Читаем На восьмом пути онлайн бесплатно
Посадка на электропоезд в Аэропорту была спешной. Он до последней минуты стоял на платформе. Садились в головные вагоны — наиболее удаленные от здания порта — здесь находилась билетная касса. Кроме того, в Москве стоянка такси и вход в метро тоже располагались ближе к голове поезда.
Последние вагоны занимали те, кто об этом не знал или не успевшие добежать до кассы. Они и становились, как правило, легкой добычей контролеров-ревизоров.
Перед самым отправлением Денисов увидел сержанта, сопровождавшего поезд до Домодедова, — из молодых, хваткого, хотя и несколько медлительного.
— Помощь требуется?
— Все в порядке, — ответил тот.
— Это хорошо.
Денисов поздоровался с сержантом, но поехал отдельно.
После первых остановок — Авиационной и Космоса — людей в поезде поуменьшилось. Места возвращавшихся со смены работников аэропорта, как обычно, в это время никто не занял, им предстояло пустовать до Москвы.
В Домодедове Денисов вышел в тамбур, посадка здесь тоже была небольшой, а стоянка — долгой.
— «Двести первый»… — услышал Денисов под курткой из миниатюрного радиоприемника. Сержант, сопровождавший состав, вызывал его по рации. — Как меня слышишь? Прием…
Электричка отошла от перрона медленно. Сразу за выходными стрелками действовало ограничение скорости, и поезд пополз совсем тихо.
Денисов нажал на манипулятор:
— Ты где?
— В Домодедове. На путях…
— Слушаю!
— Такая история…
Электричка прибавила скорость. Связь каждую минуту могла прерваться.
— …Сейчас вышел из поезда… — Голос сержанта заметно терял силу. — Вижу, что-то упало между последним вагоном и платформой…
— Быстрее! Что именно? — Денисов жал на манипулятор, будто это могло помочь.
— Я поднял. Ничего такого… Носовой платок. Коричневатый, новый еще… Может, зря радирую…
— Ну!
— Паспорт: «Андреев Виктор Васильевич…» Старого образца. Еще банковская лента, оборванная. — Самое важное он почему-то отнес в конец своего сообщения. — В сберкассах ими деньги обертывают. Написано: «Сто штук по пятьдесят рублей…»
— Быстрее! Ты заходил в этот вагон?
— Только заглянул. Там едут пятеро без билетов. И еще контролеры-ревизоры…
В микрофоне раздался треск, рация замолчала.
Денисов поправил куртку, откинул воротник.
«Упаковочная лента от пяти тысяч… Главное: почему выбросили?! И вместе с паспортом…»
Набрав скорость, электропоезд словно успокоился, теперь его почти не болтало. Ничего примечательного, проходя по вагонам, Денисов не обнаружил. Большое количество чемоданов, баулов. Даже не зная, можно было догадаться, что электричка — из Аэропорта. В предпоследнем, положив голову на чемодан, дремал незнакомый капитан милиции. Инспектор не стал его будить, прошел в следующий тамбур.
«Сейчас все должно выясниться… — он поправил куртку, ручка пистолета под мышкой больше не выпирала. — Или же, наоборот, еще больше запутаться».
Сквозь стекло двери Денисов окинул взглядом салон. Пассажиров было не менее двадцати, но он быстро выделил сначала двоих, сидевших по одну сторону прохода, потом еще одного — по другую.
В сущности, ничего примечательного ни в самих безбилетниках, ни в их поведении не было. Мордастый, с полотенцем на шее, о чем-то спрашивал сидевшего напротив, очевидно, музыканта — с футляром от альта на коленях. Еще один — долговязый, в плаще, в замшевой приплюснутой кепчонке — прямо против двери полировал ногти. Долговязый кого-то ждал: пока Денисов стоял у схемы участка, он несколько раз обернулся к дальнему тамбуру.
Лицо Долговязого показалось знакомым, Денисов определенно видел его на фотоприложении к ориентировке: «Объявлен в розыск!» Но в связи с чем? По транспортной милиции или по городу? Сразу возник десяток вопросов и один — самый главный: как ему, Денисову, следует поступить?
Он отметил, что все окна в вагоне закрыты. Выбросить паспорт и все остальное можно было только сквозь вентиляционные отверстия над дверями дальнего тамбура. Или из дверей во время стоянки…
«Кто же выходил из салона? — После отправления из Домодедова прошло не менее четырех-пяти минут. — Чтобы выйти в тамбур и вернуться, достаточно полминуты…»
Еще один пассажир — добродушный, с лысиной в полголовы. Когда Денисов вошел, ревизоры заканчивали выписывать ему квитанцию штрафа за безбилетный проезд.
— Немец? — переспросил старичок ревизор. — Такая фамилия? Первый раз слышу…
Впереди стукнула дверь. Денисов повернул голову. В дальнем тамбуре показался пятый пассажир — в короткой кожаной куртке, в берете, с бледным измученным лицом.
Альтист подвинулся, давая ему место:
— По-моему, товарищ ревизор ждет вас, чтобы о чем-то спросить… — Скуластое смуглое лицо музыканта расплылось в улыбке.
— О чем-то! — Мордастый пригладил седой ежик. — О билетах, конечно!
Ревизоры поздоровались с Денисовым, которого знали:
— Как раз кстати… Пассажиры эти… Штраф не платят и фамилий не называют.
— Почему не называют? — обиделся Немец. — Я и паспорт показал. И прописку.
— При-мор-ский край!.. — протянул ревизор.
— А вы приезжайте! Заодно и штраф получите! Красотища у нас! — Немец подмигнул.
— Заканчивай, пожалуйста, — сказал ревизору напарник. — И пошли дальше.
Они передвинулись по другую сторону прохода — к Мордастому. Оставшись без собеседника, Немец поймал взгляд пассажира в кожаной куртке и берете:
— Плохо перенесли полет?
— Есть немного, — тот поморщился, отгоняя дурноту.
Немец сменил тему:
— У нас на Дальнем Востоке сейчас хорошо — зима! В магазинах чавыча, папоротник… Не пробовали? Японцы на валюту покупают. Вкус! Белые грибы… Вы откуда сами?
— Из Новосибирска.
— Тоже не ближний край. Учитель?
— Бухгалтер.
— На предприятии? В школе?
— В Запсибзолоте.
— Значит, вам ездить приходится, — Немец погладил лысину. — О папоротнике мало кто знает. В прессе о нем не писали…
— Все до Москвы? — ревизор перебил его. — Платить штраф собираетесь?
— Придется…
— А билетную кассу надо все-таки ставить ближе к аэропорту, — буркнул Мордастый, доставая трехрублевку. За ним уже все безбилетники полезли за деньгами. — Чтобы человек мог купить билет у поезда, а не бежал бы в последнюю минуту вдоль состава.
— Да, но кого они будут тогда штрафовать? — спросил Немец.
— Фамилии назовите, — уже спокойнее предложил ревизор.
— Пименов А Фэ, — сказал Бухгалтер, лицо его снова покривилось.
— Сидоров, — Долговязый скинул плащ, остался в пуловере с бегущими голубыми и красными полосами и шелковом кашне.
У него была сильная спина боксера или грузчика, сухощавое длинное тело. В разговоре он участия не принимал.
«За что он разыскивается? — снова подумал Денисов о Долговязом. — Крупное мошенничество? Шулер?»
Мордастый поправил полотенце на шее:
— Мигель де Сервантес Сааведра. Можете написать просто Сервантес…
— Следующий…
— Данилов, — отрекомендовался музыкант. — Альтист Данилов.
Выписав квитанции, ревизоры присели в купе. Теперь уже как пассажиры: их заинтересовало сообщение Немца о дальневосточном лакомстве.
— На вид трава! А вкус белых грибов, — повторил Немец.
— Между прочим, о папоротнике писали, — Мордастый перекатил желваки на щеках ближе к глазам. — И не раз. «Наука и жизнь», к примеру.
— Дорогая штука? — спросил Альтист.
— Да нет…
Денисов не мог не заметить: съехавшиеся с разных сторон, впервые словно бы видевшие друг друга, пассажиры сближались легко и беспечно, будто в соответствии со знакомым, заготовленным заранее сценарием.
— Может, перекусить по этому случаю? — спросил Немец. — У меня сало есть.
Кто-то засмеялся:
— Лучше бы папоротник!
— Станция Бирюлево-Пассажирская, — крикнула в микрофон проводница. Пронзительный голос, пробившись сквозь хрип, разнесся по составу. — Следующая — Бирюлево-Товарная. Повторяю…
«Надо позвонить на вокзал, чтобы встретили. В одиночку я могу все испортить…» — Денисов поднялся.
Немец, в сущности, утвердил его в принятом решении, заметив на вопрос одного из ревизоров: «Одни, знаете ли, предпочитают синицу в руках, другие ставят на журавля в небе!..»
Электричка затормозила, на ходу раскрывая двери.
Уже выходя, Денисов поймал в стекле чуть сгорбленную мускулистую спину с бегущими по пуловеру полосами, болезненное лицо Бухгалтера и метнувшийся ему вслед тяжелый взгляд Долговязого.
«Если ничего не произойдет непредвиденного, — подумал Денисов, — через двадцать минут Долговязый будет в Москве на вокзале. Там его встретят. Кажется, он ничего не заподозрил…» — Денисова беспокоил этот откровенно злобный взгляд.
Но поворачивать назад было поздно.
…Он прошел к билетной кассе, постучал в окошко. Людей на платформе было мало. Электричка двинулась, сомкнув жесткие громыхающие двери.
— Разрешите позвонить? — Денисов показал удостоверение. — Транспортная милиция участка…
Кассирша поднялась, чтобы открыть дверь.
— Пожалуйста.
Денисов вошел. В помещении было сумрачно. Видавший виды телефонный аппарат на столе оказался подсоединенным к другому, у кассы, мелодично отзванивавшему с каждым оборотом диска. Денисов набрал номер дежурного.
— Ты где? — спросил Антон Сабодаш.
— В Бирюлево-Товарной. Запиши…
Денисов взглянул на висевшее над столом расписание.
— Электропоезд 6548. Из Аэропорта. В последнем вагоне пятеро. Надо организовать встречу.
Кассирша отодвинулась от окошка, молча смотрела на него.
— Что-нибудь произошло? — Антон сразу насторожился.
— Один из них определенно в розыске.
— В связи с чем?
— Телефонограмму не помню, — Денисов ушел от взгляда кассирши. — Долговязый, высокий, в шелковом кашне…
— Все пятеро знают друг друга? — уточнял Антон.
— Это и меня интересует… Трудно сказать.
Дежурный подумал.
— Я распоряжусь, чтобы, не доезжая до Москвы, в последний вагон подсел милиционер.
— Это можно сделать на Москве-Товарной.
— Ты скоро будешь?
— С первой же электричкой, — Денисов не стал говорить о других своих подозрениях. — Как на вокзале?
— Пока тихо… — Антон вдруг снова встревожился: — В движении поездов сбой! Сейчас позвонили: «окно» по техническим причинам. Как же ты попадешь на вокзал?
— Что-нибудь придумаем… Автобус! — Денисов взглянул на часы: — Все! Связь по рации. Мой позывной…
— «Двести первый»…
Денисов кивнул кассирше, прикрыл за собой дверь, сбежал вниз с платформы. Был час пустых автобусов и свободных такси. За овощной палаткой торговали розами. Какая-то женщина на проезжей части останавливала машину жестом, каким сажают у ноги служебных собак.
«А если я ошибся? — Денисов вспомнил бледного, в берете и кожаной куртке Бухгалтера. — Если ему грозила опасность? Где преступник, там может появиться и жертва…»
Подошел автобус. В нем не было никого, кроме спавшего на заднем сиденье пьяного. Денисов прошел к кабине.
— Есть абонементные книжки, — объявил шофер для собственного удовольствия. — Рекомендую приобрести…
«Может, следовало до Москвы ехать вместе с ними? — снова подумал Денисов. — Но я не знаю, кто из них заодно с Долговязым. Без сомнения, в поезде он не один… — Денисов представил своих недавних попутчиков, какими увидел их, войдя в вагон. — Мордастый? Альтист? Немец?..»
До метро «Варшавская» остановок почти не делали. Денисов смотрел в окно. Май стоял неожиданно холодным. Поднятые воротники пальто, едва распустившаяся зелень. Белые стволы берез перед Покровкой напоминали простенький рисунок на занавесках. За мусоросжигательным заводом, в стороне, плыла в небе огромная труба.
Неожиданно под курткой часто и неразборчиво, как горячечный больной, захрипела рация, Денисов не разобрал ни слова. Потом рация замолчала, но, подъезжая к «Варшавской» и затем, в метро, несколько раз вновь просыпалась и тревожилась.
На вокзал Денисов попал еще засветло. Горели приглушавшие свет желтоватые светильники. Шел девятый час. Инкассаторская машина выруливала к пригородным кассам, где ее ждал милиционер.
Денисов на ходу придвинул микрофон, вызвал дежурного.
— «Двести первый»? — поразился Сабодаш. — Где находитесь?
— На вокзале, рядом со справочной. Электричку встретили?
— Да… Но об этом потом! — Антон был краток.
— Что-нибудь случилось?
— Срочно в конец платформы. На восьмой путь… Как поняли?
— Восьмой путь… Что произошло?
— Транспортное происшествие.
— Наезд?
— При неясных обстоятельствах.
— Исход?
— Со смертельным исходом. Скорее.
Срезав угол против багажного отделения, Денисов пробежал вдоль элеватора, свернул к железнодорожному полотну. По другую сторону путей, за стрелками, он увидел сигнальные огни, темную массу электропоезда, несколько человек внизу, на рельсах, рядом с высокой платформой.
— Такие дела… — Антон ждал у торца платформы. — Сюда и «скорую» едва ли подгонишь! — Он закурил.
Мощная фигура Антона, гиревика-тяжеловеса, выражала растерянность. Впереди, в нескольких шагах, мелькнул фонарик, Денисов узнал женщину — врача медкомнаты.
— Давно вы здесь? — Денисов подошел ближе.
— Нет… — она не подняла головы. — К сожалению, все бесполезно.
Денисов остался рядом, Антон сунул ему в руку фонарь.
— Я вызвал оперативную группу из управления. Следователя, эксперта… — Он обернулся. — Вон они.
По платформе в их сторону двигалось несколько человек.
— Междупутье хорошо смотрели? — спросил Денисов.
— Кажется, ничего подозрительного…
На шпалах белели клочки бумаги, палочки от эскимо. Опустевший электропоезд темнел у платформы.
Денисов подумал:
«Стояла ли электричка здесь в то время, когда обнаружили труп, или прибыла потом?»
У края шпал, за тропинкой, протоптанной вдоль забора отделения перевозки почты, на спине лежал человек. Выражение застывшего лица показалось Денисову знакомым. Остановившийся взгляд был устремлен по диагонали на крышу элеватора, по другую сторону путей.
Денисов узнал короткую кожаную куртку, на которую обратил внимание в электричке. Где-то рядом должен был валяться беспрестанно сползавший на лоб берет. Денисов нагнулся, нащупал у ног смятый головной убор.
Сомнений не было: это был Бухгалтер.
Денисов тронул Антона за руку.
— Как насчет людей, о которых я звонил? Их не смогли доставить?
— Частично, — Антон пальцами загасил папиросу «Беломор», спрятал в пачку, чтобы не оставлять окурок на месте происшествия. — Но основного доставили — Долговязого. Проверить пока не успели. С ним еще двое…
— Как они выглядят?
— Седой, моложавый, с полотенцем на шее…
— Мордастый.
— И еще один. Со странной фамилией…
— Немец?
— Кажется.
— А Альтист? С инструментом…
— Музыканта в вагоне не было. Он нужен?
Денисов кивнул на лежавшего:
— Это Пименов… Рекомендовался бухгалтером Запсибзолота. — Он помолчал. — Возможно также, что его фамилия Андреев. Андреев Виктор Васильевич. Альтист всю дорогу о чем-то его расспрашивал. Это один из тех, с которыми я сегодня ехал из аэропорта, из Домодедова.
Уже в отделении, вернувшись после осмотра платформы, Денисов на фотографиях снова увидел застывшие глаза Бухгалтера, обращенные к верхней точке на крыше нового элеватора.
— Труп молодого мужчины правильного телосложения. Веки не сомкнуты, роговицы мутноватые, — диктовал эксперт-медик, — отверстия ушей и рта свободные…
— Есть что-нибудь новое? — спросил у Денисова следователь.
— Пока ничего.
Дежурный следователь в наброшенном на плечи пальто писал, положив протокол на сложенные кубом запасные шпалы.
