Читаем На грани человечности онлайн бесплатно

   ...Стремительный, неистовый, взметнулся навстречу чёрный вихрь: вороной жеребец, латы воронёной стали. Сшиблись на всём скаку - тяжкий удар в щит... ответный удар... треск сломанных копий...

   Что это - сон или явь, быль или небыль? Может, просто - кадры исторической хроники?

   Только видится: под блеклым, выцветшим осенним небом - огромный амфитеатр, и зрители затаили дыхание, и в центре арены двое сошлись в поединке. Сошлись - насмерть.

   Было? Не было?

   В прошлом? в будущем? в настоящем?

   Только чудится: ты - один из соперников. Только помнится: битва - чужая, и враг - чужой. Только знаешь: сошлись - насмерть.

   Только в уме - странные, вычурные слова, как из старинной летописи:

   "...и было сие в славном королевстве во Льюрском, во стольном граде во Льюроне, в день 18-й месяца Листопада, в год 1374-й от Великого Откровения..."

   Год 1374-й - плюс-минус современность...

   ...И ещё поединок. Впрочем, не поединок - игра. Дружба-любовь-соперничество. Избыток молодых сил. Беззаботная радость бытия. Отточенное мастерство фехтования.

   Двое подростков-землян, девчонка и мальчишка. Пустынный пляж на острове Крит. Откровенно внеурочное время. Откровенно деревянные мечи. Самодельные - как же иначе?

   Сон или явь, быль или небыль? Может, просто - ностальгия?

   Только видится: южное лето во всём блеске. Только слышится: сонный лепет прибоя, сварливые жалобы чаек, мерное шуршанье гальки в волнах. Только угадывается: поодаль буйный океан зелени за чертой пляжа, и среди него - белоснежные островки школьных корпусов...

   И зыбкое марево в глазах не только от зноя. Ещё - от воспоминаний.

   Было? Не было?

   В прошлом? в будущем? в настоящем?

   Смотря чем мерить. У тебя и до сих пор - прошлого куда меньше, чем будущего. У родной цивилизации твоей прошлое куда солиднее: два миллиона лет - докосмических, да столько же - после Контакта. И есть ещё Конфедерация Миров, у которой в прошлом - эпохи и народы.

   Зато и в будущем - бесконечность.

   А твоё будущее? разве не весьма размытым представляется оно - оттуда? Словно сквозь ту дымку, в которой видится теперь воспоминание.

   И в воспоминании: изящная, в античном стиле, беседка на пляже (о, сила детской мечты!) - словно гробница Пророков в пустыне Ранаирской. И небесная высь - звонкая, как колокол...

   ...Колокол.

   Медленный, гулкий удар. И ещё один. И ещё.

   Неторопливо-размеренно - словно забилось огромное сердце.

   Старинный храм, больше похожий на крепость, купается в косых лучах солнца, падающего к закату. Со всего монастырского двора, повинуясь призыву, стекается община на молитву. Все - женщины. Большинство - при оружии. И кожаных воинских курток, и блестящих кольчуг - куда больше, чем монашеских сутан.

   Некоторые сёстры уже в возрасте. Но - без признака дряхлости. Собранность, жёсткость, хладнокровие опытных воинов. Воинов, много поживших - и сумевших остаться в живых.

   Но больше - молодых, задорных, в настроении, далёком от молитвенного... ох, тесен им суровый устав монастыря! Только и жизни - вольными наёмницами, от набега к набегу.

   Смех; обрывки оживлённой болтовни; порой и солёная шуточка...

   - ...На кухню заглянула. Ох, и трапеза готовится, прости Единый!

   - То-то с утра тебя на плацу не видно...

   - ...Сказывают, Владычица - против Священной войны... да хранит её святая Аризия!

   - Кого хранит? Владычицу - или войну?..

   - ...Смеёшься! Какой-такой "молодой лорд"?! Мне нынче ночью в дозор заступать, вот и вся любовь!

   - Ночью - в дозор, а днём - позор...

   - ...Взгляните-ка, леди! У сестры Гайяры - кольчуга новая, сиргентской работы. Эй, признавайся, Гайяра: когда успела во Святую Землю?

   - Единый с тобой. Полгода уж как не новая. И от скверны еретической очищена давно...

   - ...Еду я, значит, через Тимильский лес...

   - ...А сестра-то Вайрика, сказывают, в "Тихую Гавань" захаживает. На огонёк и далее...

   - ...С чего бы матушку понесло в Реватскую прецепторию? Уж и там нарушения устава привиделись?

   - Ну и храни её Священное Пламя. Худо тебе, что ль, без неё?..

   - ...Как ты с этим кривым мечом управляешься?!

   - ...Вот те раз. Леру фер Тайлем уже Арзуасов бьёт? Родичей жены?!

   - Им - месть кровная, нам - барыш верный. Я так разумею, выгодней служить у Тайлема. Он хоть и помешанный, да не скупится.

   - Сёстры, сёстры! Что за суета мирская? В час молитвы!..

   - Айе, подруги! Что слышно в столице?

   - Будто бы у короля - наложница новая. Сарнийка!

   - Ха-ха. Ай да распотешила. Какой придворный шут тебе это сболтнул?..

   - ...Где опять эта послушнаца-непослушница?!..

   - ...Моё почтенье, сестрица! Пять монет на бочку!

   - Какие-такие пять монет?

   - Те, что в кости мне проиграла. Третьего уж дня.

   - Это тебе третьей ночи приснилось! Когда в карауле задремала.

   - Что за намёки?!

   И вот уж отскочили в сторонку, взглядами друг друга меряют. Выметнулись клинки из ножен, зазвенели, запели. Не свирепо - весело. Угроза - напускная разве что.

   Братство-дружба-соперничество. Буйство молодых сил. Бесшабашный вихрь движения. Отточенное мастерство фехтования.

   Вот теперь - быль. Нереальное будущее, ставшее реальным настоящим; и реальность эта - только твой выбор. А из прошлого - лишь странные строки пришли на ум...

   ...Считает излишними старец-меч пять ежедневных молитв,

   Готов даже в храме он кровь пролить, жаждет великих битв...

   Вот меч, вот храм, вот час вечерней молитвы... а кровь - не прольётся. Повод ли для смертельной дуэли - жалкие пять монет? Да ещё - для дуэли аризианки с аризианкой?

   Сёстры во Едином, поди; и да хранят их Пророки Его.

   Просто - играет молодая удаль. Просто - играют клинки друг с другом; брызжут вокруг звонкими солнечными зайчиками.

   Просто - и мечи, и монастырь, и даже гробница Пророков где-то в пустыне Ранаирской, во Святой Земле... отныне не мечты - настоящее...

   Сестра Лима зачерпнула варево ложкой, попробовала, обожглась, скривилась и сплюнула.

   - Уж и бурда, поглоти её Тьма Вековечная!

   - Увы, поглощать это предстоит нам, - философски заметила сестра Иммер.

   - Ты давись своей стряпнёй, а я - к эрихьюанцам, - осклабилась сестра Герана; на лбу резко обозначился косой шрам - память о давнем скользящем ударе. - У них только и отужинать по-человечески. Отец Одольдо - хозяин хлебосольный, вина держит отменные, и свежая дичь у него не переводится. Хвала святому Эрихью.

   Бледненькая послушница лет тринадцати, притаившаяся в уголке, отчётливо втянула слюну.

   - Девочки, по-ост! - съёрничала сестра Орта от двери. - Что за помыслы скоромные? Дичь, вина...

   - Во имя Первопророков - не бери в голову. - Сестра Герана оторвалась от своего занятия - она сосредоточенно чистила ногти страхолюдным кинжалом - и зазывно махнула рукой. Все свои, мол, входи, не робей, что пороги-то околачивать. - С тех пор как матушка Бариола тут воцарилась, у нас посты круглый год. Она думает, доблестные аризианки станут драться храбрее, питаясь одной Верой Святой. Ха!

   Последний возглас был достаточно энергичен и ёмок; удовлетворившись такой оценкой происходящего, сестра Герана вернулась к наведению красоты.

   - Ох, Герана! - Сестра Орта уже стояла рядом. - Услышь настоятельница твои речи - всю спину плетьми обдерёт.

   - Счастье твоё, что нынче она - в Реватской прецептории, - подхватила сестра Эльва. - А что сие значит? Это значит, осенняя охота - пуще неволи. И после охоты - пир горой.

   - Завтра же. - Подбросив поленья в очаг, сестра Лима обернулась к собранию, не скрывая приятных предвкушений. - Любопытно: кому на сей раз владеть перстнем самого искусного охотника? Отцу Одольдо - или Лафиме Тайлемской?

   - Принимаю ставки, благородные леди! - выкрикнула сестра Орта.

   - Чего уж там. Новой королевой охоты стану я!

   Развернув плечи, сестра Герана гулко ударила себя кулаком в грудь, вернее - в кирасу. Большинство присутствующих разразились хохотом, свистом, подначивающими возгласами; потянулись хлопать по плечу. Пламя в очаге всплеснуло багряными крыльями, словно птицу спугнули лужёные наёмничьи глотки. Откуда ни возьмись - повыползли из потаённых щелей тревожные сизые тени. Заметались на закопчённых стенах, на потолке; заплясали, заколобродили, наводя на мысли о ночи шабаша.

   Среди общего веселья сестра Иммер принялась крошить в похлёбку какие-то анемичные овощи, а сестра Лима - вяло помешивать ложкой в кипящем котле.

   Строго говоря, стряпнёй были заняты только эти двое; да ещё послушница, мышка-норушка, подвизалась поварёнком. Больше и не требовалось народа, чтобы приготовить скудную постную трапезу на всю общину. Прочие болтались на кухне откровенно праздно: сплетничали, зубоскалили, куражились, кто во что горазд. Не блюсти же добуквенно строгий монастырский устав и в отсутствие изуверки-настоятельницы.

   Сестра Герана втянула запах - ставший ещё менее аппетитным, если такое возможно, - и щегольски, с лязгом вбросила кинжал в ножны.

   - Как есть зелье отворотное, накажи меня Единый. Признавайтесь, девицы: что вы туда подмешали, во славу матушкина благочестия? Сушёных жаб? змеиные головы? кровь дракона Ангуса?

   - С матушки станется, со святоши, - поддержала сестра Эльва. - Скоро всех нас тут переморит ни за медный грош.

   - Демоны разрази этого посла сарнийского, - ругнулась сестра Герана, впрочем, довольно вяло, скорей в силу давней привычки. - Подвернулся под топор с пьяных глаз, отошёл себе тихонечко к своим поганым богам, а мне расхлёбывать. Кабы не такой поворот - служила б я и доселе офицером в гвардии, да горюшка не ведала, да поплёвывала на всех иерархов Церкви, сколько слюны хватит. Нет, застряла в этом растреклятом монастыре, спасибо, что не на эшафот угодила. Эх, грехи тяжкие да Тьма Вековечная!..

   Скорбная участь товарки особого сочувствия не вызвала - если не счесть таковым уксусные физиономии. Уж лет десять, как у истории этой отросла бородища до самого Релладора; и трудно сыскать в монастыре сестру, что не выслушала бы её (то бишь историю) хотя бы трижды. Кое-кто сподобился исповедовать опального капитана Герану фер Интан и с дюжину раз. Сплетня же - такое блюдо, что сохраняет пикантность только горячим.

   Сама Герана, похоже, запоздало вспомнила о том - и только рукой отмахнулась в досаде.

   - Зелени добавить, что ли... - вернувшись мыслью к трапезе, вопросила в никуда сестра Лима.

   - Р-раффида!

   Стремясь, видно, искупить недавний грех уныния, сестра Герана раскатила по всей кухне казарменный рык: офицерская всё ж выучка! Опять заполошно заметалось пламя в очаге, выхватило и укромный уголок с мышкой-послушницей, вскинувшейся ни жива ни мертва.

   - Заснула, что ль? Привыкла, вишь, в отцовском замке диваны пролёживать! - Не снижая тона, сестра Герана коротко махнула рукой на деревянную полку, приколоченную к замызганной стене. - Тащи-ка сюда во-он те змеиные головы, живо!

   С ощутимой дрожью в коленках девчонка метнулась в указанном направлении, дабы восстановить авторитет сестры Гераны. Подруги опять развеселились было, посыпались одобрения ("Так её, капитан!.. вбей-ка толику усердия в неженку!..").

   Но приутихла разбитная компания, когда навстречу ревнительнице воинской дисциплины выступила сестра Иммер.

   - Оставь ребёнка в покое, Герана, - молвила она совсем негромко.

   - Тебе что за дело, книжный червяк?!

   Взбешённая ещё пуще, сестра Герана стиснула рукоять своего топора сарнийской работы. Сейчас выхватит из-за пояса, и ринется крушить всех и вся в припадке боевого безумия!.. Зрители попритихли: не обернуться бы фарсу нешуточной трагедией, ибо эти двое не ладили издавна. Сестра Герана, рослая, дюжая, до зубов вооружённая, с бесконечно гибким кодексом чести, - живой идеал аризианки. И сестра Иммер... а что - сестра Иммер? Маленькая и какая-то странно кругленькая для дорогой наёмницы, каковыми на деле и являются смиренные служительницы Аризии Первопророчицы, а прочее мишура, право... Нет, не выглядела, вовсе не выглядела сестра Иммер, безоружная, достойной соперницей сестре Геране, чья свирепость гуляла притчей во языцех - от Туманного моря на севере до Ранаирской пустыни на юге.

   Только зримо смешалась "истинная аризианка" Герана, когда книжница Иммер твёрдо шагнула ей навстречу. По пути перехватила вконец затюканную послушницу, отняла у неё зелень, развернула и направила к выходу ласковым тычком меж торчащих чахоточных лопаток.

   И во взгляде сестры Иммер, каким она сопроводила подзащитную, сквозило: эх, ты, замухрышка! что за демон привёл тебя сюда - славить святую Аризию огнём и мечом?!

   - Носишься с соплячкой... - воркотнула сестра Герана. Однако руку с топора убрала.

   - Да мир с ними обеими, не заедайся. Или хочешь, упаси Единый, иметь дело с сестрой Вайрикой? - Сестра Орта опасливо поёжилась, тронула свой амулет Священного Пламени, сплюнула по сторонам, отгоняя лукавого.

   - Она ж - заступница всех обиженных, сестра наша Вайрика. - Сестра Эльва повторила охранительный знак в точности. - Тьфу, тьфу, изыди, Тьма Вековечная... Да ещё к сестре Иммер у неё благоволение особое. Исцелила её от ран, после которых, говоря по чести...

   - Слышь, Иммер. - Сестра Герана - не верующая, казалось, ни в Единого и ни в Противоречащего, но лишь в добрую сталь - смотрела недобро-настороженно. - Может, твоя душенька грешная давно Тьме заложена? А ты - ни сном ни духом?

   Ответный взгляд был подчёркнуто кроток. Словно знала сестра Иммер истинную цену - и исцелению своему чудесному, и пересудам сестёр, и деяньям Вайрики.

   - Ещё чуточку времени - и пора снимать оборотное зелье с огня, - обратилась Иммер к сестре Лиме, напарнице своей по всекухонному бдению; вернувшись к котлу, принялась крошить над ним зелень. - Неровен час пригорит - тогда сёстры съедят нас. Живьём. Вот уж разговеются.

   Смешки прозвучали натянуто; даже тени на стенах застыли в унылом оцепенении.

   - Слишком уж, слишком ущемляет матушка аризианскую вольницу. - Сестра Герана всё пребывала в воинственно-угрюмом настроении. - В гвардии - что приключается с командирами, имеющими манеру перегибать палку, а? Нет-нет, да и нарвутся такие на мечи своих же. И нечего, леди, за амулеты хвататься да молитвы творить. Будто я невесть какие ереси проповедую.

   - Оно-то справедливо... - вздохнула сестра Эльва, впрочем, не спеша убирать руку с амулета. - Очень... гм... изменились вековые обычаи ордена при матушке Бариоле. Живём, аки лимийки: в нищете праведной.

   - Ой, кто бы толковал о нищете да о праведности? - хмыкнула сестра Герана весьма скабрезно. - У лимиек все весёлые дома далуорского мира на откупе. А матушка их Гайяра - так и маячит за троном, так и шепчет в уши королю. А при нужде - кинжал в затылок неугодному: был да нет, концы в воду.