Читаем Мост для императора онлайн бесплатно

@biblioclub: Издание зарегистрировано ИД «Директ-Медиа» в российских и международных сервисах книгоиздательской продукции: РИНЦ, DataCite (DOI), Книжной палате РФ

UN PONT POUR L'EMPEREUR

Благодарим

Александра Ильяшенко,

протоиерея Русской Православной Церкви,

вдохновившего нас на этот труд

и Сергея Фёдоровича Барышникова,

подполковника русской армии,

который поддерживал нас и направлял

в написании этой книги.

ВЕЛИКОЕ ИЛИ МАЛОЕ?

• Как назвать произошедшее (и надвигающееся)?

• Связь времён?

• Или – опираясь на «корневые системы» в сверхзадаче романа – Корни и вершины?..

• Большой и маленький Наполеон?

И всё-таки – «Мост для императора»…

Авторы – Галина и Павел Барышниковы. Галина – уже сложившийся писатель с прекрасной стилистикой, добротной литературной школой (мастерская Приставкина!), за плечами – не одна книга. Она же и воспитала себе прекрасного соавтора-мужа. Павел как человек науки с четким логическим сознанием (биофак университета!) ввёл в Галину прозу мужской стержень. И в результате – получился зрелый новый автор – Галина и Павел Барышниковы. Их второй совместный роман посвящён войне с французами. Однако в первой же главе мелькает – Фриц. 1812 год отшатывается в 1941-й. Но и это ещё не всё: повествователи не могут отрешиться от недавнего «Афгана». Это нынешнее молодое поколение задаёт Истории вопросы, на которые непросто ответить. Вопросы вынесены в Пролог. Я тоже попробую вынести в пролог мои ответы. Оговорив их мучительность.

Вопросы такие:

– Почему Гитлер не имеет у нас героического ореола, как Наполеон?

– Почему Европа не смогла завоевать Россию? Татаро-монгольское иго смогло: 300 лет под татарами. А Европа Россию тысячу лет пытается и не может?

А если ещё вытащить из подтекста вопрос о природной воинственности русских?

Этот последний пункт – самый простой. По элементарности. И самый немыслимый для ответа. Хотя ситуация подсказывает ответ: грядущая мировая война может уничтожить человечество. А как её избежать, если кровавая агрессивность – в человеческой природе?

Увы, мы не знаем, как и почему столь воинственное племя появилось и закрепилось на этом носящемся в пустоте клочке земли, – и мы ничего на можем поделать с нашей врождённой кровожадностью. Терпеть и сдерживаться?! Куда она денется, если неведомо, откуда взялась?

Ближе – вопрос полутысячелетней давности: почему именно русские сплотили на евразийской равнине великое государство?

Я думаю, что если бы это не сделали русские, то великое многонациональное Целое сплотили бы другие претенденты. От того, как летали стрелы на Угре или на Балтике, зависело: какой язык станет чертой этой великой державы, и шире: славяне, тюрки или угро-финны оформили бы ей пропуск в Историю, но суть была бы та же: великое содружество народов. И ничьего «ига» тут не требовалось. Его и не было, а изобретено оно и вколочено в головы послепетровскими умниками ради их дипломатических забот. С таким же правом татары (или финны) могут назвать нынешнюю Федерацию «русским игом»… Так что я понимаю великого историка Льва Гумилёва, выбросившего «иго» из своего словаря. Суть не в том, что государство – российское, а в том, что оно многонациональное, и другое бы здесь не удержалось.

Авторы этой уникальной трилогии (а нам сейчас представляют её вторую часть – роман «корневых систем» – «Мост для императора») ставят перед своими читателями не простые вопросы. Барышниковы одновременно пытаются развернуть широкоформатный исторический экран, освещая его попеременно то с одной точкой зрения, то с – прямо противоположной. В результате совершенно неожиданно перед читателем возникает стереофоническое и даже голографическое объемное полотно. Роман посвящен русским воинам и любопытно наблюдать, как постепенно всплывает из-под наполеоновской темы Русь – Россия – Советский Союз, а с ними и вся история русского воинства.

Свой неповторимый историко-романический почерк авторы развивают стремительно: от романа к роману. Совсем еще недавно вышел первый роман этой тетралогии, литературной квадриги – «Свет твоей тени», роман-акафист, окунувший читателя во времена крушения России, «маленького митрополита» – Трифона Туркестанова, Павла Корина и стража российского самодержавия – Константина Победоносцева, и как контрапункт историческому «эху» – сегодняшний день: осмысление истории сербским иконописцем и русской журналисткой, история их любви, история покаяния.

А вот теперь, во второй части тетралогии исторический ракурс сместился и стали актуальны духовно-патриотические темы в диапазоне 1812–2020 гг. Противодействие России всем, сколоченным против неё, на продуманную руку, союзам. Остается только ожидать, чем же закончится эта трилогия. На подходе третий том «Под крылом летящей птицы» и в работе заключительный том «Ангелов не выбирают» (роман-интервью: невозможные ответы на возможные вопросы), где авторы обещают нам анализ всего спектра русской истории. Поднявшись над ожившей картой России, они отслеживают её этапы, связуя времена. А как уж им это сможется, как говорится: поживём – увидим. Внушает надежду то, что Галина и Павел Барышниковы всегда стараются заглянуть «в недра» процессов: исторических ли, психологических, философских… – одним словом, докопаться до самого корня и подать эту информацию с юмороми лиричностью. Ждем-с!

Лев Аннинский

Лев Аннинский (1934–2019) – советский и российский литературный критик, литературовед. Был штатным сотрудником журналов «Советский Союз», «Знамя», «Дружба народов», «Литературное обозрение», «Родина», «Время и мы» (1998, главный редактор), «Литературной газеты», Института конкретных социологических исследований АН СССР, преподавал в ИЖЛТ и МУМ.

Лев Аннинский – автор и ведущий циклов передач «Серебро и чернь», «Медные трубы», «Засадный полк», «Мальчики державы», «Охота на Льва», передачи «Я жил. Я звался Геркулес» на телеканале «Культура».

Являлся членом Союза российских писателей, ПЕН-клуба, членом жюри литературной премии «Ясная Поляна». Помимо этого, был членом редколлегии Новой российской энциклопедии, действительным членом Российской академии кинематографических искусств "Ника". академиком Национальной академии кинематографических искусств и наук.

«Доблесть родителей – наследие детей.

Все тленно, все преходяще,

Только доблесть никогда не исчезнет,

Она бессмертна».

Надпись на памятнике

Музей-заповедник «Бородино»

Дорогие читатели!

Мы представляем вам:

Роман о любви и традиционных ценностях человека. Роман, в котором каждый герой рассматривается как часть своего родового древа.

Роман, где герои вместо трофеев обретают реликвии, вместо бизнес-проекта – непреходящие ценности: родовую историю, свой язык, свою веру, свою любовь, свою Родину.

Роман, в которых мы вместе с вами будем искать ответы на главные вопросы:

• Почему Гитлер не имел такого героического ореола, как Наполеон?

• Почему и Наполеон, и Гитлер одинаково утверждали, что им помешал «Генерал Мороз»?

• Почему Первая Мировая не считается Отечественной, а война с Наполеоном не считается Мировой?

• Почему Европа не могла завоевать Россию, а татаро-монгольское иго смогло?

• Почему русские говорили по-французски?

• Почему Европа преклонялась перед Наполеоном?

• Почему ставропольские туркмены участвовали в войнах с Наполеоном и составили отдельный текинский полк?

• Почему во время военных баталий солдаты надевала белые рейтузы?

• Почему человечество воюет?

• Что такое патриотизм?

• Ну, и, конечно, что такое любовь?

Иван бежал со всех ног, покуда хватало дыхания. Уже на ватных ногах… Еще чуть-чуть, и – свои. Он споткнулся и упал лицом в грязь. Ну хотя бы ползком, хотя бы как-то, но силы кончились. Он перевернулся навзничь к хмурому осеннему небу: дождь лил прямо в глаза. И неожиданно в мутной голове вспыхнуло: хочу жить! Я хочу жить! жить!

Взрыв! Фонтан огня и земли с дождевой горячею водою.

Не успел…

Иван лежал в воронке, раскинув руки с зажатой в кулаках землей. Сверху кто-то заглядывал. Немцы! Они что-то говорят. Что? Ведь он же должен понимать: ведь учил… «Зачем ему небо, если он так за землю держится?» Смеются.

Иван закрыл глаза. Страшно, очень. Но нужно, нужно посмотреть им в лицо.

Оранжевое солнце. Так слепит, что невозможно. Автомат. Стреляет. В Ивана.

– Нет!

Грохот звенящих очередей.

– Нет!

Иван в страхе рванулся и… открыл глаза. Белый потолок, люстра. Уф, живой!

– Этот будильник поднял всех соседей на трех этажах. А он дрыхнет.

– Па?

– Привет. Пятый курс, а ведешь себя, как пятиклассник.

Ваня блаженно потянулся в кровати.

– Пааа…

– А кого ты еще хотел увидеть с утра? Живо вставай!

– Пап, я такой сон видел…

– Живо!

– Ты не поверишь, такая история…

– Вот как раз с историей у тебя и будут проблемы, ибо история – это постоянный труд…

– Знаю-знаю: «История не прощает небрежности». Всё знаю наизусть. Этот предмет я могу тебе сдать на «пять» хоть сейчас.

– Ты из-под одеяла вылезешь когда-нибудь сегодня?

Батя хлопнул дверью.

Иван наконец встал. Потянулся.

– Господи, как жить-то хорошо!

Он осмотрел свою комнату: вот его компьютерный стол, заваленный распечатанными листами. Диплом уже фактически готов. Вот она, его спасительница – курсовая по Великой Отечественной. Даже ночью снится, окаянная… Вот его любимый морской аквариум с живым рифом. Батя, ихтиолог, хоть и скрипит: «Я работу на дом не беру», а ведь все равно помогает; вчера, например, актинию прикупил. Оранжевая красавица, только бы прижилась.

Иван подошел к аквариуму, подсыпал корма рыбам. На стол запрыгнул кот Антоний, выговаривая жалостливым голосом, как тяжела его жизнь без общения с хозяином. Тоже Ванькина блажь: принес двух котят, белого с серыми пятнами и черного. Белого назвал Антонием, а черного – Клеопатрой. Батя поворчал, покряхтел, да и оставил в доме Антония. А Клеопатру отдали маме. Хотя мать с отцом развелись и жили в разных концах города, но сына старались растить сообща. Старшая сестра Алла уехала в Германию на учёбу, вышла замуж, да так они в Германии и остались.

Иван взял плакальщика на руки и унёс на кухню. Насыпал корма.

– На, ешь, морда. Всех продашь за бутерброд.

Детвора на улице уже носилась по детской площадке, разбрызгивая яркие шуршики кленовых листьев. Отец готовил завтрак. Иван встал рядом, распахнул окно, поёжился.

– Холодно уже.

– Где холодно? Смотри, все солнце в листья ушло. Чуйствуешь, как потеплело? – Ага, чуйствую. – Иван запахнул халат и надвинул капюшон на самые брови. – С чего бы это потеплело?

– Как с чего? Фотосинтез у растений прекратился, вот энергия солнца и высвободилась. Отсюда и тепло… Кстати, весной, в мае, резко холодает по этой же причине: всю энергию забирает трава и молодые листья. Вот тебе и «черемуховые холода».

– А-а-а, так вот откуда «бабье лето»?

– Ну да. Только оно бывает разным.

– Ой, батя. Какие бабы, такое и лето.

– Много ты знаешь.

Иван подмигнул отцу и закрыл окно. Прямо перед ним была стройная Останкинская башня. Ванька всегда говорил, что идеал женственности для него именно она – великая и неповторимая. Только вот девушку-то он полюбил почему-то совершенно другую: маленькую и сладкую, как булочка. То молчаливую и сдержанную, то неуемную и бесшабашную. Первокурсницу с журфака. Родители одобрили, хоть и по отдельности. Папа сказал: «Хорошо, что из приличной семьи», а мама: «Очень мила». Иван улыбнулся от теплой щекотки где-то под сердцем. Да, Майка действительно очень мила. Невольный вздох Ивана заставил отца обернуться.

Что, тоже осень любишь? То-то. Это ж не передать, какая красота. Яичницу будешь?

И вот опять университет. Скучная лекция, скучная погода. Ваня прикрыл ладонью телефон и набрал СМС: «И где же радость дней моих?». Вчера еще весь вечер гуляли: она – первокурсница с журфака, он – пятикурсник с истфака, Она читала ему Бродского, он рассказывал ей о том, как немцы дошли до станции Луговой, ныне Часцовской, и это недалеко от его дачи, куда они скоро поедут за грибами…

Был обычный день, который перешел в их обычный вечер. Задачу они перед собой поставили простую – пройти по всем мостам города. Они прошли по всем мосткам Яузы, по двум мостам через Москва – реку, пешком дошли до Кремля. Так, неспешно гуляя, они за месяц протопали всю старую Москву, постигая ее ногами и умом, измеряя возвышенными строками стихов. Майка была хорошо знакома с архитектурой города, и Ваня узнал много нового. Но куда же она сегодня делась? На третью смс не отвечает. Странно. Иван вдруг понял, как привязался к этой маленькой девчонке. А прошло-то всего ничего: в сентябре на посвящении в студенты они вместе на капустнике такое навыдумывали: она была альфой, он – омегой. Она – на старте, он – на финише. Она – сочная муза, он – сухая история. Она – кнопка, он – под два метра. Она – как фарфоровая японская статуэтка, с огромными глазами цвета буйного моря и открытой солнечной улыбкой. Он – русский богатырь с копной кудрявых волос и недоверчивым прищуром глубоко посаженных серых глаз. Короче, ничего общего. Но вместе с тем они отлично дополняли друг друга.

Между парами Иван попытался дозвониться. Майка упорно молчала. Юноша не на шутку забеспокоился. В обеденный перерыв он решил добежать до её дома, был, конечно, шанс опоздать на следующую пару, но…

Он влетел в троллейбус. Вот площадь Индиры Ганди, вот ее дом… Юноша набрал номер квартиры в домофоне.

– Кто там?

– Майка, что случилось?

– Заходите.

Входная дверь подмигнула ему зеленым огоньком и открылась.

Дверь в квартиру тоже была приоткрыта. Иван никогда раньше не переступал порога её дома. Они расставались у подъезда, и лишь однажды Майка позволила проводить ее до этажа. И вот – приглашение…

Он робко переступил порог. Пахло сандаловыми палочками. На стенах висели картины, написанные сочным, густым маслом. Чуть дальше стоял стеклянный стеллаж с яркими и чудными сувенирами, привезенными из разных стран. Он имел вид рождественской елки.

Ах, как же хорошо Майка вчера читала ему на Салтыковском мосту «Рождественский романс» Бродского:

Плывет в тоске необъяснимой

Среди кирпичного надсада

Ночной кораблик негасимый