Читаем Мысли(СИ) онлайн бесплатно
Annotation
Этот роман я начала писать совсем давно, в конце 90-х, насмотревшись "Секретных материалов" :). В 2010 достала "с полки", серьёзно отредактировала и дополнила. Но в целом, это скорее память о юношеском фанатстве, чем претензия на серьёзную литературу :)
Hiteru Ame
Глава 1
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Hiteru Ame
Мысли
--
- Марико, почему ты не гасишь свет? Уже одиннадцать часов! Чем ты занята?
Раздражённый голос матери, бесцеремонно ворвавшейся в комнату, заставил вздрогнуть. Марико поспешно сложила листок со стихами и спрятала между страниц книги.
Миссис Гвен Дэвис - высокая, плотная женщина чуть за пятьдесят, с уже несколько оплывшими чертами когда-то привлекательного, властного лица - протянула руку, и Марико безропотно отдала ей учебник, почти уверенная, что мать не снизойдёт до того, чтобы открыть его.
- Японский язык? Опять? - широкие, чёрные с лёгкой проседью брови миссис Дэвис поднялись к вискам. - Где ты его откопала?
Раньше, когда папа был жив, они учились вместе. Но когда его не стало, мать выбросила все книжки, уверенная, что это была лишь "очередная дурацкая идея Джона", и что Марико с радостью перестанет "забивать себе голову всякой ерундой"...
- В публичной библиотеке, - ответила она тихим и слабым голосом.
- Чем тебе плох английский, чтобы учить ещё и эту тарабарщину? - Миссис Дэвис, как обычно, не стеснялась в выражениях. - Впрочем, это в тебе, наверное, всё-таки кровь говорит... Но уже поздно. Пора спать, ложись.
- Да, мама...
Миссис Дэвис небрежно бросила учебник на стол и выключила люстру. Комната утонула в полумраке, едва разгоняемом светом настольной лампы.
Когда дверь закрылась, Марико со вздохом поднялась из-за стола, отыскала в книге листок, убрала его в коробку со множеством таких же - и снова задвинула её под кровать. Переодевшись в сорочку, она выключила лампу и легла, но спать не хотелось. Извечная тоска не давала покоя. Необъяснимая грубость приёмной матери жила в сердце привычной, но от этого не менее болезненной занозой... Бывая в гостях у подруг, Марико не могла не видеть, что поведение миссис Дэвис странно. При папе она ещё сдерживалась и чаще просто игнорировала дочь, но когда его не стало -- вся злость и раздражение, копившиеся много лет, выплеснулись безудержно... Школьный психолог мисс Робинсон не раз предлагала обратиться в опеку, но Марико была противна сама мысль об этом. И она терпела, утешая себя сначала тем, что скоро станет совершеннолетней, а потом тем, что может уйти в любой момент. Хотя, разумеется, пока она учится, уход был бы слишком проблематичным...
За окном стремительно гасли последние краски заката. Душная предгрозовая летняя ночь окутывала Майами. Марико перевернулась на спину, откинув со лба слипшиеся от пота пряди гладких, чёрных волос. Мрачно-оранжевый месяц, пробившийся в разрыв туч, заглянул в окно и слабо осветил круглое полудетское лицо с правильными, совершенно японскими чертами: маленький, мягко закругленный нос, красиво очерченные губы, гладкие, приподнятые к вискам брови. Палевый свет раздробился искрами в раскосых, но довольно больших и выразительных глазах Марико.
"Скорее бы дождь!" - подумала она, поднимаясь с постели, чтобы открыть окно. Маленькая хрупкая фигурка чёрным силуэтом вырисовалась на фоне призрачно освещённого фонарями стекла. Марико подняла тяжёлую раму и вдохнула ночной воздух, наполненный густыми ароматами цветов из небольшого палисадника, разбитого вокруг их коттеджа.
Марико обернулась к темноте комнаты, собираясь снова лечь, но вдруг что-то бледно вспыхнуло у неё перед глазами. Она подумала было, что это молния, но... вместо знакомых очертаний мебели прямо перед собой увидела почему-то улицу. Тёмные, смутные тени домов-коробок, какие во множестве теснятся в рабочих кварталах... Чуть впереди по тротуару бежала высокая девушка, одетая в ярко-красное облегающее платье. Её длинные, осветлённые до неестественно-белого цвета волосы растрепались, прилипли к щекам.
Марико замерла в недоумении, ещё не успевшем перейти в страх. Но в то же время - так странно... - она будто побежала вслед за блондинкой в красном, быстро приближаясь. Девушка обернулась, и Марико увидела перекошенное от ужаса лицо, которое, наверное, было красивым, - но теперь в нём не осталось почти ничего человеческого. Свет единственного фонаря отразился в голубых глазах блондинки, полных невыразимого ужаса, парализовавшего и Марико в её комнате... Блондинка отвернулась, пробежала ещё с десяток шагов и с размаху влетела в запертые сетчатые ворота, которых не увидела в узком тёмном переулке в панике бегства. Марико, влекомая и скованная непонятной силой, приблизилась к этому дрожащему, вжимающемуся в стену существу, и дикий, звериный вопль ужаса взорвал ночную тишину, едва не оглушив её...
В следующее мгновение Марико снова осознала себя стоящей в своей комнате, задыхаясь и дрожа в истерике. Неожиданно острая боль пронзила виски, и Марико, вскрикнув, осела на пол, теряя сознание...
- Марико! Марико, очнись!
Знакомый голос выплыл из тумана, и в ту же секунду в нос ударил резкий запах нашатыря. Она открыла глаза и увидела над собой встревоженное лицо миссис Дэвис.
- Боже, как ты меня напугала! - произнесла мать с упреком и моментально сменившим беспокойство раздражением. - Что с тобой, с чего ты так верещишь среди ночи?!
Громкий, как и всегда, сейчас голос матери причинял острую боль. Марико провела дрожащей рукой по лбу и проговорила срывающимся голосом:
- Девушка... блондинка в красном платье... Она убегала и... он догнал её!..
- Какая ещё девушка?! - нетерпеливо отмахнулась миссис Дэвис. - Ты так пугаешь меня из-за какого-то сна!
- Это был не сон, мама, - слабо возразила Марико, от ошеломления плохо понимая, что не найдет сочувствия. - Я не спала. Я встала, чтобы открыть окно, и тут увидела...
- Перестань твердить мне об этом дурацком кошмаре! - перебила, почти не слушая, миссис Дэвис. - У тебя болит что-нибудь?
- Голова...
- Ну, так я и знала! - Она патетически возвела глаза к потолку. - Ты никогда меня не слушаешь! А я говорила: не сиди долго на солнце!
"Я же весь день была дома!" - подумала Марико, но у неё не было сил возразить вслух. Голова горела, будто сдавленная тисками. "О! Ну почему бы ей не говорить потише?!" - подумала Марико, уже не понимая смысла того, что продолжала выговаривать ей миссис Дэвис.
Наконец, она погасила-таки свет, оставив дочь в темноте, заполненной болью и глухим биением пульса в висках. Промучившись с полчаса, Марико забылась тяжёлым беспокойным сном.
Наутро она проснулась совершенно разбитая. Её не оставляло странное чувство, будто произошло нечто очень плохое. Машинально повторяя слова утренней молитвы, - миссис Дэвис была католичкой, ревностной до бездумного фанатизма, - Марико пыталась понять, что же с ней происходит. Вчерашняя галлюцинация вдруг встала перед внутренним взором со всей ясностью, и она поразилась ощущению, о котором забыла поначалу: казалось, будто кто-то чужой и сильный завладел её разумом, кто-то, кто хотел, чтобы Марико была с ним и смотрела его глазами... Какой-то ужас... Она что, в самом деле сходит с ума?..
Позавтракав без аппетита, Марико вымыла посуду - это было её ежедневной обязанностью также, как уборка дома, покупка продуктов, стирка - и хотела уйти в свою комнату, но, проходя через гостиную, взглянула на экран телевизора, где шёл утренний выпуск новостей, и остолбенела. Ведущая криминальной хроники рассказывала о дочери известного миллионера, убитой нынешней ночью в трущобах, а в верхнем углу экрана ярким пятном выделялась фотография красивой белокурой девушки с закрытыми глазами и искажённым мукой лицом.
Марико почувствовала, как пол закачался под ногами, и с тихим возгласом опустилась в кресло.
- В чём дело? - обернулась миссис Дэвис. - Что с тобой?
- Эта девушка... - едва проговорила Марико. - Я видела её вчера!
- Что за чушь ты болтаешь? Как ты могла её видеть, если весь день просидела дома? Возьми-ка градусник: у тебя, похоже, жар.
- Да нет же, мама! - голос Марико даже теперь оставался слабым: она, кажется, совсем не умела говорить громко. - Я видела, как она убегала по тёмной улице. Там были многоквартирные дома. За ней кто-то гнался...
- Марико, что ты несёшь! - миссис Дэвис выглядела не на шутку встревоженной. - По-моему, тебе лучше прилечь.
- Но, мама...
- Я сказала, выбрось этот бред из головы! - раздражённо оборвала её миссис Дэвис. - Вообразит себе не знаю что... Иди и ляг в постель.
Марико, чувствуя, как слёзы закипают на ресницах, вскочила и почти выбежала из гостиной.
- Но я же не сумасшедшая! - шептала она, сидя за столом и сжимая глухо ноющие виски. - Я
Весь день Марико молчаливо выполняла домашнюю работу, и только бледность и затаённый блеск глаз, словно бы постоянно полных слёз, говорили о том, что она силится скрыть охватившие её смятение и страх. В дневном выпуске новостей Марико услышала, что двадцатитрёхлетняя Мэри Холлис была найдена утром в одном из грязнейших кварталов города с перерезанным горлом. Экспертами было установлено, что смерть наступила между одиннадцатью и двенадцатью часами вечера. На теле обнаружены множественные порезы, нанесённые острым предметом - скальпелем или бритвой.
До самого вечера Марико не могла отделаться от образа бегущей девушки... Перед сном, сидя над учебником японского, она тщетно пыталась сосредоточиться: мысли разбредались и путались от охватившего её отчаяния. Ещё тяжелее становилось от того, что совершенно не с кем было поделиться всем этим кошмаром...
В свои девятнадцать лет Марико полностью зависела от Гвен. Дэвисы удочерили её, когда ей не было ещё и года. Папа рассказывал, что Гвен не слишком хотела детей, но он настоял на удочерении, сам занимался всеми документами, супруге же пришлось только сопровождать его и оставлять подписи, где это требовалось. Взять именно эту девочку также было решением Джона. Папина сестра, не любившая миссис Дэвис, как-то проболталась, что Гвен долго ругалась с ним: какого чёрта она должна воспитывать азиатского выродка?! Но мистер Дэвис, обычно уступавший жене, в этот раз оказался непреклонен. Гвен пришлось смириться. Но она, по сути, так никогда и не простила мужа ни за его выбор, ни за упрямство.
Марико миссис Дэвис не любила, хотя та была тихим, робким и послушным ребёнком. Девочка с отличием окончила школу и легко поступила в Медицинскую школу Миллера при университете Майами. Марико не чувствовала призвания к врачебной деятельности, ей куда интереснее было изучать языки и литературу, но миссис Дэвис считала, что профессия врача выгоднее, и дочь, лишённая к тому времени поддержки отца, вынужденно подчинилась.
Марико часто с грустью вспоминала о нём. Джон Дэвис умер от инсульта, когда ей было пятнадцать. Он всегда много времени проводил с приёмной дочерью: помогал ей с домашними заданиями и объяснял, как лучше разрешить конфликт с одноклассницами; брал её с собой на пикники к друзьям, учил плавать и стрелять из самодельного лука; ходил на все её школьные мероприятия и учил танцевать; они часами болтали обо всём подряд; наконец, именно ему девушка доверила тайну своей первой влюблённости. Мистер Дэвис знал, что девочке не достаёт материнской ласки, но у затаившей обиду супруги имелись свои понятия о воспитании, и спорить с ней было бесполезно. Джон только изо всех сил старался сглаживать постоянно назревавшие конфликты и учил дочь относиться к матери снисходительно и терпимо.
После смерти отца Марико окончательно замкнулась в себе, скрывая боль одиночества так же, как прятала от миссис Дэвис свои стихи. Джону нравилось читать их, он даже изучил ради этого несколько книг о поэтике и стихосложении, многое из них пересказал дочери и часто давал дельные советы. Но миссис Дэвис считала поэзию пустой тратой времени, и от неё девочка пряталась.
Сегодня же Марико было не до стихов. Погасив свет, как требовала миссис Дэвис, в одиннадцать вечера, она легла, но подушка жгла лицо, волосы душили, обвиваясь вокруг шеи, тишина угнетала. Электронные часы на столе показывали 23:25. Марико села в постели в смутной тревоге, и - всхлипнула от застившей зрение бледной вспышки...
- Нет, нет!
Она затрясла головой, сжимая виски тонкими пальцами, но комната расплывалась в белёсом тумане, колыхаясь маревом миража. Перед глазами снова встала ночная улица, на этот раз - ярко освещённая, с высокими вычурными оградами. Марико зажмурилась, но видение не исчезло, завладев её сознанием.
Там, вдоль оград, бежала девушка, одетая в легкий молодёжный сарафан. Марико почувствовала, что слегка задыхается, будто это она сама догоняет незнакомку, которая, услышав шаги совсем близко, затравленно обернулась. Побелевшее юное личико скривилось почти в детской гримаске испуга, в огромных синих глазах стояли слёзы, тёмные волосы упали на влажный лоб... Ей было не больше пятнадцати...
Внезапно странная, чуждая всей её натуре злоба охватила Марико, и она тихо застонала. Это было
- Я не хочу!.. - выговорила Марико умоляюще.
В следующее мгновение она увидела, как огромная мужская рука протянулась к убегающей девочке и, схватив за волосы, рванула к себе. Девочка взвизгнула, и её вопль слился с криком Марико, вне себя вскочившей с кровати, сжимая руками готовую взорваться от боли и ужаса голову.
Миссис Дэвис, разбуженная криком, вбежала в комнату и, включив свет, нашла Марико без чувств на полу.
