Читаем Музей онлайн бесплатно

СОН

Пересидев за чтением книг и архивных выписок, Костик задремал на диване. И приснился ему непонятный город. А может быть, и понятный, чем-то похожий на его родной Павловск. И даже не на Павловск, а на силуэт замка Мариенталь.

Во сне Костик увидел курносого человека в несовременной одежде в круглой комнате с готическими окнами. За ними только начинал пламенеть закат, но в канделябрах уже горели свечи. В простенках висели два портрета. На одном из них был изображён тот самый курносый человек, но только в императорской короне. И тогда Костик понял, что это император Павел. Второй человек в комнате был монах.

Павел сидел за полуциркульным рабочим столом, на котором стоял очень причудливый подсвечник и лежала рукописная книга.

Император задумчиво произнёс её название:

– «Житие и страдание отца и монаха Авеля с изложением провидений Господних о будущем России и мира, явленных ему в откровении в лето 1797-е…».

Монах кивнул и смиренно склонил голову.

– Отче Авель! Неужели всё это правда? – печально спрашивал его Павел.

– Мой государь, – отвечал ему монах, – ты праведен, а потому достоин узнать истину.

– Тебе точно ведомо, что я буду править Россией всего четыре года? И на трон взойдёт сын – мой убийца?

– Да, государь. Ничто не может изменить волю отца нашего небесного. Но твои потомки послужат России ещё сто и шестнадцать лет.

Павел закрыл лицо руками:

– И затем мой род будет рассеян. И прольётся кровь царских мучеников?

– Да, – сокрушался Авель. – Но предательство ожидает расплата. При сыне твоём Александре француз займёт и сожжёт Москву. А когда свергнут династию и казнят твоего праправнука, пойдёт смута за смутой. Брат на брата поднимется. В тот век дважды придут немцы. И погибнет в войнах и казнях больше чад русских, чем ныне в стране твоей обретается.

– И ты всё это видел?

– Я видел это воистину, мой государь.

– Почему-то я верю тебе, отче Авель. Но что же дальше? Что с Россией будет? Неужели Господь её не помилует? – заглядывал в глаза монаху Павел.

– Здесь всё написано, – указал на книгу Авель. – Но запомни, государь, одно – Россия пройдёт через все казни и испытания и останется могущественной и праведной державой…

 Что было дальше, Костик не помнил. Во сне он двигался куда-то вслед за огнём факела и различал впереди силуэт монаха в тёмном балахоне, державшего этот факел в руке.

Вдруг огоньки осветили арку из красного кирпича. Тут человек с факелом обернулся. Это был Авель.

Далее в свете огня замелькали кирпичные стены, идущие кругом столбы или колонны, сводчатый потолок. В просвете между столбами монах Авель опять обернулся к Костику и протянул вперёд руку с факелом – указывая куда-то. Куда, Костик не разглядел…

Тут зазвенел будильник. А через минуту послышался звук эсэмэски. Костик нащупал телефон и прочитал: «Капитолина Ивановна»: «Не забудь, что сегодня ломают дом в Медвежьем переулке, проверь раритеты».

Костик спешно натянул джинсы:

– Блин. Придётся идти на стройку.

ВАЗА

В Медвежьем переулке работал экскаватор, и рабочие вовсю разбирали старый деревянный дом с кирпичными вставками. Визжали пилы. Тарахтела техника, ковш экскаватора зацепил трубу с печью. Костик, увёртываясь от ковша, пытался извлечь что-то из кирпичной кладки. Предмет не поддавался. Костик схватился за лом, который лежал рядом, и начал ковыряться им. В момент очередного удара то ли лома, то ли ковша обрушился большой фрагмент кирпичной кладки. И Костик, отлетев в какой-то пыльный угол, потерял сознание.

Гастарбайтер потряс Костика за плечи. И вылил ему на лицо воду из пластиковой бутылки.

– Эй, Музей, живой?

Костик кивая, приподнялся. Сел. И тут только заметил возле своей головы мраморную вазу с вензелем Павла Первого.

– Вот дела. Я об неё стукнулся – протянул он руку к находке, поглаживая старинный вензель. – Не может быть…

Гастарбайтеры помогли Костику встать на ноги. И, показывая на вазу, спросили.

– Нашёл сокровище?

– Нашёл, – Костик неуверенно пытался поднять старинный мрамор. Гастарбайтеры смотрели на него с сочувствием.

Костик умоляюще попросил:

– Носилки нужны. До музея донести.

Двое строителей перевалили каменную чашу через бортик носилок и потащили их вместе с Костиком.

Костик доволок кусок мрамора до ступенек Павловского краеведческого музея, поблагодарил гастарбайтеров и повалился в траву.

На порожки высыпали сотрудники.

– Вот это раритет…

– В Медвежьем переулке нашёл, – выдохнул Костя.

– Девятнадцатый век, – поскрёб мрамор реставратор Лукич.

– Да тут этого века килограммов сто… – Костик растянулся на траве, и его тощее пузо оголилось из-под джинсов.

Лукич ахал:

– Завидую я тебе: ни разу такого не находил. Черепа были, бронзовые статуэтки, шашка, медаль золотая, а вот вазу вижу в первый раз, везучий ты.

Мрамор окатили водой из шланга и помыли мочалкой. Втащили на застеклённое крылечко и там установили.

– Ого! Да тут вензель чей-то? – погладил Лукич рукою вазу. – Чей?

Костик гордо:

– Самого Павла Первого.

– Значит, это не девятнадцатый век, а восемнадцатый? – опешил Лукич.

– Самый, самый конец, – кивнул Костик.

– Погоди, погоди, – протёр очки Лукич. – И с другой стороны что-то есть…

Костик развернул вазу и присмотрелся:

– Похоже, двуглавый орёл. Как на нашем гербе!

– По-моему у него не две головы, а три, – удивился Лукич. – Жаль, скол на этом месте, не очень-то и разобрать.

– Ты прав, может, и три головы, – Костик был страшно воодушевлён находкой.

Директор музея Капитолина восхищённо ходила кругами вокруг вазы:

– Сейчас этикетку сделаю. Ваза не цельная, сверху отколота примерно треть. Значит, мы назовём её фрагментом вазы!

Капа быстро вошла внутрь музея и распечатала на принтере: «Фрагмент вазы. Конец XVIII века. Найден в Медвежьем переулке».

– Ах, Костик! Ну ты молодец! – лепила этикетку Капа.

– Да это не я, а неведомая сила меня к той вазе выбросила, так что голову разбил.

Костик потирал ушибленный затылок.

– Ну всё равно ты молодец. Пошёл, нашёл… А у меня и тортик припасён. Как будто чуяла, что этот день будет удачный, – побежала ставить чайник Капитолина.

ЛИЗА

В комнату Лизы вошли её родители, одетые по-походному.

– Лиза, пора вставать!

Лиза, нехотя потягиваясь, не открывала глаза.

– Лиза, мы уезжаем! – улыбнулась мама.

– Как! Уже?! – подскочила девушка.

– И не забудь про практику, – напомнила мама. – Я звонила Капитолине Ивановне. Там тебя ждут.

Лиза накинула халат и прошла с родителями в прихожую, где были собраны чемоданы, палатки и рюкзаки. Из рюкзаков торчали геологические молотки.

– Ну вот, опять вы меня бросаете на всё лето.

– Мы бы отправили тебя к бабушке, но у тебя практика. И потом ты уже большая, – поцеловал Лизу отец. – Ну что, присядем на дорожку?

Проводив родителей, Лиза стала собираться в местный краеведческий музей, куда её пристроила мама – под крыло своей старинной подруги Капитолины.

Костик, Лукич и Капитолина сидели за столом и пили чай, когда звякнул колокольчик над входной дверью в музей.

Через минуту в кабинет директрисы заглянула девушка с гербарной папкой.

Капитолина приветливо кивнула ей:

– Знакомьтесь, Елизавета, практикантка из областного педагогического университета. Будет изучать флору и фауну нашего края. Лиза, вы же с биологического факультета?

– Да, с биологического, – кивнула Лиза.

– Вот и отлично. Мне нужна помощница. А то я одна как перст среди мужчин.

– Зато перст указующий, – хмыкнул Лукич.

– Садись, Лиза, чайку попей. Знакомься, это наш Лукич, старейший реставратор. А это Костик, – Капитолина протянула руку в сторону худого и весёлого парнишки, – вообще-то он экскурсовод, но претендует быть великим археологом. Как начал у нас работать после института, так всё раритеты ищет. Сегодня он у нас герой. Нашёл вазу мраморную старинную. С вензелем Павла Первого.

– Здорово! – Лиза поглядела в сторону Костика, – а что такое раритет?

– Раритет – это редкая фиговина из прошлого, – ляпнул Костик.

Капитолина наукообразно поправила:

– Это историческая редкость. Не обязательно красивая с точки зрения обычного человека, но для музейщика – бесценный экспонат. Например, какой-нибудь там ржавый обломок старинной подковы – кому он нужен, кроме нас?

– А, понятно. Ничего интересного. История не мой любимый предмет, – поморщилась Лиза.

Капитолина тяжко вздохнула.

– Ничего, Лиза, может, история полюбится.

– Мда, но сегодня находка красивая. Такое и обмыть можно, – крякнул Лукич.

– Не с утра же, – бросила на него строгий взгляд Капитолина.

– Сегодня точно повод есть – то ли обмыть, то ли напиться. Мне сон такой приснился, что с утра хожу как пьяный… – сказал Костик.

– Эротика? – подмигнул Лукич.

Костик:

– Если бы. Приснился мне император Павел. Он разговаривал с Авелем, был такой монах-провидец. Комната, где они говорили, чем-то знакомая, круглая, со сводчатыми окнами, горели свечи. Я видел их – вот как сейчас вас вижу. И разговор такой, что не забыть… И ощущение, что неспроста всё это…

Лукич:

– Про Вангу знаю, а монах Авель-то чего предсказывал?

Костик:

– Много чего. Когда императора Павла убьют и кто будет дальше править… Все свои видения Авель изложил в рукописной книге. Я видел эту книгу во сне, она лежала на столе у императора.

Лукич ехидно:

– Ну ты хоть полистал её немного?

Капитолина досадливо:

– Не перебивай, Лукич.

Костик продолжал перечислять:

– Ещё Авель предсказал, что французы займут Москву при Александре Первом, убийство царской семьи, две мировые войны, оружие страшное, что сжигает города целиком. Во сне я видел, с какой тоской Павел выспрашивал у монаха, правда ли это? Но Авель успокаивал его и говорил, что Россия выстоит и главное о её судьбе написано в конце книги…

Лукич:

– Вот мошенник этот Авель – как монарха разводил!

– Ничего он не разводил, все его найденные предсказания сбылись, – возражал Костик. – Но часть предсказаний ещё не нашли.

– И где они спрятаны? – нетерпеливо спросила Лиза.

– Никто не знает, – отозвался Костик. Тем более мне странным показался сон. И на книгу мне рукой показывал Авель. А зачем? Во мне какой-то голос говорит теперь: найди ту книгу, Костя, найди. И Авель вёл меня куда-то в подземелье, он с факелом шёл впереди, указывая путь. Но я проснулся. Всё утро думал, где то подземелье? И ничего на ум мне не приходит. Может, замок графини Самойловой? Может, замок Мариенталь. А может, склеп какой-нибудь…

– Как интересно… – прошептала Лиза. – Замки… Склепы… Таинственные монахи с книгами заклинаний…

Лукич прыснул от смеха в свою чашку:

– Ты больше слушай Костиковы сны, и не такое тебе ещё откроется. Потом в отчёт запишешь по практике.

– Лукич, ты не хохми, – одёрнула его Капитолина. – Вазу реально Костик нашёл. Глядишь, и книгу отыщет.

– Да ладно, может, это ерунда всё, – усомнился Костик, – и выбросить мне сон из головы?

На последних словах с резного буфета упал фарфоровый бюст Павла Первого и вдребезги разбился за спиной у Костика.

Бух! – от неожиданности все подпрыгнули, осыпанные фонтаном мелких осколков.

Капитолина вскочила со стула:

– Ой! Да что же это делается! Бюст стоял не с краю! Сама его подальше задвигала, как он упал? – Капа застыла в непонятном страхе. – Это знаки. Свыше.

Лиза единственная спокойно допивала чай с бутербродами. Она ещё не привыкла к здешним странностям.

Лукич:

– Свыше говоришь? Знаки? Ага, аж с самого верха буфета валятся на нас.

– Лукич, но ведь предсказания Авеля существуют, это все знают, – уже придя в себя, ответила ему Капа.

– Кто все? Я не знаю. Лиза не знает. Или знаешь? – повернулся Лукич к девушке.

Лиза растерянно замотала головой.

– Не знаю. Мы в школе не проходили. И в областном универе тоже.

– Что старый, что малый, историей не интересуетесь, – стыдила их Капа. – Авель предсказал события в России на три столетия вперёд. И всё предсказанное им сбылось! Но найдены ещё не все предсказания. Никто не знает, где оставшиеся. А представляете, если найдём их мы? И там про наше время всё написано.

– Про то, как мы тут в музее с Госдепом боремся? – хохочет Лукич.

– А зря смеёшься, старая перечница. Как раз про Госдеп там наверняка написано.

– И про третью мировую? Всё может быть… – Лукич оглянулся вокруг своего стула. – Сколько тут осколков, знаков… И кто их соберёт?

– Я виноват, всех напугал… – Костик опомнился и полез за веником.

– Вот так всегда: один раритет прибавился, другой разбился, – вздохнула Капа. – Попили чай, пора и за работу, – сказала она. – Костик, познакомь Лизу с экспозицией. И вообще курировать Лизу до конца практики будешь ты. Показывай ей всё, помогай, отвечай на все вопросы. Короче, Лиза на тебе.

Костик удручённо кивнул, а Лиза улыбнулась ему самой хитрой лисьей улыбкой.

– Ура, я на тебе! Из всех ты тут самый классный.

В другой день Костик бы огорчился, что на него повесили практикантку, но сегодня он слишком радовался своей находке, пришедшей к нему в тот же день, что и сон про Авеля.

Он ещё раз вышел на порожки музея посмотреть и погладить новый экспонат.

С этого утра найденная Костиком ваза восемнадцатого века будет приветствовать всех приходящих в Павловский краеведческий музей. В этот уютный домик на берегу реки Славянки, окружённый серебристыми ивами. Две комнаты на первом этаже, два зала – на втором. И маленький подвал. Синекура для небольшого штата сотрудников.

Из-за малочисленности, сотрудники дежурили в музее по очереди – по два-три человека. Но по воскресеньям никто не соглашался сидеть в холодном подслеповатом здании. И Костик кемарил тут один. Но сегодня – не выходной, и почти все были на месте.

ИЗБА

Костик повёл Лизу под лестницу в подвальное помещение с низким потолком.

– Нагибай голову, Лиза, а то ударишься. В подвале у нас самое интересное.

– Подземелья Авеля? – хитро улыбнулась Лиза.

– Нет, другое. Это экспозиция «Крестьянская изба».

Первое, что Лиза увидела – полки с домашней утварью.

– Какое у вас собрание чугунных утюгов, – ахнула она. – Маленькие, большие…

– А нас их штук сто, – пожал плечами Костик.

Стены избы были выложены деревом под брёвна и завешены крестьянским бытом – лапти, короб, серп, плуг, жёрнов, деревянное корыто. Вдоль дальней стены – полати. На грубом деревянном столе глиняная посуда, самовар, четверть, кружка из коры, солонка из бересты. У стены большой сундук, прялки, красный угол с иконами. И даже финские сани.

– А ведь правда, на избу похоже, – Лиза перебирала предметы на столе.

– Ты была в настоящей избе когда-нибудь?

– Была у бабушки. У меня родители геологи, всё время в разъездах, поэтому меня часто сплавляли в деревню. И кое-что мне тут знакомо. Но не всё. Вот это что, колотушка?

– Почти угадала. Валёк для стирки.

– Почему он такой обглоданный? – Лиза ощупывала его рукой.

– От работы в воде. Зимой и осенью руками холодно стирать, и крестьяне вальком стучали по белью.

Лиза взяла следующий экспонат. И вопросительно посмотрела на Костика.

– Это рубель, – объяснил он. – Рубелем гладят.

– А рубель короедом источен, – Лиза разглядывала старинную деревяшку.