Читаем Муза киберпанка онлайн бесплатно

Объявление было единственным, от которого не было оторвано ни листочка. Немногие ожидающие на остановке неминуемо подходили к столбу, чтобы окинуть его придирчивым взором. Ну да, старая, советских ещё времён привычка. Василий и не помнил этого времени, совсем маленький был, но то, что мама всегда тщательно рассматривала все такие объявления — помнил.

Автобуса всё не было. А идти пешком страх как не хочется, надо было сразу идти. А теперь выйдет: идти сорок минут, да ещё стоял полчаса. Будем стоять.

Так вот, объявление. В нём было написано буквально следующее:

И телефон. Причём телефон городской. На остальных объявлениях почти сплошь мобильные. Василий протёр глаза — нет, всё верно. Муза ищет новую работу. Ну да, слышал уже: есть такие социологические исследования, когда расклеивают объявления с самыми неожиданными текстами, а потом следят, кто позвонит, и что скажет.

Василий оторвал один из «хвостиков» с телефоном. Отчего-то пряча глаза, и стараясь делать вид, что это не он. Бабушка, с массивной сумкой на колёсах, подошла к столбу, первым делом посмотрела на объявление, то самое, но даже глазом не моргнула. Принялась другие рассматривать. Должно быть, бабушка уже всякого навидалась.

Жаркий вздох. Василий оглянулся — мать честная, автобус уже здесь! Еле успел броситься к нему в пасть, пока та не захлопнулась.

Василий сам не знал, зачем позвонил. Вроде бы муза не нужна, единственная литература, которую пишет — это рабочие записки, да маленькие вставки к статьям шефа. Свои пока ещё не пишет, не дорос, хотя синтезом занимается с третьего курса.

Так или иначе, а дома, усевшись в угол единственной комнаты, Василий перечитал телефон несколько раз, и позвонил в итоге.

Трубку взяли не сразу.

— Аристарх Кальяненко, — услышал Василий и едва не выронил трубку. Ничего себе! — Я слушаю вас, — голос недовольного, пожилого человека.

— Аристарх Вениаминович, — голос всё равно дрожал, как Василий ни старался. — Я увидел объявление, не думал, что ваше. Позвонил. Если это чья-то шутка, я очень сожалею…

— Что за объявление? — поинтересовались с той стороны.

— «Муза ищет новую работу», — пояснил Василий.

Молчание. Долгое, показалось даже, что телефон уже отключился. Василий на момент отнял его от уха — нет, таймер идёт, связь не прервана.

— Так вам нужна муза? — поинтересовался Кальяненко, известнейший в России автор бестселлеров в жанре киберпанка. — А вы хорошо подумали?

Чем чёрт не шутит! Ну, было, было, писал как-то на конкурс в газете рассказик. Неказистый, но свой. Смешно вспоминать, конечно, но…

— Да, нужна, — Василий сам от себя такого не ожидал.

— Приезжайте, — пригласил Кальяненко. — Запишите адрес. — И продиктовал, не дожидаясь ответа.

— Прямо сейчас?! — Василий не сразу отыскал, чем и на чём записать.

— Когда хотите, — и отбой.

Вот это да! Сейчас только Василий осознал, что согласился только ради того, чтобы повидать Кальяненко лично. Никакой он не Кальяненко, все знают, что в миру писателя зовут Борисом Сергеевичем Бирюковым. Но издателя это имя явно не устраивало.

Аристарх Кальяненко, он же Борис Бирюков, оказался точно таким, каким его изображали на обложках книг. Высокого роста, тощим и желчным. Длинное лицо и полные губы. Правда, на обложках он отечески улыбался. В прихожей пахло дорогим табаком — ну да, писатель курит трубки. Шеф у Василия тоже любит это дело. И повторяет, возможно, в плане самокритики: умному трубка даёт время подумать, а дураку — подержать что-нибудь во рту.

— Покажите, — потребовал мэтр первым делом, когда Василий представился. Нанять такси, чтобы приехать к Кальяненко, оказалось вовсе не жалко.

— Простите, Ари…

— Борис Сергеевич, — поправил Кальяненко-Бирюков. — Незачем. Вы говорите, что оборвали мой номер с объявления. Бумажка при вас?

— Конечно, — Василий протянул ему тот клочок. Титан киберпанка возложил на нос очки и осмотрел клочок. Даже принюхался. Молча протянул клочок обратно, и Василий обмер. Ничего там не было на клочке. Хотя трудно перепутать: бумага очень уж странная, плотная и вязкая, что ли — отрывать клочок было трудно. И пусто! Невидимые чернила, что ли? Или как это объяснить? Василий никогда не ощущал себя настолько глупо. Сейчас его выпроводят, и хорошо, если не презрительно. Кальяненко, говорят, на резкости не скуп. Уж как приложит…

— Моего телефона нет в справочниках, — пояснил Кальяненко. — Чаю хотите? — предложил он неожиданно. — Раз уж так получилось.

Василий прошёл за ним, как сонная собачка на поводке — послушно и пошатываясь. Автоматически зашёл в ванную, куда указал хозяин дома, вымыл там руки. А в голове всё одно вертелось: не понимаю, как такое могло случиться? Идиотские шутки! И почему Кальяненко не разозлился?

— Какой был почерк? — поинтересовался Кальяненко, и Василий со страху всё вспомнил. Почерк похож на женский, точно. Чёрные чернила, кое-где растёкшиеся. От сырости, должно быть. Приклеено поверх всех прочих объявлений, девять хвостиков с телефоном.

— Что вам в чай, молоко или лимон? Или просто чай? Я вот люблю просто так, — пояснил Кальяненко. — Вы что дрожите, испугались?

— Испугался, — признал Василий. В чае Кальяненко тоже разбирается. А почему он дома один? У него жена и двое детей. Вроде бы не сезон отпусков, вон какая унылая осень.

— Так значит, вам нужна моя муза, — улыбнулся Кальяненко. — Смелое решение, молодой человек. А что вы пишете?

Василий покраснел.

— Так… ничего, Арист… простите, Борис Сергеевич. Ерунду всякую.

— Если вы скажете Музе, — именно так обратился, с заглавной буквы, — что пишете ерунду, я вам не завидую, — заметил Кальяненко. — Тогда и начинать не надо было. Покажите.

— Простите?

— Покажите, что написали. У вас же с собой? Или что у вас в папке?

Папка. Хоть убей, Василий не помнил, зачем взял её и, что хуже, что там внутри. Непослушными пальцами расстегнул папку — и действительно, нашлись несколько листков с тем самым рассказом.

— Да вы пейте, пейте, — Кальяненко вновь снабдил нос очками, и откинулся на спинку стула. — Не стесняйтесь. Это Глаша, супруга моя, напекла. Я обожаю пирожки, а вы? Угощайтесь! — и погрузился в чтение. Взял со стола трубку — о да, знаменитая его трубка, чёрная, с головой чёртика, всегда с ней на фотографиях, посмотрел на гостя — не возражаете? Гость не возражал. Дым, тем более, оказался ароматным.

Читал он творение Василия с непроницаемым выражением на лице. В конце концов, Василий осмелел, и попробовал предложенное. В пирожках его жена толк понимает, не отнять. Он съел три, и с удовольствием продолжил бы, но тут Кальяненко перестал походить на каменного гостя.

— Это ваша первая работа? На тот конкурс, в газете? Совсем неплохо, Василий. Да вы ешьте, не стесняйтесь. Только попробуйте сказать. что не понравилось.

— Очень вкусно, — признался Василий. — Простите, я не для… я не думал…

— Да верю, верю, — покивал Кальяненко. — И в объявление верю. Это она может. Ну так что, вам действительно нужна муза?

— Нужна, — решил поддержать игру Василий.

— Ну, тогда она ваша, — развёл руками Кальяненко. — А я вернусь к детективам. Всю жизнь мечтал писать детективы.

— П-п-простите?!

Детективы. Да, действительно, начинал Кальяненко с детективов. Но потом так резко ушёл в мир киберпанка, что все диву давались. А самые ранние читатели остались очень недовольны.

— Ну, вы сказали, что она вам нужна — значит, она ваша. Простите, Василий, у меня строгий режим работы. Очень приятно было познакомиться.

Его выпроваживали. Но не слишком грубо.

— Заходите, — разрешил Кальяненко, пожав гостю руку — уже в прихожей. — Мне кажется, вам может потребоваться консультация. Звоните и заходите. Буду рад! — и ещё раз пожал руку.

Василий вышел наружу, совсем одуревший. Дома у него стоят все книги Кальяненко. Весь его киберпанк. И только что сам говорил с мэтром, запросто, сидел там, чаи гонял. Бывает же!

Таксист посматривал на странного пассажира, который улыбался и время от времени прикрывал глаза всю дорогу, но ничего не сказал. Кого только не навидаешься.

Дома Василий первым делом осмотрел тот клочок. Ни телефона, ничего. И пахнет странно, пылью. Хотя… в кармане там что только не лежало, запахи все перемешались. Выкинуть? Да нет, пусть будет. На память. Интересно, что имел в виду Кальяненко, когда сказал «тогда она ваша»?

Щелчок на кухне. Чайник выключился. Постойте, что за чёрт? Вроде не ставил чайник, ведь только что вошёл. Василий прошёл на кухню, и обомлел.

Она сидела на стуле и смотрела в окно. Едва Василий вошёл, повернулась в его сторону.

На вид ей лет шестнадцать. А то и меньше. Далеко не стройная, чтобы не сказать — жирная. Круглое лицо в очках в толстой оправе, веснушки. Не причёска, так, черноволосая путаница. И в платье, которое подчёркивало очертания и так не слишком стройной фигуры.

— Ты кто?! — первое, что смог произнести Василий. Как девчонка попала сюда?

— Ну здрасте! — возмутилась девочка. А вот голос вовсе не девичий. — Сам сказал, что я тебе нужна. Где у тебя чай?

— В столе, верхняя полка, — Василий ответил, всё ещё ошеломлённый. — Как тебя зовут? Как ты сюда попала?

— Прилетела, — гостья помахала руками, изображая полёт, достала коробку с чаем. — И как ты пьёшь эту гадость?

— Как тебя зовут?

— Во даёт! — его окинули презрительным взглядом. — Ты объявление видел? Видел. Позвонил? Позвонил. Приехал?

— Муза?!

— Догадливый, — вздохнула незнакомка. — Ты всегда такую пакость пьёшь? Я такое пить не буду, так и знай.

— Ну так и не пей, — обозлился Василий. — И вообще, катись отсюда, пока милицию не вызвал!

Она расплакалась. Разрыдалась. Василий опешил. Ну нет, это ей не поможет.

— Скотина ты, — заключила Муза или как её там, вытирая лицо кухонным полотенцем. — Сначала приглашает, а потом гонит! Тебе что, вернёшься свои глупые графики рисовать, а мне теперь куда? — за окном шумел дождь. Там должно быть сейчас очень холодно, подумалось Василию.

— Погоди, — он уселся на соседний стул. — Не гони. Так ты что, на самом деле Муза? Кто там у тебя отец был, Аполлон?

— Знаток, — скривилась Муза. — Не Аполлон, а Зевс-Громовержец!

— Врёшь! — вполне искренне воскликнул Василий.

За окном ударила молния. Ударила так близко, что в кухне на миг стало непереносимо светло, а от грома Василий подпрыгнул, чуть со стула не упал.

— Ты что-то сказал? — Муза посмотрела ему в лицо с ехидной улыбкой.

— Этого не может быть! — уверенно возразил Василий. — Что за чёрт!

— Возьми. — Муза добыла из кармана огрызок карандаша. — Возьми и напиши.

— Чего написать?!

— Про дождь. Про грозу. Не задавай глупых вопросов! — Она протянула салфетку, а сама поднялась со стула. — Первый и последний раз такую пакость пью, — предупредила она. — Меня беречь надо!

Василий перечитывал то, что написал про грозу и дождь. Чёрт побери… Ну не мог он такими словами написать! В принципе не мог!

— Ну что? — Муза заглянула через плечо. — Здорово, да? У тебя есть талант. Как тебя зовут?

— Уже должна знать, раз была там, у Кальяненко, — буркнул Василий, всё ещё под впечатлением.

— Так бы и сказал, что не любишь, когда из-за плеча заглядывают. Не буду больше! А чужие разговоры я не подслушиваю.

— Блин! — Василий вскочил, снова уселся. — Ну, Вася я. И что теперь?

— Я есть буду. — Муза заглянула в холодильник. — Надоели мне его пирожки. А потом работать будем.

— То есть… не понял, ты что… я что-то должен писать?!

— Если не собирался, меня зачем звал? — Муза выглядела грозно, даром что в левой руке сжимала гирлянду сосисок. — Давай-давай! Я голодная, как сто волков. Ну да, писать. Или ты художник? Так я и по художникам работаю. Что такой унылый? К нему Муза пришла, а он не рад!

— Почему ты так странно выглядишь?

— Толстая и в очках? Чтобы тебя не отвлекать. А то не о том думать будешь, — Муза поправила очки, — а я на работе.

— А если ты не Муза? Вот выгоню сейчас, и что?

Он ожидал слёз, ещё чего-то такого. Но Муза подошла к столу, положила сосиски и посмотрела Василию в глаза.

— Ты вернёшься к работе, — отозвалась она. — Будешь делать синтез, для ваших заказчиков. В конце концов ты расстанешься со своей девушкой, потому что платят тебе мало, а менять работу ты не захочешь. Лет через двадцать у тебя будет больная печень, глаза и зубы, от всей этой вашей отравы. Будешь так же заниматься синтезом за копейки, подрабатывать где придётся, и вспоминать об этом дне. Так я пошла?

Всё, что она сказала, мелькнуло перед ним одной яркой картиной. И Василию стало страшно.

— Откуда ты можешь знать?! Вот чёрт!

— Меньше чертыхайся, — посоветовала Муза. — У тебя и так чертей полон дом. А они всегда к неудачникам липнут.

— Так я неудачник, что ли? — вновь обозлился Василий.

— А чего тогда злишься? — Муза вынула кастрюлю, набрала воды и поставила на плиту. — Так я остаюсь?

— Оставайся. — Василий встал, побрёл в комнату и там упал лицом в подушки. Вроде бы Муза ничего такого не сказала, а на душе стало погано. И вообще хотелось проснуться, и чтобы не было ни объявления, ни Кальяненко, ни Музы.

— Ужин готов! — его потормошили. Муза. Всё та же толстая и очкастая. Правда, уже не в платье, а в джинсах и кофте. И всё равно выглядит неряшливо. — Вася! Ужин готов, я сказала!

— Иду. — Василий с трудом отлепился от дивана. На дворе мгла, слышно, как дождь постукивает в стёкла. Час ночи, ужас какой! А завтра, в восемь утра, на работу!

— Я тебя что, напугала? Извини, не хотела. — Муза поставила перед ним тарелку. Обалдеть можно. Картошка и сосиски. Любимая еда! — Поешь, да спать ложись. Только помни, я не кухарка! Это ты меня должен кормить, и вообще ухаживать!

— Зачем тогда готовила? — не удержался Василий. После первой сосиски на душе стало намного легче.

— А мне что, с голоду помирать? — удивилась Муза. — Так ты запомнил? Я такой чай не пью. И питаться одними сосисками я не согласна!

Василий усмехнулся, отвёл взгляд.

— Понятно. — Муза придвинулась ближе. — Нет денег. Все гении поначалу без денег. А некоторые так нищими и померли, кстати!

Василий чуть не подавился.

— Не бойся! — Муза снисходительно улыбнулась, и поправила очки. — Ты же не глупый. Лентяй просто, и мечтатель. Будут деньги. А лениться я тебя отучу.

— И откуда будут деньги?

— Заработаешь. — Муза составила посуду в мойку. — Посуду я тоже мою в первый и последний раз! Понял?

— Понял. Где будешь спать?

— А мне не нужно, — отмахнулась Муза. — Я тут посижу. С дождём поговорю, с небом. Иди уже, отдыхай.

— Муза, — позвал Василий, остановившись в дверях. Она обернулась, сжимая в руке мочалку.

— Что ещё?

— Спасибо! — Василию не сразу далось это слово. Муза улыбнулась, отчего перестала казаться такой уж противной, и помахала — иди-иди.

И он пошёл-пошёл.