Читаем Морской Чёрт онлайн бесплатно

Среди всего многообразия военных событий на море, имевших место в империалистическую войну, похождения немецкого парусного крейсера ― несомненно красочная страница. В эпоху напряженного развитии техники, гигантских военных кораблей, подводных лодок и самолетов, идея вернуться к первобытным средствам морской войны и снарядить в качество крейсера, для нанесения ударов морской торговле противника, деревянное парусное судно ― уже сама по себе заслуживает интереса и исключительного внимания.

Отправляя в море парусный корабль, ничтожно вооруженный, лишенный всех преимуществ современных боевых судов, немцы рассчитывали исключительно на принцип неожиданности, соединенной с скрытностью, оригинальностью приемов и военной хитростью. Бывший командир «Морского Чёрта» мог в своих воспоминаниях с гордостью подчеркнуть, что его команде не приходилось применять оружие ― внезапного появления германского военного флага было достаточно для полного устрашения противника. После побега из английского лагеря, отправляясь на добычу нового парусного судна, немцы запаслись пугачами и пулемётом, сделанным из жести керосиновых бидонов!

Когда английский океанский пароход, остановленный «Морским Чёртом» в Атлантическом Океане, увидя перед собой ничтожный парусник, решил было дать ему энергичный отпор, он был быстро приведен к повиновению гипнозом простой угрозы ― выпустить по нём торпеду. Никаких торпедных аппаратов не было и в помине на парусном судне, но страх полонил всю команду парохода.

Успех «Морского Чёрта» зависел в значительной степени от исключительного подбора и выдающихся качеств его команды во главе с командиром Феликсом Люкнером. Личность Люкнера представляет собой столь незаурядное явление, что трудно сказать, с какой стороны его воспоминания достойны большого интереса: как описание успешных боевых похождений парусного судна в наш век пара и электричества, или же как автобиография человека несокрушимой энергии и силы воли, прошедшего с юных лет суровую жизненную школу простого матроса на парусных судах и сумевшего выработать из себя исключительный тип самородка в духе героев Джека Лондона.

Сын состоятельных родителей, обладавших графский титулом и поместьем, четырнадцатилетний Феликс Люкнер не может уложить себя в рамки буржуазно-дворянского уклада окружающей жизни и приноровить себя к мертвящей рутине школьной зубрежки. Встречая со стороны отца лишь суровый педантизм и «палочные» наставления, он, горя страстью к самостоятельности и свободе, решается бежать из дома и поступает юнгой на парусное судно и Гамбурге. В течение десяти лет он то плавает вокруг света простым матросом на парусниках, то хватается наугад за самые разнообразные профессии: судомойки в гостинице, солдата «армии спасения», рабочего на лесопилке, охотника на кенгуру, ученика факиров, боксера, рыболова, портового рабочего, мексиканского солдата, просто бродяги и т. д. и т.п. Неудивительно, что ему приходится пережить бесконечное количество самых разнообразных приключений, описание которых по силе своей жизненной фантастики может смело соперничать с самыми захватывающими страницами авантюрных романов.

Сила наследственных привычек и «дворянской» крови, однако, в конце концов дают себя знать, и молодой граф Люкнер, пройдя весь круговорот жизни матроса и бездомного бродяги, возвращается на лоно того общественного класса, из которого он первоначально вышел.

Перед войной мы застаем его уже офицером военного флота, мечтающим о военной карьере и подвигах во славу кайзера Вильгельма и победоносного германского империализма. Исключительный морской опыт, приобретенный не в лакированных условиях кадетского корпуса, а в суровой школе жизненной борьбы, создали из него человека, который мог взять на себя невиданную задачу ― командовать парусным судном, снаряженным для прорыва английской блокады и крейсерства в океане. Задачу эту он выполнил с искусством, ловкостью и смелостью, создавшими ему громкую славу и всеобщее признание. Японский адмирал, пожелавший его лично видеть во время его нахождения в тюрьме в Новой Зеландии, едва ли преувеличивал, приветствуя его следующими словами: «Я преклоняюсь пред вами за то, что вы сделали для вашей страны. Мы будем учиться у вас, и я хотел бы написать о вас книгу для нашего юношества. Таков обычай в нашей стране. Наша молодежь должна воодушевляться тем, что другие люди делают для своей родины».

Слова японца можно было бы применить в качестве эпиграфа и к нашему изданию книги Люкнера. Наша комсомольская молодежь, свежей струей вливающаяся ежегодно в ряды Красного флота, должна прочесть эту книжку. Пусть она сможет почерпнуть из нее назидание ― как много может сделать человеческая энергия, непреклонная воля и смелость, даже при самых неблагоприятных и, казалось бы, отчаянных условиях. Пускай молодежь также убедится на этом ярком примере, что как бы ни было высоко значение знаний, приобретенных из книг, но без морского опыта, без жизненной учёбы и врожденной привычки к борьбе со стихиями нельзя выработать в себе истого моряка, которому суждено заставить Красный Флаг с серпом и молотом гордо развеваться на всех морях и океанах.

В русском переводе книга Люкнера подверглась значительной переделке и сокращению. Пропущен ряд описаний и подробностей, любопытных разве только для немцев. Изъяты также неё узконационалистические разглагольствования и «ура-патриотические» восхваления германского империализма. Для нашего читателя подобные рассуждения ни с какой стороны не интересны. Они давно выкинуты им в мусорный ящик истории.

Б.Старко

В самый разгар мировой войны, в 1010―1917 г.г. мне довелось быть командиром парусного военного корабля и вести на нем беспощадную «пиратскую войну с англичанами. Надо думать, что «Морской Чёрт», так окрестили наше судно, был последним парусным военным кораблем в мировой истории. В наш век дредноутов, подводных лодок и быстроходнейших крейсеров, защищенных прочнейшей броней и вооруженных могущественной артиллерией. «Морской Чёрт» ― деревянная, парусная шхуна с двумя пушчонками, бесстрашно бороздившая в течение года волны океана и наводившая ужас и трепет на все торговое судоходство союзников, являла действительно зрелище необычайное. Впоследствии все допытывались от меня, каким образом случилось, что именно на мою долю выпало такое невиданное дело. Постараюсь теперь ответить на этот вопрос и прежде, чем начать повествование о боевых похождениях «Морского Чёрта», познакомлю читателя с превратностями моей собственной жизни, которые создали из меня парусного моряка, жадного до приключений и готового ко всяким рискованным предприятиям.

Придётся начать с третьего класса Дрезденской гимназии, в котором я уже сидел второй год. Несмотря на все мои обещания родителям, я и на третий год не был переведен в следующий класс. Дома отец мой рвал и метал. Бабушка была более мягкого нрава, она не одобряла крутых родительских расправ со мной и старалась применить другие способы воспитания. В один прекрасный день она решительно заявила отцу: «Я попробую воспитать мальчика любовью и лаской». «Ты еще больше испортишь этого балбеса, ― проворчал мой отец, ― впрочем, если хочешь, пробуй.»

Бабушка отвела меня в сторонку, взяла с меня обещание, что я буду прилежным, и объявила мне, что за каждое повышение в классе я буду получать от нее 50 пфеннигов.[1] Такое доверие наполнило меня гордостью, и я стал усердно учиться. Но отметки не улучшались. «Ничего, ничего, дитя моё, ― говорила бабушка, ― я замечаю, что твоё самолюбие растет». Наконец, в один прекрасный день я повысился на четыре места. «Видишь, ― сказала бабушка, ― вот и награда за твои старания». В результате я получил две марки. Затем я опять понизился на два места, но бабушка успокаивала меня и не вычла обратно подаренных денег. Я вскоре заметил, что таким способом могу выйти из всех моих денежных затруднений. У меня не было особой страсти к наживе, но меня привлекала спортивная сторона дела. При этом я хотел купить себе пару кроликов, чтобы заняться кролиководством. Они стоили 7 марок. Значит, мне нужно было перепрыгнуть, по крайней мере, через 14 учеников. И это мне удалось. Правда, только на словах. Жажда получить деньги вконец испортила меня. Прыжки вверх и вниз сделались все значительнее и смелее. Наконец, я таким способом сделался даже «первым учеником».

Бабушка наказала мне пока что ничего не говорить отцу. Но, встретив однажды директора гимназии, она не в силах была скрыть свою гордость и спросила его: «Ну, что скажете теперь о Феликсе? Мальчик, благодаря моему методу с этими пятьюдесятью пфеннигами, стал даже первым учеником. Я так счастлива». Директор был крайне удивлен: «Феликс ― первый ученик? Это, безусловно, недоразумение. Заведующий классом об этом ни разу не упоминал. Я думаю, что Феликс по-прежнему последний в классе».

Бабушка была вне себя. Придя домой, она сделала мне самые горькие упрёки и объявила, что «отныне между нами все кончено». Я оказался опять отвергнутым всеми в семье. Из такого негодяя не ожидали больше ничего порядочного. Перед пасхой мне объявили, что я должен покинуть школу. Мои родители были в отъезде, со мной оставался только студент-репетитор. У меня быстро созрел план бежать из дома и сделаться моряком. О морской жизни у меня было смутное представление, но существование на суше после всех моих мытарств в школе мне осточертело. Впервые мои морские фантазии разыгрались, когда мне, однажды, попалась в руки обеденная карточка пассажирского парохода «Князь Бисмарк». «Вот так вкусные вещи едят на море! Почему не сделаться мне капитаном такого корабля?» Приходилось мне также читать о заморских странствованиях хитроумного Одиссея, о приключениях Синдбада-морехода. Но эти великие предшественники едва ли могли дать мне ― неудачному третьекласснику, который не был ни греческим царем, ни арабским купцом, какие-либо полезные советы. Однако решение было так или иначе принято...

Я собрал все свои сбережения ― около 80 марок, прихватил также 40 марок из копилки брата, мысленно обещав их со временем ему отдать, уложил в сундучок все необходимые вещи ― охотничье платье отца, револьвер, кинжал и, в придачу, трубку. Потихоньку переправившись на вокзал, я забрался в вагон IV класса и отправился в Гамбург. На вокзале в Гамбурге мне бросилось в глаза большое объявление: «Ночлежный дом «Конкордия». Кровать 50―70 пфеннигов». Такой приют был мне по средствам. Сдав носильщику с тележкой мой сундук, я отправился через весь город в мое новое пристанище. Водоворот гамбургской городской жизни меня поразил. Каких национальностей здесь только не было. В особенности забавляли меня негры в ярких куртках, стоявшие для рекламы у входа в различные увеселительные заведения.

На следующее утро я осведомился, как наняться на корабль. Оказывается, нужно было сперва отправиться в какую-нибудь судовую контору. В первой же конторе меня постигло разочарование. Меня охотно соглашались принять, но требовали, чтобы я представил разрешение от моего отца, документ, удостоверяющий личность, и достаточную сумму денег для моей экипировки. То же повторяли мне и в других конторах. «Ну, ― думал я, ― остается самому пробраться на какой-нибудь корабль и попытать счастья». В той части гавани, где стояли парусные суда, высился целый лес высоких мачт. Но как теперь попасть на один из кораблей? Вопреки моим ожиданиям, они все стояли не у набережных, а в отдалении, на бочках. Мне объяснили, что в будке около пристани находится яличник, который сможет меня перевести. На мой стук в окно будки, вылезла фигура старого «морского волка» и узнав, что мне нужно, принялась отвязывать одни из находившихся у пристани яликов.

Мы вышли в гавань и подошли к одному из парусников. Вид высоких мачт вблизи и мысль, что придется лазать так высоко, меня испугала. Несколько успокаивала догадка, что, быть может, паруса подымаются с палубы, при помощи снастей. В сомнении я задал своему спутнику вопрос: должны ли матросы избираться по мачтам наверх? «Само собой разумеется, ― ответил он,― в гавани это не так страшно, но когда корабль в море, и его бросает и кренит из стороны в сторону, тогда дело другое». Тяжёлый камень лег мне на сердце; высокие мачты расхолодили мой пыл. Осмотрев со всех сторон парусное судно, я попросил старика доставить меня обратно на берег и решился тут же открыть ему свою душу. «Вот что, сынок, ― сказал он мне, выслушав мое признанье, ― брось ты все это! Я пробыл двадцать пять лет на море и больше не пойду, разве что капитаном на моем легком ялике. Кто твой отец?» Узнав, что мои родители состоятельные люди, он стал горячо советовать мне вернуться домой и просить прощения у отца. «Пусть он тебе наколотит целый горб на спине, а ты благодари его за каждый удар». Но я продолжал настаивать на своем решении стать моряком.

На следующий день я принес ему четверку жевательного табаку и весь день учился у него галанить[2] на ялике. Вскоре я настолько наловчился в этом деле, что смог самостоятельно перевозить пассажиров, пока мой старик варил себе кофе в будке. Через несколько дней мы окончательно с ним подружились. Но он продолжал отговаривать меня поступать на судно. «Меня зовут Педдер, говори мне «ты», я постараюсь помочь тебе. Но ты не должен идти в море. Оставайся здесь со мной». Он уверял, что меня не примут без разрешения отца и что требуется иметь, по крайней мере, 200―300 марок для экипировки. Но я оставался непреклонным. Наконец, на пятый день, утром, когда я к нему пришел, он уже издали махал мне рукой и радостно кричал: «Сынок, я нашел тебе корабль! Я перевозил русского капитана на его судно и спросил его ― не хочет ли он взять с собой толкового парня. Капитан согласился ― только ты не будешь получать жалованья. Теперь я отправлю тебя на русскую шхуну «Ниобея».