Читаем Мост онлайн бесплатно

Annotation

Заброшенная деревня стояла за рекой на небольшом холме, огороженная покосившимся забором. Несколько старых избушек, поросшая травой тропинка и короткий деревянный мост на ту сторону. И еще трупы - полсотни скелетов с дырой в затылке, окутанные запахом гнили и гноя.

Глава 1

Мост

Глава 1

Хлынул дождь.

Предательски хлынул, без предупреждения. Без запаха, без темных туч. Ни грома, ни молнии. Просто взял вдруг и хлынул, и небо за несколько мгновений заволокло непроглядным мраком, закрывшим собой луну и звезды.

Я стоял на опушке леса. За те несколько минут, что добежал до деревьев, успел промокнуть насквозь и сейчас мелко дрожал от холода, прикрываясь от яростно лупящих по земле капель кроной невысокого лиственного деревца.

В желудке было пустовато. Отчаянно хотелось есть, но все запасы давно истощились. Что уж говорить, я и досюда добрался едва, по пути перебиваясь то грибами, то кореньями. Природа здесь оказалась гадкой, жадной до ужаса, и чтобы найти что-нибудь мало-мальски съестное, приходилось постараться. Впрочем, по большей части и то пованивало гноем и гнилью.

Скверное место, как описал бы его мой отец.

Я смотрел на деревню. С десяток мелких деревянных домиков, ютившихся за покошенным забором через узенькую речушку. От этого берега к ней вел небольшой мост, явно не внушавший никакого чувства надежности. Что уж говорить, даже сейчас, при почти отсутствующем ветре, он, казалось, слегка подрагивал, едва ли не сносимый слабым течением.

Деревня выглядела заброшенной. Никаких тебе огней, поляна поросла высокой травой. Стояла тишина, не было слышно ни овец, ни каких-либо еще домашних животных. Только тишь да стук дождя. Если бы не последний, можно было и вовсе спутать это зрелище с умелой картиной какого-нибудь художника, настолько статично все выглядело.

Я нагнулся и набрал с поверхности лужицы немного воды в ладонь, чтобы смочить язык. Рисковать пить я бы не стал, а немного влаги, дабы не пересыхал рот, уж точно не навредит.

Дождь лил уже с получас. Что удивительно, пропитанный гнильцой воздух даже не думал очищаться, становясь даже еще тяжелее, оседая этой тяжестью где-то в нижней части груди.

Подняв голову, я окинул взглядом небо, обратившееся в одно невзрачное темно-серое марево.

С другой стороны, может, это и к лучшему. Говорят, всякая скверна боится чистой воды. Остается только надеяться, что здешняя умеет подчиняться правилам и не станет жульничать.

Я покрепче обхватил пальцами правой руки тяжелую дубинку, обитую для надежности у конца толстым слоем железа. Выбор оружия был совершенно очевиден: в отличие от мечей и копий, эта дура не застревает, тратя драгоценное время. Знай только, маши по кругу и радуйся.

В кармане завалялся последний махонький кусочек вяленого мяса, твердого как подошва. Я хотел сберечь его хотя бы на часть обратного пути, но вид заброшенной деревни внушал тревогу. Словно злой дух, умостившийся на плечах, нашептывал, пытаясь внушить страх. Говорил, что живым я в следующий день не войду.

— К черту!

Промокший, грязный, голодный и злой – точно бродячая псина, ничего не сказать. Хоть сейчас накидывай шкуру и вой печально на луну.

Еще бы появилась, коза драная…

Зубы неприятно ныли, пытаясь раскусить эту сволочь. Пришлось постоять еще немного и размочить кусок слюной, чтобы как-то пережевать в мягкую массу и через силу проглотить.

Брюхо спасибо явно не скажет.

Хлебнув еще каплю воды из лужи, я пару раз вдохнул-выдохнул и легким бегом припустил в сторону моста. Несмотря на ливень, землю под ногами еще не успело размыть, и ступать удавалось весьма сносно.

Чавк-чавк… Чавк-чавк…

За пару мгновений я преодолел расстояние до речушки. Шла она откуда-то с востока, уходя за горизонт, и, огибая деревню, текла на юг, питая местное озерцо. Тоже скверное, должно заметить. За весь вчерашний день я не увидел там ни одного зверька. Даже птицы как-то его побаивались, предпочитая облетать стороной.

Мостик постукивал. Бревна качались в такт течению, будто худое суденышко в открытом океане.

Я на пробу постучал по мосту ногой, и тот послушно отозвался перестуком. Но все же устоял, поэтому я на удачу сплюнул через плечо и в пару легких длинных прыжков перемахнул на ту сторону.

Хрясь!

Стоило мне оказаться на противоположном берегу, как за спиной что-то хрустнуло, хрюкнуло, и в воду свалилось одно из центральных бревен. Речушка подобно хищнику, ухватившему свою добычу, тут же унесла ее прочь, а мост сразу же ухнул вниз, просев и уйдя целиком под воду.

— Тц!.. — я цокнул языком.

Хоть его и не снесло полностью, я бы не стал пытаться перейти по нему обратно. Скорее вместе с бревнами утопнешь, чем сухим останешься. Лучше уж по старинке, вплавь, когда погода немного уляжется.

Широкая тропинка к деревне едва виднелась через заросли травы, но тут уж сложно было ошибиться с направлением.

Опустив дубинку вниз, чтобы не напрягать зазря руку, я взял во вторую короткий ножик с обтянутой кожей рукояткой и неспешно зашагал вперед. Даже расслабленно – это позволяло не дать клекочущей внутри тревоге выйти наружу.

Тропка не вихляла. Была прямая, как ствол молоденького деревца. Обычно в здешних местах разбивали деревни на холмах, как и в этом случае, и тропы изгибались, чтобы легче было вести вверх телеги. Эта же… Не знаю. Была вот такой вот неправильной.

Или я просто много думаю?

Холодные капли стучали по глубокому капюшону, защищавшему глаза. Я уже чувствовал, как промокают портянки, неприятно облепляя стопу, но старался не обращать внимания на мелкие неудобства. Все же в дождь было выходить лучше всего, хорошая примета. Авось и правда поможет.

Остановился у забора. Хотя с какой стороны забор… Бревна покороче в землю, бревна подлиннее поперек, вот и весь забор. Разве что домашнюю животину наружу не пускать, но вряд ли он способен был защитить от чего-то извне.

У входа торчала вверх тонкая палка метра в полтора высотой. Она, как и ее окружение, от времени тоже покосилась, а маленький череп, нанизанный сверху, глухо стучал, мучимый безжалостным дождем.

Пустые глазницы бесстрастно смотрели на мир. Неровный ряд верхних зубов беспомощно скалился, светя большими промежутками и болезненной чернотой.

Я потрогал шероховатую костью, выщербленную всеми ветрами. Размер явно не взрослый, скорее детский. Лет шесть. Даже непрорезавшиеся коренные зубы сохранились, придавая черепушке жутковатый нечеловеческий вид, будто чудище какое.

От этого зрелища я передернулся. От греха подальше сбил череп на землю и размозжил одним крепким ударом каблука.

Кость под ногой хрустнула, и осколки вдавились в мокрую почву.

— Мерзость.

Дубинка и нож почему-то перестали придавать чувство защищенности. Вроде как ничего особенного, и все же тревога, почуяв пищу для своего костра, зашевелилась с новой силой.

Избушки молчали. Что они могли сказать? Только торчали в непонятном мне хаотичном порядке, заросшие бурьяном, от чего казалось, будто росли они прямо из холма, а не были построены руками людскими. Ставни кое-где обвалились, обнажая темные провалы внутри с копошащимися по ту сторону тенями. Некоторые двери остались открыты, едва слышимо поскрипывая и похрустывая древесиной.

Я побрел дальше на холм, внимательно оглядываясь. Хоть кругом и раскинулось открытое пространство, едва ли следовало полностью на это полагаться. Слышал, в одном городке завелись летом кроты величиной с собаку. Выкапывали ходы, а кое-где делали ближе к дороге, чтобы неуклюжий прохожий проваливался в яму, а тут они его хвать – только косточки и оставались. Косточки со следами здоровенных зубов.

А на западе где-то, если не ошибаюсь, из-за заморозков в города хлынула всякая тварь. Тараканы, жуки. Начали забираться в дома, грызть камень и дерево. Но это еще малое дело, учитывая, сколько их заползло в амбары и хранилища. Все пожрали, так что на западе в этом году придется туго.

С другой стороны, у нас дела обстояли не лучше. Как будто природа решила немного сойти с ума. Водоемы сохли, птицы дохли, леса редели. Некий ученый утверждал, что все это из-за смены каких-то магнитных полюсов, а церковники знай только твердить, что это наказания за наши грехи.

Какие грехи, думаю я. Как будто Бог, если такой существовал, не знал, куда все придет. Если знал, тогда какой с нас спрос. А если нет… Ну, это многое говорит о его способностях. Ответственность надо брать за свою работу, чай не ребенок давно.

Мысли помогали немного отвлечься от слякотной прохлады.

Я продолжал неспешно подниматься на холм, и вскоре передо мной показалась первая хижина. Халупа, ничего не скажешь. Всякая вещь, руками человеческими сделанная, требует ухода, а без этого довольно быстро приходит в негодность. В бревнах виднелись огромные объеденные щели, в хижине гулял ветер. Дырявая крыша, создавалось впечатление, пропускала воды даже больше, чем ежели бы полностью отсутствовала.

И снова этот запах – гнильца с гноем. Такое не спутать.

Я обошел избушку со всех сторон, не приметив ничего необычного, после чего, пригнувшись, переступил порог и поморщился.

Так себе встреча.

В сенях, аккурат в уголке, валялся чей-то труп. Не свежий, одни только посыпавшиеся темные кости, укутанные в дырявую серую робищу. А рядом, под кистью, лежал маленький изогнутый ножик.

Плохой знак. В таких местах трупы обычно разбирала местная живность. Голодающие волки, вороны, куда без них. А этот бедняга сохранился в своей первозданной позе, нетронутый и недвижимый.

Можно было придумать сотню оправданий такой картине, и все же результат оставался прежним.

Я потыкал в свернутую набок черепушку носком сапога. Перевернул его на другую сторону и заметил в районе затылка небольшую, размером с монету, дыру с неровными острыми краями, от которой шли небольшие трещинки. Очевидно, нечто острое на скорости пробило бедняге голову, а затем…

Скрип!

Я резко обернулся на звук. Приглушенный дождем, он, тем не менее, прозвучал отчетливо. Неестественно.

Я выглянул наружу, однако не увидел ничего нового.

Во рту немного пересохло, и я шумно сглотнул ком вязкой слюны.

Никогда к такому не привыкну. Старшие говорили, что с опытом все приходит, но время шло, а я что-то изменений в себе не замечал.

Рукоять верной короткой дубинки немного успокоила. Я выдохнул и перешагнул через мертвеца, для надежности раздробив ему милосердно череп, чтобы пустые глазницы закрылись навсегда и упокоились с миром.

Внутри царил разгром. Пол был завален посудой, поломанный стол со скамейками разметало во все стороны, словно что-то взорвалось без огня. Полки обратились в щепки, а печь представляла собой зрелище весьма жалкое, кучка камней, покрошенных на мелкую гальку.

— Вот это сила…

Разговаривать с собой уже вошло в привычку. Когда страх и одиночество смешиваются друг с другом, можно сойти с ума, если не нарушить тишину.

Я проверил каждый угол, но везде меня встречала только разруха и пустота. В воздухе не чувствовалось ни капли человеческого присутствия, что диссонировало с окружением, с предметами быта, чужой жизни.

Брошенность – вот что это было. Все здесь было отрезано от привычного нам полного жизни миропорядка, и нутро настойчиво нашептывало остерегаться неизвестного.

Я заглянул в открытый погреб.

Еще два трупа распростерлись на узенькой темной лесенке головой вниз, один побольше и один поменьше. Мать и ребенок, видимо.

Черт знает, как их кости еще держались вместе в такой противоестественной позе, но у каждого обнаружились такие же дырки в черепе. Их настигли на бегу, когда они пытались спрятаться.

Из темноты погреба несло затхлостью, так что я торопливо разбил черепа и вернулся обратно, прикрыв за собой дверцу.

То, что это сделало, не являлось обычным животным, тут уж гадать не приходилось. Если нечто по злому року заглянуло в деревеньку, набило брюхо и пошло дальше, тогда хорошо. Я на это надеялся. Тем не менее, запах этот, мерзкий и тошнотворный, не давал мне покоя. Он преследовал меня еще на подступах, и здесь только усилился.

— Проклятье.

Я вернулся на улицу. Чтобы не тратить попусту выдержку, сразу же заглянул в следующую избу. Потом в следующую. И еще, еще, еще…

Везде одна и та же картина: разруха, пустота и покойники. Некоторые лежали на улице. Трава и погода почти стерли их кости с лица земли. Другие валялись то тут, то там. Нетронутые, с одинаковой дыркой в затылке. Если что и навредило их телам, то лишь редкие переломы и вывихи, полученные в ходе кратковременной схватки.

Как и первый, кое-кто пытался дать отпор. Хватал вилы, ножи или, как ребенок у пересохшего колодца, деревянную ложку, и никого это не спасло.

Я подхватил валявшуюся у крыльца посудину, в которую накапал дождь, глотнул немного и зачем-то умылся, протирая глаза. Стояла темень, и все же многие вещи после краткого осмотра стали очевидны.

Во-первых, замешана тут вовсе не какая-то магия, не дешевые чары или происки бродящих колдунов. Все выглядело… обычно, если взять в расчет голодного хищника и целую деревню готовенькой пищи.

Никто здесь не поклонялся древним духам. Люди жили обычной жизнью, вознося мольбы природе и, судя по деревянным идолам, мелким выдуманным божкам, еще существующим, потому что неумолимый молот Единого Бога еще не добрался до такого захолустья.

Им просто не повезло. Пожалуй, такое неприятнее всего, ведь не на кого свалить вину.

Половину возложенных на меня обязанностей я сделал. Выслеживать убийцу не представлялось возможным. Черт возьми, я даже не знал, сколько здесь было подобных существ, и что это вообще за тварь. Лишь по следам когтей на стенах и полу мог судить, что вряд ли больше двух-трех.

Я провел пальцем по глубокой вмятине на валявшейся поодаль вырванной двери.

— Не больше двух-трех сильных и быстрых тварей величиной с овцу, способных скосить с полусотню людей, да так что они опомниться не успели. А скотина в страхе сбежала, учуяв.

И правда. Ни одного скелета животного, кроме здоровенного пса у окраины.

Я еще раз прошелся по деревеньке и остановился у собачьей будки, где на вытянутой на всю длину цепи валялся собачий скелет. Дом хозяина располагался ближе всего к речушке. Тут же неподалеку расположился и сам хозяин, пойманный на пороге.

Я потер задумчиво подбородок и начал идти.

— Стояла ночь, — бормотал я себе под нос. — Нечто выползло или перебралось через реку. Пес начал лаять, скот всполошился. Оно свернуло шею псине, жрать не стало, а когда мужик вышел глянуть, что творится на улице, накинулось на него и пробило затылок. Затем…

Повторяя действия убийцы, я начал ходить от хижины к хижине, и картина складывалась сама собой.

Сначала никто не успевал среагировать. Оно забиралось в дома, методично выкашивало человека за человеком. Животных не трогало, только металось от одной цели к другой.

Затем люди начали выходить наружу – и остались здесь, ныне глубоко погруженные в грязь. Часть бросилась бежать, оставшиеся схватились за оружие и пытались дать отпор. Тщетно.

Шурх!

Я резко обернулся на звук.

Дождь, уже затихавший, мелодично постукивал по крышам избушек, но сквозь этот стук я различил какой-то иной вид стука. Будто что-то царапнуло когтями по деревянному полу.

Я вглядывался в пустые окна. Ждал, пока где-нибудь мелькнет проблеск чьих-то голодных глаз.

Время шло.

Тук-тук-тук…

Ничего не заметив, я покрепче расставил ноги и возобновил свой ход.