Читаем MONO онлайн бесплатно

© Улыбин Ю. А., 2018

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», издание на русском языке, 2018

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», художественное оформление, 2018

Не думай ни о чем и пиши.

Я знаю, что сейчас тебе не просто. Но, поверь, ты сильная, это у тебя в крови. Доктор Филипп (ты с ним уже знакома) посоветовал тебе написать послание и рассказать о себе, чтобы помнить и знать, кто ты.

Тебя зовут Марго. Правда, красивое имя? Мне оно тоже нравится. Ты влюблена по-настоящему, так, как можно только мечтать об этом. И если суждено все забыть – о любви и о нем, то о любви я напишу немного позже.

Оказывается, писать о себе сложно. Хочется рассказать слишком много и обо всем, но попросту не хватит времени. Родилась, потом выросла… Глупо получается. Пытаюсь понять, о чем еще написать, но мысли путаются. Странно…

Итак, ты – Марго, и, если сейчас ты читаешь эти строки, значит, операция прошла успешно. Успешно – это, наверное, не совсем подходящее слово. Ты жива или чувствуешь себя живой, но при этом ничего не помнишь. Доктор Филипп говорит, что это подарок судьбы – начать жизнь с чистого листа.

Он предупредил, что осталось совсем мало времени, и посоветовал поговорить с отцом. Мне жаль, что ты его не помнишь. Он хороший, добрый и единственный человек, который тебя по-настоящему любит.

«Я его ненавижу»… Да, ты ненавидишь собственного отца.

Хотела бы я увидеть твое удивленное лицо в то время, когда ты будешь читать эти строки. Да, я ненавижу собственного отца, и мне кажется, что он тоже себя ненавидит. Мы видимся редко. Нет, он меня не избегает, просто, когда мы встречаемся, нам не о чем говорить, и мне проще его не видеть. Так было не всегда. Когда-то мой Великан был для меня самым любимым человеком на свете.

Есть воспоминания, которые невозможно изменить или утратить. Я хочу забыть их, но помню все и даже больше: скрип тормозов, крик мамы, ругань отца. Мир впереди разрывается на части. Вокруг все застыло. Осколки разбитого стекла, капли крови – я знаю, что это кровь, и мне страшно. Зависаю вниз головой, моргаю, и, когда открываю глаза, дорога дважды успевает перевернуться. Вдруг все, что скрипело, дребезжало и крошилось, исчезает, так, словно кто-то выключил звук. Тишина. Я никогда больше не слышала такой тишины. Все замерло и затихло. Я одна. Мамы не видно, она куда-то исчезла. Отец словно заснул на руле, и только я дышу и боюсь пошевелиться. Вдруг в мои уши ворвался жуткий звук автомобильного сигнала. С тех пор каждый раз, когда мне снится кошмарный сон, я слышу этот ужасный рев.

Отец выжил. Я не была на маминых похоронах, и он тоже. Говорят, что на похоронах все плакали, ведь она была так молода и красива. Но хоронили ее в закрытом гробу. Я злюсь на нее за то, что она меня оставила, но еще больше злюсь на отца, который отобрал ее у меня.

Воспоминания изменчивы. Порой мне кажется, что они играют со мной в прятки. Я пытаюсь вспомнить свое детство, маму, наш старенький дом, большую гостиную, Чарли – моего маленького йоркширского терьера. Я была еще совсем крохой, когда мне его подарили. Он младше меня всего на пару лет. Я любила Чарли. Мы вместе играли. Он всегда находил возможность лизнуть меня в нос, теплым шершавым языком, а я смеялась от щекотки. По вечерам мама играла на пианино. Я часами сидела на ковре в мире кукол, а Чарли носился вокруг меня.

Потом были сказки. Отец купил проигрыватель, и мы вместе слушали пластинки. Особенно мне нравилась сказка про Карлсона. У него была странная кнопка на животе, а на спине был прикреплен пропеллер. Карлсон любил Малыша, варенье и мог улететь в открытое окно куда захочет. Мне всегда хотелось купить проигрыватель и вновь послушать сказки, но до сих пор я этого не сделала. Сделай это за меня, тебе понравится.

Говорят, что мозг способен переписывать воспоминания, которые еще вчера казались важными, но со временем они обесцениваются. Из воспоминаний исчезает вкус, цвет, запах.

В тот день, помню, было очень холодно. Зима. Я была готова умереть в ожидании утреннего автобуса. Сейчас, мысленно проваливаясь в то февральское утро, я уже не чувствую холода и зимы. Помню, как дышу на замерзшие пальцы, в глаза светит яркое солнце, помню сугробы, пар, поднимающийся над дорожными люками, – и это, пожалуй, все.

Еду в холодном троллейбусе, прислонившись к окну. Дышу на стекло, чтобы видеть мир за окном. Серые высотки, словно карточные домики, они все похожи друг на друга, и вот так – десять остановок до конечной станции метро.

Под землей тепло и даже душно. Не люблю метро, в нем слишком много запахов. Весной, зимой люди повсюду, вечная суета и зловонное дыхание.

Из привилегий у меня есть маленькая квартира, которая досталась мне от бабушки, матери отца. В ней очень старые трубы, давно пора сделать ремонт – для начала хотя бы освежить обои. Скоро ты сама все увидишь.

Кстати, в тот день я была по-настоящему одинока. Купидоны… Они с самого утра были повсюду. Четырнадцатое февраля – сердечки, валентинки. Примирение. Любовь напоказ. А для всех, кто одинок, это лучший повод нажраться и утонуть в печали.

На паркинге перед «Боском» еще пусто. Торговый центр откроется только через час. Ты всегда приезжаешь первой. И не потому, что тебе так хочется, а потому, что чем раньше выезжаешь, тем меньше встречаешь людей в общественном транспорте. Но стоит немного задержаться, как твой путь превратится в движение внутри банки, набитой протухшей сельдью.

Первым встречаю Боксера. Он работает охранником в «Боске» и по совместительству – парень Ренаты. Интересно, она тебя уже навестила? Если нет, то, поверь, Рената скоро появится. Между прочим, вы лучшие подруги. Она клевая, простая и добрая. Вы разные. Она толстушка, веселушка, много ест и никогда не грустит. Там, где Рената, всегда праздник и веселье.

Затем я вижу Царского. Это наш администратор. Правда, я не знаю, как его зовут, и мне это совсем неинтересно. Царский – это его фамилия, ее всегда можно прочитать на его золотистом бейдже. Он тебе противен. Почему? Да потому, что Царский – похотливая дрянь. Возможно, он в тебя влюблен, но свои чувства проявляет весьма странно.

– Зайди ко мне, – это его любимая фраза, и я делаю вид, что не слышу, быстрым шагом направляясь в комнату персонала.

– Царский, не трогай Марго! – уже в дверном проеме слышен голос Боксера. Не дожидаясь ответа, я закрываю за собой дверь.

Мой шкафчик – третий справа. Кто-то забыл убрать за собой поднос с печеньем со стола, где теперь ползает отряд муравьев. Не спеша переодеваюсь, как вдруг без стука вваливается Царский.

– Марго, ты глухая? Я тебя звал. – Он немного раздражен.

Рвотный комок подобрался к горлу. О ужас, этот запах! Если тебе придется с ним еще встретиться, ты узнаешь его по запаху. Кислый и острый. Он целыми флаконами выливает на себя какие-то духи и думает, что от него приятно пахнет. Я ему об этом еще скажу, но немного позже, а сейчас, стоя лицом к шкафчику, делаю вид, что его не существует.

– Ты глухая? – шипит Царский и, не дождавшись ответа, садится за стол.

Он сметает со стола крошки вместе с муравьями и затем тянется к чайнику. Ты отворачиваешься от него и слышишь, как он пытается всунуть в розетку вилку от чайника и при этом сильно кряхтит.

– Может, ты выйдешь? Мне нужно переодеться, – говорю, стараясь сохранять спокойствие. Возможно, где-то в глубине души я его боюсь, но знаю, что на самом деле он совершенно безобиден. Даже жаль его, оттого что он настолько ничтожен.

– С чего это вдруг? – Он пялится на меня, развалившись на стуле. – Я не к тебе пришел, чаю попью и уйду.

Но я знаю, что он никуда не уйдет. Единственный человек, который способен его вышвырнуть, еще не пришел, но совсем скоро появится. Для Царского это своего рода ритуал. Он всегда приходит пить чай тогда, когда я собираюсь переодеться, и не важно, это начало дня или его завершение. Однажды мне пришлось ехать домой в рабочей одежде, но не сегодня.

– Что ты тут забыл? – Рената появилась как всегда вовремя.

– Чай пью, – привставая, отвечает Царский.

– Слушай, давай не будем начинать. Ты главный, и все такое, – Рената посмотрела так, словно собралась свернуть его жирную шею.

– Ладно, – поднимая руки и направляясь к выходу, сказал Царский, – пойду у себя заварю. Рыжая, у тебя сегодня отработка в зале.

Он никогда не называет меня по имени. И это странно, потому что я не рыжая, а русая.

– С чего это вдруг? – спрашиваю и злюсь на то, что он все помнит.

– За двадцать шестое, третья смена, два часа в зале.

Царский открывает дверь и, сделав шаг вперед, останавливается, смотрит на меня, затем переводит взгляд на Ренату. Что-то вертится у него на языке, но, так ничего и не сказав, он покидает комнату.

– Вот мудак! – громко произносит Рената в расчете на то, что он ее услышит. Но я-то знаю, что ему плевать на ее слова, такой он человек, этот Царский.

– Идем-ка покурим, – предлагает Рената, и я соглашаюсь. Если бы она не предложила, мы бы все равно пошли курить, ведь именно с сигареты начинается наше утро.

До открытия «Боска» остается не более четверти часа. Мила с Евой протирают входную группу. Для них это своего рода такой же ритуал, как для Царского посещение комнаты персонала в тот момент, когда я переодеваюсь. Все должно блестеть и сиять. Не важно – дождь, слякоть, окна всегда вылизаны до совершенного блеска.

На выходе встречаю Гуннара, это наш ночной охранник. Он уже собрался домой, но напоследок решил разорить автомат на чашечку кофе, поэтому немного задержался.

– Курить? – спросил старик, запихивая дрожащей рукой червонец в кофейный приемник. – Надо же, какие красотки! – Гуннар тянет слова с типичным скандинавским акцентом.

Наверное, в молодости он был красавцем. Высокий, подтянутый, с ярко выраженными скулами и волевым подбородком. Правда, сейчас его глаза утратили былой блеск, но в них еще осталось немного озорства.

– Привет, Гуннар, хочешь с нами? – Рената протянула руку навстречу, а Гуннар подхватил ее кисть и нежно поцеловал.

– Рената, ты как всегда неотразима. Я не курю, куда мне курить, Гуннар уже стар для сигарет. – Он посмотрел на меня: – Марго, что ты делала сегодня ночью?

– Я? – переспрашиваю, не понимая, к чему он клонит.

– Кто он? – Уголки его губ поплыли вверх. – С кем ты не смогла уснуть?

– Ах, Гуннар, вы об этом… да нет никого.

– Может, я чего-то не знаю? – Рената взглянула на меня, а затем обратилась к Гуннару: – Как прошло ваше дежурство?

– Как всегда, стремительно, – Гуннар медленно помешивал кофе. – Вы же знаете, мои глаза повсюду. – Он посмотрел вверх, указывая на камеру наружного наблюдения. – Я все вижу, – старик лукаво подмигнул.

Пожелав Гуннару удачи, мы вышли на мороз. Минус двадцать. Под ногами скрипел серый и скользкий асфальт. Уборщики уже заканчивали чистить снег на стоянке. В «Боске» все делается очень быстро. Недаром мы получили награду «Супермаркет года», правда, в прошлом году, но она до сих пор актуальна.

К сожалению, тебя не было на Доске почета, но ты туда и не стремилась, а вот Рената дважды попала в список лучших работников месяца. Это ведь Рената, она всегда получает то, чего хочет. Боксера, премию и даже кольцо.

Нам разрешено курить исключительно на дальней парковке: там есть небольшая беседка с огромной пепельницей. Таковы правила, и даже в самый лютый мороз они неизменны. Порой у меня возникает желание бросить курить, но я пересиливаю себя и, закутавшись в поднятый воротник, медленно иду к заветной курилке.

Я плетусь немного позади Ренаты. Уши горят, их кусает февральский мороз. Ловлю себя на мысли, будто все это уже было. Этот день, этот мороз, сердечки на входе, купидоны, висящие в торговом зале, Гуннар с кофейной чашкой, Рената в синем пуховике и вязаной шапке с пушистым помпоном. Очень странное и тревожное чувство. И сейчас, кажется, я знаю, что будет дальше. Совсем скоро Рената попросит зажигалку и не сразу сможет ее зажечь. Две неудачные попытки, и только с третьего раза…

– Есть зажигалка? – Рената шарит по карманам и достает розовую зажигалку.

Щелкает кремень без огня. Рената трясет зажигалку, щелк – и снова нет огня. Щелк – и только с третьей попытки вспыхивает пламя. Вдруг тревога исчезает, словно ее и не было. Легкие наполняются теплом. Ты куришь, тебе нравится сам процесс. В эти минуты мозг становится свободным от мира и проблем. Я выпускаю дым, превращая его в облако, и мои мысли улетают куда-то далеко или куда пожелаю. Курить и мечтать – что может быть прекраснее. Сегодня суббота, четырнадцатое февраля, а значит, вчера – в пятницу тринадцатого – у Ренаты был идеальный повод потусить.

– Ты слышишь, как они хрустят? – Рената сложила пальцы в замок и попыталась вывернуть кисти до хруста. – Ох, мы так вчера зажгли! Руки, ноги – ты даже не представляешь, как все ноет.

– Что делали? – Подышав паром на кончики пальцев, добавляю: – Колись.

– Ходили в кино на что-то очень страшное. Но я не особо помню, потому что мы не смотрели на экран.

Заиграла музыка, и на фасаде ожил огромный экран. «“Боск” – цени свое время». «“Боск” – лучший гипермаркет столицы». Я каждый день слышу одно и то же. Реклама, слоганы, акции, скидки. «Установи бесплатное приложение и получи десять бонусов в подарок».

– Ну сколько можно, одно и то же! – Рената кривится, ее раздражает реклама.

– И все? – переспрашиваю в надежде услышать историю до конца.

– После кино он пригласил меня в ресторан. – Она многозначительно кивает: – Ты понимаешь?

– В ресторан? – переспрашиваю, ведь ресторан – это немного странно для Боксера. Футбол, бокс, бар или пивная – вот его мир, его страсть, круг общения, но ресторан, ужин, да если еще и при свечах, значит, история совсем о другом. – Он сделал тебе предложение? – догадываюсь.

Рената снимает перчатку и демонстрирует палец с кольцом.

– Вот.

В центре кольца – крохотный кристаллик в серебряной огранке. Оно, то самое заветное кольцо, о котором мечтает каждая девушка.

– Корабли приходят и уходят, а я остаюсь на берегу.

– Что ты такое говоришь?

– Иди ко мне, я за тебя очень рада.

Я обнимаю подругу, и, если наблюдать за нами со стороны, мои «обнимашки» выглядят очень искренними. Но на самом деле внутри меня бурлит зависть и даже злость. Почему одним все, а другим ничего?

– Вы уже решили, когда будет свадьба? – спрашиваю вслух, а сама думаю, кто будет подружкой невесты.

– Зачем? – Рената пожимает плечами и оглядывается по сторонам. – Свадьба – это дорого, и какой в этом смысл?

Так странно, что я немного теряюсь. Возможно, она права. Зачем все усложнять? Мысленно соглашаюсь. «Ну, а как же платье, букет, свадебный танец, неужели ты никогда об этом не мечтала?» Смотрю на подругу, она немного замерзла.

– Мы лучше поедем к морю, это и будет наша свадьба.

Как у нее все просто! А может быть, она права? Штамп в паспорте еще не гарантирует семейное счастье. Рано или поздно любовь умрет, и они смогут разбежаться без слез и взаимных упреков, но зато будет что вспомнить – море, песок… Почему бы и нет?