Читаем Морзист онлайн бесплатно
Морзист
Шестнадцатилетний Димка с детства мучается странными приступами: при сильном волнении он слышит удары, подобные коду Морзе. Но он никому не рассказывает о своей особенности и старается жить обычной жизнью подростка. Однажды Димка получает приглашение на квест, однако это приключение оказывается смертельно опасной ловушкой: кто-то выслеживает Морзистов и провоцирует их приступы, чтобы выйти на контакт с таинственной Морзянкой. Димке удается вырваться из этого ада, но теперь он в долгу перед неведомым существом с изнанки мира, которое спасло ему жизнь. И Морзянка все еще хочет поговорить…
Серия: Навигатор Z
Детективы / Детская литература / Боевики«Интересно, о чем она думает?» – глядел я на девчонку, сидящую на первой парте. Я не видел ее лица, только красивые русые волосы, сверкающие в свете утреннего сентябрьского солнышка.
«Из чего же, из чего же, из чего же… – напевала она всем знакомую песню, постукивая по парте кончиками пальцев, словно играя на пианино, – сделаны наши девчонки?»
Душистые букеты в красных ведрах и приветливое «Снова в школу!» на доске заставляли невольно улыбаться в предвкушении чего-то доброго и светлого, как в детстве.
«Из цветочков и звоночков, – продолжала напевать девчонка с искренней радостью в голосе. – Из тетрадок и переглядок сделаны наши девчонки!»
Если бы я только мог залезть к ней в голову, то наверняка бы узнал, хочет ли она погулять сегодня вечером, и вообще, стоит ли?..
«А ты выверни ее наизнанку! – послышался ехидный голосок прямо над ухом. – Тогда узнаешь все что угодно!»
Я хотел обернуться, но поток теплого ветра из открытого окна не позволил даже скосить глаза в сторону.
Я мог смотреть только на
«Выверни, выверни ее наизнанку!» – в нетерпении шептали над ухом. И я вдруг поверил этому странному голосу. Спину сзади приятно пекло, и я чувствовал, что мне хотят помочь.
«Из платочков и клубочков, – продолжала напевать девчонка, но вдруг тошнотворный хруст костей перебил ее нежный голос. – Из печенки и селезенки…»
В следующую секунду я забыл, как дышать: ее голова начала расползаться, словно по шву, выворачиваясь наизнанку. Показалось кровавое мясо, а за ним череп, раскрывшийся, словно шкатулочка, с отвратительным треском вместо музыки. Кожа продолжила рваться вдоль позвоночника: показался хребет, ребра и потроха, которые тоже начали выворачиваться, извиваясь во все стороны. Меня пробрала дрожь, а мозг отказывался принимать увиденное. Чертовщина.
«Забыл предупредить, – прошептали над ухом еще тише и злее. – Ее изнанка тебе не очень понравится».
«НЕТ!!!» – заорал я, вот только голоса своего не услышал.
А она все выворачивалась. Запах свежего мяса душным облаком повис в классе. Теперь девчонка была не такой красивой, как раньше. Я видел все ее нутро в прямом смысле слова!
Но не этого я хотел, черт возьми, совсем не этого!
«Из загадок и мармеладок, – продолжала напевать она. – Из кровищи и съеденной пищи… сделаны наши девчонки!»
Ее голос менялся от нежного до искаженно хрипящего. Голова дергалась, словно в конвульсиях, каждый раз норовя повернуться в мою сторону. Теперь девчонка не играла на воображаемом пианино, а что есть силы колотила руками по парте, отбивая неясный сбивчивый ритм.
Три коротких и быстрых удара. Затем короткий, два длинных и один короткий. Ее беленькие ручонки превратились в куски мяса, которые теперь с отвратительным чавканьем прилипали и отлипали от парты. Удары все не кончались. Короткий и длинный. Затем три коротких, частых. Меня затошнило от кроваво-мясистого нечто, сидящего передо мной. Два коротких удара. Затем два длинных. Один короткий. Эти удары преследуют меня всюду, даже во сне… Во сне!
«Сон!!! Это нереально!!!» – завопил я и снова не услышал своего голоса. Я попытался сдвинуться с места, но тело мертвым грузом сидело на стуле, как чужое.
А она все колотила по парте, оставляя на той огромные трещины. Удары: длинный и короткий. Затем быстрый ритм: короткий, длинный, короткий и длинный.
Я мог смотреть только на
Вдруг парта разломилась на две части, и голова девчонки резко повернулась в мою сторону, с хрустом переломав шейные позвонки. Это была она. Осклабилась вывернутыми наизнанку зубами; расхохоталась до хрипа, давясь собственной кровью, хлынувшей из глотки.
В вывернутом наизнанку лице я узнал близкого человека.
Ключи, телефон, тетрадь по эконо… А где мой телефон?
Я начал судорожно передвигать содержимое стола то вправо, то влево, всю эту «железобетонную» кучу, которая не разгребалась с позавчерашнего вечера. Я нервничал, но не настолько сильно, чтобы вызвать очередной приступ.
Меня немного потрясывало при мысли о том уродливом лице, вывернутом наизнанку. Оно оставило неприятный осадок где-то в районе легких, мешавший вздохнуть полной грудью. И почему именно
Жесть. Напишу об этом страшилку, сегодня же.
На пол посыпались ручки, а за ними рухнула химия прямо с верхушки моего «Эвереста». Какой-то умник додумался на учебнике вместо буквы «х» безжалостно вычеркать ручкой «б», «м» заменить на еще одну «б», а рядом с ней втиснуть «л» – вот вам и Библия!
В колледже я уже вторую неделю, а все еще не могу понять, зачем экономистам «самый важный предмет в их жизни» (по словам химички, разумеется). Но я бы никогда в здравом уме не додумался обозвать химию Библией, отвечаю! Всего две пары прошло, а меня уже достали эти проповеди Марьи Ивановны о важности…
Вдруг телефон звякнул из рюкзака, и я облегченно выдохнул. Ничего не меняется.
Неважно! Продолжаем собираться, я уже опаздываю. Телефон найден, наушники, доклад… доклада нет, продолжаем. Линейка – для экономиста это важно, ей я буду тыкать в свою одногруппницу (та еще коза), ну и, конечно, чертить кривые спроса и предложения, умнеть и все в этом духе.
Так, корректор – сестра купила, чтобы я меньше чиркал.
А оставлю-ка я его дома.
Я кинул замазку на полку, но, немного помедлив, переложил на свободный край стола. Пусть Машка знает, кто в доме мужик. Меня просто так не сломить. Я чиркал, чиркаю и буду чиркать. И нет, это не я переделал «царицу наук» в Библию, я же уже сказал!
Да ладно, я.
Так, мелочь на проезд: я сгреб с полки золотистые десятики и сунул в рюкзак. И не мелочь на обед: в рюкзак отправилась купюра номиналом в пятихатку. С преподом, а он у нас мужик «свой», мы в шутку еще первого сентября договорились обзывать деньги косарями, чириками и прочим жаргоном.
Что там еще? Флешка, носки…
Я вытащил пару первых попавшихся из-под кровати и швырнул в рюкзак. Черт. На себя надо!
– Ты когда-нибудь свалишь?! – послышался чей-то хрипловатый голос из соседней комнаты, словно ворчание цепной собаки.
Стоя в одном носке, я притих. На мгновение воцарилась полная тишина, но вдруг за стенкой послышалась возня. Неторопливые шаркающие шаги перебивал глухой кашель. Они все приближались и приближались, пока во тьме коридора, прямо перед входом в мою «обитель зла», не показалась худощавая высокая фигура. Я замер. Оно тоже.
Вдруг фигура шагнула из тьмы, и теперь я смог разглядеть ее очертания. От увиденного мне поплохело. Из-под свисающих паклей, отдаленно напоминавших рыжеватые волосы, прямо на меня смотрели два немигающих глаза. Лицо точь-в-точь как во сне.
Да ладно, это ж моя сестра старшая! Всякая дичь снится, а потом еще в комнату ломится, когда не звали.
Но вид у Машки действительно с утра был, как всегда, неприятнейший. Черт, она же убьет меня за такие мысли! Лучше так: вид у нее с утра был приятнейший, как и всегда. Выглядела она просто потряс-но! Глаз не мог оторвать от такой уродины, кхм, смородины. Не сестра, а ягодка. Хотя, если по секрету, это чудовище всегда превращалось во что-то более-менее приемлемое после душа. Впрочем, я опять задумался.
– Уже сваливаю! – крикнул я и, схватив рюкзак, вылетел из комнаты, от чего это полуспящее «нечто» вздрогнуло, и нарочно захлопнул за собой дверь прямо перед Машкиным носом, заточив сестру в стенах своей комнаты. – Слышь, Машка, а ты мне снилась! Вся наизнанку вывернутая: мясо там, кости всякие…
– Ой, да заткнись ты, а то сбудется, – пробурчала она, просовываясь из двери и наблюдая за тем, как я в спешке пытаюсь залезть в кроссовки. – Давай, давай. Go out, my stupid boy! Мне бы твои проблемы, шара-а-ажник! – протянула сестра, но я все равно не втупил, что она сказала вначале. – Опаздываете, молодой человек!
– Заткнись! У меня не шарага, а хороший колледж, – выпалил я.
– Да, да, да…
– Балда! Это ты зря в школе еще два года потеряла, все равно баллов только на вечерку хватило!
– Иди уже! – закатила глаза Машка, сонно растекаясь по стене коридора. – Хоть бы причесался, уродец. И хватит завидовать моему счастью спать спокойно весь день! Надо твою шевелюру сбрить.
– Я тебе лицо сбрею, пока ты спать будешь! – ухмыльнулся я. – И сон сбудется.
– Ага, попробуй, я тебе руку откушу! Ветровку-то надень! И недели не прошло, как Димон-опаздун показал всю свою сущность. Куда тебе до вуза, если ты…
– Гудбай, май френдс!
Машка хотела еще что-то сказать, но я уже выскочил за порог и демонстративно захлопнул дверь. Уже привычка.
– И это твой ответ? – послышалось обиженное из квартиры. – Люди не меня…
Сдвинув тяжелую щеколду, я вылетел из тамбура, с грохотом захлопнув очередную дверь, чтобы предать своему оркестру последний штрих. Я знаю, сейчас меня прокляли уже все, кто только мог.
Но ведь если уходить, то красиво!
Всеобъемлющий грохот охватил наш подъезд и весь дом с его спящими обывателями. Надеюсь, он разбудил и того странного мужика квартирой выше, и молоденькую девушку с вечно орущим ребенком, и ту сволочь, которая последние несколько дней звонила нам в звонок около полуночи, а потом куда-то пряталась, когда мы с Машкой выходили на лестничную клетку с желанием убивать.
Я уже хотел было кинуться к лестнице, как к моим ногам приземлился небольшой черный конвертик, вытолкнутый порывом воздуха из дверного проема. Резко остановившись, я сам чуть не приземлился носом о бетон, но конверт поднял. На нем не было ничего: ни адреса, ни марок, ни надписей – пусто, прямо как в моей голове на контрольных. Просто черный конверт непонятно кому и непонятно от кого.
Последний раз с письмами я, наивный пацан, имел дело в классе третьем, когда писал Деду Морозу (он мне тогда не ответил). А тут конверт, да еще и черный, как будто кто-то умер.
Заинтриговал он меня очень. В другой раз я бы незамедлительно прочел загадочное послание, но опоздать сейчас было страшнее. Сунув конверт в карман ветровки, я пустился вниз по лестнице, залитой утренними лучами солнца, и вскоре совсем забыл о находке.
Этот год обещал быть особенно крутым. Так думал я в первые дни нашего с Машкой пребывания в столице. Неплохо сдав ОГЭ, я перекрестился и твердо решил в школу не возвращаться, а уйти в колледж. Есть у меня дела поважнее учебы.
Естественно, на Москву я даже не рассчитывал и уже подал документы в шарагу своего города, как вдруг Машка объявила, что она проходит по баллам в столичный вуз, где еще и обучаются во второй половине дня, – подарок судьбы для сонной тетери. В этом году сестра тоже окончила школу, но с аттестатом за одиннадцатый класс. Она держалась до последнего, как и всегда, – рассказала о поступлении в последнюю минуту.
Дело было вечером на кухне: я что-то ел, мама что-то мыла и успевала говорить: «Ага. Да, да. Да, конечно. ОБЯЗАТЕЛЬНО!» – по телефону, прижав его плечом к уху.
– Мам, Дим, я в Москву уезжаю, – сказала Машка, прислонившись к дверному косяку. Она глуповато улыбалась и смотрела как-то виновато, что ли. – Ну, мам… Слышишь?
– Что? – устало отозвалась мама. – Хорошо, до свидания.
– Да ты го-онишь… – протянул я, с улыбкой поглядывая на сестру. Я ей сначала реально не поверил.
– Кто что гонит? – переспросила мама, продолжая орудовать мыльной вехоткой. – Марусь, давай быстрей, что хотела?
– Я уезжаю в Москву, – повторила она, делая паузу после каждого слова, и поджала губы, чтобы не рассмеяться.
– Марусь… – пробормотала мама, пытаясь правильно истолковать выражение лица дочки. – Как в Москву? В какую Москву?
– Ну, в такую, – фыркнула Машка, не удержавшись. – Поступила я, на бюджет. Только документы надо прям срочно подать…
Мы с мамой тогда, мягко сказать, офонарели. Меня вообще не то зависть, не то злость пробрала, аж вспоминать смешно. Через пару дней сестра уезжает, а мне один на один с родаками оставаться!? Да и куда – в Москву! Нет, хитрей и скрытней, чем Машка, я еще людей не встречал. Все эти дни она ходила с таким каменным лицом, будто совершенно ничего «потрясного» не случилось. Она будто наперед знала, что все у нее получится. Хотя именно так она и вела себя по жизни, и, как ни странно, ее спокойствие было прямо пропорционально удаче.
Настоящая ведьма! Да что там, у Машки и внешность такая, что ее бы с распростертыми объятиями на передачу про экстрасенсов взяли: костлявая, длинная. Баба-яга, в общем, но только не Яга, а Машка. Я ее с самого детства так называл – Бабка Машка, ну смешно же!
Три дня я сидел за ноутбуком, без разбора открывая сайты московских колледжей один за другим и обзванивая приемные комиссии. Даже Машка помогала с поисками, чего я от нее совсем не ожидал. В итоге каким-то чудом у меня все же получилось запрыгнуть в последний вагон Владимир – Москва, так сказать. Родители сняли нам с Машкой квартиру в хрущевке, и, казалось бы, жизнь удалась, но сестра возомнила себя нудной нянькой, хотя раньше ей на меня было плевать.
В эту ночь мне не спалось. За окном моросил дождь, по стене время от времени пробегали тени деревьев, отбрасываемые светом фар проезжающих машин. Снимали квартиру мы на первом этаже, поэтому любой шорох с улицы был отчетливо слышен через открытую форточку, откуда сейчас тянулся влажный воздух вперемешку с еле уловимым сигаретным душком.
Остановив взгляд на отклеившемся куске обоев в углу комнаты, я думал о разном, прокручивая в голове последние события. Вдруг в памяти всплыл черный конверт, который я подобрал сегодня утром, – он так и остался лежать в кармане куртки.
Я моментально вскочил с кровати и шмыгнул в прохладный коридор. Извлекая из кармана письмо, я конечно же не мог не уронить ключи, которые с глухим бряканьем свалились прямо мне на ногу. Проклиная все на свете, я забежал обратно в комнату и, включив телефонный фонарик, с нелепым детским трепетом порвал конверт.
Внутри лежали две небольшие брошюрки, свернутые вдвое: совершенно обычные, такие раздают в торговых центрах на входе, чтобы людям было что выбросить. В этот момент я буквально молился, чтобы они не оказались обычной рекламой какого-нибудь похоронного агентства, а-ля: «Умереть еще не поздно! Скидки на дубовые гробы только до конца месяца!»
Хотя я бы поржал.
Но это было что-то совершенно другое. Я развернул брошюрки, черно-белые и совершенно одинаковые, и пробежал взглядом по броской надписи посередине:
«
