Читаем Море для Грейнджер (СИ) онлайн бесплатно

========== *** ==========

Гермиона Грейнджер, талантливая молодая волшебница двадцати трех лет, вундеркинд, Героиня Войны, тихо доживала свои дни на юге Англии.

Свои последние дни.

Врачи говорили, что это последствия проклятья, кто-то думал, что это влияние какого-то неизвестного зелья. Но Гермиона точно знала, что это из-за надписи «Грязнокровка» на её руке, которую она удалила два года назад.

Всё началось именно тогда. Настало то время, когда Гермиона наконец решилась съездить к родителям и вернуть им память, вернуть их в свою жизнь. Она хотела избавиться от напоминаний о войне. О Беллатрисе Лестрейндж и её издевательствах. Молодая ведьма не могла предстать перед родителями с этой позорной меткой. Да и сама давно хотела от неё избавиться.

Лечебные мази и обычные магические манипуляции не помогли ей.

И Гермиона нашла заклинание в одной из древних книг. Тёмное заклинание. Время и силы природы, казалось, были на её стороне. Она дождалась затмения солнца, о котором трубили все газеты и научные источники. И когда в яркий солнечный день всё вокруг резко погрузилось во тьму, Гермиона сделала соответствующие движения палочкой и проговорила хорошо заученное заклинание. Буквы загорелись магическим светом и к тому моменту, как солнце вновь озарило землю своим ярким светом, она наложила повязку, пропитанную настойкой растопырника.

На следующее утро мерзкая надпись пропала. Гермиона вскочила с кровати, трогала чистую кожу и улыбалась, еле сдерживая слёзы. Она была свободна от прошлого. Так она думала тогда.

А через час у неё пошла носом кровь… И на следующий день тоже… Каждый день Гермиона теряла драгоценные капли крови. Целители не успевали восстанавливать её. Грейнджер начала слабеть и слепнуть. Её осмотрели многие доктора Англии. Кингсли вызывал кого-то из-за границы, но никто не мог это остановить. Через год она полностью ослепла и еле двигалась.

Прошёл ещё один год. Ужасный для неё. Она была немощна, и жила в это время у Гарри на Гриммо, двенадцать. Друзья, как могли, заботились о ней, но когда у Джинни родился ребёнок, Гермиона не захотела быть обузой. Она не видела и еле двигалась, вот только слух у неё был отличный. И Гермиона слышала, как друзья горько вздыхали на кухне. Она знала, что умирает, что выхода нет.

Грейнджер попросила друзей найти хорошую частную клинику, чтобы там за ней следил профессиональный медперсонал. Гарри и Джинни уговаривали остаться, нанимали лучших помощников. Но ей не хотелось умирать на их глазах, в доме, где они растили детей. Она упрямо настаивала на своём. И вот уже пару месяцев как жила на юге Англии в лучшем пансионате для магов, умирающих от проклятий. Магия её никуда не делась, но стала бесполезна и даже опасна. Гермиона чувствовала, как магическая энергия дрейфует в крови вместе с тем, что убивало её. Врачи советовали не колдовать рядом с ней, потому что это делало Гермиону слабее с каждым днём.

В пансионате ей нравилось. Заботливая, немного грубоватая помощница приходила к ней каждое утро и без магии мыла и кормила, а потом одевала и выводила на прогулку. Гермиона обожала свой распорядок дня и особенно часами гулять, сидя в инвалидном кресле и наслаждаясь свежим морским воздухом. Она мечтательно вздыхала и представляла себя чайкой, улетающей за горизонт.

Но в это утро кое-что изменилось. Наблюдающий за Гермионой целитель объявил, что медсестра, к которой она привыкла, заболела и её не будет какое-то время. А на смену придёт медбрат с хорошим послужным списком. Если, конечно, она не против того, чтобы за ней ухаживал мужчина.

Грейнджер было всё равно, кто за ней ухаживает, за два года стыда не осталось. Её пересмотрело и перещупало столько медиков, что она относилась к этому легко. Тем более, что она не видела их.

Конечно, Гермиона привыкла к своей помощнице, хотя та была грубоватой и молчаливой. Поначалу Грейнджер нестерпимо хотелось общения, а потом она перестала мучить миссис Лукас вопросами и стала витать в своих, не всегда положительных, мыслях. И потому даже обрадовалась, что кто-то новый появится в её размеренной жизни. И может быть, она разговорит этого человека и её последние дни пройдут не так грустно.

Когда в её комнату с громким уверенным стуком вошли, чтобы помочь провести утренние процедуры, первое, что Гермиона почувствовала, это аромат парфюма. Приятный аромат. От медбрата пахло свежестью, мылом и океаном.

— Здравствуйте, я Гермиона Грейнджер. — проговорила она в пустоту, внутри её головы была чернота и ей очень хотелось понять, кто там так тяжело вздыхает. — А как вас зовут?

В ответ раздался новый вздох, Гермиона подумала, что это очень невежливо с его стороны. Её плеч коснулись тёплые руки и хриплый голос проговорил:

— Я знаю кто вы, мисс Грейнджер. Сейчас я отнесу вас мыться. Мне сказали, что с утра вы любите душ.

— Да, всё правильно, — её легко подняли на руки и понесли.

Гермиона прекрасно чувствовала каждый рельеф груди мужчины, прижимающего её к себе. Руки Грейнджер почти не двигались, но иногда у неё бывали приливы сил, и она могла пошевелить ими, и Гермиона еле подняла ладошку, чтобы коснуться лица того, кто её нес.

— Давайте без рук, — мужчина был груб на словах, но осторожно усадил её на стул в душевой и, сняв с неё сорочку, спросил: — Вы любите погорячее?

Гермиона почувствовала в его голосе какую-то издёвку и ответила с вызовом:

— Я люблю тёплую воду.

Он включил душ и тёплыми струями начал омывать её. Гермиона почувствовала, как мягкая мочалка с пышной ароматной пеной, заскользила по телу. Медбрат был аккуратен: бывшая помощница обычно безжалостно терла её, как будто Грейнджер копалась в грязи весь день. Он осторожно провел по её груди. Гермиона не знала, осталось ли что-то от её красоты, потому что не могла себя пощупать.

— Как она? — спросила Грейнджер, слыша острым слухом, что, кажется, медбрат заскрипел зубами.

Его рука задержалась на груди чуть дольше.

— Кто она? — хмыкнул он.

— Грудь… Она ещё стоит внимания?

Тот ничего не ответил, но сразу же перешёл к её животу и, раздвинув её ноги, побрызгал там водой и снова их сдвинул.

— Как вас всё-таки зовут? — поинтересовалась она.

— Зовите меня… Джон, — послышалась усмешка. — Волосы будем мыть? В туалет?

Гермиона вздохнула.

— Волосы не надо мыть… Да, хочу в туалет…

— Хорошо. — Он выключил воду, завернул её в большое махровое полотенце. — Если захотите по-крупному пошалить, предупреждайте…

Она вдруг рассмеялась с его “пошалить”, миссис Лукас обычно не была так нежна и называла все своими именами.

— А вы смешной… - проговорила Гермиона с улыбкой.

— А вы скоро умрёте… — бросил вредный помощник и усадил её на унитаз.

— А вот это уже не смешно… — Гермиона закусила губу, сделала свои дела.

«Джон» снова перенёс Гермиону в кровать. Он мастерски, почти без больного дерганья, расчёсал её кудрявые волосы, которые отстригли до плеч. Переодел в футболку и штаны, почти не касаясь, и сухо предупредил:

— Сейчас принесу завтрак.

Когда дверь за ним закрылась, Гермиона наконец выдохнула. Этот мужчина. Он был сильным, стройным и очень аккуратным. И знакомым ей. Это точно… Но кто же он?

— Как ваше настроение, мисс Грейнджер? — в палате раздался голос целителя Брауна, следившего за течением её болезни.

— Всё хорошо. Мне бы хотелось узнать, как зовут моего помощника? — спросила она.

В палате послышались ароматы завтрака. Блинчики и малиновое варенье, овсянка, чай и, кажется, кто-то поставил розу в вазочку.

— Мы же уже познакомились с мисс Грейнджер… — проговорил уверенно «Джон».

— Мисс Грейнджер, — голос целителя стал тревожнее. — Что-то с вашей памятью?

— Нет, что вы доктор, всё хорошо! — занервничала Гермиона — как только у неё начинались ухудшения, сразу же вызывали Гарри, а она очень не хотела его беспокоить по пустякам. — Я вспомнила, да! Джон, точно!

— Хорошо. Приятного аппетита, — дверь за доктором закрылась, и она с облегчением выдохнула.

Гермиона почувствовала, как её поднимают выше, подкладывая под спину подушку.

— Открывайте рот, мисс Грейнджер, — командным голосом произнёс её помощник, и она почувствовала запах овсянки прямо перед носом. — «Джон», значит, вам не по нраву?

Она собралась ответить ему как можно сердитее, но в раскрытый рот влетела ложка с кашей. Гермиона чуть не подавилась, быстрее прожевала и взмолилась:

— Джон, а можно мне блинчик с вареньем? Овсянку терпеть не могу!

Тот усмехнулся:

— Зачем тогда съели?

— Я не успела и слова сказать, как вы мне её в рот запихали. Мне надо было выплюнуть? — возмутилась Гермиона, пытаясь представить этого наглого медбрата.

Почему-то на ум пришел образ Драко Малфоя, белобрысого засранца, задевавшего её много лет в школе. Но это вряд ли мог быть он — богатый чистокровный парень, вышедший сухим после многих преступлений на войне. Конечно, он прикрыл их в мэноре, когда её вместе с Гарри и Роном поймали в лесу. Тогда она и получила свою метку, которая привела её к такому печальному итогу жизни. Но чтобы Малфой работал медбратом в клинике? Такого не могло случиться ни в одном из измерений.

Джон усмехнулся, реагируя на её гневное высказывание:

— Ваша соседка, миссис Рошель, только вчера именно так и поступила, да ещё и кинула в меня Остолбеней. Она, к несчастью, зрячая и руками машет только так. И я попросил дать мне другого пациента.

Гермиона рассмеялась. Значит, она могла гордиться тем, что не так уж и капризна.

— А за кем вы ещё ухаживали? — спросила она, чувствуя, как проникается к разговорчивому помощнику.

Он коснулся её губ теплым блинчиком:

— За два года я тут много с кем поработал…

Откусив блин, она облизнула с губ сладкие капли варенья, и Джон заботливо стёр влажной салфеткой с её рта липкие остатки. Он технично засовывал ей в рот блины и варенье и давал запивать чаем из трубочки, не торопясь рассказывая о том, чего насмотрелся, пока работал в клинике. Гермиона хихикала, иногда из её рта выпадали кусочки блинов, на что он совершенно не реагировал, молча убирая за ней. Она извинялась и еще громче смеялась над его ироничными зарисовками из больничной жизни. Это был первый завтрак, когда она совершенно забыла о том, что умирает.

Джон провозился с ней до вечера. Кормил, выгуливал по пляжу, катая в инвалидном кресле, носил в туалет, а после ужина сделал ей расслабляющий массаж ног и рук. Его движения были нежными, даже трепетными, словно он боялся сломать её, а руки тёплыми и по-мужски угловатыми. Гермиона даже подумала, что хотела бы чтобы он остался с ней до конца. До её конца.

— Ну что, я вам понравился? Берете меня в личные эльфы? — проговорил он, когда переодел и уложил на ночной сон.

Гермиона улыбнулась в темноту, туда, откуда доносился голос, ставший родным за один день:

— Да… Вы мне понравились… А я вам? Я не замучила вас своими капризами?

— Ну, — протянул Джон. — Вы не плевались кашей, не дёргали меня за член и не щипали за задницу, слушали мой бред, не проклинали меня, когда я ушёл поесть и… Короче, вы идеальный тяжелобольной, — проговорил насмешливый голос молодого мужчины.

Гермиона рассмеялась:

— С вами интересно… Но всё-таки, как вас зовут?

— Ох, Грейнджер…. — вздохнул он вдруг очень тяжко.

А Гермиона закусила губу… Это точно кто-то знакомый… Но кто же?

— Ты даже слепая всё хочешь знать… — он усмехнулся. — Но боюсь, что если ты узнаешь моё имя, то я снова пойду нянчиться с сумасшедшей старухой…

— Кто ты? — занервничала она и дернулась в постели. Как же ей хотелось увидеть его.

Мужчина сглотнул, Гермиона ясно услышала это в тишине палаты.

— Я… А, короче, Грейнджер… Я Малфой… Помнишь такого?

— Малфой?!

Чего-чего, а этого она совершенно не ожидала. Не ожидала, что её интуиция, оказывается, впервые в жизни не подвела.

Это Малфой! Тот самый! Мерлин, что за…! Гермиона прямо-таки видела его издевательскую злую усмешку и надменный презрительный взгляд. Что он делает рядом с ней? Почему заботится? Душ, завтрак, обед и ужин, разговоры и массаж? Для чего всё это?

— Ну что, Грейнджер, берёшь меня в помощники? Обсудим школьные годы чудесные, поболтаем о том, о сём… — продолжил Малфой немного разочарованным голосом.

Всё, что было сегодня, промелькнуло в голове Гермионы набором приятных чувств. Он не обидел её. Кормил и ухаживал. От него вкусно пахло и он сделал ей потрясающий массаж. Гермиона закусила губу, раздумывая. Она знала, что Малфой видит всю гамму чувств на её лице. Когда она ослепла, скрывать свои мысли почему-то стало труднее.

— Ясно… — произнес Драко.

Без сомнений, он заметил её мучительные размышления. Так как, скорее всего, внимательно смотрел на неё. Но она не хотела рубить с плеча и прогонять его только потому, что когда-то в детстве и юности он был говнюком. Они все были другими. И на самом деле, Гермиона совершенно не знала настоящего Драко Малфоя.

— Ты правда хочешь заботиться обо мне? — быстро произнесла она, боясь, что он уйдет, неправильно её поняв.

Малфой вздохнул. Послышались шаги, Драко подоткнул одеяло в её ногах. Этот жест показался ей очень милым. Было в этом что-то, что напоминало дом… родителей, к которым она так и не поехала… маму…

— Почему бы и нет, — хмыкнул Драко. — Если не ты, то остаётся старая грымза и вонючий бегемот, которого нельзя магией поднимать. Возьми меня. А я торжественно клянусь быть не таким мерзким, как в Хогвартсе. Ну только если чуть-чуть. Грязнокровкой точно не буду обзывать.

Гермиона хихикнула. Так странно слышать от Малфоя: «Возьми меня». Но почему-то вся её ненависть к нему стерлась благодаря свежим воспоминаниям о его заботе и теплых прикосновениях. И в его голосе она слышала искренность.

— Последние месяцы провести с хорьком? — улыбнулась Гермиона, слепо ища его взглядом.

— Э, Грейнджер… — игриво протянул тот. — Если так, то возможно я пару раз тебя всё же обзову, заучка!

— Драко… — она рассмеялась, но на её глаза навернулись слёзы.

Ностальгия накрыла её с головой, как девятый вал. Школьные годы были прекрасны. Хотя и наполнены опасными приключениями. Она была молода, здорова, а сколько всего планировала! Масса проектов, путешествия, знакомства! Малфой напоминал о том времени, когда она пылала, как огонь, и готова была перевернуть мир. Гермиона прикрыла глаза, заставляя жгучие слёзы высохнуть, и почувствовала, как он сжал её руку за запястье:

— Драко мне нравится больше, чем Джон. Спи давай. Если что, я рядом…

Она знала, что помощники обычно спали в соседних комнатах и если что-то случалось, срабатывала система оповещения, и они первые бросались на помощь, как ангелы-хранители.

— Спокойной ночи, Драко… — прошептала Гермиона, прощаясь с теплом руки человека, которому решила доверить свою жизнь.

Остатки своей жизни.

***