Читаем На переломе онлайн бесплатно

На книжных прилавках глаза рябит от биографических хроник. Авторы, как правило, подробно описывают, где и когда родились, с кем из сильных мира сего встречались, какое они производили впечатление на своих боссов, как шагали по служебной лестнице. Можно сказать, появился новый жанр создания собственного имиджа на чужих именах... Коммерческие приёмы, коммерческая мораль.

Не по душе мне эта ярмарка тщеславий. Не стану утомлять читателя хрониками своей довольно долгой и непростой жизни. Не считаю себя в праве касаться подробностей жизни тех людей, о которых буду рассказывать. Личная жизнь должна принадлежать только человеку, если она не сказывается негативно на общественной деятельности. Однако и идеализировать никого не собираюсь.

Я всегда относился к людям независимо от их должностей и званий. Должность и человек - это не одно и то же. Очень часто они не совпадают. Не случайно среди людей, близко мне знакомых, есть, так сказать, звёзды первой величины, которым я никогда даже руки не подам. А есть рядовые скромные труженики, к которым душа прикипела ещё в юности, и дружен с ними я до сих пор.

В этой книге я, естественно, обращаюсь к своей биографии, но лишь для того, чтобы на близких мне фактах показать, чему меня и моё поколение учила жизнь, нередко очень жестоко и сурово. И часто эти горькие уроки преподносили люди, которых мы, и я в том числе, не рассмотрели вовремя, не остановили, не уберегли страну, народ и себя тоже от их пороков, каверз и лжи. Наиболее одиозной из этих фигур я считаю Горбачёва. Его мы проглядели все.

Это книга-предостережение.

Каждый из нас в своё время что-то не увидел, кого-то не распознал, в чём-то ошибся. Речь в этой книге о нашей бдительности. О том, что нельзя терпеть возле себя ни одного случая подлости. На почве мелких пакостей взрастают мерзавцы, прощелыги, агрессивно заряженные люди. И чем снисходительней мы к ним вначале, тем безжалостней и одиозней они становятся потом. Я насмотрелся на этих людей за долгие годы работы вторым секретарём Ставропольского крайкома КПСС, председателем Государственного комитета профтехобразования и министерства социального обеспечения России. И показываю их такими, какими видел и понимал. Быть может, я бываю порой слишком строг в своих суждениях, но пусть каждому воздастся по делам его.

Мы все стремились построить прекрасный и добрый мир - и когда носили по Красной площади портреты Горбачёва, и когда поверили Ельцину. Мы много работали и много делали хорошего и даже значительного, но всё теряли. Книга и об этом.

Мы всё время были на переломе, всё время жили в ожидании, что вот за этим крутым подъёмом начнётся спокойная и счастливая жизнь. Не жалели сил, чтобы достичь вершины, и достигали. Но за ней нас ждала новая крутизна и новые испытания. Так было часто, почти закономерно. Так повторяется нередко и теперь. История жестоко обошлась с нашей страной. «Пошёл процесс» совершенствования великого государства - мы очутились на его развалинах. Началось строительство демократической России - народ оказался в нищете и отчаянии. Люди вновь и вновь попадаются в ловушки политических интриг.

Это уже седьмая книга, в которой я с разных сторон исследую приёмы лжи и лицемерия тех, кто плетёт эти сети. Так случилось, что последние пятнадцать лет власть в России меняла свои формы, но содержание оставалось одно и тоже - равнодушие к судьбе страны и народа, неуважение к простому человеку. На то и власть, чтобы пожить всласть, - гласит пословица. Она полностью относится к последнему пятнадцатилетию, которое привело к тому, что нас, россиян, становится ежегодно меньше на 750 тысяч человек, а духовный геноцид ни чем не измерить. Если так будет продолжаться, Россия может стать страной вымирающей нации.

Я вовсе не собираюсь вступать в полемику или переубеждать кого бы то ни было. Для меня важен суд читателя. Моя цель, дать ему материал для раздумий.

Уже много лет я не могу поставить последнюю точку в исследованиях, к которым приступил ещё с первых дней перестройки, начатой Горбачёвым. Ещё тогда было ясно, что многочасовые речи генсека о необходимости перехода страны на новую ступень развития не несут в себе ничего, кроме отрицания и даже охаивания того, что было сделано до него. На словах он призывал к более совершенному обществу, к новому мышлению, не предлагая ни одной конструктивной мысли. В каждом его выступлении рефреном звучали одни и те же истёртые фразы: «Надо всем всё понять, не паниковать и действовать конструктивно, творчески, активно, компетентно - всем и каждому». Шаг за шагом он подталкивал к крушению великое государство.

Является ли развал СССР прямым следствием прихода Горбачёва к власти? Стояла ли за его спиной какая-то тайная сила, которая привела к полному обнищанию страну, располагающую почти половиной мировых запасов полезных ископаемых? В чём причина деградации ряда лидеров, попадающих на Олимп власти? На эти и другие вопросы я пытаюсь ответить многие годы в своих статьях и книгах. На одни из них нахожу исчерпывающие ответы, другие оказываются многогранней, объемней, сложней и перетекают из книги в книгу.

Бывают порой минуты, когда особенно остро ощущаешь, как много мы потеряли. Чувство жгучей боли я испытал в день, когда меня пригласили в город Светлоград Петровского района на торжественный сход, посвящённый открытию мемориальной доски моему старшему брату Ивану Алексеевичу Казначееву - почётному гражданину города. Он без остатка посвятил себя механизации сёл Ставрополья. На сходе говорили о небывалых урожаях... в прошлом, о комбайновых колоннах, выходящих на поля, о механизированных фермах... тоже в прошлом. Село ещё пытается сохранить свои былые достижения, противостоять рыночному беспределу. Но кто ему помогает в этом? Житница России брошена на произвол судьбы.

Рядом с Петровским районом - ипатовские степи. Там умножали славу Ставрополья тридцать Героев Социалистического труда и Лауреатов Государственной Премии.

С другой стороны от петровчан - город Будённовск с его знаменитым заводом пластмасс. Когда английские профсоюзы решили поставить своё правительство в безвыходное положение, они закрыли порт, куда поступала продукция завода. Правительство пошло на уступки. Вот каким было предприятие ещё несколько лет назад.

К югу от петровчан - краевой центр, в котором было широко развито производство точных приборов, люминофоров, автоприцепов.

Дальше, над рекой Кубанью, - город химиков со знаменитым на весь Союз (тоже в прошлом) Невинномысским комбинатом изобилия. А от Кубани во все стороны степного края расходятся оросительные каналы.

Сразу за водоразделом - курорты Кавказа. Они не только уникальны по своим целебным свойствам, но и, как считают отечественные и зарубежные специалисты, уникальны по уровню медперсонала и эффективности лечения.

И в каждом регионе края от степного Маныча до заснеженных Кавказских гор есть что-то своё неповторимое, яркое. Всему этому мои земляки, мои родители, мои братья и я отдали десятки лет жизни тревожной, напряжённой, трудной, но плодотворной. Язык не поворачивается говорить обо всём этом в прошедшем времени...

Рос я в сельской местности. Страна залечивала раны, нанесённые войной. «Главные люди сейчас - это строители, - говорил отец, хвативший фунт лиха на войне. - Вот бы тебе, Виктор, в строительный институт поступить». Я сознавал важность этой профессии, но мечтал совсем о другом. Хотелось работать с людьми, тянуло к себе всё живое. Моей мечтой стал Ставропольский педагогический институт. Решил: не сдам экзамены, попрошусь учителем начальных классов, буду готовиться, чтобы поступать вторично. Но, к великой моей радости, конкурс я выдержал и стал студентом Ставропольского педагогического института. После долгих мытарств получил, наконец, место в общежитии.

Ребята учли мой опыт школьного комсомольского вожака и избрали секретарём комсомольской организации курса. Я понимал, что пробелы в образовании из-за нехватки школьных педагогов в годы войны могут сказаться на успеваемости, так что занимался очень много, упорно и сталинским стипендиатом стал не «за красивые глаза», а за отличные знания.

Наверное, сам того не ведая, огромную услугу в подходе к учёбе и жизни оказал мне доцент кафедры физической геологии А.К. Серебряков. Я был уверен, что ответил на все вопросы экзаменационного билета. А он вдруг спрашивает: «Обручева вы читали?». «Читал, - говорю, - то, что рекомендовано программой». А он сурово замечает: «Советую вам прочитать всё, что написал этот учёный.

Я совершенно растерялся: значит, «срезался». Вышел подавленный. Сокурсники у дверей выхватили зачётку, поздравляют. Глянул и глазам не поверил, стоит оценка «отлично». Тогда-то я понял приём и совет Александра Кузьмича: чтобы стать специалистом высокого класса, нельзя ограничиваться чтением «от и до», нужно изучить предмет досконально. Да и самому не мешает внести новое, своё. Это стало для меня правилом навсегда.

На третьем курсе я уже был председателем студенческого профсоюзного комитета и членом Ставропольского горкома ВЛКСМ. С этого времени и началось моё знакомство с М.С. Горбачёвым, в ту пору Мишей, энергичным, находчивым, умеющим показать себя молодым человеком с университетским значком.

Родился он в селе Привольном Ставропольского края. Обе семейные ветви Горбачёва были местные, ставропольские. Благополучно пережив голод и коллективизацию, они вряд ли чем-то выделялись из общей массы обычных крестьянских семей, правда, дед Горбачёва по материнской линии, Пантелей Ефимович Гопкало, был среди активистов, принимавших участие в раскулачивании, стал председателем колхоза, впоследствии пошёл на повышение в районное заготовительное управление. Пантелея Ефимовича арестовали в 1937 году, как тогда водилось, по навету. Он просидел в тюрьме 14 месяцев, после чего был выпущен, восстановлен в партии, в должности председателя колхоза.

Дед по отцу, Андрей Моисеевич Горбачёв, был, не в пример деду Пантелею, угрюмым, вспыльчивым, хотя волевым и сильным человеком, так и не признавшим советскую власть. Его сослали на несколько лет в Сибирь на лесоповал. О нём Михаил Сергеевич не любил рассказывать, как-то всегда чувствовалось, что семья матери ему была ближе, да и сама мать Мария Пантелеевна, простая добрая женщина, с которой у меня до конца её дней сохранились тёплые отношения, рассказывала: «Я, Витенька, иногда смотрю на моего Михаила, ну вылитый дед, Пантелей Ефимович. А как говорить начнёт, то и вовсе - одни жесты, выражения».

О студенческих годах Горбачёва мне известно немного, он редко рассказывал об этом. Скорее всего, его жизнь не сильно отличалась от жизни других студентов. Общежитие МГУ, юридический факультет, занятия, экзамены, театральные премьеры, кинотеатры, парк культуры и отдыха имени Горького, студенческие посиделки. Вот, собственно, основные занятия молодёжи тех лет. В 1953 году он женился на Раисе Максимовне Титаренко, учившейся на философском факультете университета на курс старше. Отец Раисы Максимовны отсидел в тюрьме четыре года как противник Сталина, дед был расстрелян в 1937 году как ярый троцкист. Раиса Титаренко, как свидетельствовали одноклассники, являла собой вполне образованную девушку, с серьёзными амбициями.

После окончания МГУ Горбачёва направили в ставропольскую краевую прокуратуру на рядовую должность, с чем честолюбивая натура Михаила Сергеевича не могла смириться. Он позвонил первому секретарю крайкома комсомола В. М. Мироненко и попросился на работу в комсомол. Земляки из Красногвардейского района, где Горбачёв учился и рос мальчишкой, дали ему хорошую характеристику. Немалое значение сыграла в его судьбе комсомольская деятельность в университете и поддержка крайкома партии в лице заместителя заведующего орготделом Н.Т. Поротова.

В общем, должность заместителя заведующего отделом пропаганды и агитации Ставропольского крайкома ВЛКСМ ему предложили сразу. Благодаря опыту, приобретённому в Московском государственном университете, Михаил владел формами и методами идеологической работы, умел оценивать обстановку, был настойчив. Позёрство, частые ссылки на Ленина, Сталина, классиков марксизма создали ему образ эрудированного комсомольского работника. В разговоре он не упускал возможность подчеркнуть, что был комсоргом Красногвардейской сельской школы, трудился на комбайне штурвальным, был награждён орденом Трудового Красного Знамени. Кстати, он хитро завоевал эту награду. Во время каникул многие из нас трудились штурвальными. Михаила взял к себе штурвальным отец. Опытный, трудолюбивый хлебороб мечтал передать сыну секреты своего мастерства. Однако Горбачёв-младший быстро понял, что можно добиваться успехов и более лёгким способом. В те годы на уборке урожая учитывались не тонны зерна, а количество скошенных гектаров. В часы, когда отец отдыхал или отлучался за чем-нибудь на полевой стан, сын включал 3-ю скорость и, не считаясь с потерями, резко увеличивал количество скошенных гектаров. Вот и вышло так, что Горбачёвы оказались в соревновании первыми, за что им и вручили ордена. Этот орден сыграл исключительно важную роль в жизни Михаила: облегчил ему поступление в МГУ и в начале пути очень помогал продвижению по служебной лестнице.

В конце пятидесятых годов Ставропольский крайком комсомола под руководством В.М. Мироненко приступил к созданию школьных производственных бригад в колхозах и совхозах. Начинание, сыгравшее положительную роль в деле воспитания подрастающего поколения, поддержал не только крайком партии, но и первый секретарь ЦК ВЛКСМ А.Н. Шелепин. Решение провести Первый Всесоюзный слёт ученических производственных бригад в колхозе «Россия» на Ставрополье было победой, за которую боролись многие регионы страны. Деятельность комсомола заметно оживилась. Сотрудники аппарата пошли в первичные комсомольские организации, начали проводить интересные диспуты, спортивные соревнования, тематические вечера в вузах и техникумах.