Читаем На паутинке (СИ) онлайн бесплатно

   Город молчит. В заброшенных кварталах на окраине так тихо, что кажется никто здесь раньше не жил. Четырёхэтажные дома с пустыми окнами проплывают мимо обшарпанного трамвая. Колёса стучат по рельсам. Стекло дребезжит в старых рамах, грязная лампочка то и дело мерцает на потолке.

  - Кхм-кхм... - откашлялся Бертранд. Что-то собирался сказать Миле? Но не стал. По другую сторону вагонной лавки сидела Агнесс и смотрела в ночное окно.

   Среди двух подпольщиков Миле чувствовал себя, как между двух чугунных солдат - памятников во дворе приюта. И почему эти памятники до сих пор не снесли? Наверное, просто забыли, или никому не было дела.

  - Ты здесь не бойся. Здесь они ночью не ходят, - наклонился Бертранд к Миле и потеснил его на лавке. Агнесс недовольно выдернула край кожаного плаща из-под него, который Меле невольно придавил.

  - Ночью не ходят. А днём их полно, - коротко отрезала она.

  - Полно, не полно, а днём и правда лучше в окнах не светиться.

  - Доберёмся до места, тогда всё расскажешь, - оборвала Агнесс. А Миле всё молчал.

  - Может, он сейчас не запомнит, или сделает какую-нибудь... глупость.

  - Не накручивай, - успокоил Бертранд. - Квартал тихий. И убежище надёжное.

   Но подпольщик и сам был на взводе. Лампа мигала, отражения в стекле гасли, виднелась улица - пустые и заколоченные дома, брошенные нараспашку двери.

   Миле не из тех, кто рвался сбежать в подполье. Ему нравились байки о смелых подпольщиках, повстанцы то поджигали склад, то взрывали завод, готовили всеобщее восстание. Но Миле побаивался бежать, и вообще думал, что, если встретит какого-нибудь подпольщика, то, конечно, поможет ему, но сам в подпольщики - нет, не пойдёт. Только мнения Миле никто и не спрашивал. Его просто выкрали из приюта.

   Хорошо хоть Семёрки до сих пор не поймали.

   Мотор трамвая затих. Вагончик покатился по рельсам, пока не замер на месте.

  - Приехали, значит, - поправил шляпу Бертранд, встал и одёрнул пальто.

  - Давай, Миле, выходи, - потребовала Агнесс, словно он мог прирасти к трамвайной лавке. Может быть за два дня на квартире повстанцы почуяли, что он вовсе не из их числа?.. Миле с чемоданом в руках вышел на холодную осеннюю улицу. Трамвайчик мигнул, загудел, и поехал в глубину тёмных кварталов.

  - Сюда давай. Скоро солнце поднимется. А нам ещё в город, - помахал Бертранд рукой на крыльце, подзывая его в четырёхэтажный дом. Парадная дверь легко отворилась, хотя сверху крест на крест были наколочены доски.

  "Тоже мне, маскировка...", - подумал Миле, входя через дверь в коридор. Пахнуло сырым деревом и штукатуркой.

  - Не отставай, и осторожнее здесь, - чиркал спичками Бертранд. Зажглась лампа. С керосиновым фонарём Бертранд повёл их с Агнессой наверх. На лестничной площадке второго этажа он трижды постучал по деревянной панели. Сверху донеслись два ответных стука. Где-то под чердаком скрипнула дверь. На лестницу вышел тяжёлый, небритый мужчина. Завоняло кислым пивом.

  - Привели?.. Опять ребёнка? Говорили, что взрослого! - поднял он такой-же фонарь.

  - А он чем тебе не взрослый? В ратуше ничего просто так не решают, Марк, - осадила Агнесс.

  - В ратуше задницей думают. А я здесь больше торчать не могу, я не нянька!.. Он откуда, хоть?

  - Из трудового приюта, - сказал Бертранд, за что удостоился едкого взгляда Агнессы и глухой ругани Марка.

  - Там отбросы одни! На выселки в лагеря и на фермы!.. Спустить бы вас с лестницы, да торчать больше тут не охота, - закончил он кабачную триаду. - Слушай сюда, шкет. Сам буду проверять: чего не того, в рог согну!

  - Нашёл кого пугать, - прицыкнула Агнесс и запустила руки в карманы плаща. - Он ещё не знает ничего. А ты...

  - Скоро узнает. Вот вы и расскажите, а я сваливаю, - протиснулся Марк между ними. Агнесс презрительно на него покосилась.

  - А должен был караулить... - со вздохом поправил шляпу Бертранд.

  - Ещё бы он не покараулил! Снаружи останется, - подтолкнула Агнесс Миле дальше по лестнице. Все втроём они поднялись на площадку. Бертранд открыл дверь и провёл Миле в заброшенную квартиру. Мебель ютилась под чехлами белыми призраками, стулья подняты кверху ножками, света нет.

  - Сюда не надо выходить. Убежище выше, - путанно объясняла Агнесс, всё ещё озабоченная встречей с Марком.

  - Дом заброшенный. Пусть так и останется, - добавил Бертранд. - Не надо шляться по этажам, и тем более выходить на улицу, чтобы вас никто не увидел. Убежище наверху, а здесь, считай, прихожая. Еду будем приносить по очереди: когда я, когда Агнес, а когда и Марк. Открывай на три стука, как на лестнице, помнишь? Три стука - сигнал. Жить придётся недельку, пока...

  - Пока тебя в другое место не переведут, - закончила Агнесс. Они подошли к шкафу возле глухой стены. Шкаф стоял не вплотную, чуть наискосок. Бертранд сунул руку в простенок, и легко отодвинул его, как обложку у книги. За потайной дверью Миле увидел узкую тёмную лестницу.

  - Это сейчас открыто, Марк выходил. А вот тут в стене есть рычаг. Нажмёшь на него, и дверь сразу откроется. Иначе всегда заперто, - посветил Бертранд на рычаг в стенной нише.

  - Слушай... - вкрадчиво сказала Агнесс, пока они поднимались по лестнице, - ты будешь жить не один, а с девочкой. Она младше. Взрослых с вами не будет. Так получилось. Но прожить-то надо всего несколько дней. Девочка необычная. Ей двенадцать. Со здоровьем не всё в порядке. Позаботься о ней и не обижай.

  - С девчонкой жить? - впервые спросил Миле. Он не то чтобы радовался, скорее, досадовал, словно в квартире придётся жить с Семёркой.

  - Да, её зовут Альбертина, или просто Биби - я её так зову, хотя ей не очень нравится, - с улыбкой пробормотала Агнесс. - Так что лучше зови её просто Альби. Она тихая, но только делать ничего не умеет. Тебе пятнадцать, ты взрослый. Будешь за старшего.

  - Я не очень-то... на счёт девчонок.

  - Знаю, в приюте вас разделяли. Да и не надо с ней возиться... особенно. Просто присматривай.

   Бертранд открыл дверь наверху лестницы. В пролёт полился неяркий свет. Миле завели в крохотную комнатку, пять на пять шагов. На столе с цветастой клеёнкой горела керосиновая лампа. Тусклый золотой свет падал на засаленные обои, фанерные щиты на окнах, три обшарпанных стула. Всё остальное место заняли две панцирные койки и кухонная столешница, раковина, плита и газовый баллон в углу. На койке под окнами сидела девочка.

   Миле не знал, кого особенного он собирался увидеть. Имя у неё было очень красивое: Альбертина - прямо как у принцессы. Но девочка вовсе не была принцессой. Миле оглядел тупоносые туфли, гамаши, домашнее платье с белым воротником и манжетами, красную пластмассовую заколку. Какая-то пигалица. И глаза немного выпученные, словно всего боятся и всему удивляются.

  - Здравствуй, Альби, - Бертранд взял стул от стола и присел.

  - Здравствуйте, - таращилась она на вошедших. Голос подрагивает, нетвёрдый.

  - Вот, привёл тебе соседа, - с усмешкой указал Бертранд шляпой. - Миле зовут. Поживёт тут с тобой пару дней.

  - Здравствуй, Милле.

  - Привет, Альби.

   Водянистые зелёные глаза отстранились. Ей больше нечего было сказать. Теперь она больше смотрела на взрослых.

  - Думаю, вам надо всё объяснить, - приняла деловой тон Агнесса. - На закате обязательно закрывайте окна. Щиты лёгкие и просто снимаются. С открытыми окнами лампу ни в коем случае не зажигайте. Днём не шумите. Из убежища ни ногой. За газом следите, чтобы ничем сильно не пахло и ничего у вас не пригорело. Продукты берегите. Воду из-под крана процеживайте, она здесь не очень-то чистая. И стук...

  - Ровно три раза! - торопливо напомнил Бертранд.

  - Верно, - огляделась Агнесса по комнате. - Я, смотрю, Марк продукты принёс... Ах да, Миле: спать будешь здесь, - указала она на кровать возле стены. - Располагайся.

   Бертранд встал со стула и открыл боковую дверцу.

  - Здесь туалет. Бачком не пользуйтесь. Наберите в кувшин и смойте, а то трубы шумят.

  - Миле, готовить умеешь? - показала Агнесс на три консервных банки и пухлый бумажный пакет на кухонной столешнице. Под раковиной угнездился мешок с овощами. Из груды картошки и лука торчала пара грязных морковок.

  - Дежурил на кухне.

  - Значит, справишься. В следующий раз можем принести что-нибудь нужное. Есть какие-нибудь пожелания?

  - Краски, акварель! - воскликнула Альби. - У меня почти кончились.

  "Спичек бы лучше принести или соли. А ты: "краски"", - недовольно подумал Миле.

  - Хорошо, Биби, постараюсь достать, - Агнесс нисколько не рассердилась.

   Разговор стих. Альбертина бегала мимо взрослых глазами: то ли обиделась на сокращённое имя, то ли придумывала, о чём ещё попросить. А подпольщики уходить не спешили.

  - Скоро трамвай, - кашлянул Бертранд и поправил шляпу.

  - Да, нам пора... - кивнула Агнес.

  - А папа скоро придёт? - ожила Альбертина. Бертранд начал отвечать, но Агнесс перебила.

  - Он ждёт тебя на новом месте. А пока поживёшь с Миле. Обещай слушаться. Ладно, Биби?

  - Ладно. А долго ждать?

  - Не больше недели. Потерпишь?

  - Потерплю.

  - Вот и славно, - Агнесса повернулась к двери, щёлкнула ручкой и вышла на лестницу. Бертранд тоже встал, но задержался возле порога и посмотрел на двух детей в маленькой тусклой комнате.

  - Миле, закройся за нами.

   Миле бросил чемодан на кровать и поспешил за подпольщиком. Дверь за ними Бертранд плотно прикрыл, а пока спускался с Миле по лестнице, серьёзно и сухо сказал:

  - Убежище у вас надёжное. Здесь никого ещё не нашли. Но, если найдут... - Бертранд задержался с Миле на ступеньках. - Не сопротивляйтесь. Не надо делать глупостей. Тебе ничего не грозит.

  - А ей? - кивнул Миле наверх.

   Бертранд неловко улыбнулся, отдал лампу и вышел из потайного хода. Миле закрыл шкаф-дверь и потянул рычаг до щелчка.

  "Если Семёрки найдут, почему мне ничего не сделают?.. Что, обратно в приют отправят? А её?.."

   Миле хмуро поднялся обратно в комнату. Альби сидела на койке. Он пошёл к своей кровати. Обживаться не очень хотелось. Миле ждал, когда Альби спросит о чём-нибудь, но она молчала, и он ощущал её взгляд между своих лопаток. На кого ей ещё смотреть, кроме как на нового человека? Это чувство "на новичка", хорошо знакомое Миле по приюту, страшно дурацкое. Когда переводят из одной группы в другую, переселяют, ты тащишься к новым парням, кого толком не знаешь. А друзья либо в лагере, либо на фермах. Кто посчастливее - на заводе. В приюте Миле точно знал, что чувство "на новичка" надо перетерпеть. К концу дня все в группе прекрасно знают другу друга по именам, кто-нибудь уже "скорешился", а кто-то успел подраться.

   Но с девчонкой всё по-другому. Миле не знал, как быть. Тут больше надо сравнивать не с приютом, а с больничной палатой.

  - Семиножки сюда не пролезут.

  - А? - обернулся Миле.

  - На паутинку никого не приплетут.

   Альбертина смотрела на него в упор и пыталась говорить твёрдо. Но в глазах выступили слёзы. Плачущих девчонок ещё не хватало!

  - Ну, так... да, не приплетут. С чего ты решила, что они вообще сюда заберутся?

  - Ко мне в дом забрались, - Альбертина умолкла, потупилась и тискала палец.

   Миле отвернулся. Что ещё тут сказать?

   Из всех нехитрых вещей в чемодане лежали коробочка с зубным порошком, щётка, полотенце и стопка одежды. Но было ещё кое-что. Миле немного подумал и вынул из-под полотенца дневник с авторучкой. Глупо, наверное, но из приюта он забрал свои записи, пусть они вообще никому не нужны, кроме него.

   Миле поставил чемодан рядом с кроватью и сел на покрывало. Альбертина буравила его жидкой зеленью глаз и чего-то ждала. Нужно что-то сказать - именно ему, Миле, гостю в этой коморке, а не ей, кто пришла сюда первая.

  - И когда к тебе домой забрались эти семиножки?

  - Три дня назад.

  - Ты три дня жила у подпольщиков на квартире?

   Альбертина кивнула. За окном прозвенел трамвай.

  - Я есть хочу... - попросила Альби.

  - Готовить умеешь?

   Она помотала головой.

  - А что умеешь?

  - Рисовать.

  - И всё?

   Альби кивнула.

  - Ладно, тогда поднимайся, я тебя готовить научу.

   Он подвёл её к столешнице в кухонном углу, взял глубокую миску, положил в неё картошки и залил водой.

  - Вот, вымой.

  - Не хочу, она грязная, - спрятала Альби руки.

  - Грязную будешь есть?

   Альбертина побледнела.

  - Тогда вымой.

  - Почему под краном не помыть?

  - Труба землёй забьётся. В туалет выльем.

  - Давай ты... сам.

  - А ты чего, не будешь есть?

   У Альби задрожали губы.

  - Не буду! - обижено крикнула она. Чего Миле не хотел, на то и нарвался.

  - Ну, вот ещё... ладно, сам сделаю. А ты садись, жди, - взялся он за миску с картошкой.

   Но Альби не уходила. Он сам привёл её на кухню. Она топталась на месте, всхлипывала и тёрла глаза.

  "Влип так влип..."

  - А ты семиножек близко видела? - спросил Миле, как бы между делом.

  - Нет, - изменилась в лице Альби.

  - А я видел одну.

  - Где?

  - В приюте. Ну, не совсем в приюте, а на улице, через окно. В подворотне сидела.

   Миле искоса глянул на Альби. Плакать она перестала, но побледнела так сильно, что в подробности он решил не вдаваться. Миле взял консервную банку и нож, ловко открыл селёдку в масле и отогнул крышку.

  - Вот, разложи по тарелкам, - протянул он Альбертине вилку. Рановато, но лучше, чем терпеть плаксу под боком. Пока Альби неумело и с большой осторожностью вылавливала куски сочащейся маслом сельди и раскладывала по тарелкам, Миле помыл картошку и начал чистить.

  - Мне это есть?.. - понюхала Альби рыбу.

  - Попробуешь потом. Вкусно. А сейчас набери в чайник воды.

   Спустя минут тридцать Миле достал из кипящей кастрюльки картошку. Вспомнилась жизнь в семье. Всё тогда делала мама, а он ничего не умел. Конечно, ему было девять, но всё равно злиться на Альби не стоило.

   Рыба Альбертине совсем не понравилась, да и картошка не очень. Она тыкала вилкой в селёдку, пока Миле с голодухи смёл всё за пару минут, даже косточек не почуял.

  - Слушай, а ты откуда? - долизывал он маслянистые крошки.

  - Из управленческого.

  - Ого!

  - А ты из приюта, получается, да?

  - Угу.

  - Дай марку посмотреть? - отложила Альби вилку.

   Миле закатал рукав и протянул руку. На запястье синела татуировка - шестерёнка и номер. Так Миле заклеймили, когда отняли у родителей.

  - Три, девять, девять, ноль, четыре... значит на фермы.

  - С чего ты взяла? - вытаращился Миле.

  - Если есть четыре и девять, то это точно фермы, - покивала Альби сама себе. Она так легко рассуждала о том, о чём все ребята в приюте ломали головы: куда их отправят? Узнать, где заставят работать и в каком возрасте - невозможно. Те, кого забирали из групп, никогда больше не возвращались. Ходил слух, что тебя могут отправить на завод, либо в лесные лагеря, либо на сельские фермы. А может ещё куда подальше.

  - Откуда ты знаешь?

  - Папа сказал. Я подслушала, дома.

  - Твой папа что, шишка большая?

  - Наверное да.