Читаем Момент истины онлайн бесплатно

Положив трубку телефона, Кларк посмотрел на часы, секунду раздумывал, быстро надел пальто, спустился в лифте и выбежал на улицу. Было холодно, шел дождь. На мокром асфальте разноцветными пятнами отражались машины и огни светофоров — то разом желтые, то зеленые, то красные.

Кларк поежился, вышел на мостовую и поднял вверх руку.

Двое или трое прохожих на тротуаре остановились, глядя на него. Желтый лимузин подкатил неожиданно быстро — повезло! — и Кларк, согнувшись, полез на заднее сиденье.

Шофер за частой металлической решеткой, отделяющей его от салона, повернул ручку счетчика и взял блокнот, чтобы записать маршрут.

— Пятая и угол 88-й,— сказал Кларк пригнувшись к окошечку, вырезанному в решетке, — единственному каналу общения между ним и водителем. Тот, услышав голос сразу поднял глаза к зеркалу заднего вида. — Только, будьте добры, побыстрей.

Кларк надел темные очки.

— Как движение, — пожал плечами шофер, записал адрес, и машина тронулась.

Несколько секунд водитель молчал, потом снова поймал лицо пассажира в зеркале:

— А я вас все равно узнал. По голосу еще.

Кларк кивнул.

— Насчет островов этих вы вчера рассказывали, как там сегодня?

— Не знаю еще.

— А вот когда выступаете, вы текст наизусть учите или...

— Я очень прошу, побыстрее.

Шофер, обидевшись, замолчал.

Мимо огромной фрески, изображающей человека с маятником двигалась вереница детей. Белые, черные лица вперемежку. Возле больших дверей, рядом с которыми на стене металлическими буквами было написано «Совет Безопасности», они остановились. Девушка в синей форме ооновского гида уважительно понизила голос:

— Ну, а это Совет Безопасности. Мы сейчас не можем войти в зал — идет экстренное заседание о положении на Гранатовых островах. Кто-нибудь слышал о Гранатовых островах?

Дети растерянно погладывали друг на друга, пожимали плечами. Кто-то прыснул.

— Ну, ничего,— успокоила девушка,— мы посмотрим отсюда, из двери. Только тихо, ладно?

Дети поднимались на цыпочки, вытягивали шеи чтобы лучше рассмотреть ярко освещенный зал, построенный а форме древнегреческого театра. Далеко внизу за рядами разноцветных кресел, где полагалось бы быть сцене, стояла огромная подкова светлого деревянного стола. За ним сидели члены Совета. Перед каждым — табличка с названием страны. Председатель Совета Безопасности наклонился к микрофону и сказал:

— Слово представителю Республики Гранатовых островов. Пожалуйста, займите место.

Металлически прозвучала в сотнях наушников разноязыкая речь: слова председателя были немедленно переведены на испанский, китайский, французский, русский.

Из секции для гостей поднялись три человека и пошли к подковообразному столу. Они заняли кресла в том месте, где подкова прерывается. Девушка-секретарь поставила перед ними деревянную табличку с надписью белыми буквами — «Республика Гранатовых островов». Из застекленной кабины, предназначенной для фотографов, Артур Хольц снимал делегатов. Крестик видоискателя его камеры напоминал оптический прицел снайперской винтовки. Рядом целились объективами еще несколько фотографов, операторы телевидения. Теснота в кабине была ужасная. Но ее обитатели как-то ухитрялись не мешать яруг другу.

Приглушенно звучала речь делегата Гранатовых островов. Но ее было четко слышно в переводе.

«...Наша история проста, как кокосовый орех. Пять лет назад Гранатовые острова объявили себя независимой республикой, и народ избрал свое правительство. Оно объявило о строжайшем нейтралитете, неприсоединении к блокам ...»

Десятки журналистов в креслах для прессы напряженно слушали речь: события на Гранатовых островах находились, как любят говорить обозреватели, в центре внимания всего мира. Одни делали записи в блокнотах, другие, приложив к наушникам портативные магнитофоны, записывали речь делегата прямо на пленку. Но кто-то и зевал, переговаривался без особого любопытства, посматривая на то, что происходило там, внизу, за столом Совета.

 «...— Мы — бедная страна,— звучал голос представителя Гранатовых островов. Он говорил без пафоса, держал себя спокойно, даже иронично, но, как ни странно, это только подчеркивало значительность его речи — И, может быть, наша бедность была самой первой гарантией нашей независимости. Однако случилось несчастье. На земле острова Баланг год назад были найдены огромные запасы нефти. И тут же мы стали пользоваться нежнейшим вниманием самой крупной страны капиталистического мира. Вначале нас просто пытались заставить продать запасы нефти на корню. Но мы национализировали ее. Тогда нас объявили коммунистами, хотя мы вовсе не коммунисты Откровенно говоря, мы даже не знаем еще, кто мы. Мы пока только нащупываем свои собственные пути, которые увели бы нас от бедности, но сохранили бы нашу независимость...»

Хольц снимал детей, стоявших а дверях и с любопытством заглядывавших а зал, затем повал видоискателем по рядам для прессы и остановился на Катлен Габю и Эдварде Moppe. Они сидели рядом. Обе головы а наушниках прекрасно уместились в кадре. Катлен сосредоточенно записывала речь. Mopp больше смотрел на соседку, чем туда, вниз, где заседал Совет. Хольц видел, как Mopp протянул руку к откидному столику Катлен и три раза стукнул по нему пальцем. Она, не отрывая глаз от блокнота, продолжала записывать, только улыбнулась в ответ.

«...Но нас обвинили в сговоре с Москвой,— продолжал представитель Гранатовых островов. — Заголовки американских газет кричат, что Москва хозяйничает на наших островах. А под этот крик на двух военных базах США, находящихся а соседних с нами государствах, готовят из разного сброда отряды головорезов и засылают к нам, пытаясь выдать их за народных повстанцев, борцов против коммунизма ...»

Mopp, изобразив на лице вопрос и мольбу одновременно, снова постучал по столику Катлен. И получил прежний ответ.

«... Нам стало известно, что со дня на день против нашей страны может начаться интервенция, поддержанная и организованная США. Я уверен, что друзья не оставят нас в беде. Но конфликт вокруг маленьких Гранатовых островов может превратиться а большую войну: слишком это взрывоопасное место ...»

И опять постучал Mopp — теперь с обиженным лицом.

Катлен засмеялась, посмотрела на часы, вынула зеркальце из сумки, облизала языком губы и, протянув руку к столику Морра, дважды ударила по нему пальцем.

— Сейчас? — спросил обрадованный Mopp шепотом и снял наушники.

— Подожди, скоро закончится,—улыбнулась она.

«... Мы понимаем, как трудно блюсти нейтралитет в этом стратегически важном районе земного шара. Наши острова весят очень немного, но они, как маленькие гирьки: если их положить на одну чашу весов, то баланс огромных гирь нарушится. Вот почему мы просим Совет Безопасности: пока не поздно, примите меры, остановите иностранную агрессию против нас».

Хольц поймал в видоискатель Стэннарда. Тот сидел в одним из кресел для прессы неподалеку от Морра и быстро писал что-то в блокноте, лежащем на откидном столике. Сзади него Гарри Максвелл ничего не записывал, только внимательно слушал.

...Желтое такси подъехало к большому дому на 88-й улице. Кларк расплатился и вошел в дверь, подле которой висела медная табличка «Д-р Фуллер». Он оказался в небольшой прихожей, которая заканчивалась коротенькой стойкой. За ней сидела медсестра в розовом накрахмаленном халатике, хрустящем, как конфетная обертка. И сама она была похожа на конфетку. Увидев Кларка, она положила трубку телефона, по которому разговаривала, поднялась со стула и улыбнулась.

— Здравствуйте, мистер Кларк, сейчас, посидите минутку.

Она показала на стул в небольшой приемной. Три человека, сидевшие там — мужчина и две женщины, — посмотрели на Кларка с почтительным любопытством. Даже рыжая пушистая собачка на руках  одной из дам тоже, кажется его узнала.

Кларк улыбнулся для приличия, сел на стул и уткнулся в газету. Мимо розовой медсестры прошла еще одна хрустящая медсестра — в белом. Розовая дотронулась до нее рукой и показала и сторону Кларка. Белая восторженно расширила глаза.

Дети у дверей в зал Совета Безопасности уже с несколько охладевшим любопытством разглядывали людей, сидевших на разноцветных креслах. Выступал делегат, перед которым стояла табличка «Соединенные Штаты Америки».

«... Там, наверху, у входа в этот зал, я вижу детей, я хочу здесь перед ними во всеуслышание заявить: утверждения, будто Соединенные Штаты пытаются организовать интервенцию против Гранатовых островов, представляют собой грубейший вымысел. Соединенным Штатом меньше всего хотелось бы создавать напряженность в этой взрывоопасной части земного шара. Я торжественно заявляю это в присутствии детей мира.»

 Кто-то из мальчишек дернул за косу девчонку, стоявшую впереди. Она обернулась и со счастливой улыбкой со всего размаху хлопнула другого мальчишку по голове сумкой с книгами.

Председатель Совета Безопасности притянул к себе микрофон.

— Мне кажется наша полемика сейчас бесполезна, поскольку мы не располагаем достаточной информацией. Мы обсудили проект решения послать в Республику Гранатовых островов группу известных журналистов для выяснения обстановки. Кандидатуры намечены, согласие журналистов получено. Через час на пресс-конференции вы узнаете их имена.

Журналисты поднялись со своих мест. Стэннард энергично пробирался к выходу, держа о руке уже написанную корреспонденцию.

Mopp снова постучал по столику Катлен три раза, и она сразу же, продолжая ритм его ударов, ответила. Наушники сняты, оба поднялись и пошли к выходу.

У самых дверей Mopp остановил человека, шедшего впереди. Тот обернулся. Они пожали друг другу руки

— Значит, едем, — сказал Mopp.

— Значит.

— Вы знакомы? Гарри Максвелл. Катлен Габю.

— Я очень люблю читать вас, мадемуазель Габю,— любезно сказал Максвелл. — Но смотреть на нас вообще одно удовольствие.

— Давай, давай, на выход,— засмеялся Mopp и толкнул Максвелла в спину.

— Боже мой, тот самый Максвелл, которым я зачитывалась еще студенткой! — сказала Катлен.

— К сожалению, — ответил польщенный Максвелл.

— Почему «к сожалению»?

— Потому что «тот самый» в данной ситуации означает, что Гарри Максвелл уже безнадежно стар.

Кларк вошел в маленькую комнатку — один из приемных кабинетов известного нью-йоркского врача. Сам он, маленький, седенький, стремительный старик, в это время появился из соседнего кабинета, в котором принимал другого пациента. На его лице угасала профессиональная улыбка прощания. Сестра на ходу подала дезинфекционную салфетку, он протер себе руки, и в это время лицо его было утомленным и серьезным.

Кларк поднялся навстречу Фуллеру.

— Здра-авствуйте, мой дорогой, — сказал врач, входя. Лицо его снова было озарено улыбкой. — Ну и погодка сегодня, скажу я вам...

И почти без паузы, экономя время, он продолжал, посерьезнев:

— Я попросил вас приехать, Фрэдди, потому что ситуация, к сожалению, неважная. Рецидив. Причем, кажется, бурный. Нам удавались сдерживать болезнь все эти годы, но она скопила силы против нас. Одним словом, нужна новая перекачка крови и, вероятнее всего, операция.

— Я знал,— кивнул Кларк — Я сразу так и подумал когда вы мне позвонили. — И помолчав, спросил: — Неужели еще одна операция? Ведь это будет пятая.

— Я достаточно заработал на вас, — жестко указал старик,— мог бы и пощадить.

— Она отлично чувствует себя ...

— Знаю. И это усугубляет мои опасения.

Они помолчали. И, наверное, только дли того, чтобы заполнить тяжелую паузу, врач спросил, устало потирая себе глаза:

— Как там на этих ваших любимых Гранатовых островах? Воины не будет?

— Мне лететь туда завтра.

— С группой журналистов? Я слышал по радио.

— Но я, конечно, откажусь теперь.

— Да, придется... — Доктор подумал секунду, поднял глаза на Кларка:

— А Инга знает о поездке?

— Уже собирает мне чемодан.

— На сколько времени вы летите?

— Ровно на десять дней. Через десять дней назначено новое заседание Совета Безопасности.

Врач помедлил, раздумывая. потом сказал резко:

— Не отказываетесь. Нет. Это ее испугает. Она держится все годы не столько на медицинской помощи, сколько на своей феноменальной уверенности, что все обойдется. Если вы вдруг отмените поездку, она поймет, что дела ее на этот раз серьезнее, чем обычно.

— Я найду, как объяснить ей.

— С ее интуицией она раскусит вас сразу,— уверенно возразил доктор. — Нет, нет, даже лучше вам улететь, a то будете ходить тут с вислым носом... Летите, разбирайтесь, а мы начнем готовить ее к операции. Исподволь, будто к пустяку. Я положу ее на стол через две недели. Но вот тогда уж будьте любезны быть здесь.

Дверь приоткрылось, и в кабинет заглянула сестра На лице седенького человека в белом халате появилась улыбка, с которой он привык встречать и провожать своих пациентов.

— Всего хорошего, мой дорогой, уладьте там, пожалуйста, на этих Гранатовых все, что можно. Вы нам привозите мир, а мы в обмен ставим на ноги Ингу. Поцелуйте ее от меня.

Последние слова врач говорил уже в коридоре, поправляясь в другую комнату к следующему пациенту и вытирая руки спиртовой салфеткой. Лицо было строгим, даже мрачным. Но прежде чем открылась следующая дверь, он уже произносил с лучезарной улыбкой:

— Здра-авствуйте, моя дорогая. Ну и погодка сегодня, скажу я вам!

«Центральное разведывательное управление» — эта надпись была выложена разноцветными плитками на полу. Ее пересекли чиновничьи штиблеты на крепких подошвах. Быстрым шагом они проследовали по коридору и вошли в открытую дверь кабины лифта. Чиновник в темном костюме спустился на несколько этажей и, выйдя из лифта, оказался в спортивном зале.

Высокий седой, хорошо сложенный мужчина в шортах играл там в теннис.

Чиновник не решился пересечь линию корта, не решился прервать игру, но всем своим видом выразил озабоченность и нетерпение, правда, почтительное нетерпение.

Между двумя ударами седой человек скосил глаза на пришельца, послал отличный мяч партнеру и, убедившись в выигранном очке, сказал:

— На этом спасибо.

Взял маленькое полотенце, вытер разгоряченное лицо, только тогда обернулся к чиновнику:

— Да?

— Они решили послать на остров группу журналистов.

Быстрыми шагами седой человек в шортах шел к лифту. За ним — чиновник. Закрылась дверь.

— Кто в группе?— спросил теннисист уже в кабине.

— Известные имена. В том числе Фрэдди Кларк.

— Они будут на Баланге?

Лифт открылся, оба вышли из него и оказались в большом кабинете, посреди которого стоял огромный полированный круглый стол.

— Да, господин директор.

Третьего, Пятого и Седьмого ко мне, — отдал распоряжение директор, проходя в маленькую личную комнату, соединенную с кабинетом. И уже оттуда, начиная раздеваться, чтобы принять душ, крикнул:

— И включите телевизоры. Скоро семь. Послушаем, что они нам скажут.

Катлен нашла прямоугольный черный брусок с блестящими кнопками, нажала одну. В комнате вдруг оглушительно запели мужчина и женщина:

Селедку в сметане

Не едят пуритане...

— Ты что?— даже привскочил Морр.