Читаем Монпелье, 1208 (СИ) онлайн бесплатно

  Пейре де Кастельно тогда в дороге был:

  К Провансу, к Роне мул легата увозил.

  Тулузы графа тот от церкви отлучил:

  Ведь разорял страну сброд, что ему служил.

  Гильем из Туделы

  "Песнь о крестовом походе против альбигойцев"

  (пер. И.О. Белавина)

  Глава 1.

  Событие, о котором повествуется в этой истории, не вошло в летописи и хроники, но имело большое значение для одной семьи славного города Монпелье.

  К пристани Маглона пришвартовался неф "Гордость Уилтшира" со стягом, на гербе которого драконы гордо держали щит с буквой "М". И этот неф, и этот герб в Маглоне хорошо знали, более того - ожидали, и встретили с радостью и дружелюбием. Впрочем, жители Маглона, как и жители любого города Окситании, всегда рады были гостям, а потому и черноглазый еврей, и темнолицый сарацин, и рыжеволосый северянин получали одинаково радушный прием.

  - Рады вновь видеть вас, сеньор Корвинус! - Хозяин трактира "Синий дракон" склонился в низком поклоне. - Ваша комната готова, не извольте беспокоиться!

  "Попробовал бы я сказать что-то иное, - мелькнула шустрым мальком и тут же юркнула в стайку других шальная мысль. - Колдун же, ей-ей! Говорят, мысли читать может!"

  К колдунам в Окситании относились с еще большей учтивостью, ибо пользы горожанам от них было порой гораздо больше, чем от тех же священников. Слово Божье не излечит так надежно, как слово колдуна, да и отвары и зелья помогают даже тем, кто не верует в Господа. Под щедрым солнцем Окситании найдется место всем, и каждому сыщется свое дело.

  Между тем прибывший на "Гордости Уилтшира" Корвинус Малфой со свитой прошел внутрь прохладного зала и устроился за столом. Тут же по залу зашустрили слуги с подносами, уставленными различной снедью. Гость благожелательно следил за поднявшейся суетой, его спутники негромко обсуждали случившееся с ними.

  - Клянусь Мерлином, этот шторм нас чуть не убил! - произнес один из них на языке жителей Британии, пристально наблюдая за тем, как покрывают стол скатертью. - И не шикай на меня, - отмахнулся он от сидящего рядом и попытавшегося заставить его молчать. - Они лопочут только по-своему, и меня не понимают.

  - Откуда ты можешь знать, Гилберт? - возразил его собеседник. - Мы уже столько раз здесь бывали, да и не только наш корабль тут частый гость!

  - Да, смотри, Сайман, - снисходительно усмехнулся в густые усы Гилберт и прикрикнул в сторону расставлявшего тарелки слуги: - Эй, девочка в красном, оставь свои плошки и поди сюда!

  Слуга своего занятия не прекратил, и Гилберт довольно захохотал. Однако его слова были услышаны, и совсем не тем, кого он окликал.

  - Гилберт, - повернулся в его сторону Корвинус, - ты не дома.

  Этой короткой фразы было достаточно, чтобы Гилберт мигом прекратил смех и, опустив глаза, произнес:

  - Простите, милорд.

  Никто из присутствующих не заметил, как слуга, расставив тарелки и удаляясь на кухню, бросил быстрый оценивающий взгляд и на Гиблерта, и его сотоварищей, и на Корвинуса.

  Гилберт был широкоплеч, буйноволос и громогласен. Кольчуга, которую он по примеру своих спутников так и не снял, была покрыта налатником с гербом господина, и казалось, что она вдвое больше доспехов соратников. Гилберт вообще производил впечатление великана и хоть был скорее широк, чем высок, однако все его черты и даже оружие обращали на себя внимание. Во время разговора он периодически клал ладонь на рукоять фальшиона - тяжелого даже на вид. На перевязях его спутников висели обычные мечи в простых ножнах, а у Саймана, единственного из всех, был только кинжал, однако наруч лучника красноречиво свидетельствовал о его оружии. Впрочем, все в этом маленьком отряде были похожи друг на друга если не как родные братья, то как двоюродные или троюродные: крепкие, с ладными фигурами, светлоглазые, светловолосые - различались только оттенки рыжины в русых волосах. Речь их была, пожалуй, несколько грубовата для уха южан, впрочем, жители процветающего портового Маглона привыкли к говорам и северян, и южан, и выходцев с Востока.

  Корвинус, в отличие от своих спутников, не был облачен в кольчугу - либо успешно скрывал ее под богатым платьем. Парчи и мехов он не носил, однако сюрко его, пошитое из зеленого бархата и отделанное серебром, говорило само за себя. Из украшений на нем было одно лишь кольцо, змеей обвившее палец на левой руке, из оружия - меч да кинжал в богато изукрашенных ножнах. Молодость Корвинуса миновала, но в его белых от природы волосах заметить седину было невозможно. Серые глаза холодно взирали на мир, и слуги, на которых задерживался его взгляд, невольно ежились и старались побыстрее улизнуть от вельможного внимания.

  - Сеньор, все готово, - угодливо произнес хозяин таверны.

  - Я вижу, - проронил Корвинус. - Пусть нам приготовят лошадей и мулов - мы сразу тронемся дальше.

  - Будет исполнено! - И хозяин поспешил прочь, дабы не навлечь на себя гнев колдуна.

  По слухам, Корвинус Малфой в свой прошлый приезд практически в одиночку извел банду Рыжего Гвидо, промышлявшего на дороге между Маглоном и Монпелье. Большим отрядам разбой Гвидо не чинил - под его началом и было-то человек десять - и нападал только на тех, кто не мог оказать достойный отпор. Впрочем, вся десятка в свое время выжила в крестовом походе и брала Константинополь, так что эти люди знали, за какой конец держать меч и стрелу. Малфой тогда, помнится, по некоей срочной надобности не стал дожидаться окончательной разгрузки своего корабля и отправился в Монпелье в сопровождении трех человек. Примерно на полпути его перехватил Гвидо...

  Самого Гвидо после приключившегося с ним опознали сразу - внешность у него была приметная, да и тело его не сильно повредилось из-за колдовства, зато остальные девять... Разве что головы сохранились почти в целости, их к ногам Гильема, сеньора Монпелье, высыпал из мешка один из спутников Малфоя.

  - Главаря и то, что осталось от этих, - Малфой пренебрежительно указал на останки, - вы найдете у дороги. - После чего поклонился сеньору Гильему и отправился в дом к своему другу, сеньору Лютцу д"Инару.

  Его спутники с позволения своего господина не пошли с ним, а отправились утолять голод и жажду в трактир, и через день весь город знал о том, что с разбойниками Рыжего Гвидо разделался их господин, даже не вынувший меча из ножен, дабы не замарать благородное оружие поганой кровью. Многие верили - ибо знали, что сеньор Малфой не только дружен с сеньором д"Инаром, но и знаком с семейством графа де Фуа, да и с самой сеньорой Эсклармондой де Фуа весьма близок. Той самой сеньорой Эсклармондой, что вершит великие чудеса и живет в чистоте, являя собой образец для подражания. Да и ее брат, граф Раймон-Роже де Фуа, был человек, не чуждый колдовству.

  _______________

  1. Неф - средневековый одномачтовый торговый корабль. Отличительным внешним признаком нефов являются округленные в носовой части и прямые в корме высоко поднятые штевни. Грузоподъемность немного превышала 200 т.

  2. Окситания - название исторической области на юге Франции и небольшой части Испании и Италии. В основном соответствует южной половине Франции.

  3. Фальшион - европейское клинковое оружие с расширяющимся к концу коротким клинком с односторонней заточкой

  4. Сюрко - верхняя мужская и женская цельнокроенная одежда, сильно расширенная книзу, имевшая несколько вариантов: с рукавами до запястья, с полудлинными рукавами, с откидными рукавами и совсем без них.

  Глава 2.

  Кавалькада двигалась не слишком поспешно, однако с такой скоростью, чтобы к ночи достигнуть своей цели - гостеприимного дома Лютца д"Инара. Мулы, груженные тюками с тканями и мешками с солью, трусили в середине небольшого каравана. У всякого, кто знал о том, где собираются окончить свой путь всадники, мог бы возникнуть вопрос: зачем в Монпелье ехать со своей тканью? Неужели этот город, славный своими ткачами на весь христианский мир и за его пределами, оскудел на мастеров? Но сеньор Малфой вез знаменитое зеленое сукно, Линкольн Скарлетт, и точно знал, что продаст его по хорошей цене. Впрочем, самое ценное в товарах сеньора Малфоя было погружено на его жеребца - переметные сумы, в которых покоились редчайшие ингредиенты и зелья. Как уже не раз упоминалось, Корвинус Малфой был колдуном, точнее, магом, а потому ему не составило труда сотворить заговоренные шкатулки, в которых можно было прятать и драгоценные камни, и душистые пряности, и - без всякого вреда для их чудодейственных свойств - зелья и ингредиенты.

  Погода благоприятствовала неспешному пути - еще с утра чистое и безоблачное небо, обещавшее жаркий полдень, затянулось легкими облаками, дававшими прозрачную тень; солнце иногда скрывалось за ними, и тогда уставшая до желтизны трава, покрывавшая каменистую землю, благодарно шелестела под мягким бризом, овевавшим и редкие деревья, и немногочисленных в эту пору путников. Был самый разгар уборки урожая, и крестьяне спешили собрать напоенные щедрым солнцем плоды: ярко-желтые лимоны, огненно-оранжевые апельсины, истекающий сладким соком виноград. Это позже дороги заполонят телеги, и возницы будут подгонять неторопливых волов, дабы поспеть на ярмарки, в срок продать урожай, купить изделия ремесленников и вернуться по домам.

  - Милорд, - обратился к Корвинусу Гилберт, на правах предводителя отряда воинов смевшего нарушать размышления господина, - а это правда, что здесь не чтят Христа как полагается у христиан?

  - Мне нет до этого дела, - откликнулся Корвинус. - А если и не чтят, то что с того? Я имел дело и с магами, и с христианами, и с катарами, которых сейчас почитают еретиками. Деньги у всех одинаковы.

  - Я слышал, что милорда графа Тулузского отлучали, - с сомнением произнес Гилберт. - Разве это хорошо?

  - Ты веришь в Христа? - с удивлением спросил Корвинус. - Мне казалось, что тебе все равно, кто во что верит, лишь бы оружие против нас не поднимали.

  - Так-то оно так, - согласился Гилберт, но по задумчивому его лицу и нахмуренным бровям было заметно, что соглашается он из вежливости к господину. - Говорят еще, что кто-то из людей милорда Раймона осмелился обнажить меч против посланца папы римского.

  - Ты решил рассказать мне все сплетни, собранные в трактире? - уже с раздражением спросил Корвинус.

  - Простите, милорд, - покаянно опустил голову Гилберт и чуть придержал свою гнедую.

  Корвинус холодно кивнул ему и вновь погрузился в свои мысли. Он прекрасно знал о том, во что и как верят в Окситании, причем из первых уст - ему об этом рассказывала леди Эсклармонда, которую катары чтили за ее ум и деяния и именовали хранительницей Грааля. Знал он и об отношении папы римского и его окружения к этому учению. По мнению самого Корвинуса, иметь в друзьях лучше катаров - ибо они были верны своему слову и гнушались совершать деяния, противные человеческой природе. Зато торговать лучше с христианами - они, в отличие от катаров, стремившихся отринуть мирское, любили излишества и с удовольствием тратили на них немалые суммы. Даже пастыри христианские, долженствующие показывать пример скромности, на самом деле купались в роскоши сами и осыпали милостями своих многочисленных возлюбленных.

  Молчание Корвинуса продлилось до самого вечера - именно тогда отряд достиг крепостных ворот Монпелье. Стража, едва завидев герб на налатниках воинов, приветливо пропустила гостей внутрь городских стен, и вскоре Корвинус и его люди уже подъезжали к своей цели - дому Лютца д"Инара, утопающему в зелени сада.

  - Открывай ворота, бездельник, - раздался громкий голос за стеной, окружавшей сад. - Мой друг на пороге, а ты ползаешь, как улитка!

  - Лютц! - удивленно воскликнул Корвинус, едва только слуги распахнули ворота. - Ты провидец?

  - Нет, мой друг, - с крайне довольным видом отозвался хозяин дома. - Я всего-навсего отправил мальчишку дежурить у ворот. Уже дюжину дней он околачивается там, собирая сплетни и бездельничая, но зато вовремя предупредил меня о твоем приезде! Добро пожаловать в мое скромное обиталище!

  "Скромное обиталище" Лютца д"Инара было похоже на дома, типичные для данных мест. Крепко сложенный из светлого рыжеватого камня, с узкими окнами, и в самую жару сохраняющий благословенную прохладу, он возвышался над кронами обступающих его деревьев и скрывался за высокой каменной же оградой. Суровый и неприступный снаружи, дом был очень уютным внутри. Мелкие разноцветные плитки, которыми были выложены полы, образовывали прекрасные узоры, цветные ткани, скрывающие переходы в комнаты, изящно гармонировали с росписью стен, и все это великолепие освещалось собранными в прихотливые группы свечами, ярко и загадочно мерцавшими на подставках, висящих на длинных цепях, крепившихся к потолку. Корвинус знал, что нежно любимая и ныне почившая жена Лютца без устали отдавала себя заботе о красоте дома, и в память о ней хозяин сохраняет убранство неизменным вот уже три года.

  - Признаться, я уже и не надеялся увидеть тебя сегодня! - воскликнул Лютц, когда проворные слуги уставили стол всяческой снедью.

  - Я решил поспешить к тебе, - откликнулся Корвинус, и его глаза, сохранявшие доселе высокомерие и некоторую скуку, потеплели. - Ты же знаешь, я не люблю ночевать в трактирах. Тем более с таким грузом, как сейчас.

  - Хотел бы я знать, кто осмелится покуситься на твое добро, - расхохотался Лютц. - После того, как все узнали о том, что именно ты разделался с Рыжим Гвидо, наводившим страх на округу, таких безумцев не сыщешь!

  - Это случайность, что моим людям не представился шанс развлечься, - небрежно обронил Корвинус, приступая к трапезе. - К тому же я заскучал и не прочь был слегка размяться.

  Он отдал должное и вину, и жаркому, не обошел вниманием и фрукты. Хозяин с явным удовольствием наблюдал за тем, с каким аппетитом ужинал его гость, и сам не отставал от него. Слуги обносили господ яствами, а после, увидев знак хозяина, споро убрали со стола.

  - Какие новости, мой друг? - устроившись у камина с бокалом отменного вина, спросил Лютц. - Может, есть вести о твоих сыновьях?

  Ковринус покачал головой, сжав губы. Его старшие сыновья, Эдриан и Ричард, вместе с королем Львиное Сердце отправились освобождать Иерусалим от сарацинов, да так и не вернулись. Лютц знал, что Корвинус был очень привязан к своим детям от первой жены, Изольды. Впрочем, детей от Бланки он тоже любил. Близнецы Эдмунд и Эдель составляли счастье отца и всячески радовали его своими успехами в магии, и Корвинус всегда делился их достижениями. Однако это не мешало ему горевать о возможной кончине детей старших.

  - Я до сих пор удивлен, что ты разрешил им, особенно Ричарду, отправиться с королем, - вздохнул Лютц.

  - Я не разрешал - я всего лишь не мешал, - с печалью ответил ему Корвинус. - Я растил сыновей так, чтобы они могли сами решать за себя, и теперь пожинаю эти горькие плоды.

  - Кто же мог предвидеть, что все так случится? - развел руками Лютц. - Хороших провидцев в его свите было мало.