Читаем Мышонок, который Там онлайн бесплатно
Мышонок, который Там
Что успеет мышонок за одно лето? Получит необычное имя, увидит синий лес, научит улыбаться кота, прогонит чудовище из парника, спасёт ягненка и устроит незабываемый день рождения для мамы. А ещё – подружит всех зверей в округе: собаку с котом, котов с мышами, мышей с кротами! А ещё поймёт, что он странник. Но ему всегда будет куда вернуться, потому что есть дом, где его любят.
Сказки / Книги Для ДетейИздано с разрешения автора
Деревням Жевнево, Лужки, Яропольцы и их жителям посвящаю я эту книгу
Здравствуй, читатель!
Я для тебя написала эту книгу. И для всех-всех людей.
Потому что я хочу подарить то чудо, которое есть у меня.
Пусть оно будет общее, наше.
Всю свою жизнь я живу в замечательном мире – среди полей, лесов, деревень на далёких холмах, петляющих рек, загадочных оврагов. Бываю я и в городах, но этот свободный мир земли мне дороже. Он – моё главное чудо.
А какие удивительные звери окружают меня! Лось, задумавшись, стоит на опушке, в траве крадётся кошка, рыжий красавец-лис рысцой бежит по лесной тропинке. В широких лугах храбрый пёс стережёт стадо пугливых овец. В овраге старается, роет-копает свою нору чёрный бархатный крот, у ручья щиплет траву белоснежная коза…
А за моим домом, в густом саду, у старой вишни, попискивает в траве маленький мышонок. Он не просто так попискивает. Он что-то рассказывает своему брату.
Вот о нём, об этом маленьком мышонке, написала я книгу для тебя, читатель.
И о чудных зверях, ставших его друзьями, и об огромном прекрасном мире русской деревни. Для мышонка этот мир вообще гигантский! Даже опасный…
Как же в нём жить такому малявке? А жить в нём очень здорово, если у тебя открытая душа и горячее сердце.
Впрочем, что я тебе рассказываю? Читай, и сам всё узнаешь.
В добрый путь!
Поздним майским вечером в деревне Лунёво затопили печи. Ждали заморозка.
Но белые столбы дыма, поднимаясь из труб, шли почему-то не вверх, а изгибались пушистыми толстыми хвостами, заворачивали вниз и расплывались в садах за домами душистым туманом. Издалека деревенские избы стали теперь похожи на ссорящихся котов, что стоят на холме, выгнув хвосты.
В дымном тумане, плывшем среди вишнёвых стволов, слышались писк и шебуршание. Маленькие дырочки в земле были почти незаметны. А каждая дыра вела в нору. А в каждой норе жили мыши. И во всех мышиных семьях сегодня шумели, галдели и дурачились. Мыши праздновали Вечер Зацветающей Вишни. Так уж заведено, что в этот вечер маленьким мышатам давали имена. Всю весну безымянным малышам строго запрещалось отходить от норок. Зато завтра, когда вишня распустится, каждый мышонок с именем сможет сам гулять среди этой красоты.
То тут, то там из норы высовывалась довольная мордочка и в сумерках звенело:
– Терентий-Терентий-Терентий!
Потом кто-то дёргал малыша за хвост, тот проваливался в нору, а на его месте появлялся нетерпеливый брат.
– Ефим-Ефим-Ефим-Ефим! – пыхтел он.
Так мышата пробовали свои имена на вкус.
Вот какое веселье происходило сегодня в садах деревни Лунёво.
И только в норе под старой вишней никто не веселился.
Мама дрожащими лапами по третьему разу перебирала запасы. А Папа стоял посреди гостиной и нервно грыз кончик собственного хвоста.
И было из-за чего! Уже темнело, а их маленький сын до сих пор не вернулся домой.
– Пропал! Опять пропал! – сокрушался Папа.
Да, один из двух мышат, появившихся на свет этой весной, упорно исчезал из норы. И было совершенно непонятно куда, потому что найти его не удавалось. Мышонок возвращался сам, а на расспросы, где пропадал, махал лапкой куда-то вдаль и говорил только одно слово: «Там!»
И чем только его не пугали! И про кошек рассказывали, и про сов, и про лисиц – ничего не помогало. Мышонок убегал и убегал.
Вот и сегодня он пропал ещё утром.
Вначале Папа сердился, потом успокаивал Маму. Потом бегал по норе и кричал. К вечеру Папа совсем потускнел. Его уши и усы печально обвисли. Родители были в отчаянии.
В это самое время у входа в нору под старой вишней стояли два мышонка и тихо переговаривались.
– А Папа сильно ругается? – спросил один.
– Теперь уже даже и не ругается. А днём – ого-го как ругался! – прошептал второй. – Бегал по норе туда-сюда и про вишню кричал.
– А что кричал?
– «Вишня распускается, а его нет!» кричал. А ты где был?
– Сам знаешь где – там, – мышонок махнул лапкой в сторону. – Смотри, уже совсем зацветает!
Оба мышонка поглядели вверх. Высоко над ними, в темноте, среди чёрных вишнёвых веточек розовели бутоны. Казалось, что они светятся изнутри.
– Вот-вот… – прошептали мышата и один за другим нырнули в нору.
Мышиная нора начинается длинным коридором, который ведёт в гостиное гнездо. Оттуда есть маленькие лазы в детское гнездо, спальное гнездо и ещё множество ходов в запасные коридоры и кладовки. Ходы обложены сухой травой, а гнёзда – мягкой шерстью зверей, на которых охотится Папа. Папа пока не рассказывал, как выглядят эти звери. Ясно только, что они удивительные, потому что шерсть их бывает зелёной, синей, фиолетовой, а иногда даже красной. Зовут зверей таинственно: Кофта и Свитер. Ещё мышата знали, что Кофту найти легко и окраска у неё самая разная. Свитер попадается реже, и мех у него не такой яркий, зато очень тёплый. Гостиная в их норе была обшита мехом редчайшего Красного Свитера.
Сердитый Папа на фоне Красного Свитера выглядел устрашающе.
– Я даже не спрашиваю тебя, где ты был! – сказал он.
– Там, – пискнул мышонок.
– Да уж мы заметили, что не тут. А ты знаешь, что все чуть с ума не сошли?! И какой сегодня вечер, ты тоже знаешь?!
– Знаю, – прошептал мышонок.
– Но ты не знаешь самого печального, – грозно сказал Папа. – Так вот, знай, что из-за твоего безобразия я смог придумать всего одно достойное имя. И получил его твой брат. Теперь его зовут Никанор. А для тебя у меня есть только возмущение, а имени нет. И что мы будем делать?
Мама стояла у Папы за спиной и гладила его лапами по плечам, пытаясь успокоить.
– Может, Илюша? – предложила она.
– Ну какой он Илюша?! – вскричал Папа. – Да ты посмотри на него! Носится непонятно где! Такой вот сорвиголова по имени Илюша?
В норе стало тихо.
Папа смотрел на сына грустными глазами.
Мышонок тоже взглянул на Папу снизу глазами-бусинами и вдруг выпалил:
– Папочка, миленький, а можно я буду Там?
– Где там? Опять там??? – взревел Папа.
– Нет, ты не понял, не понял, – заторопился мышонок, – не «там» в смысле «где»! Можно у меня будет такое имя – Там? Мышонок Там, понимаешь?
– Мышонок Там? – Папа озадаченно почесал за ухом. – Мышонок Там… Странно как-то. Хотя… Там… А вообще есть такое имя? – обернулся он к Маме.
– Вполне может быть, – миролюбиво сказала Мама. – Очень решительное имя – Там. Ты же хотел решительное?
– Ну, пусть будет Там, – Папа устало махнул лапой. – И вообще, называйтесь вы как хотите. Никакого порядка в семье…
– Ну что ты, дорогой, – сказала Мама, – теперь всё в полном порядке. Там, Никанор, ну-ка, шагом марш ужинать и спать.
Мышата лежали в детском гнезде и шептались.
– Завтра гулять будем… – мечтательно вздохнул Там.
– Тебе-то что, ты и так каждый день гуляешь, – возразил Никанор.
– А хочешь, секрет скажу? – спросил Там.
– Ну?
– Я, если честно, сам ещё нигде не был.
– Как не был? Ты же всегда говорил, что был там. То есть далеко где-то.
– Я так говорил, чтоб никто не догадался. А сам даже от норы не отходил.
– Как не отходил? – Никанор сел на подстилке и уставился на Тама.
– Понимаешь, я только смотрел туда, вдаль. Я на вишню лазил.
– На нашу вишню?
– Ага. Залезал на самый верх, сидел там и глядел.
– А разве это интересно, вот так сидеть и смотреть?
– Ещё как! Знаешь, сколько всего видно? За деревней слева река течёт, там пляжи рыжие-рыжие, а справа – другая река, у неё берега крутые, в них птички живут, прямо как мы, в норках. А за садами нашими лес сосновый, зелёный такой и густой-густой, а под холмом – поля, большущие, а вот уже за дальними полями вообще синий лес растёт.
– Синий-синий? – зевнул Никанор.
– Синий-пресиний, – прошептал Там.
Он свернулся калачиком, поудобнее обернулся хвостом и принялся мечтать: «Завтра я обязательно в этот синий-пресиний синий лес…»
Но додумать мечту Там не успел, потому что уснул.
– Другая весна начинается! Другая весна! – кричал Там, прыгая на одной лапке вокруг норы.
– Почему другая? – спросил Никанор.
Мама только что накормила их праздничным завтраком из лесных орехов, а потом они с Папой торжественно отпустили детей на первую прогулку.
– Раньше весна какая была? – спросил Там и тут же сам себе ответил: – Запрещённая была весна, потому что никуда нельзя было. А теперь весна знаешь какая?
– Какая?
– Разрешённая! – крикнул Там и перекувырнулся в воздухе.
Перевернувшись через голову, он упал в пыльную ямку и теперь чихал и отряхивался.
– Потому разрешённая, – сказал он, прочихавшись, – потому разрешённая, что всюду можно.
– И куда пойдём? – спросил Никанор.
Дело в том, что Папа разрешил им гулять только вместе.
– Пойдём туда, куда мечтали, – серьёзно сказал Там. – Ты куда мечтал?
– Я – на колокольчиковую поляну. Помнишь, Мама рассказывала, как они там звенят? Вот бы послушать…
– Ну, это вообще – в двух шагах.
– А ты далеко мечтал? – поинтересовался Никанор.
Там загадочно улыбнулся.
– Пошли на колокольчиковую, – сказал он.
Мышата побежали через вишнёвый сад.
– А сад-то какой! – восторженно крикнул Там на бегу.
– Ага! – подтвердил Никанор.
Сад сегодня был и впрямь невероятный. Промытый утренней росой, он весь пенился розовым цветом. Листьев ещё совсем не было, и только тысячи нежных соцветий, шурша, покачивались среди тоненьких чёрных веточек.
Братья добежали до края сада и нырнули в крапивные заросли. Там они наткнулись на мохнатого шмеля, но испугаться не успели, потому как шмель сам так испугался, что метнулся в траву и, запутавшись, ещё долго жужжал оттуда какие-то ругательства.
Выскочив на поляну, мышата замерли. Колокольчики были повсюду. Они росли на ровных зелёных стеблях, уходящих вверх, и уже там, высоко-высоко, чуть склоняли головы, похожие на сиреневые абажуры.
– Ух как… – выдохнул Никанор.
– А звон где? – спросил Там.
Колокольчики молчали.
– Может, надо сильно-сильно прислушаться? – предположил Никанор. Мышата затаили дыхание. Они вслушались так сильно, что даже кончики ушей покраснели.
– Что-то совсем ничего… – вздохнул Никанор.
– Потому что ветра нет, – сказал Там.
– А давай им ветер сами устроим? – и Никанор потянул за ближайший стебель.
Сверху донеслось нежное «дзынь». Тогда Там ухватил лапками сразу два колокольца и толкнул. Получилось «дзон-дзень».
Дальше дело пошло! Мышата носились среди зелёных стеблей и толкали, и тянули, и дёргали – в общем, музицировали. Кончилось всё на самом интересном месте. Когда Никанор придумал обвязывать травинкой сразу несколько стеблей, чтобы вышло «хором», прилетел сердитый дрозд и отругал их по-страшному. Оказывается, они перебудили всех птенцов в гнёздах на соседней иве и надо теперь «немедленно прекратить этот гвалт». Концерт пришлось закончить.
– Мировецкая музыка получилась! И вообще – такой день! – веселился Никанор. Он тащил на плече большой колоколец, который у них случайно отломался. Никанор заявил, что это будет первый музыкальный инструмент в его будущей коллекции.
– Давай его домой занесём, – предложил он. – Всё-таки тяжёлый.
Там думал о чём-то своём, поглядывал вдаль и молчал.
– Слушай, ты беги к норе, – сказал он, вдруг остановившись, – а я тут… ну, в одно место.
– Мы же обещали повсюду вместе… – растерялся Никанор.
– Понимаешь, мне очень надо, и я боюсь, что не успею, – сказал Там, нетерпеливо подпрыгивая.
– Пойдёшь куда мечтал?
– Ага.
– Далеко пойдёшь? И мне с тобой нельзя? – расстроился брат.
– Ну куда ты с этим своим инструментом, – вздохнул Там. – И потом – я знаю, что должен сам, понимаешь?
– Ладно. Где встречаемся?
– На краю поля давай, у околицы.
И Там юркнул в траву.
Конечно, Там с самого утра хотел попасть в синий лес. Выбежав за околицу, он посмотрел с холма вдаль, туда, где за полями синела его мечта.
Наметив направление, Там задумался, как бежать. Через пшеничные поля было безопаснее, но дольше. Да и с пути сбиться можно. Запутаешься ещё в этих колосьях… А по дороге и удобно, и лес видно. Но опасно. Очень опасно. Папа учил, что на дорогу выходить никогда нельзя: «Там ты для любого зверя как обед на тарелочке – кушать подано».
«Но если быстро, то, может, никто не заметит?» – подумал Там.
И выбрал дорогу.
Там мчался что есть мочи, скоро-скоро перебирая маленькими лапками. Дорога была сухая, и колеи припорошила мягкая пыль, которая облачком кружилась вокруг мышонка.
«Синий лес, синий лес, лес чудес, лес чудес!» – напевал мышонок. Он внимательно глядел под ноги, чтобы не споткнуться.
Вдруг он уткнулся во что-то пушистое, большое и мягкое. Побарахтавшись в меховых зарослях, Там выбрался, отряхнулся и огляделся.
Слева и справа от него над дорогой возвышались четыре рыжих мохнатых столба. А прямо перед ним висела пушистая труба с белым кончиком. В неё-то Там и врезался.
Мышонок сел на дорогу и задумался.
«Так… У совы две лапы, два крыла и голова. Не подходит. У змеи вообще только туловище, без лап. Опять не то. У лисы – четыре рыжие лапы, один хвост и голова…»
– Похоже на лисицу, – сказал Там. – Только где же голова?
– Голова с другой стороны, – раздался голос откуда-то сзади.
Мышонок попятился, попятился, попятился – и наконец увидал большую рыжую морду, которая смотрела на него сверху.
– Ах вот, значит, где она, голова то есть ваша, простите… – пробормотал он.
– Да, вот здесь.
– Значит, вы всё-таки лисица.
– Я не просто лисица. Я Большой Лис. Самый большой в округе. И сейчас я в полной растерянности.
– Это как? – не понял Там.
– А вот так, – сказал Лис. Он сел на дорогу, обхватил лапами свой хвост и начал его расчёсывать. – Иду я себе по дороге, а навстречу летит мышонок. И не то что не пугается, а вообще меня не замечает. Проносится прямо между лап, влетает в мой собственный хвост, да ещё и лохматить его начинает. Невероятно! Просто невиданно.
– Простите, что я вас не заметил, – пробормотал Там. – Я спешил очень.
– Но теперь-то заметил? – спросил Большой Лис, стряхивая с распушённого хвоста последние соринки. – И почему не боишься?
– Я, наверное, момент упустил: бояться надо было сразу. И потом, вы не страшный. Вы красивый.
– А если так?! – воскликнул Большой Лис. Он наклонил морду к самому носу мышонка и оскалился всей своей зубастой пастью.
– А так… Так вы страшный и некрасивый.
– Ну, знаете, – сказал Лис, – такую отчаянную мышь я вообще первый раз встречаю. Он мне ещё заявляет, что я некрасивый. Ты прямо сорвиголова какой-то.
– Да, Папа так и говорит, что сорвиголова.
