Читаем Мы в Стамбуле (СИ) онлайн бесплатно

 Мы в Стамбуле

  Город, которого нет на карте.

  Конечно же, он есть. Можно из интернета распечатать карту и рассмотреть все: от куполов прославленных храмов и мечетей до небольших домов, напиханных как придется в узких кривых переулках, но Стамбул, древний город, столица османской империи, неповторим и многолик и у каждого, побывавшего там, остается в сердце свой город, непохожий на запечатленный в памяти других людей.

  Впрочем, как понятно из названия, я пыталась описать не столько Стамбул, (да и кто осмелится сделать это после Памука?) сколько наше в нем пребывание.

  Мы - это я, мой муж Алексей и наша десятилетняя внучка Арина.

  День первый. Неразбериха

  День особенно солнечный после Московской мартовской погоды.

  Мы втроем стоим под козырьком Стамбульского аэропорта, и такси подъезжают один за другим, быстро заглатывают пассажиров, их многочисленный багаж и отъезжают

  Нам удалось втиснуться в третью машину. Леша сказал Фатих, шофер кивнул и мы тронулись. Вдоль дороги цвели нарциссы и тюльпаны, множество махровых малиновых и желтых тюльпанов, и после голых и унылых пейзажей Российской ранней весны казалось замечательно красиво, но шофер волновался, оставался равнодушным к привычному ему цветению весны, одним глазом разглядывал адрес наших апартаментов, распечатанный Лешей из интернета, а другим косился на дорогу.

  Как попасть на место, указанное в адресе, он не знал, и сердился, что у нас нет телефона владельца.

  Вот и зря у нас не было телефона, потому что, когда мы подъехали к знакомому по фотографии в интернете двухэтажному дому, обитому пестрой голубой плиткой, дом оказался заперт.

  Несмотря на закрытые двери, таксист пытался нас выгрузить прямо на мостовую и уехать, но мы, в основном я, сопротивлялись, не хотели оставаться посреди улицы незнакомого города с кучей вещей. Двое старых людей, мужчина и женщина, сидящие на стульях напротив, неопределенно пожимали плечами на расспросы таксиста, и очевидно было, что хозяин не баловал голубой дом своим присутствием. И я решительно отказывалась вылезать из машины и оставаться в неизвестности на тротуаре. Тротуар к тому же был шириной в две мои ладони.

  Поняв, что от нас ему так просто не отделаться, вздыхая и выражая подходящее только юношам нетерпение задержкой, таксист быстро говорил и темпераментно размахивал руками в воздухе, что неожиданно делало этого пятидесятилетнего мужчину с седыми висками и хорошо обозначившимся брюшком, похожим на приземистую ветряную мельницу.

  Побоксировав воздух словами и руками, он вдруг замолчал, сел в машину и отъехал на 100 метров к симпатичному трехэтажному дому-особнячку, оснащенному витым козырьком над входными дверями, что сразу расположило нас к этому жилищу.

  Переговорив с молодой женщиной, которая вышла из дверей, шофер быстренько поставил наши вещи на тротуар, схватил у Леши 50 лир (Леша поменял в аэропорту доллары на лиры), первую нашу трату в Стамбуле, и был таков, а мы следом за женщиной вошли в небольшую, служившую сразу и прихожей и столовой, комнату.

  Мы могли остаться здесь в течение двух дней, а на выходные съехать в другое место, так как на субботу и воскресение все номера были у них забронированы.

  И мы остались. Да и куда было деться?

  Пока шла уборка помещения, нас напоили чаем, а бутерброды у нас были свои.

  Арина от чая отказалась, и ей налили сок.

  Арина промерзла еще при посадке в самолет, они с Алексеем сдали теплые куртки в багаж, а пришлось выйти на улицу, долго ждать в автобусе и ехать в нем до самолета, и Арина продрогла.

  В Стамбуле светило солнце, весенний город обдувался свежим ветерком с моря. Камни не прогрелись, и из затененных углов тянуло холодом и сыростью. Но дикая москвичка Арина, при виде солнышка решила, что тут юг и жара, накинула на футболку с коротким рукавом джинсовую куртку, и никакими словами не удалось ее уговорить одеться потеплее, ей, видите ли, было и так хорошо.

  В таком виде она и ушла гулять с дедом, а я прилегла отдохнуть после дороги.

  Мы пробыли в Стамбуле всего восемь дней, но сейчас, спустя всего два месяца, события перепутываются, последовательность нарушается, и четверг переливается в пятницу, а вторник уже нельзя отличить от среды.

  Возможно, у Леши отмечены дни, когда сделаны те или иные фотографии, но на моих рисунках дат нет.

  В первый день мы только поднялись к площади и прошлись по ней, Арина и Алексей по второму разу, глянули на святую Софию и на Голубую мечеть. И на толпы народа, сновавшего на скверах и площади, сидящих на лавочках, с детьми и колясками: здесь было место прогулок городских жителей, а не только туристов.

  Искали мы продуктовый магазин, чтобы купить продукты и перекусить, но в тот вечер мясной лавочки не нашли, и Арина с Лешей сели в ресторанчик на неизвестной мне улочке вблизи нашего отеля. Арина заказала спагетти, и их срочно варили, а Алексей шашлык из курицы, который принесли быстро на большой тарелке с картофелем и подливами.

  Или Аришка заказала картофель фри?

  В общем, бог с ними, обжорами, а я выпила крохотный стакан чая и попросила к нему лаваш. Стакан был крошечный не потому, что я попросила маленький, а потому, что у них чай подается в таких стаканчиках: не совсем наша стопочка на 100 г, но и не больше 150.

  Лаваш был вкусный, шашлык Леше не понравился, а Арина картошку (или макароны?) не доела. Порция, правда, была лошадиная.

  Остатки лаваша прихватили с собой, и я его еще на ночь жевала, голодная была, водой, которую купили в магазинчике, запивала. Думала о стоиках, вздыхала.

  Нормальная еда маячила где-то через неделю, в Москве.

  Вечером попытались выйти к берегу Мраморного моря, но вышли только на шоссе, по которому приехали. Море было за ним, сверкали в темноте огни небольших кораблей и лодок, но дул ветер, мимо нас с огромной скоростью мчались машины, надо было искать переход, и мы только полюбовались и вернулись в отель. Отложили путешествие на дневное время.

  А что вечером делали, не помню. Наверное, в карты играли. В переводного.

  День второй. Голубая мечеть

  Утром Леша, только спрыгнул с кровати и тут же умчался в город на разведку, Арина спала, а я устроилась на балконе и набросала на крафте вид сверху на цветущий куст.

  Завтрак, который подавался после 9 часов, стоил 5 евро, но не с носа, а за троих.

  Я была приятно удивлена: разного рода сыры, огурцы, помидоры, йогурты, мусли, вареные яйца, апельсины, в общем, шведский стол, и я нашла, что пожевать.

  А Арине лично официант и он же метрдотель в одном лице, красивый молодой турок, а возможно и не турок, подавал какао.

  Он пытался заговорить с ней по-английски, но я сказала, что она учит в школе немецкий.

  Тогда он жестами и словами стал ей объяснять, что вот, он принес какао, которое они называли шоколадом, и тогда она должна сказать: данке шон.

  Он сделал паузу, наша упрямица подумала, посмотрела на его улыбающееся лицо и повторила:

  - Данке шон.

  - Битте, - ответил официант.

  Поговорили. Очень содержательно.

  Мы отправились по разведанному пути вверх, в гору. Историческое место, где сгрудились известные всему мира памятники, дворцы и церкви, находилось на горе, а жилые кварталы внизу, и мы, как только собирались пойти на экскурсию, шли, а позднее, после переезда, прямо таки карабкались в гору, а домой было под гору.

  Мы прошли мимо церкви и мечети в толпе людей и двинулись по довольно широкой прямой улице, не сравнить с закоулками, где стоял отель.

  Тренькал трамвай, светило солнце, повисал в воздухе незнакомый говор, и Лешкин раскрытый путеводитель говорил нам среди неразберихи, куда свернуть, чтобы попасть на базар, и мы пришли к длинным крытым рядам, над которыми крышей высились арки. Торговали здесь, в основном, ювелирными изделиями: как потом оказалось, только с той стороны, с которой мы подошли. А вообще торговали там всем, что нужно и не нужно.

  Арина упрашивала купить ей темные очки, но очки стоили 20 евро, и это было чистой воды безумие.

  Я торговалась возле стойки с очками с совершенно равнодушного вида продавцом, и не отстала до тех пор, пока продавец не нашел нам то, что удовлетворило Арину внешним видом, а меня ценой.

  Я сердилась и кричала:

  - Is your selling only for rich? Give something for girl!

  Он вытащил эти очки, уступил за 10 долларов (или сделал вид, что уступил):

  - Only for you, madam!

  И мы ушли. Лешка с чем пришел, я с "оnly for you, madam", а Арина в темных очках.

  В Турции существует два типа продавцов: одни пытаются ухватить тебя за руки и начинают убеждать, что без его товара ты не проживешь на этом свете больше ни одной минуты, а если вдруг и проживешь, то окажешься самым несчастным человеком и всю оставшуюся жизнь будешь переживать, что упустил момент, который сделал бы тебя счастливым, потому что нет больше в мире такой замечательной вещи и по такой цене. Оглушенный его криками, совершенно одуревший, ты не знаешь, как сбежать побыстрее, и чувствуешь, что погорячился и никаких покупок тебе не нужно ни сейчас, ни в ближайшие годы жизни.

  Другой тип тихо спит с открытыми глазами, и разбуженный неделикатными суетливыми покупателями, с поистине королевским величием снисходит до их нужд.

  Этот был из второй категории. И купить у него очки, не первые попавшиеся было подвигом.

  На обратном пути зашли в небольшой магазинчик-лавочку, купили пачку макарон, упаковку сыра, и четыре банана.

  Продавец был из второго типа. Он проснулся, лениво отбил нам наши покупки, полезные и не очень, (Аришка тут же ухватила какую-то упаковку с леденцами), а бананы он не удосужился взвесить, просто посмотрел на них, довольно пренебрежительно посмотрел, в полглаза, и выбил цену.

  Мы не спорили, суммы были маленькие, и незаметно было, что парень хотел нас обмануть, просто ему было лень взвешивать, а нам тоже было лень стоять и ждать, пока он с королевским величием это сделает. На прощание он подарил Арине жвачку и не зря.

  Когда в следующий раз нам понадобились бакалейные товары, Арина повела нас туда же, и получила не одну, а две бесплатные жвачки.

  Этот спящий принц, оказывается, помнил, что мы у него уже были, и жвачками поощрял наши посещения. Но это случится попозже, когда мы добьем пачку макарон, а сейчас мы присели отдохнуть на лавочку на бульваре напротив Голубой мечети и я ее нарисовала.

  Минаретов, правда, втиснулось на бумагу не шесть, а четыре, остальные не влезли.

  Наклонены они только на моем рисунке, в реальной жизни они вертикально устремлены в небосвод, прокалывая его своими шпилями-иглами. Прокалывая так остро и глубоко, что казалось небу больно.

  Арина тут же выпросила булочку с нутеллой, и они с Лешкой выпили по стакану гранатового сока, но время шло к 12 часам, булочки булочками, но надо было думать об обеде, Аринины очки в суп не годились, а одними макаронами скучно питаться.

  Я предложила пристроиться в какое-нибудь кафе при отеле и там что-нибудь найти (без перца, сказал Алексей), а еще лучше, разыскать все-таки магазин с нормальными продуктами, мясом, курицей, рыбой.

  Овощные лавки мы уже встречали, бакалею приобрели, а мясную лавку найти не могли.

  Алексей, измученный вчерашним перченым ужином, расспрашивая о ресторанах, напирал на нашу потребность в европейской кухне, но таковой не было, и никто не мог сказать, где ее можно найти.

  Мы зашли в магазинчик, где торговали сникерсами, баунти, упакованным сыром, и теми же макаронами, которые у нас уже болтались в нашей сумке, и начали безуспешные попытки выяснить, где же можно купить мясо.

  И вдруг один толстый турок-продавец, поняв, что мы из России, с криками Раша! Раша! привел женщину, и она, на наше счастье, говорила по-русски. И не просто три слова, а была настоящей, нашей, грузинкой из Рустави, к тому же учившейся в Москве.

  Я поведала ей о своих затруднениях, и она проводила нас к магазину за углом, где на прилавке лежали красивые куски мяса, мы выбрали, и она подтвердила, что это говядина.

  Она все вспоминала Москву, а я озабоченная мясом, не спросила ее, как она попала сюда, да и в Турцию попадают русские женщины одинаково: выходят замуж за местных.

  - Передавайте привет Москве, - сказала она, прощаясь. - Как же я люблю Москву, скучаю по ней.

  Сверкало солнце, цвели цветы, а в Москве всю зиму не было солнечных дней, сияли только купала на колокольне Ивана Великого для тех, кто их видел, запах бензина густо висел над застрявшими в пробках автомобилями, кучи грязного снега покрывали тротуары, а март был цвета охры всех оттенков и только в конце апреля, в мае Москва преображалась... До этого было еще далеко и непонятно было, как здесь, среди этого сверкания юга можно было тосковать по северному городу.

  Она любила Москву, и я тоже любила ее, но я там жила и радовалась, что вырвалась погулять по солнышку, а она по ней скучала.

  Я не могла ее разочаровывать в великой вере, что есть где-то на земле места, где все хорошо и осторожно сказала:

  - Здесь тоже неплохо, солнечно, похоже на Грузию.

  - Да, нет, это так...

  - И все равно они мусульмане...

  На обратно пути я все думала: "уж не привел ли муж вторую жену? Почему она так горько это сказала? Про мусульман?"

  Мы поселились в отеле, и кухни там не было; хозяйка, которая позднее преобразилась в метрдотеля, не хотела запахов готовящейся пищи, и пристроила меня на балкончике, где был стол и газовый баллон, а на нем конфорка.

  Кастрюлю мне тоже дали, и я поставила варить суп из купленной говядины.

  Представьте себе пирамиду: стол, на столе среднего размера баллон с газом, на котором закреплена согнутая кругом труба, означающая конфорку, и на неустойчиво стоящем баллоне качающая кастрюля с супом.

  Неустойчивых поверхностей было две: одна при соприкосновении баллона с поверхностью стола, другая конфорки с кастрюлей.

  Боишься все время, как бы эта пирамида не опрокинулась, и чувствуешь себя не поваром, а артистом цирка, акробатом, пока пирамида держится, а если начнет падать, то, видимо, жонглером.

  Салат, суп с макаронами и вареная говядина были нашей пищей в этот день.

  После обеда Арина, уже вся в соплях, тем не менее, настаивала, что она здорова.

  Чихнет, хлюпнет носом и кричит:

  - Нет, со мной все в порядке, ты, бабушка, вечно выдумываешь несуществующие болезни.

  Все же на прогулку на катере по островам мы не решились.

  Взяли рекламный проспект у навязчивого парня еще утром, когда шли на рынок, но состояние внучки не позволяло выйти на море, где ветрено.

  Отказавшись от мысли осмотреть острова, мы все же решились выбраться на экскурсию. Мы пребывали в Стамбуле уже вторые сутки, а еще ничего из достопримечательностей не видели. Путеводитель по Стамбулу, прихваченный Ариной у родителей, стучал в сердце.

  И мы решили пойти в Айя Софию.

  Время приближалось к четырем, мы подошли к ограде вокруг церкви, радуясь, что очереди нет, и зря радовались, оказывается, вход в Софию только до четырех часов.

  Мы вздохнули, перешли площадь и отправились в Голубую мечеть.

  На входе в Голубую мечеть нас разделили сразу на два потока, для гостей стрелка указывала в обход и подводила к двери с задней стороны мечети.