Читаем На расстоянии онлайн бесплатно

— И? — протянул отец, испытывающие на него смотря из под тонких линз, квадратных очков: обрамленных золотой оправой. В кабинете отца было всё из золота: начиная от рам картин, заканчивая ручками. Отец хвалился своим богатством, и видимо, уже не знал, как ещё показать насколько у него набиты карманы и счета в банке. Это бесило его. Впрочем, он был не прочь так же как и отец тратить налево и направо. Но всё же, эта неуместная показуха рябила в глазах желтым пятном — усиливая головную боль. «Только золотого унитаза не хватает.» — фыркнул про себя он и вальяжно раскинул руки на подлокотники кожаного кресла.

— Я с кем разговариваю? — снова отозвался отец уже суровей.

— Чего ты от меня хочешь? — устало пробормотал он, скучающе рассматривая кабинет. А рассмотреть было что.

— Клим, ты выходишь за рамки. — спокойно проговорил отец не сводя с сына напряженного взгляда.

— За какие? Золотые? — усмехнулся тот и резко встал с кресла и, подошел в небольшому бару отца. Старик не отказывал себе пригубить во время работы, так почему бы и ему не попробовать двадцатилетний виски? Или скотч? Клим задумчиво перебирал бутылки и внимательно рассматривал этикетки, в то время, как отец кипел от гнева. Наконец определившись с выбором, Клим взял стакан и налил себе щедрую порцию Бурбона. Сделав медленный глоток он прикрыл глаза и протяженно выдохнул. Как же ему полегчало! Мгновенно головная боль стала притихать, а тело приятно расслабилось от растекающейся теплоты в груди. Не выпуская стакан из рук он пошел к креслу и плюхнулся на мягкую кожу — запрокинув голову.

— Ты совсем охренел? — послышался раздраженный голос отца и, он посмотрел наконец в его сторону.

— У меня похмелье… и твой дорогущий Бурбон облегчил мои страдания. Спасибо! — Клим поднял стакан, и с наигранной благодарностью взглянул на отца.

— Да когда же ты повзрослеешь?! — отец поднялся с кресла и обошел стол, принявшись наматывать круги по кабинету. Клим перестал наблюдать за ним, ибо ощутил головокружение от его метаний. — Я хотел с тобой серьезно поговорить, а ты снова устраиваешь клоунаду! Ты ужасно себя ведешь… просто кошмарно. — в темных глазах отца проскользнуло разочарование, и Клим неосознанно перевел взгляд в другую сторону. Могло бы показаться, что на долю какой-то крохотной секунды он испытал стыд. Возможно так оно и было… но Клим не позволял себе слишком глубоко копаться в своих чувствах и ощущениях. Зачем? Ведь когда всё легко и лежит на поверхности — намного проще.

— Мне не пять лет, чтобы оценивали моё поведение. — пробормотал он уставившись на дно стакана, понимая, что забыл кинуть льда. Вот же разочарование!

— Да что ты! — усмехнулся отец остановившись. — Видимо, адекватного диалога у нас не получится. Тогда просто поставлю тебя перед фактом.

Клим заметил довольную улыбку на лице отца. И что же он придумает на этот раз? Запрет его в каком-нибудь медицинском центре, или снова заблокирует карточки? А может, выселит из квартиры? Впрочем, чтобы не придумал его изощренный ум — ему было плевать. Налички у него предостаточно, и несколько месяцев он может ни о чем не думать, а уж где переконтоваться точно найдется. Любая из его подружек визжала бы от радости если бы он позволил на целую ночь разделить с ним кровать. Так что в этот раз план отца — в пролете. Клим выпрямился и упер локти в колени, внимательно смотря на отца. Любопытство все же одолевало его.

— То что ты вчера устроил в клубе — просто не позволительно. Как ты обошелся с администратором совершенно ужасно! — запричитал отец и поправив галстук снова уселся за стол. Клим выгнул темную бровь, в ожидании продолжения. Но отец словно специально не торопился поведать ему своё решение. Как же его раздражало, когда кто-то намеренно тянул резину. К чему эта деланная тягомотина?! Скажи, и всё! Возможно, проблема была в самом парне, так как он был жутко нетерпелив. Порывистым, резким в решениях. И потому просто ненавидел, когда окружающие медлили. Мелочь, можно подумать на первый взгляд. Но из-за этой «мелочи» ему хотелось запульнуть стаканом в одну из вычурных статуэток находящихся в кабинете.

— Значит так, — наконец продолжил отец, взяв ручку и принявшись её крутить в пальцах, — тебе повезло, что хозяин клуба мой хороший знакомый. Мы с ним смогли договориться. Так как ты нанес физический ущерб клубу, а девушке-администратору — моральный, ты выходишь на работу. Будешь работать помощником бармена… пока что, чтобы выплатить долг. Я не собираюсь покрывать твои выходки…Осточертело! Может, хотя бы труд изменит тебя… — отец прекратил выносить свой вердикт и, словно наконец расслабившись облокотился на спинку кресла.

Клим сверлил отца черными глазами, и через мгновение губы парня растянула надменная усмешка. А затем он захохотал. Громкий, хриплый смех разразил просторный кабинет, словно нежданный раскат грома, что даже отец вздрогнул. Прикрыв лицо рукой Климент почувствовал, как живот стал болеть от смеха.

— Я что-то смешное сказал? — сквозь хохот послышался обескураженный голос отца. Парень утер выступившие слезы и, протяженно выдохнул всё ещё посмеиваясь.

— Дело в том, что свой план можешь в одно место засунуть. Я не пойду больше в эту забегаловку. А работать там, тем более не буду. — голос парня приобрел более серьезный тон. — Та сучка сама меня выбесила. Если бы не начала умничать, ничего бы не было. — закончил он скривившись, наблюдая как морщинистое лицо родителя покраснело. О, да! Он просто кипел от ярости. Казалось, его вена на лбу скоро лопнет от тяжелой пульсации. Клим отхлебнул из стакана прикрыв глаза, и довольно причмокнул, чувствуя легкое опьянение. Впрочем, он слишком мало спал и, кажется, до сих пор был пьяным после прошлой ночи.

— Да как ты смеешь, щенок?! — рявкнул отец обрушив кулак на дубовый стол. Это произошло слишком резко, и Клим слегка дернулся.

— Как банально. — бросил тот вставая с кресла, чтобы налить добавки.

— Что с тобой не так? Как ты можешь так говорить о людях?! Ты их даже не знаешь! Я же тебя не так воспитывал… — в последней фразе послышалось огорчение.

— Ты меня вообще не воспитывал. — Клим обернулся к отцу внимательно всматриваясь в его уставшее лицо. Прищурив темные глаза, он довольно улыбнулся, замечая, как прогнул его. Одним взглядом…

На первый взгляд Клим выглядел обычным, двадцатитрехлетним парнем. Мог обворожительно улыбаться — открывая свои ямочки на щеках; пленительно рассматривать понравившуюся девушку — заволакивая в свой темный плен. Но все его знакомые, которым доводилось видеть его в гневе, не раз говорили, что его орлиный нос и черные глаза, делают его чертовски устрашающим. Особенно, когда он вкладывает смысл в свой взор. Многие не выдерживали, и их глаза принимались метаться из стороны в сторону, лишь бы не встречаться с его тяжелым взглядом. Как сейчас делал и отец.

Не забыв про лед, парень с предвкушением покрутил стаканом и сделал несколько жадных глотков. Со льдом определенно лучше!

— Ты идешь работать, и точка! Все карты заблокированы. Хочешь помереть с голоду, валяй! — закончил отец и распустил галстук, кажется, этот разговор его изрядно вымотал, а ему ещё целый день работать. Точнее, просиживать штаны на гладкой коже. Клим усмехнулся и, допив остаток с грохотом поставил стакан.

— У меня есть дела по важнее, чем натирать бокалы и исполнять приказы каких-то идиотов. — заговорил Клим подходя к двери, решив покончить с этим цирком. Ему определенно захотелось продолжения, и он уже представлял, как позвонит друзьям и они ворвутся на какую-нибудь тасовку. В кабинете отца стало слишком тухло. И то, как он его бесил — уже не увлекало, не веселило.

Отец фыркнул, и качая головой растер ладонями лицо.

— Ты забросил учебу, ты только и делаешь, что бухаешь и гробишь себя. Мне надоело вытаскивать тебя из дерьма. Если ты не возьмешься за ум… — отец резко остановился, словно гадая продолжать или нет. И это вызвало в теле парня напряжение. Он уловил то, к чему клонит отец. Тот, один-единственный рычаг, который имел на него отец… неужели он его использует?

— Я расскажу ей, как ты себя ведешь в последнее время. Расскажу, как ты пьешь, что ты пол года провел в отпуске в наркологической клиники. Что ты перестал учиться. И тебя вышвырнули из университета. — закончил отец идя ва-банк. Клим тяжело сглотнул не сводя с отца опьяневшего взгляда. Не смотря на то, что чудесное свойство алкоголя способное уменьшать его проблемы до минимума — всегда безотказно работало, сейчас же он ощущал, что он в дерьме. Его прижали к стенке, и выкрутиться в этот раз будет практически нереально. Отец никогда не позволял себе прибегнуть к такому «методу», даже, когда он вел себя куда хлеще, чем ссора с той курицей и небольшого погрома того чертового клуба. Клим ясно осознал, что отец на грани, и точно сдержит своё слово. Его резко замутило, а голова пошла кругом. Минута — и он извергает содержимое желудка на персидский ковер ручной работы.

— Черт бы тебя побрал! — услышал он голос отца и, даже смог улыбнуться, параллельно исторгая остатки от прошлой ночи и два бокала дорогого Бурбона.

Двенадцать часов назад.

Элеонора внимательно изучала бумаги клуба и диву давалась, как прошлый администратор вел бухгалтерию и отчетность. Черт ногу сломит в этих хаотично заполненных бумагах. Устало вздохнув она отложила папки и, облокотилась на спинку кресла — параллельно разминая затекшую шею. Представляя, что ей придется до ночи задержаться в клубе и приводить документацию в порядок, привело к тому, что она пожалела о том, что пошла на поводу родственных уз и мольбе брата, который слезно просил её вернуться к нему в клуб. А ведь она хотела открыть маникюрный салон, нашла уже место и подыскивала персонал. Но двоюродный брат, который несколько месяцев назад открыл новый клуб и поработав с другим администратором понял, что без неё он не справится— принялся одолевать её звонками и визитами, чтобы убедить её вернуться.

Она несколько лет проработала в другом клубе, которым владел Артём, но с заведением случилось несчастье. И это пошатнуло Элеонору так, что она приняла решение больше не иметь ничего общего с делами брата. Да, винила она именно его. Потому что, когда его жизнь катилась на дно, он не предпринимал попыток удержаться и выкарабкаться, вместо этого он самолично погружался, словно груда камней: всё глубже и глубже. Он её разочаровал, она не узнавала того упертого парня идущего к своей цели, он сломался и наворотил всякого. Это оттолкнуло её и она отдалилась на продолжительное расстояние, начав жить своей жизнью. Денег у неё было достаточно и она устроила себе долгожданный отпуск. Но потом ей наскучило бессмысленно прозябать и она стала действовать. И когда ремонт в помещение шел полным ходом, объявившийся брат стал навязчиво её проследовать и умолять принять его предложение. Даже зарплату поднял! Но, конечно же, дело было не в деньгах. Она любила Артема чистой, сестринской любовью, хоть они и были двоюродными. Невзирая на его прошлые непростительные ошибки, она понимала, что он нуждается в ней, как и она в нём. И она так скучала по их рабочему тандему. По их каждодневным перепалкам, потому, как он всегда грозился её вышвырнуть из клуба если она не перестанет вечно набрасываться на него с критикой. Элеонора улыбнулась и осмотрела свой новый кабинет. Ей определенно этого не хватало!

Послышался тихий стук в дверь, и Элеонора встрепенувшись, крикнула «входите.»

— Как дела? — в кабинет вошла Саша, жена Артёма и по совместительству певица в их ночном клубе. Элеонора искренне, широко улыбнулась, радуясь, что Саша снова появилась в её жизни. Ибо почти на два года они прервали общение, хоть и до этого отлично ладили. И здесь была тоже вина Артёма. Пусть и не прямая…

— Ну, как сказать… — протянула Эля критично осматривая стопки бумаг заполонивших её стол.

— Все печально… — вынесла свой вердикт Саша подходя ближе к столу и, рассматривая его. Девушка держала в руках два стаканчика с кофе, и Элеонора почувствовала как рот наполнился слюной. Она с утра и крошки в рот не положила, и урчащий желудок молил её о заправке.

— Держи, — Александра протянула бумажный стакан Элеоноре, а затем выудила из кармана джинс шоколадку.

— Спасибо. — отозвалась Эля и сразу же отхлебнула из стаканчика — обжигая язык и неба. Слишком горячий, но ждать она не могла. Саша разломала шоколад и села за стол напротив неё. Долгий перерыв в общение не прошел бесследно и между ними ощущалось явная скованность и напряжение. Но, Элеонора была человеком прямым и решила сразу расставить точки, ибо заметила как глаза девушки мечатся из стороны в сторону от неловкости.

— Саш, давай сразу проясним. — начала Эля отставив стакан. — Мы перестали с тобой общаться по твоей инициативе, и я тебя понимаю. Ты не хотела знать Артёма, и всё что с ним связанно. Понимаю, как больно было видеть напоминания о нём. Но я рада, что вы смогли пройти через трудности. Рада, что вы снова поженитесь. — Эля улыбнулась всматриваясь в темные глаза девушки, которые выражали теплоту и понимание. — И конечно, я счастлива, что снова смогу считать тебя своим другом. Поэтому давай не будем оглядываться на прошлое, и продолжим общение, словно ничего не было. Меня тяготит это напряжение… — с мягкостью в голосе закончила она.

— Я полностью согласна с тобой. Мне тебя очень не хватало, Эль. — Саша улыбнулась и сверкнула своими выразительными глазами. Было что-то в этой девушке, что заставляло Элеонору словно оживать и, не поддаваться хандре, которая у неё случалась довольно часто. Возможно, её глаза, которые просто светились, когда она радовалась, или такой оптимистичный внешний вид и подход к любым делам и невзгодам. Жизнерадостная девушка помогала Элеоноре не застревать в себе и своём внутреннем копании, и это вытягивало её из недр своих нескончаемых самоанализов.

— Как вы? Расскажи. — спросила Элеонора всё ещё улыбаясь.

— Всё хорошо. Мы хотим купить новый дом, планируем свадьбу… опять. — Саша улыбнулась и покачала головой. — В общем жизнь наладилась, и мне уже не хочется лезть в петлю. — пошутила она.

— Артём не достоин тебя, и уж тем более, чтобы ты по нему так убивалась. — озвучила своё неизменное мнение Эля.

— Хорошо, что он этого не слышит. — Саша широко улыбнулась. А Элеонора тихо рассмеялась.

— Он больше не сможет грозить мне увольнением. — подметила она и отпила уже остывший кофе. Александра закивала — соглашаясь.

— А ты? — замялась девушка, явно испытывая неудобство. — Как у тебя? Есть кто-то?