Читаем На верёвочке онлайн бесплатно

Действующие лица:

Доменико – президент республики, лет тридцати пяти-сорока;

Хулио – его поверенный во всех делах, того же возраста;

Розалина – секретарь президента, 25-30 лет:

Гортензия – пресс-атташе президента, ей примерно столько же

Оба действия происходят в одном месте, в президентском дворце, в основном в рабочем кабинете «первого» человека республики

Действие первое

На авансцену поднимаются Доменико, вслед за ним Хулио. Останавливаются перед закрытым занавесом.

Хулио (с некоторой иронией и сарказмом): – Вот, уважаемый господин президент республики Гадалания мы и пришли к дверям вашего кабинета. Тут, как и должно быть, не наблюдается никакой охраны вашей драгоценнейшей персоны. Мы перед вашим кабинетом. Здесь вы держите всю страну на ниточках и верёвочках. Когда надо, дёргаете за них – и почти каждый человек действует так, как хочется вам.

Доменико: – Не надо меня просвещать. Я не слепой, Хулио, не глухой, ни хромой и так далее. Где и как располагается мои рабочие апартаменты, я хорошо запомнил… за минувшую неделю. А насчёт верёвочки, то пусть никто не надеется на то, даже за… авторитетным бугром, что я стану чьей-то марионеткой. Пусть накинут эти самые верёвочки себе на шеи.

Хулио: – Само собой и бесспорно. Но я хочу напомнить, что в этом уютном кабинете вы не ведёте ответственных приёмов. Здесь вы всегда можете побыть в полном одиночестве, сосредоточится, подумать, если иногда умеете раскинуть мозгами. Но президенту или самозванцу, типа вас, даже в таком кабинете трудно остаться в полном одиночестве. Слишком много у него ответственности и государственных обязанностей.

Доменико: – Не пытайся испортить мне настроение, Хулио. Впрочем, тебе сейчас всё равно и можно многое. Человеку, который совсем скоро отойдёт в иной мир, можно кое-что позволить, немножко понаглеть.

Хулио: – Не надо, Доменико, брать на себя многое. Я из тех, кто верит мудрому изречению: «Пока живу – надеюсь». Да и хорошо смеётся тот, кто смеётся последним. А я, всёго лишь, очень рад, что ты не забыл сюда дорогу. Ещё напоминаю, что в этом, в общем-то, безопасном и уютном месте, в данном кабинете и рядом с ним, я, как традиционно в одном лице – и ваш телохранитель, и поверенный во всех ваших, то есть наших государственных делах. Можно сказать не официальный, но самый первый… твой заместитель, Доменико.

Доменико: – Заткнись! Ты мне уже обо всём этом говорил. Если ты просишь у меня и моего народа пощады за содеянные злодейства, то бесполезно. Есть вещи, которых не в состоянии простить даже Всевышний. Тебе-то уж точно болтаться на верёвочке.

Хулио: – Тебе виднее, Доменико. За последние семь дней в многострадальной, теперь уже не в социалистической, не в капиталистической, а не известно, в какой, стране под названием Гадалания, вы стали очень популярной личностью. Вы стремительно набираете политические очки. Только самому Дьяволу известно, чем всё это закончится.

Доменико (досадливо): – Если будешь в таком тоне со мной разговаривать, Хулио, то я найду способ сделать так, чтобы ты навсегда исчез из этого мира. Причём, можно приложить усилия до такой степени, что даже и пуговиц твоих не найдут. Да и кто тебя будет искать, Хулио? Кому ты нужен? У нас – демократия! Мы двенадцать лет тому назад пошли по, так называемому, американскому пути развития, а значит, ты никому не нужен. Ты бесправен. Впрочем, виноват. Я ошибаюсь. На тебя-то, как раз, демократия чётко и конкретно распространяется. Таких, как ты, даже за тяжкие преступления выпускают под залог. Непременно, постараются всё обставить так, что вместо тебя тюремные нары займёт другой человек. Был такой гнусный философ Иудино Муйдар, который обосновал теоретически, что всё народное добро надо раздать ворам и проходимцам. Объявил всем и всякому, что если поступишь иначе, то непременно в стране начнётся гражданская война. Ну, как круто! И какие явные угрозы в адрес не кого-нибудь, а целого народа. Слава богу, он подох… сволочь! Но сколько ещё тварей Бог не прибрал к рукам. Один только этот круглолицый чёрт понаделал столько грязных и кровавых дел, что народ запомнит его надолго. Впрочем, не только его… Скоты!

Хулио: – Лично я об этом замечательном человеке совсем другого мнения и глубоко его уважаю, господин Доменико. Надеюсь, что никаких перемен в сторону анархии и бичёвской, так называемой, народной власти не предвидится. Буквально на днях состоится открытие большого чугунного памятника нашему замечательному основоположнику новой экономической политики Иудино Муйдару.

Доменико: – Это не новая экономическая политика, а жалкая теория и кровавая практика по уничтожению народных масс. Памятник этой толстой обезьяне на днях будет переплавлен. Из него рабочие руки сотворят что-нибудь нудное и путное. Они пытаются, чтобы я стал марионеткой. Верёвочники! Полмира живёт по их мерзким законам и дикой и гнусной демократии.

Хулио: – А напрасно. Спешить бы не стоило. Власть богатых и успешных людей, которая сейчас царит во всем, не зыблема. Её не уничтожить!

Доменико: – Ты ошибаешься, бес! Это власть воров и подлых душ, которые своими руками не заработали ни одного доллара или даже обычного нашего гадаланийского песора. Это воры высокого полёта! Но теперь их крылья обрублены… по самые хребтины. Всё уже практически свершилось. Ты и тысячи, подобных тебе, не спасут своих шкур. Такой номер, господа жирующие свиньи, уже не прокатит. Всё резко изменилось.

Хулио (как бы, обиженно): – Почему ты так считаешь, Доменико? Неужели я не такой же, как все?

Доменико: – Брось паясничать, Хулио! Ты прекрасно знаешь, что при существующей дозированной свободе ты гораздо свободнее многих других. Потому, что у тебя есть деньги, большие деньги, положение в обществе, ты – поверенный в делах президента, кроме того – депутат. Потом, ты ведь ещё и заместитель генерального секретаря партии власти «Единая Гадалания». Если коротко, то почти что самый основной «Единогад».

Хулио: – Ты поясни мне, Доменико, что ты хотел этим сказать. Почему я «единогад»?

Доменико: – У тебя дюжина высших образований, Хулио, а ты туп, как старая мельница! Объясняю на пальцах. Например, в одной далёкой от нас стране есть такая партия – Единая Россия. Её члены – это «единоросы». А у нас республика называется Гадалания, значит, ты и подобные тебе преступники, и президент этой страны, автоматически, получается – «единогад». Только эта сказка не про меня. Ты знаешь. Ты должен понять, карьерист и выскочка, что в стране, по настоящему демократической, не может существовать партии власти. Выражаясь, по-научному, нонсенс. Хреновина не очень здоровая. Но если ты будешь себя вести, как нормальный мужик, то мы с тобой поладим. Лишнюю недельку ещё поживёшь. Это много для тебя, подлеца. Будешь молчать, значит, дам я тебе такую возможность. Слово президента Гадалании! Я обрублю все концы… верёвочек, если таковые имеются.

Хулио: – Всё мы зависимы от ситуации, от тех, кто сильней нас. Я бы сказал тебе, Доменико, кто ты, но здесь перед дверью твоего личного кабинета, вполне, твои же доброжелатели могли наставить всяких и разных прослушивающих устройств, «жучков» самой разной системы.

Доменико: – Вот видишь, Хулио, ты заботишься о безопасности страны. Но ты не переживай, всё проверено. Моими людьми, а не теми, которые здесь шарахались неделю назад. Давай войдём в кабинет и поговорим по душам.

Хулио (язвительно): – Как скажете, господин президент!

Занавес открывается, и они оба входят в уютный личный кабинет президента Гадалании. Всё здесь довольно просто. Несколько кресел, большой стол, на котором не только письменные принадлежности, но пять телефонных аппаратов, компьютер. Рядом большой журнальный столик, стоящий перед просторным диваном. Здесь аппарат селекторной связи, такой же, как и на рабочем столе, какие-то журналы и газеты. На стене картина, принадлежащая кисти одного из последователей Сальвадора Дали или подобных ему, еде люди кособоки и кривы, но зато… духовно красивы. На полотне изображён гигантский голубь, клюющий разлагающегося тушу быка.

И самый основной атрибут. В углу кабинета стоит основной штандарт республики Гадалании – триколор (красный, белый и снова красный цвета). На знамени двуглавый лев (обе головы под одной короной). В стороне – в большой бочке – пальма или фикус. Здесь же дверь, ведущая на балкон.

Они садятся на диван, перед журнальным столиком и выжидающе смотрят друг на друга.

Доменико (несколько расслаблено и по-свойски): – Со всем, что происходит сейчас в президентском дворце, Хулио, ты должен смериться. Иначе…

Хулио: – Что иначе, Доменико?

Доменико: – Сам понимаешь, Хулио, непредсказуемы и опасны для государства люди, которые держат в своих страусовых мозгах глупую и несбыточную мечту. По-научному выражаясь, они одержимы идеей фикс и заодно Бесом. Я отвечаю за судьбу великой Гадалании. Как не крути, Хулио, но я – президент этой страны. И повторяю то, что уже сказал. Если собираешься себя плохо вести, то должен будешь, мой дорогой, очень быстро уйти…

Хулио: – В отставку?

Доменико: – Нет, не в отставку, а под землю. Но мы все любим тебя и поэтому похороним с большим почётом и уважением. Опустим в земли твой гроб на капроновых верёвочках. И умрёшь хорошо, по-человечески. Ты скоропостижно скончаешься от сердечного приступа. Это я тебе гарантирую. Впрочем, беру свои слова назад. Каким образом ты покинешь этот мир, даже мне не дано знать.

Хулио: – Ты добрый человек, Доменико. Я предполагал, что возможен такой расклад. Но теперь я просто вынужден убедиться в твоей любви ко мне окончательно и бесповоротно, господин президент.

Доменико: – Я всегда был добрым и справедливым. Да ведь ты же знаешь, что я выходец из простого народа. Впрочем, не можешь ты знать, кто я. Но поверь мне на слово, что ничего сложного нет в тех, кто живёт за счёт людей. Так что, терпи. Перемены уже начались, и они продолжаться сегодня со страшной силой. Я многое успел сделать за минувшую неделю.

Хулио: – Но скорей всего, я вперёд съем собственное сомбреро, Доменико, чем позволю тебе измываться над народом и демократией нашей Святой страны Гадалании. Я всё сделаю, что смогу… Ты держишь миллионы людей на этих самых верёвочках… в угоду себе и своим амбициям.

Доменико: – Я не хочу, чтобы в моей стране увеличивалось количество нищих, обездоленных и бесправных людей. Какие тут ещё верёвочки? Я думаю о судьбах своих сограждан, таких же людей, как я. А ты ничего ты не сможешь, Хулио. Тебе придётся сожрать ни одну шляпу. И ты именно так и поступишь! Ты ведь хозяин своему слову?

Хулио: – Это беспредел! Если бы я знал, что так получится, то никогда бы не стал слушать настоящего президента Гадалании Гонисио дель Моранго. У него получился сдвиг по фазе. Он решил поехать на охоту в эту захолустную провинцию Перенаду. А я пошёл у него на поводу. Честно сказать, Доменико, я до конца не могу понять, что же случилось?

Доменико: – Не надо строить из себя дурака, Хулио. Ты прекрасно знаешь, что произошла глобальная политическая рокировка. Как в шахматах. Впрочем, шахматы здесь не причём. Я не перевариваю эту игру, а то мог предложить тебе сгонять партийку.

Хулио: – С дилетантами не играю! И мне тоже сейчас не до шахмат, хотя я неплохо ими владею. Сейчас я думаю о моей стране. В Республике Гадалания совершился политический переворот, Доменико! Но никто ещё окончательно ничего не понял. Никто, кроме меня. Но я молчу! Ты, самозванец, затеял эту жуткую игру, заварил несъедобную и омерзительную кашу! Тебе лично её и расхлёбывать придётся.

Доменико: – Все и всё, наконец-то, становится с головы на ноги. Можешь на всех углах орать, что президента подменили! Тебя просто упрячут в психиатрическую лечебницу, если ты успеешь до неё доехать. Ты же помнишь, как всё произошло. Если бы ты не ловил ворон, то у нас ничего бы не получилось. Я очень сожалею, что ты знаешь моё настоящее имя. Кто-то из моего окружения сказал, что я Доменико.

Хулио: – Да, это я расслышал, когда мне под рёбра поставили и ствол и сказали, что если я не буду молчать, то…

Доменико: – Правильно сказали. Мои ребята, мои соратники знают, что и когда говорить. Можешь называть меня Доменико. Но при народе и на официальных приёмах я для тебя Гонисио дель Моранго. Уловил?

Хулио: – Чего ж тут не ясного? Если я назову тебя при официальной встрече, к примеру, с премьер министром России Доменико, то меня посчитают за умалишённого или пьяницу. А я не хочу!

Доменико: – Чего же ты хочешь, мой враг, и совсем не друг и не товарищ? Впрочем, знаю. При первом же удобном случае ты попытаешься отравить меня, отправить на тот свет.

Хулио: – Да, это было бы не плохо. Но…

Доменико: – Но у тебя ничего не получится, потому что за эту неделю мы успели поменять не только всю охрану, но на семьдесят процентов министров и руководителей основных ведомств. Кое-кто, правда, остался. Но так надо. Через недельку организуем и досрочные выборы в Государственный Парламент. Там всё пройдёт гладко и чинно, самым демократичным путём. Дальше…

Хулио: – Я знаю, Доменико, что будет дальше. Полетят головы губернаторов провинций и мэров городов.

Доменико: – А ты умный, чёрт возьми (нажимает кнопку, тут же на журнальном столике). Розалина, принеси нам настоящего нашего отечественного кофе и покрепче. Потом мы пригласим вас с Гортензией на деловую беседу. А пока я посовещаюсь с Хулио.