Читаем Москва и Орда онлайн бесплатно

Отношения Московского княжества и Золотой Орды всегда привлекали большое внимание как исследователей, так и всех интересующихся русской средневековой историей. Это неудивительно, поскольку становление Московской Руси, предшественницы Российской империи и в конечном счете — современного Российского государства, происходило именно тогда, когда Северо-Восточная Русь соседствовала с Ордой — государством, в зависимости от которого находились с середины XIII в. русские земли. Само возникновение Московского княжества, его территориальный рост и усиление, выдвижение на ведущие позиции в Северо-Восточной Руси, объединение под властью московских великих князей значительной части северных русских земель происходили на фоне отношений с Ордой и в тесной связи с ними. Отношения эти не отличались однозначностью: полярно противоположными выглядят участие Ивана Калиты в ордынском карательном походе на Тверское княжество в 1328 г. и разгром его внуком Дмитрием Ивановичем войска Мамая на ордынской территории в 1380 г. Еще разительней контраст между положением Московского княжества и Орды в начале и в конце их одновременного существования. В конце XIII в., с одной стороны, — небольшое

княжество в бассейне р. Москвы (не имевшее даже выхода к Оке), с другой — огромная держава, раскинувшаяся в степях от Дуная до Иртыша. В начале XVI столетия, с одной стороны, — крупнейшее государство Европы, занявшее примерно половину территории Руси домонгольской эпохи, с другой — несколько десятков тысяч мечущихся по степи людей.

¹ Традиционный термин "Золотая Орда" появляется только во второй половине XVI в. (когда обозначаемого им государства уже не существовало). В русских источниках ХШ в. для именования государства, управляемого потомками старшего сына Чингисхана Джучи, использовался преимущественно термин "Татары", т. е. в качестве хоронима применялся этноним (которым называли центральноазиатских завоевателей в Европе — сами они именовали себя монголами), подобно тому как это было в древнерусском языке с терминами "Ляхи", "Угры", "Греки" и т. п., также обозначавшими и народы, и населяемые ими государства. Но с XIV столетия преобладание получило название "Орда", которое и применяется в настоящей работе. Первоначальное значение термина "орда" — ханская кочевая ставка (т. е. как бы передвижной центр государства); в собственно ордынских и других восточных источниках преобладает именно такое значение, все государство в них именовалось термином "улус" в сопровождении имени хана либо того или иного эпитета (хотя в XV в. прослеживается и употребление термина "Орда" в значении "государство"). На Руси, наоборот, "Ордой" чаще называли именно государство Джучидов в целом, а не ханскую ставку, хотя во многих случаях (например, когда говорится, что тот или иной князь поехал "в Орду") семантику термина определить затруднительно (см.: Федоров-Давыдов ГА. Кочевая орда в улусе Джучи // Вести. МГУ. Сер. История. 1970. № 5; Он же. Общественный строй Золотой Орды. М., 1973. С. 43–44, 63–67, 107, 111–122; Егоров ВЛ. Историческая география Золотой Орды в XIH-XIV вв. М., 1985. С. 151–158; Григорьев АП. Время написания "ярлыка" Ахмата // Историография и источниковедение истории стран Азии и Африки. Л., 1987. Вып. 10. С. 39–49).

В свете общепризнанной важности темы отношений Московского княжества с Ордой парадоксально выглядит тот факт, что она до сих пор не становилась предметом специального исследования, которое бы охватывало весь период одновременного существования этих государственных образований. Московско-ордынские отношения рассматривались в историографии вкупе с другими вопросами: во-первых, в обобщающих трудах — по русской истории в целом или по истории Северо-Восточной Руси; во-вторых, в работах по истории Золотой Орды; в-третьих, в исследованиях русско-ордынских отношений или международных отношений в Восточной Европе в целом. Специальные работы по истории именно отношений Москвы с Ордой посвящались только двум коротким историческим периодам: времени княжения Дмитрия Донского до 1380 г. включительно и эпохе Ивана Ш до 1480 г. включительно, т. е. внимание исследователей было

2 Карамзин Н.М. История государства Российского. М., 1992–1993. Т. 4–5; Соловьев сМ. Соч. М., 1988–1989. Кн. 2–3; Ключевский В.О. Соч. М., 1988. Кн. 2; Платонов С.Ф. Лекции по русской истории. СПб., 1913. Ч. 1.

3 Пресняков А.Е. Образование Великорусского государства. Пг., 1918; Череп-нин Л.В. Образование Русского централизованного государства в XIV–XV веках. М., 1960; Fennell J.L.I. The Emergence of Moscow: 1304–1959. L., 1968; Nitsche P. Die Mongolenzeit und der Aufstieg Moskaus (1240–1538) // Handbuch der Geschichte Russlands. Stuttgart, 1981. Bd. I/I; Crummey R.O. The Formation of Muscovy: 1304–1613. L.; N.Y., 1987.

4 Spuler B. Die Goldene Horde: Die Mongolen in Russland. 1223–1502. Leipzig, 1943; 2-е изд.: Wiesbaden, 1965; Греков БД., Якубовский А.Ю. Золотая Орда и ее падение. М.; Л., 1937; 2-е изд. М.; Л., 1952; Сафаргалиев М.Г. Распад Золотой Орды. Саранск, 1960; Егоров ВЛ. Указ. соч.

5 Насонов А.Н. Монголы и Русь. М.; Л., 1940; Vernadsky G. The Mongols and Russia. New Haven, 1953; 2-е изд.: New Haven, 1966; рус. изд.: Вернадский Г.В. Монголы и Русь. Тверь, 1997; Греков И.Б. Очерки по истории международных отношений Восточной Европы XIV–XVI вв. М., 1963; Он же. Восточная Европа и упадок Золотой Орды. М., 1975; Silfen P.H. The Influence of the Mongols on Russia: A Dimensional History. N.Y., 1974; Halperin ChJ. Russia and the Golden Horde. Bloomington, 1985; Idem. The Tatar Yoke. Columbus (Ohio), 1986; Hartog L. de. Russia and The Mongol Yoke: The History of the Russian Principalities and the Golden Horde, 1221–1502. L.; N.Y., 1996; Князький И.О. Русь и сте. пь. М., 1996; Каргалов В.В. На границах Руси стоять крепко! Великая Русь и Дикое поле: противостояние XIII–XVIII вв. М., 1998 (три последних работы носят научно-популярный характер).

6 См.: Горский АЛ. Куликовская битва 1380 г. в исторической науке // Куликовская битва в истории и культуре нашей Родины. М., 1983 (здесь о работах, вышедших до начала 1980-х гг.); Скрынников Р.Г. Куликовская битва: проблемы изучения // Там же; см. также: Куликовская битва 1380 г.: Указатель литературы // Куликовская битва. М., 1980.

7 См.: Назаров В.Д. Свержение ордынского ига на Руси. М., 1983; Алексеев Ю.Г. Освобождение Руси от ордынского ига. Л., 1989.

сконцентрировано лишь на двух ключевых эпизодах — Куликовской битве и ликвидации зависимости от Орды.

Задача данной книги — проследить развитие отношений Московского княжества с Ордой с 70-х годов ХШ в. (когда появилось Московское княжество) до первых лет XVI в., когда фактически прекратила свое существование так называемая Большая Орда, считавшаяся главным наследником распавшейся в XV столетии единой ордынской державы. Тематически исследование ограничивается политическими отношениями, а также их отображением в общественном сознании. Отношения с Ордой других русских княжеств затрагиваются постольку, поскольку проливают свет на основную тему исследования — московско-ордынские отношения. Это же ограничение распространяется на отношения Москвы с выделившимися из Орды в XV в. политическими образованиями — Крымским, Казанским, Астраханским ханствами, Ногайской Ордой: в центре внимания будут контакты Московской Руси с Большой Ордой. Отношения с Ордой русской церкви специально не изучаются, рассматриваются только факты конкретного воздействия ее деятелей на политику Московского княжества.

Книга состоит из девяти глав, построенных по хронологическому

принципу — каждая из них соответствует времени правления одного из московских князей.8

Из отечественных источников наибольшее количество информации о московско-ордынских отношениях содержат летописи.

Наиболее ранним памятником летописания Северо-Восточной Руси изучаемого периода является Лаврентьевская летопись (дошла в списке 1377 г.). Ее основной текст завершается известием от 23 июня 6813 г., поэтому традиционно протограф Лаврентьевской летописи определяется как "свод 1305 г.". Но 6813 год от С.М. в данном случае — ультрамартовский, т. е. соответствует 1304/05 г. от F.X. Следовательно, вернее говорить о "своде 1304 г.". Лаврентьевский список имеет две лакуны в тексте за вторую половину XIII в. — 6771–6791 и 6795–6802 гг. Создание свода связывается с переходом великокняжеского стола во Владимире к князю Михаилу Ярославичу Тверскому; обработка великокняжеской летописи в Твери в 1304 г. обусловила включение в нее ряда тверских известий.

Следующим по времени памятником северо-восточного летописания является Троицкая летопись начала XV в. Ее протографами были тот же свод 1304 г. (благодаря чему она сохранила фрагменты летописания конца XIII в. там, где в Лаврентьевской наличествуют лакуны) и так называемый общерусский свод начала XV в., созданный в Московском великом княжестве (возможно, Троицкая летопись передавала его текст непосредственно). Текст Троицкой летописи за XIV столетие содержал главным образом московское летописание. Рукопись летописи погибла в московском пожаре 1812 г., и текст частично восстанавливается по выпискам, сделанным из нее Н.М. Карамзиным.

Рогожский летописец (список середины XV в.) имеет своими источниками тверскую обработку свода начала XV в. и тверской свод второй половины XIV в.

В относительно поздней (конец XV в.) Симеоновской летописи¹ в части до 1391 г. непосредственно отразилась тверская редакция свода начала XV в., благодаря чему ее тексты за конец XIII–XIV в. дают возможность в значительной мере реконструировать ^утраченные известия Троицкой, а частично — и Лаврентьевской летописей.

Новгородская Карамзинская, Новгородская IV и Софийская I летописи восходят к общему протографу — своду (вероятнее всего, митрополичьему), датируемому, по разным оценкам, от конца 10-х до

30-х годов XV в.². Он имел в основе общерусский свод начала XV в., новгородский и ростовский своды той же эпохи. В последнем источнике, отразившемся также в Московской Академической летописи и сокращенном своде второй половины XV в., содержится ряд уникальных известий за конец XIII столетия.

Московское великокняжеское летописание середины — второй половины XV в. (имеющее в основе Софийскую I летопись) представлено памятниками конца этого столетия — Никаноровской и Воло-годско-Пермской летописями и Московским сводом конца

XV в. (дошел в двух редакциях — 1479 и начала 90-х гг.), а также сводами 1497 г. (Прилуцкая летопись) и 1518 г. (Уваровская летопись). Великокняжеское летописание вошло также в Ермолинскую и Типографскую летописи конца XV в., но в первой отразился также особый (ростовский или белозерский) свод 70-х гг. (он лег в основу также Сокращенных сводов 1493 и 1495 гг.²⁹), а во второй — ростовский владычный свод.

Ряд известий о московско-ордынских отношениях в конце XV в., восходящих к источнику 80-х гг., содержат Львовская и Софийская II летописи XVI в. Сведения о событиях 90-х годов XV и первых лет XVI в. дают также Софийская I летопись по списку Царского и Иоасафовская летопись.

В некоторых летописных памятниках XVI и XVII вв. имеются уникальные известия об отношениях с Ордой в XIV–XV вв. Это известия (тверские), содержащиеся в Тверском сборнике и так называемом Музейском фрагменте, отдельные записи Никоновской³⁶ и Воскресенской³⁷ летописей, Устюжской летописи³⁸, Новгородской летописи^убровского и Архивской, или так называемой Ростовской летописи (две последние восходят к общему протографу — своду 1539 г.).

Новгородское летописание конца XIII — первой половины XV в. представлено Новгородской I летописью старшего и младшего изводов. Старший извод доводит изложение до 30-х годов XIV в. (с лакуной за 1273–1298 гг.), младший — до 40-х годов XV в. Новгородский свод начала XV в., отразившийся в ШЛ младшего извода, был использован также при составлении протографа Новгородской IV и Софийской I летописей.

К исследуемой теме имеют также отношение ряд известий

42 43

псковского и волынского летописаний.

Прямые или косвенные данные об отношениях Москвы и Орды содержатся, помимо летописания, и в других памятниках русской средневековой литературы (некоторые из них дошли — полностью или частично — в составе летописей). Это "Повесть о Михаиле Тверском" (начало 20-х годов XVI в.)⁴⁴, "Житие митрополита Петра" (1327)⁴⁵, "Задонщина" (конец XIV в.), "Житие митрополита Алексея" (первая, краткая, редакция конца XIV в, вторая — середины XV в.), "Житие Сергия Радонежского" (1418), "Слово избрано от святых писаний, еже на латыню" (1461–1462), "Хожение за три моря" Афанасия Никитина (начало 70-х годов XV в.), "Повесть о убиении Батыя" (70-е годы

36 ПСРЛ. СПб., 1862–1901. Т. 9–12. (фототипич. воспроизведение — М, 1965).

37 Там же. СПб., 1856–1859. Т. 7–8.

38 Там же. Л., 1982. Т. 37.

39 Там же. Т. 4, ч. 1, вып. 2. С. 470–536.

40 РГАДА. Ф. 181. № 20. Издана частично: Шахматов А.А. О так называемой Ростовской летописи. М., 1904.

41 Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов. М.; Л., 1950.

42 Псковские летописи. М.; Л., 1941–1955. Вып. 1–2.

43 ПСРЛ. 2-е изд. СПб., 1908. Т. 2 (фототипич. воспроизведение — М., 1962).

44 Кучкин В.А. Древнейшая редакция повести о Михаиле Тверском // Средневековая Русь. М., 1999. [Вып.] 2.

45 Макарий. История русской церкви. СПб., 1886. Т. 4, кн. 1. С. 312–317; новое изд.: Макарий (Булгаков), митрополит московский и коломенский. История русской церкви. М., 1995. Кн. 3. С. 414–417. Исследование первой редакции Жития см.: Кучкин В.А. "Сказание о смерти митрополита Петра" // ТОДРЛ. М.; Л., 1962. Т. 18.

46 "Слово о полку Игореве" и памятники Куликовского цикла. М.; Л., 1966. С. 535–556. О датировке памятника см.: Кучкин В.А. К датировке "Задонщины" // Проблемы изучения культурного наследия. М., 1985.

47 ПСРЛ. Т. 15, вып. 1. Стб. 121–124; Т. 18. С. 119–121, Т. 25. С. 194–196.

48 Кучкин В.А. Из литературного наследия Пахомия Серба (старшая редакция Жития митрополита Алексея) // Источники и историография славянского средневековья. М., 1967.

49 Класс Б.М. Избранные труды. М., 1998. Т. 1: Житие Сергия Радонежского. С. 285341; Памятники литературы Древней Руси: XIV — середина XV в. М., 1981. С. 256–429.

50 Попов А Н. Историко-литературный обзор древнерусских полемических сочинений против латинян (XI–XV вв.). М., 1875. С. 360–395; ПСРЛ. Т. 25. С. 253–261.

51 Хожение за три моря Афанасия Никитина. Л., 1986.

XV в.)⁵², Житие Ионы, архиепископа Новгородского (70-е годы

XV в.)⁵³, послания на Угру архиепископа Вассиана Рыло и других представителей духовенства (1480), "Сказание о Мамаевом побоище" (начало XVI в.), послание Сильвестра Ивану IV (середина XVI

в.), "Казанская история" (вторая половина XVI в.).