Читаем На ярмарке онлайн бесплатно

Трактирная зала. 1-й купец пьет чай; половой стоит почтительно.

Половой.

Да, уж времена не те.

1-й купец.

Жидок народ стал, и купечество все смешалось, так что настоящих-то и не видать совсем. Бывало в ярмарку-то от самой Москвы вплоть до Нижнего стон стоит. Купец-то, бывало, всю душу выкладывает. На, говорит, смотри, какая она такая есть.

Половой.

Много веселей было. Бывало, руки оттягивает от откупорки, а теперь, помилуйте… как возможно! Пришел, ткнул рюмочку, другую, третью – и кончено.

1-й купец.

Бывало, едешь в ярмарку-то, по дороге – там лошадь замучена, там лошадь замучена – значит, купец действовал. А на станциях-то нищая да калека всякая безрукая-безногая… Кормиться все пришли, чувствуют, что купец едет.

Половой.

Много народу кормилось.

2-й купец (входит).

А, и сам материк подвалил. Давно ли?

2-й купец.

Вчерашнего числа. Садиться милости просим. Ну, что наши? Иван Анисимыч?

2-й купец.

Колесом ходит на разные фасоны. Вчера в Кунавине пух из подушек на улицу выпущали. Большое стечение публики было.

1-й купец.

А Прокофий Иваныч?

2-й купец.

Два раза у себя в палате монахом облачался. Из напитков больше лиссабонского придерживается; теперича бороду спалил – третий день не выходит. Вчера история случилась: какой-то сибиряк в трактире в акварии утонул – стерлядей хотел полюбопытствовать. Утром смотрят – торчат его ноги купеческие. (К половому). Поди-ка, накрой в отдельной. Пожалуйте. Еще наши подойдут (уходят).

Половой.

Слушаю-с.

Илья (входя).

А, наше вам-с!

Половой.

Давно ли изволили пожаловать?

Илья.

Прибыли в сию столицу!.. Как-то ты нас потчевать будешь?

Половой.

Чем прикажете просить?

Илья.

Да спервоначалу этим самым – как она у вас прозывается… Полынная, что ли? Полынной графинчик!

Половой.

А закусить чем прикажете? Свеженькой икорки, балычка…

Илья.

Что ты, что ты! Мы не первостатейные, из-за хлеба на квас торгуем, у нас и касса-то вся в голенище. Сейчас чтобы селянку горячую, да проворней!

Половой.

Слушаю-с!

Илья.

А сорта есть на ярмарки?

Половой.

Есть-с.

Илья.

Хорошие?

Половой.

Одобряют-с. С Ирбитской компании арфисток. Цыгане курские… Опять же эти песенники московские с девицами. Хорошо поют-с.

Илья.

А Петруха здесь?

Половой.

Без него ярмарка не бывает. Флагов без него поднять нельзя. Только прихварывать что-то стал.

Илья.

Попей с его-то, так скрючит.

Половой.

А эта белокуренькая – Катя-то… в запрошлом году на скрипке-то играла…

Илья.

Ах, это та… (поет).

Половой.

Да-с.

Илья

Что же?

Половой.

Несчастие с ней. В Лебедяни убили.

Илья.

Убили?! За что?

Половой.

Купец бушевал в трактире – бутылкой ее прикончил. Оченно публика огорчается. Много спрашивают. Так что гости которые ходить перестали. По нашему заведению такая музыкантша больших денег стоит. Есть и теперь, да не тот сорт. Привлекательности той нет.

Илья.

Никто так действовать не может. Искры из глаз сыпала!.. Я помню, пьяный я раз…

Половой.

Актриса превосходнейшая!

Илья.

Ну, живо! Да там в зале ежели народ есть знакомый – здесь, мол, прибыли. Милости просим.

Яков (входит).

А, шаршавый, не нашей державы! Бог еще твоим грехам терпит – не издох… Путаешься на белом свете…

Половой.

Якову Савельичу!

Илья.

Яков Савельич, Катерину Петровну эту помните, арфистку-то… в Лебедяни убили; купец бутылкой долбанул.

Яков.

Ну, теперь, значит, не мается. Жизнь ихняя тоже…

Илья.

Жалко! Помните…

Ну, давай живо! (Половой уходит). Яков Савельич! Хор цыганов из Курска, московские песенники с девицами, арфистки из Ирбита… Петруха – гитарист… (Звонит). Дай афишу киатральную. Уж нынче, Яков Савельич, по всем местам. Там дело делом, а что это удовольствие надо… Я так полагаю: спервоначалу Петруху сюда, чтобы на дудке распорядился. Хорошо, подлец, действует, а там, на гитаре чтобы сделал. Вечером в киятр, а из киятра куда поглуше. (Читает афишу). Ночь в замке Жермона или фамильный склеп Фельбертона в цепях. Драма в 5-ти действиях и 8-ми картинах. (Вносят водку). С приездом, Яков Савельич!

Яков.

Будьте здоровы, Иван Демьянович, дай Бог, чтоб все благополучно… с начатием дела…

Илья (читает).

Картина 1-я: Отравленный кинжал. Картина 2-я: Привидение. Картина 3-я: Яд действует. Картина 4-я: Она похищена.

Яков.

Кто?

Илья.

А эта, должно быть, самая. Тут так обозначено. (Читает). Картина 5-я: Таинственные незнакомцы… Должно быть, чудесно. Всенепременно надо идти. (Читает). В заключение при полном освещении бенгальского огня… Наливайте, Яков Савельич. Супруг наших нет. Худого мы ничего не делаем и не дай Господь, а что времяпровождение чудесно… Например, вчерашнего числа были выпивши в полный серьез, а ничего-с. Ежели опять придется – на доброе здоровье. Мне доктор сказывал: ежели, говорит, твоя натура выдерживает – пей в свое удовольствие. Что ж, моя натура, слава тебе Господи. Ежели что – лежу себе смирно, в потолок смотрю, пока не пройдет… Никого я не трогаю. Одно мое удовольствие, чтобы по всему дому лампадки горели. Любезно!.. Уж этого дела не поправишь, ну и лежи. А это, Яков Савельич, удивительно, что я раз на потолке видел. Были мы на мининах у Ивана Максимыча. Ну, все честь честью, как быть следует. Сели за стол. Ну, обыкновенно ветчина с горошком, все – прочее, осетрина с хреном… все по порядку. Против меня сидел отец дьякон и наливает мне порт-фейну, настоящего заграничного. Не вкушаю, говорю, отец дьякон. А может быть, говорит. Для вас, говорю, извольте, не суть важное дело. Бокальчик за бокальчиком… К концу-то ужина я уж дьякона не вижу, а только вижу руку наливающую; да и думаю: рука его здесь, а сам-то где отец дьякон? Как домой попал – не помню; жена говорит, дорогой охал немножко. Помню только: с протоиерем по две рябиновки, с Иваном Максимовичем по три на зверобое, а там и счет потерял. Не могу сосчитать, да и кончено!.. Лег, сударь ты мой, смотрю на потолок: лежит Герасим Николаич; говорю:– вы? Я, говорит. Так явственно говорил: я… и руками так…

(Петр в дверях).

Петр.

Именитым гражданам…

Илья.

Ручку, милый человек.

Петр.

С прибытием!

Яков.

Грабителю почтение. Я так понимаю, в Сибири тебя давно дожидаются.

Петр.

Место хорошее.

Яков.

Для вашего брата первое место.

Петр.

Мы нигде не пропадем.

Яков.

Ах, ты каторжный! Прикладывайся – стоит.

Петр (пьет).

С приездом! Вот вы изволите все браниться, а нашего места обойти вам невозможно. Актеров сколько теперича понаехало. А мы живем, слава тебе Господи, лучше требовать нельзя. Действительно, актеры эти кричат шибко, а складу настоящего нет. Публика очень обижается. Опять и игра у них не смешная.

Илья.

На дудке можешь?

Петр.

С великим удовольствием. Для таких дорогих гостей все возможно; действительно, от хозяина нам запрет, чтоб в номерах не играть, потому что гость через это балуется: другой позовет в номер, да за бокальчик хересу песни три прослушает. Хозяину это не выгодно. Из Фауста прикажете?

Яков.

Знаем. В балагане куклы этого Фауста представляли. Видали…

Илья (в томлении).

Яков Савельич! Вот бы теперь где-нибудь в роще с любимой женщиной бутылочку хереску выпить. Лестно! Под музыку… Хорошо!.. Ну, на гитаре.

(Петр играет).

Яков (воодушевляясь).

Делай, делай!.. Ух!.. На зелененькую… на всю!..

Подсиним! Катай, катай!.. (К половому). Перемени посуду, оглашенный! Что ты, как статуй, стоишь? Мадеры давай!..

Старайся, от нас забыт не будешь!

Илья.

Половой.

Дебош в зале промежду купечества.

Илья.

Дебош? Где дебош?

Половой.

Дело из-за пустова вышло.

Илья.

Мирить надо!

Половой.

Мирить невозможно, очень уж расходились: – ушибут.

(Петр играет. Купцы пляшут).