Читаем Молодой Маркс онлайн бесплатно

В своих «Письмах…» Энгельс отмечает, что в Англии партии идентичны с социальными классами и слоями: тори – с дворянством и ортодоксальной фракцией англиканской церкви; виги – с фабрикантами, купцами и диссентерами[46], а в целом – с высшими слоями буржуазии; радикалы – с низшими слоями буржуазии; чартисты – с рабочим людом, пролетариями; лишь социалисты не образуют замкнутой партии, вербуя своих сторонников и из пролетариев, и из низших слоев буржуазии.

Изображая эту лестницу классов, Энгельс обращает внимание на «тот замечательный факт, что чем ниже стоит класс в обществе, чем он „необразованнее“ в обычном смысле слова, тем он прогрессивнее, тем бóльшую будущность он имеет» (1, с. 513). С этой точки зрения наиболее прогрессивными и потому наиболее влиятельными в национальных масштабах оказываются чартисты и социалисты. Этим двум революционным силам английского общества автор «Писем…» и уделяет основное внимание.

Чартизм выражает наиболее революционные тенденции английского пролетариата и пользуется все большим влиянием. Национальная чартистская ассоциация стала настолько мощной по числу своих членов, что скоро сможет собирать до 1 млн. пенсов еженедельно. Однако слабость чартизма, даже лучших его вождей, таких, как О’Брайен, О’Коннор, Гарни и др., состояла в переоценке чисто политических средств борьбы, вследствие чего на первый план они выдвигали не уничтожение частной собственности, а борьбу за всеобщее избирательное право.

Социалисты, напротив, более четко представляют себе конечные цели борьбы. Это привлекает к ним широкие слои пролетариев и малообеспеченных трудящихся вообще, которые для социального преобразования готовы отдать все: свое добро и жизнь. Социалисты регулярно устраивают собрания с целью пропаганды своих идеалов. Их слабость, однако, состоит в переоценке просветительской деятельности и недооценке политических средств борьбы.

Наряду с чартистами и социалистами Энгельс описывает и третью революционную силу в Англии, не организованную в особую партию, но тем не менее вполне реальную и грозную, это ирландцы. Условия жизни ирландской бедноты были самыми тяжелыми в Англии. Но ее революционная энергия растрачивалась пока попусту, ибо ирландские пролетарии, находясь под влиянием националистических идей, не понимали еще своих классовых целей. Но и ошибки служат школой политического воспитания, которая в конце концов приведет ирландский пролетариат к осознанию своих подлинных интересов.

Содержание «Писем из Англии» убеждает, что одну из важнейших задач английского революционного движения Энгельс видит в сближении основных его сил на базе того ценного, что имеется в каждой из них. Спустя четыре месяца он выдвигает аналогичную идею уже в интернациональном масштабе. В статье «Успехи движения за социальное преобразование на континенте», опубликованной в октябре – ноябре 1843 г. в журнале английских социалистов «Новый нравственный мир», Энгельс показал, что радикальная революция в общественном устройстве, имеющая своей основой коллективную собственность, стала настоятельной необходимостью в трех наиболее развитых европейских странах: Англии, Франции и Германии. К осознанию этой необходимости каждая из наций пришла самостоятельно, своим собственным путем. «Факт этот неопровержимо доказывает, что коммунизм – не следствие особого положения английской или какой-либо другой нации, а необходимый вывод, неизбежно вытекающий из предпосылок, заложенных в общих условиях современной цивилизации.

Вот почему представляется желательным, чтобы три нации установили взаимное понимание и постарались выяснить, в чем они между собой согласны и в чем расходятся…» (1, с. 525).

Поскольку Энгельс выступал в английском органе, то понятно, что основное внимание он сосредоточил на характеристике коммунистического движения во Франции (Бабеф, Сен-Симон, Фурье, Кабе и др.) и Германии (от Мюнцера до Вейтлинга), подчеркнув в заключение, что в наиболее развитой теоретической форме немецкий коммунизм представлен философской партией, выросшей из классической немецкой философии (Гесс, Руге, Маркс, Гервег).

Новый шаг вперед, знаменующий окончательный переход Энгельса к материализму, составили две его статьи в «Немецко-французском ежегоднике», написанные в конце 1843 – январе 1844 г.