Читаем Мужик ласкает даму онлайн бесплатно

Мужик ласкает даму

Потрясающая откровенностью и лиризмом, иронией и добротой, мудрая книга стихов известного поэта Леонида Завальнюка, не изданная по забытым причинам в 1989 году, нашла путь к читателю в 2014.

Леонид Андреевич Завальнюк

Поэзия

Леонид Андреевич ЗавальнюкМужик ласкает дамуО вечной любвиМужик ласкает даму,Бежит корявый котТак, словно по удаву,По улице забот.Бежит научный Шницлер.Не тот, но схож весьма.Шипит, не держит ниппельНадутый шар ума.Бежит большая бабаС подзорною трубой.Подобьем баобабаОна трясет собой.Бежит сосед еврея.Он сикх, но званьем чех.Бежит слеза потея,Прикрывши смехом грех.Все, все бежит. И быстро.И каждый – кто куда.А я люблю Канистров,Кадастровых КанистровНездвижные стада.Канистр – он дело знает:В стоянстве есть резон!Стоит вокабул знамя.Под ним стоит Коопзонд.Стоит, ничем не вертит —Ни тем и ни иным.Стоит край поля верба.Красотка, словно дым.Стоит свиньи скотина,Подняв домкрат ноги.Гласит ее щетина:– Кто может, не беги!Стоит она в заборе.Дрожлив ее домкрат.Стоит поэт в дозоре,Целует вечность в хвост.Но не заржем на это.Мы все близки к нему.Ведь каждый был поэтомДо детства, в детстве ль где-то.Так, жизней пять тому.И каждый стыл в дозоре,И всяк дрожал губой,Тая слезу во взореИ вечную любовь!О себеЯ был не грустен и не весел.Жил тяжело.И весил Семьдесят пять кило.У меня были плохие зубы(От лени).Я быстро уставал.Ни против чего на свете не восставал.Нравился сам себе очень редко,Но к этому стремился.Не стал подлецом,Гением.Не застрелился.Хотел жить очень долгоИ от самого хотения получал удовольствие.Мечтал ничего не зарабатывать,Но никто не взял меня на довольствие.Влюблялся редко.Женился часто.Любил выдуманные книги.Иногда почтительно здоровался с начальством.В детстве, как теперь понимаю, многого недополучил.Ничему как следует не выучился.Ни одной болезни по-настоящему не лечил.По временам впадал в прострацию,Что было похвально в мою эпоху.Самое большое удовольствие получалОт вещей общедоступных:От хорошего самочувствия,От друзей.Иногда от поступковСвоих и чужих.От внезапного и сильного понимания чего-то.Но ровное, постоянное удовольствиеДоставляла мне только работа.Писал не потому, что не мог не писать,И не потому, что очень что-то хотелось сказать,А потому, что только когда хорошо сочинялось,Я чувствовал, что живу и что интересен людям.Умом иллюзии ценил, но жил почти без иллюзий.Пил без отвращения,Но ни разу от водки не получил облегчения.Увлечений не имелИ в глубине души презирал всякие увлечения.Любил (умеренно) животных.В основном лошадей и собак.Кошек побаивался неосознанным мистическим страхом.Во многое верил. Главным образомво всякие чудеса:В то, что можно слышать голосаНеизвестно чьи.Вера эта была врожденного свойства,Поэтому никакие чудесаНикогда не вызывали во мне беспокойства.Даже наоборот – рождали покой.Никогда по-настоящему не понимал, кто я такой.Но, особенно в последние годы,Стало мне казаться,Что я откуда-то не из этой природы.И по мере того как я в это ощущение входил,Нормальный страх смерти у меня все больше проходил.А вместо него возникал какой-то другой,То жгуче-тоскливый, то уныло-тупой.Страх этот требовал какого-то толкования,Какой-то расшифровки или хотя бы названия.Я делал немало попыток. Делаю их и сейчас.От этого живу с большой постоянной усталостьюВсему как бы заново учась.Ну что ж, блажен, кто учится.Не знаю, получится ли из этого что-нибудь,Но очень хотелось бы посмотреть:Если получится, – то что,А если не получится,То почему не получится.О сиротствеПоеду. Эй, неформал, брось палку,поговорим о вселенской бездомности!А у него более современная идея: он бить меня хочет.В Москве лучше.Приеду – моя милиция от всего меня бережет.Что в этом плане удивительно, что умерписатель Копчиков.Тоже сухой был, жилистый, – казалось, всех переживет.Но вообще-то я люблю, когда никтоне умер и каждый каждого уважает.Уважение не то чтобы светится, но что-то от него идет.Поэтому я мог бы дружить со всеми:с неопознанными летающими буфетчицами,с непосредственным начальником, с ежами.И только с кошками – нет. Они на менясмотрят и думают:– Бездомен. Какой идиот!..Впрочем, это я за неимением чудаопять ныряю в плоские чудачества.Господи, сколько раз брался за эту тему,никак не могу до ума довести.Бывало, начну: “Есть где жить, а дома нет…”А мне: “Поезжай на дачу!”– Но дело же не в этом. Не в этом!..– Тогда мы тебя не понимаем. Прости… —Бездомность. Сиротство.Уж очень не ко времени меня на этом заклинило.Но что же делать, если пригляжусь, сквозь все годаЛюбые чувства прерывисты.И только это – сплошная линия,Идущая неизвестно откуда и уходящая неизвестно куда.Вот на этой жалкой нитке времени,что двумя концами где-то в неведомых звездах,Я все ижу, ищу свой дом, двор,свою деревню, которая давно умерла.Хочу обнять хотя бы воспоминания о них,а обнимаю воздух.Или как будто еду, еду куда-то в последне лодке,и осень, и тихо, и только одинокие капли с весла.Где бы ни жил, жилище мое – темная нора,и железный паук в ней живет с каплей.Меня не трогает. Иногда даже отводит беду.Но само по себе соседство с ним где-тов глубине потихоньку скапливается.И вдруг:– Плети паутину!– Не буду!– Не будешь?! Ну что ж, я еще подожду!..Облака, облаканад весной, надо мной, надо всеми.Иной раз кажется: вот, вот – поймал!А посмотришь – опять пустота в горсти.Бездомность. Сиротство… Что это – плод, не дающийся в руки,или какое-то неведомое, нездешнее семя,Которое упало на землю и не может,вот уж тысячи лет не может никак прорасти.цА тетя выпивши