Читаем Москвоведение онлайн бесплатно
Москвоведение
Москва, 2050 год. Искусственный интеллект управляет жизнью людей, помогая в меру своих возможностей, в том числе – защищая их от преступлений.
Самиздат, сетевая литература / Современная русская литератураВасилий Петрович Слепов задумчиво разглядывал загоревшееся красным кольцо на самом верху белого матового цилиндрического чайника и думал о тех нескольких годах, которые остались ему до пенсии – наконец-то он уйдёт от всех этих убийц и психопатов, и сможет посвятить всё своё время двум внукам и внучке. Подставив чашку под имеющийся в верхней части цилиндра носик для автоматического налива кипятка, он дождался её наполнения, вбросил пару кусков сахара, размешал и оставил остывать на кухонном столе.
Пожилой мужчина неспешно направился в спальню, где открыл шкаф, проведя ладонью перед дверцей, которая плавно отъехала в сторону. Взяв верхний целлофановый пакет с выехавшей полки, заполненной брикетами с одеждой, Василий Петрович оделся, вернулся на кухню, залпом выпил едва остывший чай и вышел из квартиры. Лифт, управление которым было сосредоточено в смартфоне, быстро привёз его с двенадцатого этажа на первый, выплюнув в фойе подъезда типового дома, построенного в шестидесятых годах ХХ века. Слепов вышел на улицу, где, также воспользовавшись смартфоном, заставил плавно отъехать в сторону пассажирскую дверь тёмно-синего служебного автомобиля с красной надписью “Следственный комитет России”; сел внутрь, закрыл дверь, инициировал пуск двигателя электрокара.
– Доброе утро, господин полковник! – бархатный мужской голос автопилота наполнил салон. – Куда едем?
– В управление, Игорь, – коротко бросил полковник.
Глядя на серый смог, скрывающий этажи выше пятого, Слепов думал о будущем своих детей и внуков. Он помнил, как выглядит голубое небо, яркое солнце и облака, а также звёзды и луна. Теперь, чтобы это увидеть, люди покупают билеты и стоят в очередях к Планетарию, где показывают фильмы о небе и космосе, а также транслируют вид из направленного в небо огромного телескопа на Эльбрусе. Люди летают на самолётах и тоже видят синее небо, облака и солнце, но билет в Планетарий стоит в разы дешевле.
– Господин полковник, мы прибыли, – мягко сказал «Интеллект Гибридный Очеловеченный Рабочий. Смягчённая версия» (коротко ИГОРь), плавно открывая пассажирскую дверь автомобиля.
Василий Петрович направился в здание Следственного комитета, где проработал уже тридцать три года. День завертелся бешенной белкой в колесе.
Свой кабинет полковник очень любил за то, что в нём ещё каким-то чудом оставалась старая водяная батарея, а не современный обогреватель на радиевом стержне – вбитая с детства в голову информация о радиации не давала расслабиться даже в свете новых исследований, разделивших радиоактивные элементы на опасные и пригодные для человека.
Возле чугунного радиатора стояла кушетка, на которой проводил рабочий день Василий Петрович. Учёные давно доказали, что сидение на стуле приводит к проблемам со спиной, а естественное положение человека в пространстве – лёжа или стоя. Сидели люди только в транспорте и на серьёзных совещаниях.
Полулёжа на кушетке, он ощутил вибрацию браслета на левой руке – вызов по рабочим вопросам. Браслет семейно-бытовой связи был на правой руке.
– Слепов, – коротко сказал Василий Петрович, активируя лёгким нажатием пальца вживлённую в ухо гарнитуру.
– Беспокоит майор Егоров. Сегодня около полуночи за короткое время на Патриарших прудах пропали сигналы сразу пятнадцати передающих биологических чипов, по факту чего в район были направлены несколько патрулей, которые, в свою очередь, вызвали угрозыск. Имею поручение передать Вам все имеющиеся данные.
– Заходите, – Слепов слез с кушетки и приоткрыл окно.
Через пять минут пришёл майор с планшетом, содержащим все файлы по недавно начатому делу. Поздоровавшись, он передал гаджет полковнику, Василий Петрович тут же принялся изучать протоколы и отчёты.
– Ясно, – кивнул он. – Пятнадцать человек были умерщвлены на дорожках у Патриарших прудов разными способами, но в течении десяти минут.
– Да, трое задушены руками, двое – гарротой, пять человек застрелены из оружия конца ХХ века, другие пять убиты холодным оружием. Посекли шашками, как сказали спецы. Следов нет, но есть свидетель – Немов Аполлон Михайлович, полных двадцать четыре года.
– И что он говорит?
– Какую-то ерунду про вылезающих людей из высохшего пруда. Мол, это они убивали. Сам он испугался и убежал в один из притонов на Тверской. Наркоманы его и сдали, так как он вёл себя неадекватно даже для них.
– Он у нас? Можно пообщаться?
– Да, сейчас пребывает в комнате для допросов № 17, – доложил майор Егоров.
Заперев кабинет на цифровой замок, полковник последовал за майором к лифтам, ведущим на нижние этажи. Выйдя на минус третьем уровне и, пройдя процедуру идентификации на сканере сетчатки глаза, они проследовали по коридору к комнате №17, которую открыл Слепов, применив специальный чип, расположенный в тыльной стороне ладони возле мизинца.
– Добрый день, Аполлон Михайлович. Меня зовут Василий Петрович, я следователь по резонансным делам. Как Вы себя чувствуете? – Слепов обошёл стол с сидевшим за ним свидетелем, и сел напротив.
– Добрый день. Чувствую себя не очень. Я такое сегодня видел… Теперь не знаю, что и думать, – Немов поднял на полковника глаза, сверкавшие искорками безумия.
– Расскажите мне всё, пожалуйста, без прикрас.
– Вчера вечером я встретился с друзьями в кафе «Цветаева» на Патриарших прудах. Мы отмечали день рождения одного из нас. Посидели хорошо, много разговаривали, обсуждали новые произведения…
– Выпивали?
– Как можно, Василий Петрович? За нарушение сухого закона слишком суровое наказание. К тому же, мы все спортсмены!
– Спортсмены? В Вашем деле написано, что Вы менеджер в фастфуде.
– Мы занимаемся в одной секции дзюдо, не профессионально – так, для себя.
– Продолжайте.
– Отпраздновав двадцатипятилетие нашего товарища, мы стали расходиться по домам, было около девяти часов вечера. Я решил немного полежать на шезлонге, и, созерцая полусухое болото в центре Патриаршего сквера, задумался о том, каким этот пруд был раньше – как вода блестела на солнце, а в ней плавали рыбы. И вдруг из самой середины топи вылезла коза!
Слепов многозначительно поднял бровь.
– Самая натуральная коза! – воскликнул Немов. – Только ободранная. Вроде белая, но в грязных пятнах. Вылезла, значит, и пошла налево. За ней выбралось ещё две – у одной не было передней правой ноги, а другая не имела головы.
– Без головы? – наклонился к свидетелю следователь.
– Без. Я подумал, что меня разморило на закате, но, оглядевшись, понял, что уже наступила ночь. На браслете светилось 01:24. Сказать, что я удивился – не сказать ничего. Пролежать на шезлонге пять часов, и не заметить этого! Когда козы ушли, из трясины вылез какой-то мужчина в грязном длинном, почти до земли, пальто, на голове шапка, обитая мехом, в руках длинная палка с топором на конце. Он затянул потуже шарф вокруг талии с висящей на нём саблей. За ним появилось ещё восемь таких же – все в пальто, шапках, с шарфами, саблями и топорами на длинных рукоятках.
– Стрельцы?
– Точно! Спасибо Вам! А то я никак не мог вспомнить, как они называются. Стрельцы собрались кучкой и пошли направо. Спустя пару минут из болота повылезали, почти одновременно, тринадцать мужчин в странной одежде: вроде похожа на современную, но не совсем. У них были коротко стриженные головы, золотые цепи на шеях, такие же браслеты на запястьях. Они достали кто откуда пистолеты и пошли в третью сторону – хорошо, что от меня, а не ко мне. Я сильно перенервничал и убежал на Тверскую улицу.
Слепов молча смотрел на свидетеля, ожидая продолжения, но тот молчал. Следователь встал и задал вопрос:
– Больше никто не появлялся?
Аполлон уставился прямо ему в глаза и спустя минуту медленно произнёс:
– Ещё дворник был! Из жижи появился мужик в ватнике, обутый в сапоги, подпоясанный чёрным фартуком, с метлой в руке. На голове – шапка-ушанка. Я видел такую одежду на фото моего прапрадеда, он был дворником.
Выйдя из допросной, полковник поманил к себе майора Егорова и сказал:
– Оформи его да отпусти домой.
Слепов поднялся в свой кабинет, устало погрузился на кушетку и, подперев кулаком голову, стал читать семейный чат, осведомляясь о проблемах и радостях своих близких. Время уже близилось к концу рабочего дня, и он позволил себе немного расслабиться, оставляя всю рутину на завтрашний день.
* * *
Глухов Аркадий Альбертович стоял в фойе Следственного комитета, закованный в наручники. Рядом с ним возвышался полицейский-клон в матовых чёрных латах и глухом шлеме, держащий в руках жезл с интегрированным электрошокером. Второй полицейский-клон, громыхая тяжёлыми сапогами по гранитному полу управления, подошёл к окошку администратора, чтобы оформить пропуск на вход.
У стены стоял свидетель ночного балагана на Патриарших прудах Немов Аполлон Михайлович в ожидании майора Егорова, и молча разглядывал наручники Глухова.
– Нравятся браслетики? – с усмешкой поинтересовался тот.
– Извините, – оторопел юноша, и покраснел.
– Не извиняйтесь, – заявил арестованный. Роста он был высокого, худой и костистый. Выглядел чуть младше пятидесяти лет, хотя буйная кудрявая шевелюра угольного цвета не имела ни одного седого волоса. Без седины оказалась и густая чёрная борода средней длины. Стального цвета глаза, сидящие в глубине смуглого лица, внимательно изучали собеседника. Нос был тонкий, длинный и прямой. В левом ухе висела золотая серьга. Вылитый цыган! – А Вы здесь по какому вопросу, юный друг?
– Я свидетель по сегодняшним убийствам на Патриарших, – удивился самому себе Аполлон, не собираясь быть настолько откровенным.
– Да-да, я что-то слышал об этом, – закивал Глухов. – А пойдёмте ко мне? Чаю попьём, обсудим произошедшее?
– Куда «к Вам»? В камеру? Вы же арестованы, Вас сопровождает конвой! – затараторил Немов.
– Кто арестован? – Аркадий Альбертович показал собеседнику свои свободные руки, разведя их в стороны. – Какой конвой? Эти милые люди в красивой форме? Они нас не видят! Да и не помнят, зачем сюда пришли.
Полицейский-клон, стоявший возле окошка администратора, поднял забрало и чесал лоб, удивлённо осматриваясь, явно не понимая, что он здесь делает. Второй, с шокером в руках, неуверенно шёл к выходу.
– Идём? – повторил Глухов, обращаясь к юноше.
– Идём! – решительно заявил тот. Уже сидя в автоматическом такси, он спросил цыгана: – А это Вы сделали так, что они нас не видели и забыли обо всём?
– Я! – важно ответил брюнет, ткнув большим пальцем себя в грудь.
– Вы прибыли в конечную точку маршрута. Спасибо за поездку, оплата за услуги такси спишется автоматически с Вашего баланса. Всего доброго, – живым женским голосом сказало электро-такси, выпуская своих пассажиров возле Патриарших прудов.
Аполлон Немов обомлел, сознав, где оказался.
– Ч-что мы здесь делаем? – запнувшись, спросил он у Глухова.
– Я живу тут недалеко. Думал, Вы обратили внимание на адрес, который я назвал в такси. Идёмте! – уверенно сказал цыган и пошёл вдоль домов. Подойдя к пешеходному переходу, он ткнул пальцем в сенсор, который стал отсчитывать секунды до переключения на разрешающий сигнал. С тихим шипением и громким лязгом перед «зеброй» со стороны потока автомобилей выехала вверх толстая титановая плита высотой около полуметра, окрашенная ярко-оранжевыми полосами под углом; светофор для пешеходов стал зелёным. Перейдя дорогу, Аркадий Альбертович нырнул во двор бледно-розового кирпичного дома, юноша предпочёл не отставать. Зайдя в подъезд, они взлетели на двадцатый – последний – этаж надстроенного здания, при помощи лифтовой капсулы. Прислонив к сканеру ладонь, Глухов открыл дверь в квартиру и жестом пригласил гостя проходить и располагаться.
* * *
Немов Аполлон Михайлович всю жизнь прожил под крылом родителей, являлся юношей тихим и весьма впечатлительным. Окончив колледж по авто-слесарному делу, был призван в мотострелковые войска. Демобилизовавшись, Аполлон, по совету друга, нанялся на работу в известный фастфуд, там и работает уже третий год. О дальнейшем образовании не помышляет, довольствуясь тем, что имеет, часто встречаясь с друзьями, да заводя шашни с девицами, выуженными из Сети. Он действительно не пил и не курил – это было и под запретом, и не модно уже более двадцати лет. Но нынешний собеседник Аполлона – господин Глухов Аркадий Альбертович – предпочитал употреблять алкоголь во время общения.
– Пятьдесят грамм! – уже в который раз он поднял рюмку с водкой и залпом выпил. Немов выпил следом, вяло и подневольно. – Итак! Вы видели, как из пересохшего Патриаршего пруда вылезли козы, стрельцы, лысые накачанные мужчины и дворник? И все они разошлись в разные стороны?
– Да, всё было так, – кивнул юноша, занюхивая только что выпитую водку куском чёрного хлеба, искоса разглядывая убранство более чем современной кухни хозяина.
– Однако, – промямлил Аркадий Альбертович, – козы это не зря: раньше, очень давно, это место называлось Козьим болотом; здесь было капище злого языческого бога, коему приносили кровавые жертвы – то ли людей, то ли коз. То ли этих коз тут пасли. Хотя, кто будет пасти коз на болоте? Чёрторый ручей тут протекал, впадая в Москва-реку. Он есть до сих пор, просто убран в трубу, а тогда тёк по Чертолью. Есть размышления и записи древних колдунов, сообщающие, что тут было место тёмной силы, чуть ли не портал в потусторонний мир! Но потом явились христиане, понатыкали своих крестов, заселили дома попами и начали творить молитвы да крестные знамения. Патриарх Гермоген, если не ошибаюсь, приказал строить патриаршую слободу, включавшую аж две церкви! Спустя какое-то время им надоело жить на болоте, они его осушили и вырыли три пруда, куда запустили рыб для собственного пропитания.
– Откуда Вы столько знаете?
– Мой юный друг, я никогда не прогуливал Москвоведение! – Глухов замер в горделивой позе, выпятив грудь. И почти сразу же прыснул в кулак: – На самом деле я чёрный маг, потомок тех колдунов, что жили здесь и оставили упомянутые записи.
– Вас арестовали за ворожбу? – догадался Аполлон, чувствуя озноб, пробежавший по спине.
– Совершенно верно! Я наводил порчу по заказу какого-то хмыря на его тёщу, а тот оказался подставным полицейским. Он меня и скрутил там, где Вы сидите, а потом сдал клонам! Запретили ведь любую магию на законодательном уровне, едва она начала набирать популярность в середине тридцатых… – лицо мага исказила злоба.
– А почему пруд высох и вновь превратился в болото? – спросил Аполлон, возвращая Аркадия Альбертовича к теме разговора.
