Читаем Мороз и пепел онлайн бесплатно

Мороз и пепел

Насильственная смерть ребенка – это всегда огромная трагедия. Небольшая сплоченная датская община Морслета приходит в ужас, когда в протекающей через этот городок полузамерзшей речушке находят восьмилетнего мальчика, задушенного рыболовной леской и со следами ожогов на теле. Заместитель комиссара криминальной полиции Орхуса Дэниель Трокич и его помощники, с которыми читатели уже знакомы по роману «Собиратель ос», начинают расследование с опроса родителей, учителей и воспитателей школы продленного дня, чтобы попытаться восстановить хронологию предшествовавших преступлению событий и выйти на след убийцы. Среди подозреваемых оказываются одержимый жуками старик с темным прошлым, а также подросток с нечистой совестью. Все становится еще сложнее, когда Трокич обнаруживает связь нынешнего дела с несчастным случаем тридцатилетней давности, когда в этой же речке утонул подросток. И за всем этим раскрывается история о разрушенном доверии, физическом и сексуальном насилии и наследии, переданном членам семьи, которые не знали, как избежать безумия.

Серия: Дэниель Трокич

Ингер Вольф

Триллер / Криминальные детективы

Ингер ВольфМороз и пепел<emphasis>Криминальный роман</emphasis>

Inger Wolf

Frost og aske

Krimi

* * *

Published by agreement with Wolf Productions, Denmark

Пятница, 5 января1

Обшлага кожаной куртки заместителя комиссара криминальной полиции Дэниеля Трокича заиндевели, его черные волосы припорошил снег, щеки щипало от мороза. В стремительном течении речной воды тонули мириады больших тяжелых снежинок. Освещенное прожекторами детское тело покачивалось, как в колыбели, на переплетении из ветвей, склонившихся до самой воды. Ветер сорвал укутавшее его снежное покрывало, и можно было разглядеть длинную куртку и маленькое, безжизненное, бескровное лицо, на котором проступали голубые прожилки. Тонкая мальчишеская шея была обмотана рыболовной леской. В морозном воздухе чувствовался слабый запах гари. Запах, исходивший от опаленных волос и одежды и от сильных ожогов на руках мальчика.

Трокич прошел через ограждение и направился навстречу комиссару криминальной полиции Эйерсуну, который уже успел разжиться стаканчиком горячего кофе в машине криминалистов. Дело происходило примерно в полукилометре от городка Морслет, вытянувшегося вдоль речки Гибер О. В пустынном месте, где во все стороны простирались поля, казавшиеся бы бескрайними, если бы они не перемежались вкраплениями облетевших деревьев, напоминающих торчащими голыми ветками огромные метлы. Трокич попытался проследить, куда дальше ведет русло, но было слишком темно. Какое-то время они с шефом молча наблюдали за работой криминалистов и судмедэкспертов, потом Трокич решил, что пора ввести Эйерсуна в курс дела.

– Мальчику лет восемь, видно, из здешних. Зовут Лукас, исчез по дороге из школы продленного дня вчера около половины четвертого пополудни. Поисковая группа разыскивала его со вчерашнего вечера, а час назад тело обнаружила служебная собака. Корнелиус и Тауруп отправились к родителям.

– Черт побери! – пробормотал Эйерсун, мотнув коротко стриженной головой, будто пытаясь отогнать открывшуюся у него перед глазами жуткую картину. – А что это у него там на шее?

Трокич слизнул с губы крохотную снежинку, тут же растаявшую у него на языке.

– Рыболовная леска. Бак считает, что его задушили.

– Похоже, убийца торопился, и ему пришлось срочно избавляться от трупа, – предположил Эйерсун. – Иначе отвез бы его куда-нибудь подальше и закопал.

– Возможно. В любом случае, по-моему, вполне рабочая версия.

Трокич застегнул молнию до самого подбородка, ежась от промозглого ветра. Он только-только вернулся домой после тихого мирного рабочего дня, открыл бутылку вина, полистал свежую газету, и тут раздался звонок… И теперь он рассматривал пейзаж, детали которого в свете прожекторов словно бы уменьшились. Взгляд его зацепился за что-то синее – вязаная варежка, торчащая из кармана куртки. Ниже покачивалась нога в белом резиновом сапоге.

– Когда это случилось? – спросил комиссар.

– Бак говорит, мальчик пролежал здесь со вчерашнего вечера. Об этом свидетельствуют степень окоченения, характер трупных пятен и повреждения кожи от долгого пребывания в воде, но точное время наступления смерти он установить не может. Труп в точности такой же холодный, как и всё вокруг, так что температура тела нам ни о чем не скажет.

Судебный медик Торбен Бак стоял чуть ли не по пояс в воде, согнувшись над телом жертвы. Без него не обходился ни один выезд на место происшествия. Его белая фигура почти сливалась с заснеженным пейзажем. Увидев Эйерсуна, Бак приветственно махнул обтянутой перчаткой рукой.

– Пока сложно определить, что и как произошло, – продолжил Трокич. – Метель сильно затрудняет работу. Все следы занесло. Несколько наших машин увязли по дороге, неизвестно, когда доберутся.

Непогода разыгралась накануне, ближе к вечеру. Похолодание сулило снегопад, и он не заставил себя ждать: сперва землю укрыли широким одеялом крупные плотные хлопья, затем сменившиеся мелкими снежинками, которые швырял на землю резкий вихревой ветер. Весь вечер и всю ночь бушевала жуткая метель, и снежные заносы парализовали движение на дорогах.

– Нашли свидетелей из местных? – спросил Эйерсун.

– Пока нет. Здесь ведь пустыня, точно на материковом льду. Правда, возле дороги расположено несколько домов. Сейчас отправим ребят опросить хозяев.

– Надо же такую мерзкую погодку устроить, – Эйерсун, который терпеть не мог зиму, поморщился и кивнул в сторону небольшой группы людей, негромко переговаривавшихся и притоптывавших на месте, чтобы хоть как-то согреться. – Смотрю, пресса не заставила себя ждать и на сей раз.

Трокич пожал плечами:

– Вот только нам нечего им сказать.

– Я завтра с утра пораньше соберу пресс-конференцию. Передай им это, если не отстанут. Надеюсь, они за это время никакого бреда не сочинят.

В последний раз они расследовали вместе убийство год и три месяца назад. Труп молодой женщины с перерезанным горлом обнаружили в лесу Марселисборг. Журналисты ухватились за версию, связанную с ритуальным убийством. Сейчас надо сделать все, чтобы они не нагнетали напряжение.

Трокич несколько раз бывал в Морслете. Это красивый, словно сошедший со страниц старой сказки городок рядом с Орхусом, визитная карточка датской провинции. Городок, где не происходит никаких событий, порочащих добрую славу этих мест. Преступность на нуле. Даже взломщики в этих краях почти не водились. Местный участковый в одиночку справлялся со своей работой без какого-либо вмешательства с их стороны. Иными словами, городок служил примером для всех своих собратьев по муниципалитету. Но образцовая репутация не убережет Морслет ни от репортеров криминальной хроники, ни от пугающих газетных заголовков.

– Черт побери, Дэниель, он, ей-богу, на моего парня похож, когда тот был помладше, – Эйерсун ткнул крупным жестким пальцем в плечо Трокича, точно назначал своего зама ответственным за все. – Давай заканчивай тут, а в двадцать ноль-ноль у нас совещание.

На прощание он протянул Трокичу стаканчик из-под кофе и размашисто зашагал по полю, увязая в снежной целине.

Трокич вернулся к убитому. Эксперты уже убрали бóльшую часть снега и сложили его в зеленый контейнер, так что к жертве теперь можно было подойти вплотную. Снег растопят и направят на исследование в экспертно-криминалистический центр. Каштановые, с рыжим отливом волосы обрамляли мелкое застывшее личико Лукаса. На щеке красовалась проведенная лиловым фломастером линия, а губы были слегка приоткрыты, будто мальчик хотел сделать последний живительный вдох, и обнажали ряд неровных зубов. Трокич мысленно поблагодарил того, кто закрыл ребенку глаза, пусто смотревшие в равнодушное небо, когда полицейские только прибыли на место. Потом он перевел взгляд на шею, обмотанную рыболовной леской. В нескольких местах она глубоко врезалась в светлую кожу, оставив багровые отметины. Да уж, убийца постарался. Со зла? В приступе гнева? К Дэниелю подошел судмедэксперт Торбен Бак. Его седые волосы почти полностью скрывались под вязаной шапочкой, и была видна лишь часть лица.

– Его здесь убили?

– М-да, – неопределенно качнул головой Бак. – Думаю, его бросили в речку где-то ближе к городу, а сюда тело принесло течением, тут оно в ветках и запуталось. В ообще-то, по-моему, не так далеко отсюда. Куртка у него промокает, насколько я понимаю. Если бы он пробыл в воде долго, она бы намокла и утащила его на дно. – Он махнул рукой в сторону сугробов. – Надо бы его к нам перевезти. Условия для исследований здесь явно неподходящие. Я попытался найти следы кровоизлияний на коже век, на лице и слизистой во рту и глазах, но при таком освещении ничего не разглядеть. Кстати, похоже, у него царапины на шее остались.

Трокич кивнул и прошел последние пять метров к телу. И снова почувствовал жуткий запах, который не исчезал даже на морозе. У мальчика сильно обгорели руки. Крупные желто-красные пятна покрывали ладони с тыльной стороны, а пальцы напоминали небольшие волдыри. Как будто он сунул руки в огонь. Вихрь воспоминаний об охваченной вой ной стране пронесся в голове Трокича. В том числе и о плотном удушливом дыме, горящих зданиях и жарком пламени, пожиравшем все и вся вокруг окончательно и бесповоротно.

Мальчик боролся с огнем. И этот огонь – последнее, что он видел в своей жизни. Но где? Поля и деревья лежали под гигантским белым ватным одеялом, и ничего не было видно на мили вокруг.

2

Дэниель Трокич набросил мокрую черную кожанку на крючок, вставил компакт-диск в прорезь стоящей на письменном столе мини-системы, и в кабинете зазвучали ритмы «Утренней звезды»[1] группы «Раммштайн»: тяжелые риффы заполнили помещение, и, как всегда, звуки этой музыки позволили ему привести мысли в подобие порядка.

Он только два дня как приехал с рождественских каникул в Хор ватии и радовался возвращению домой, в Данию. Или, по крайней мере, домой в родной город, пусть даже с заваленными черно-серым снегом дорогами, заляпанными грязью автобусами и голодными чайками, с криками охотящимися за объедками пиццы. Впрочем, даже сейчас Орхус не утратил своего очарования. Рождество и Новый год миновали, осталось убрать гирлянды с пешеходных зон и елку с Ратушной площади, и снова начнется нормальная жизнь и с лиц горожан исчезнет предпраздничная суетливая ошалелость. Трокич прожил в Орхусе все свои без малого сорок лет и любил его без этой кричащей праздничной мишуры. Он смотрел через окно на ползущие с черепашьей скоростью машины. На обратном пути в город ему сильно повезло, многие улицы оказались закрыты для проезда из-за аварий или снежных заносов на проезжей части.

На столе лежала записка от Эйерсуна: «Прочти до начала летучки». Под запиской лежали несколько флаеров, верхний зазывал на конкурс на лучшее приготовление суфле в шоколаде. Вряд ли достойное его внимания чтение, но кто-то, вероятно, находил в этих текстах нечто важное. Он отложил листок в сторону и обнаружил под ним отчет прибывших первыми на место полицейских, сухой и лаконичный рапорт местного участкового о результатах поисков, а также протоколы показаний первых свидетелей. В одном из последних указывалось, что Лукасу Мёрку восемь лет, в другом – восемь с половиной. Неужели и в таком возрасте счет ведут на полугодия? Росту в нем было приблизительно сто тридцать сантиметров. Трокич поглядел на лежавшую перед ним фотографию, с которой на него смотрел веселый зеленоглазый шатен. Аккуратный тонкий нос, веснушки, лукавая усмешка. Школьное фото, как указывалось на обороте. Глаза мальчика улыбались, и Трокич будто сам почувствовал, как радостно тот позировал фотографу. Трокич магнитиком прикрепил фото к доске. Эксперты еще не закончили работу, да и вскрытие Бак проведет только завтра утром.

В зале заседаний стояла тишина – два десятка сотрудников отдела «А» управления полиции Орхуса терпеливо ждали, пока Эйерсун искал пригодный к работе фломастер. Тишина, однако, была обманчивой, у многих глаза полыхали яростью и решимостью.

– Ладно, хрен с ним, – пробормотал начальник, отчаявшись найти подходящий фломастер, и выпрямил спину. – Работаем в группах в обычных составах. Наверное, излишне напоминать, что о свободных вечерах и выходных придется забыть. Сейчас во всем Морслете, да и в Орхусе тоже, не найдется родителей, которые бы не опасались за жизнь своих детей.

Он оглядел подчиненных и почесал переносицу. Эйерсуну было уже под шестьдесят, три года назад они с женой развелись, двое детей-подростков остались с матерью. После развода Эйерсун за собой особо не следил, вот и сегодня он явно не морочил голову, в чем пойти на работу. Зеленая, цвета медной патины, футболка выглядела растянутой и, мягко говоря, неглаженой, будто после стирки ее нерасправленной кинули на батарею сушиться.

– Дэниель Трокич возглавит следственную бригаду, копии всех отчетов ежедневно поступают к нему. Дэн, будь добр, поделись с коллегами, что нам известно на данный момент.

Трокич поднялся со стула и встал рядом с шефом. Поймав взгляд ассистентки отдела уголовного розыска Лизы Корнелиус, он кивнул ей. У него было заготовлено для нее задание, которое ей вряд ли понравится. Вернее, совсем не понравится.

– Лукас Мёрк пропал по пути домой из школы продленного дня вчера после обеда. Он ходил во второй класс и каждый день после уроков посещал расположенную неподалеку продленку, где находился примерно до пятнадцати тридцати, когда один из воспитателей, как правило, отправлял его домой. До дома примерно четверть часа, если идти в его темпе. По словам матери Лукаса, чаще всего он сразу шел домой, а даже если засматривался на что-то по дороге, то ненадолго. Поэтому она и заволновалась где-то в шестнадцать тридцать. Позвонила в продленку, и ей сказали, что ее сын давно ушел.

Трокич закрепил на доске скотчем увеличенную карту Морслета. За его спиной кто-то с характерным треском открыл банку с газировкой, сделал два шумных глотка и с трудом подавил отрыжку.

– Зеленой линией отмечен его всегдашний маршрут. Как видите, путь недолгий. Обычно он проходил мимо церкви, потом шел по Тандервай, оттуда поворачивал к кварталу, где жил.

Трокич показал маршрут на карте.

– По словам воспитателей, мальчика вчера никто не сопровождал. До церкви он добрался благополучно, о чем свидетельствуют родители троих других детей, они видели его, когда забирали своих чад с продленки. Но о том, что произошло потом, сведений у нас ничтожно мало. Со слов его матери, она сама стала разыскивать его, да и отец, вернувшись с работы около половины шестого, проехался по окрестностям, расспрашивая прохожих о сыне. По словам матери, она сперва решила, что сын перешел улицу и заглянул в супермаркет, чтобы купить сладостей. Судя по всему, у него было двадцать крон на карманные расходы, которые накануне подарила бабушка. Он и раньше пару раз заходил в этот магазин, но опаздывал при этом ненамного. Поэтому она сначала заглянула туда, но ни одна из кассирш Лукаса не запомнила, что, впрочем, можно объяснить большим наплывом покупателей в тот момент.

– А камеры видеонаблюдения у них имеются? – спросила молоденькая Анна-Мария, накручивая на палец завиток рыжих волос.

– Разумеется, и я уже дал задание раздобыть эти материалы.

Девушка нахмурилась:

– Но с самим Лукасом что случилось? Разве у него не было с собой мобильника?

– Нет, по словам родителей, не было.

– А какого хрена у него не было мобильника? – пробормотал с заднего ряда молодой оперативник.

– Ну, ему все-таки всего восемь… Было восемь, – неуверенно вздохнул кто-то.

– Вообще-то, – снова заговорила Анна-Мария, – в час пик кто-то непременно должен был его заметить.