азии и распад всей колониальной системы империализма вынудили колонизаторов предоставить независимость многим своим колониям. Статус независимого государства — доминиона в рамках Британского содружества наций — получил и Цейлон. 4 февраля 1948 года (эта дата отмечается как национальный праздник) над страной был торжественно поднят государственный флаг с изображением льва, держащего меч.

В конце XV века товары с Цейлона — перец и корица, павлиньи перья и драгоценные камни, изделия из золота серебра и дерева — пользовались большим спросом на Востоке. Купцы многих стран торговали с островом. Называли они его по-разному: индийцы — «Синхаладвипа», арабы — «Серендиб», греки — «Тапробан».

Был наслышан о богатствах Цейлона и Запад, но здесь не знали, где находится «остров чудес». Этого не знал даже Ф. Д’Алмейда — вице-король португальских владений в Индии, хотя от Индии до Цейлона через Полкский пролив менее ста километров. Индийские купцы умели, видно, хранить свои «торговые» тайны.

Не только богатства острова привлекали к нему внимание правителей западных государств, в частности Португалии, могущественнейшей по тому времени морской державы. После того как стали известны приблизительные координаты Цейлона, европейцы быстро поняли выгодность его местоположения. Не вызывало сомнения, что тот, кто завладеет островом, сможет, имея достаточный флот, контролировать все коммуникации Индийского океана.

Мысль о завоевании Цейлона показалась португальскому королю Мануэлу весьма заманчивой, а ее осуществление — делом легким. Не надо снаряжать дорогостоящую экспедицию: туземцы, по донесениям осведомителей, плохо вооружены, и Д’Алмейда, следовательно, не потребуется помощи из метрополии.

Вскоре специальный гонец доставил вице-королю Гоа в Индию именной указ, в котором тому предлагалось подойти к Цейлону, построить там крепость и оставить людей и суда для ее защиты. Выполнить этот приказ, однако, довелось не Ф. Д’Алмейда, а его сыну Лоренсо Д’Алмейда, «джентльмену удачи». В один из дней он был послан отцом на перехват парусников, перевозивших товары мавританских торговцев с Молуккских островов к берегам Персидского залива. Обычно по пути парусники заходили на Мальдивские острова, чтобы пополнить запасы воды и продовольствия. Здесь-то и устраивали им засаду португальцы.

В этот раз затянувшиеся муссоны отнесли каравеллы из района Мальдив куда-то в сторону. Команды начали роптать. Вместо обещанной добычи — осточертевшая солонина, заплесневевшие сухари, затхлая вода и, что хуже всего, неизвестность.

Но вот громкий голос впередсмотрящего сообщил: «Вижу землю». Осторожно лавируя между рифами, флотилия вошла в неведомый порт. У пирсов стояли парусные суда. Дон Лоренсо Д’Алмейда сошел на берег. Он был первым европейцем, ступившим на землю Цейлона. Это случилось 15 ноября 1505 года.

Местные торговцы довольно настороженно встретили непрошеных гостей. По совету своих заморских коллег — арабских и китайских купцов, тоже не слишком обрадовавшихся появлению португальцев, — они, не вступая в переговоры о возможных торговых связях, порекомендовали прибывшим отправиться в Котте. Сейчас об этом городе напоминает только название одного из районов Коломбо. Тогда же он был столицей наиболее сильного и развитого из цейлонских государств — Котте. Коломбо же, находившийся в девяти километрах от столицы, представлял собой более чем скромный порт с несколькими складскими помещениями.

Д’Алмейда послал гонца к правителю Котте с просьбой об аудиенции, а сам приступил к инструктажу своих подчиненных. Всем морякам и солдатам под страхом смертной казни запрещалось обижать местное население, канонирам же приказано было произвести несколько «случайных» выстрелов ядрами.

В средневековой цейлонской хронике «Раджавалия» приводится текст донесения правителю королевства о прибытии португальцев. В нем сообщалось: «Здесь, в гавани Коломбо, появились люди с белой кожей… Они носят одежды и шляпы из железа, едят камни и пьют кровь[1]… Дают две, а то и три золотые или серебряные монеты за одну рыбину или лимон. Грохот выстрелов их орудий громче раскатов грома в горах. Их пушки стреляют ядрами, от которых содрогаются каменные крепости…».

В Котте это донесение вызвало беспокойство и заставило созвать Большой совет. Было ясно, что португальцы предложат установить торговые связи. С одной стороны, это сулило выгоды: иноземцы щедро расплачивались золотом и серебром за рыбу и фрукты, которые в изобилии были на острове, следовательно, они не пожалеют денег за товары, составившие славу Цейлону во многих странах; с другой — слишком уж хорошо вооружены европейцы.

Что, если сингалы будут слышать звон португальских мечей чаще, чем звон золота?

Совет заседал несколько дней, а единого мнения достигнуто не было. Д’Алмейда между тем слал все новых гонцов, и с каждым разом просьбы его об аудиенции становились настойчивее. Совет согласился, что тянуть дольше нельзя.

Придворный уже покинул дворец в Котте и направился в Коломбо, чтобы вручить португальцу официальное приглашение на королевскую аудиенцию, когда запыхавшийся гонец передал ему срочный приказ немедленно возвратиться. Правитель приказал придворному… Более 450 лет прошло со дня высадки европейцев на Цейлоне, но до сих пор, когда сингалы хотят сказать, что кого-то водили за нос или морочили, они говорят: «Его вели тем же путем, что и португальцев из Коломбо в Котте». Дело в том, что от Коломбо до Котте (всего девять километров) их вели ровно три дня.

Во время аудиенции Д’Алмейда заверил сингалов, что португальцы не имеют никаких враждебных намерений, что они хотят только честно торговать с Цейлоном и потому просят разрешения на постройку в Коломбо нескольких складов и небольшой крепости для охраны своих товаров от мавритан, коварство которых-де известно всему миру.

Правитель Котте долго не раздумывал. Он заключил с португальцами соглашение, рассчитывая, что их золото, а в случае необходимости и оружие помогут ему удержаться на троне и оградят от притязаний мелких феодалов и вождей племен, давно уже не признававших его власть.

В 1517 году к Коломбо подошел целый португальский флот из девятнадцати кораблей под командованием Лопес-Суарес Альваренго. И сразу же началось строительство фактории и земляной крепости. Первое время все было спокойно. Сингалов смущало, пожалуй, лишь то обстоятельство, что прибывали одни только вооруженные до зубов солдаты, мастера, знакомые со строительством крепостей, да францисканские монахи в черных рясах; купцов же и обещанных товаров что-то не было видно.

Сомнения усилились, когда португальцы приступили к сооружению в Коломбо форта с глубокими рвами, подъемными мостами и крутыми каменными стенами, причем не «небольшого», как было договорено, а невиданных для сингалов размеров.

Отдельные советники правителя Котте пытались убедить его в необходимости, пока не поздно, положить конец строительству форта. Однако другие придворные и вожди племен, с которыми Альваренго успел наладить «дружеские связи», доказывали, что португальцы возводят крепость не столько ради своей безопасности, сколько ради безопасности государства.

Пока обсуждались все эти вопросы, на берегу Индийского океана вырос построенный по последнему слову военного искусства внушительный форт с высокими бастионами, амбразурами и сторожевыми башнями, на которых разместились дозорные в блестящих панцирях и шлемах.

Утвердившись на цейлонской земле, португальцы перестали играть роль мирных торговцев и защитников правителя Котте. Когда их требования о бесплатном предоставлении продовольствия для гарнизона крепости и товаров для отправки в Португалию не удовлетворялись, начинали действовать карательные отряды. Они жгли деревни, убивали мужчин, насиловали женщин.

Негодование народа достигло предела, и вскоре двадцатитысячная сингальская армия осадила форт в Коломбо. Возможности были неравны — пушки и мушкеты против копий и стрел, кованые панцири против плетенных из прутьев щитов. И все же португальцам пришлось туго. Осада длилась более пяти месяцев. Только подкрепление, прибывшее из индийского порта Кочин, спасло осажденных от гибели, а форт — от уничтожения.

После победы колонизаторы продиктовали правителю Котте условия кабального соглашения. Отныне сингалы обязаны были заготовлять дикорастущую корицу и доставлять ее на корабли, а также корчевать джунгли под коричные плантации.

Со временем португальцы построили укрепления и разместили гарнизоны во многих прибрежных городах Цейлона в частности в Галле — на юге, Джафне — на севере, Негомбо — на западе страны. Для упрочения своего господства на острове они прибегли к помощи церкви. Францисканские миссионеры развили бурную деятельность по обращению местного населения в католичество. Не желавших переходить в христианскую веру крестили насильно, руководствуясь принципом; «Начинай с молитвы, если же она не достигает цели — пусть решает меч».

Владычество чужеземцев, распространение католичества, рост налогового бремени вызывали возмущение народа. Недовольных сумел объединить правитель государства Ситавака Раджасинха I. Недалеко от Коломбо, близ селения Мулериява, он дал бой европейцам и одержал крупную победу. В этом сражении, по словам летописца, участвовало более ста боевых слонов, погибла тысяча португальцев; «кровь, как вода, текла по полям Мулериява».

Затем царь Ситавака захватил Котте и приступил к осаде Коломбо, куда удалось добраться остаткам португальских войск. Пустив в ход шантаж, подкуп, клевету и интриги, колонизаторы натравили на Раджасинху феодалов и с их помощью одолели его. Но еще много раз народ поднимался против чужеземных поработителей.

Португальцы продержались на Цейлоне около 150 лет и все это время контролировали по сути дела только прибрежные районы. Лишь изредка они осмеливались предпринимать карательные экспедиции в глубь страны. У них не было достаточно сил, чтобы закрепиться в центральной части острова и покорить расположенное там крупное государство Канди. После нескольких неудачных попыток они вынуждены были окончательно отказаться от этой мысли.

Правители Канди сыграли большую роль в изгнании португальцев с Цейлона, но они допустили ту же ошибку, которую в свое время совершил царь Котте. Стремясь во что бы то ни стало избавиться от португальцев, они решили опереться на других европейцев.

В начале 1602 года голландский корабль «Бребис» бросил якорь близ портового города Баттикалоа. на восточном побережье Цейлона. Прибывший на этом корабле адмирал Шпильберг сошел на берег и направил свой путь в Канди. Он легко мог стать пленником португальцев или верных им сингальских солдат, а одиноко стоявший на рейде «Бребис» — добычей моряков. Однако невыполнение личного приказа штатгальтера Голландии и Зеландии принца Морица Оранского грозило еще большими бедами.