Читаем Моя жена – Сталин онлайн бесплатно

Артём,

Олег,

Лина

Он, такой, заходит и направляет на меня пистолет. Какой пистолет? Макарова, конечно. Хотя может и не Макарова, я в пистолетах не очень. Но точно, что пистолет. Он держит меня на мушке, молчит. Я сразу руки поднял. Он не говорил «руки вверх». Но руки сами поднялись. Это ведь для того, чтобы продемонстрировать свою покорность и беззащитность. Вот я демонстрирую, а он держит меня на мушке и молчит.

АРТЁМ. Послушайте, я не понимаю. Вы, скорее всего, адресом ошиблись.

ОЛЕГ. Артём Валентинович?

АРТЁМ. А вы, собственно, по какому вопросу?

ОЛЕГ. Не суетись. Сядь.

Я сел на краешек дивана, чтобы моё положение выглядело максимально дискомфортным. А этот мужик, главное, расхаживает по моей комнате, осматриваться. Будто, знаете, этот — оценщик, что ли. Спокойный такой. Вообще спокойный. Он тут с пистолетом — угрожает, осматривается, а я сижу и думаю: «Надо же какой спокойный мужчина. Он словно одинокий дуб на безветренной опушке. Аж, бесит». Извините, у вас там ошибка… «опушка» через «о» пишется…»

АРТЁМ. Если вам деньги нужны, то их нет. Зарплату послезавтра дадут. Может, послезавтра зайдёте?

Он молчит. Продолжает осматриваться, в окно выглянул. Аккуратненько так, знаете. И на кухню идёт. А кухня у меня с залом соединена. На европейский манер. Снимаю двушку, но по цене однушки. Потому что зал смежный с кухней, как бы за комнату не считается. Смотрю, как этот мужик по кухни шарит. На плите сковорода, ещё горячая. Хоть бы, думаю, он обжогся что ли…

ОЛЕГ. Это что за помои тут?

АРТЁМ. Утка… жареная.

ОЛЕГ. А что это за херня тут плавает?

АРТЁМ. Апельсины. Утка с апельсинами. Жареными.

ОЛЕГ. Можно?

АРТЁМ. Угощайтесь, да, конечно.

ОЛЕГ. А майонез есть?

АРТЁМ. Майонез? Вы шутите?

ОЛЕГ. Тебе что-то не нравится сейчас?

АРТЁМ. В холодильнике майонез. Там по дате смотрите, один пакет уже староват. Я сам-то майонез не очень. Жена любит.

Мужик этот берёт сковородку с плиты, ставит её на стол. Представляете, он намерен есть утку в апельсиновом соке прямо из сковороды, будто это яичница какая. Берёт вилку, и кладёт пистолет на стол. Я такой думаю: надо воспользоваться моментом, пойти на хитрость, и — того, бежать.

АРТЁМ. Приятного аппетита.

ОЛЕГ. Не суетись.

Мужчина увлечён яством, надо сгруппироваться, так: внезапно, но плавно, кувырком до дверного проёма, там в прихожую и в подъезд. Эх, хорошо бы за собой дверь на ключ закрыть во избежание погони. Но ключ в других штанах. Ну, в смысле он в принципе в штанах, а не в трусах, в которых я… Но это не для протокола.

ОЛЕГ. Слышь, кент. А ты это… че руки-то поднял?

АРТЁМ. А не надо было?

ОЛЕГ. Да забей. А то как дебил сидишь.

АРТЁМ. Спасибо… в смысле уже затекли.

ОЛЕГ. Хорошая пища. Не продрещусь потом?

АРТЁМ. Не знаю… я с майонезом никогда…

ОЛЕГ. Молчи.

Мужчина включает электрический чайник, достаёт кружку, пакетик… Вообще, как у себя дома.

ОЛЕГ. Вот ты сука.

АРТЁМ. Простите?

ОЛЕГ. Жареную утку ешь, а чая нормального нет. Липтон — это же говно.

АРТЁМ. Сам я только сок или кофе. Чай жене нравится. Он зелёный.

ОЛЕГ. Да, бля.

АРТЁМ. Извините.

ОЛЕГ. Херня.

АРТЁМ. А вы меня убьёте?

ОЛЕГ. Да хз вообще. Так-то да, хотелось бы.

АРТЁМ. А… вы уж извините, что настаиваю — а зачем?

ОЛЕГ. Слышь, кент, а кофе есть?

АРТЁМ. Молотый. Там, на верхней полке.

ОЛЕГ. Ништяк. А то чо-то после утки твоей сушняк.

АРТЁМ. Понимаю. Жирноватая получилась. Но так по рецепту. Жарить надо на утином жире. Ну, который на шкурке. А шкурку выбрасывать только, в блюдо не годится.

ОЛЕГ. У меня тёща шкурки тоже не любит. Сука. Нет, ну прикинь, варит курицу, а всю шкурку — коту.

АРТЁМ. Да, неприятно.

ОЛЕГ. А чо, кофе варить надо? Или как? А то я молотый редко…

АРТЁМ. Можно просто кипятком залить.

ОЛЕГ. А не продрещусь?

АРТЁМ. Если без майонеза…

ОЛЕГ. Отвали. Сахар-то есть?

АРТЁМ. В сахарнице.

ОЛЕГ. Тебе заварить?

АРТЁМ. Благодарю.

ОЛЕГ. Ты, главное, не ссы. И не суетись.

АРТЁМ. Честно сказать, я обеспокоен. Ситуация неоднозначная. Я никак не могу взять в толк, чем мог обидеть вас.

ОЛЕГ. Думаешь, ты смог бы обидеть меня?

АРТЁМ. Боюсь, что нет.

ОЛЕГ. Вот ты сидишь тут, весь такой живой, болтливый. Пытаешься что-то понять. А к чему? К чему эта суета, Артём Валентинович? Слышь, кент, а ты правда что ли Валентинович?

АРТЁМ. Фактически.

ОЛЕГ. Был у меня один знакомый Валентинович. Педиком оказался.

АРТЁМ. Был?

ОЛЕГ. Да. Валентинович. Да и ты весь какой-то… если бы не факты, решил бы, что ты тоже заднеприводный.

АРТЁМ. Какие такие факты?

ОЛЕГ. Не суетись, парниша. К чему вопросы? К чему слова? Разве может слово повлиять на ситуацию? Нет. Мужик — он ведь не для того, чтобы языком молоть. А чтобы дела делать. Это тебе заметка на будущее. А хотя, какое у тебя будущее…

АРТЁМ. Как раз хотел узнать.

ОЛЕГ. Вот жена твоя говорит: «Он только и умеет, что языком молоть». Её понять можно. Любая баба, она ведь чего хочет? Чтобы было так: мужик сказал — мужик сделал.

АРТЁМ. Моя жена?

А эта сучка меня спрашивает: «С какой целью вы берёте кредит?» Ну, не дура? Какое её дело? Мне ж потом выплачивать, а не ей. Мой муж тоже постоянно спрашивал: «С какой целью ты берёшь у меня карту?»

АРТЁМ. Лина, с моей карты списано 10 тысяч рублей? Что ты купила?

ЛИНА. Ты такой интересный. Ты меня упрекаешь?

АРТЁМ. Я просто хочу знать, что ты купила на десять тысяч рублей. Где эта вещь, Лина?

ЛИНА. Самые дорогие вещи — это не вещи.

АРТЁМ. Лина, милая, скажи мне пожалуйста, на что ты потратила десять моих тысяч?

ЛИНА. Милый мой, считай, что это налог, который обязан выплачивать каждый гражданин государства.

АРТЁМ. Ты о нашем семейном государстве? Вообще-то мы договаривались, что я президент нашего государства. А значит, и налог должен взыскивать я.

ЛИНА. Ну, подумай своей головой, милый. На что идёт налог? На благо народа! Вот твой микроскопический налог и принёс мне радость и мимолётное благополучие.

АРТЁМ. Лина, я ведь не против. Но твой президентик хочет знать, на что идут налоги.

ЛИНА. Ты вообще ничего не замечаешь. Артём, ты понимаешь, что мы с тобой не видим друг друга?

АРТЁМ. Что происходит, Лина?

ЛИНА. Ты смотришь на меня, и не замечаешь очевидного.

АРТЁМ. Ты потратила десять тысяч рублей на причёску?!

ЛИНА. Господи! Что за поверхностное мышление? Боже, с кем я связала свою жизнь?! Он заметил только причёску. Я потратила десять тысяч рублей на свою красоту, а он заметил только причёску!

АРТЁМ. На какую красоту, Лина? Сисьски какие были, такими и остались.

От моей жены можно ожидать что угодно. Но услышать её имя от мужика с пистолетом было крайне неприятно.

АРТЁМ. Моя жена?

ОЛЕГ. Баба на любителя, конечно. Это ты для неё наготовил что ли? Зря.

АРТЁМ. Не уверен, что понимаю…

ОЛЕГ. Зря, говорю, наготовил. Напрасно.

АРТЁМ. Что с моей женой?

ОЛЕГ. Откуда мне знать, я не психиатр.

АРТЁМ. Вы её кавалер?

ОЛЕГ. Не. Я не из тех любителей. Мне нравятся бабы без усов.

АРТЁМ. У неё же чуть-чуть совсем.

ОЛЕГ. И сисек чуть-чуть совсем.

АРТЁМ. Это изящно.

ОЛЕГ. Истеричка.

АРТЁМ. С характером.

Вообще-то, на счёт сисек и характера он был прав. Дело в том, что накануне мы с женой немного повздорили. Это было в субботу. Три месяца назад. Мы собирались в гости к её подруге. К Лере. Вообще, я не люблю ходить в гости к её друзьям, но она настояла. Поэтому моё настроение уже тогда было скверным, я чувствовал, как надломлено моё мужское самолюбие. А тут ещё моя жена очень долго вертелась у зеркала. Она примерила уже тысячу платьев. И успела потретировать меня за то, что я не купил ей тысячу первое. Она так долго собиралась, потому что хотела произвести впечатление на Леру. Потому что она во всём завидовала Лере. У Леры был свой загородный дом. И муж, который купил этот загородный дом. У Леры был свой бизнес. И муж, который вёл этот бизнес. У Леры было всё, чего не было у моей Лины. Лина — так зовут мою жену.

ЛИНА. У меня совсем нет сисек.

Третий час она вертится перед зеркалом, и теперь вдруг приняла во внимание, что у неё нет сисек.

ЛИНА. Хочу сиськи, как у Леры. Ты видел, какие у неё сиськи?

АРТЁМ. Я видел, какие у ней сиськи.

ЛИНА. То есть ты смотрел на её грудь?

АРТЁМ. Я смотрел вскользь.

ЛИНА. Хочу такие же, как у моей Лерочки.

Я хотел сказать, что это её муж сделал ей такие сиськи. Но я не стал так говорить, потому что тем самым поставил бы себя в невыгодное положение.

ЛИНА. Почему у меня не такие сиськи?

АРТЁМ. Лина, это глупо завидовать чужим сиськам. Представь, если бы я в мужском туалете увидел у соседа по писсуару красивый член. Разве стал бы я говорить «хочу такой же член»?

ЛИНА. От тебя это прозвучало бы неоднозначно. А хотеть большие сиськи — это абсолютно нормальное желание. Все любят большие сиськи.

АРТЁМ. Я не люблю большие сиськи.

ЛИНА. Какое мне дело, до твоего вкуса?

А я действительно не люблю большие сиськи. Это не изящно.

АРТЁМ. Лина, сколько можно собираться? Третий час!

ЛИНА. Ты всё время куда-то торопишься. В постели, в быту. А мне нужно время.

АРТЁМ. Может, всё-таки пойдёшь без меня?

ЛИНА. Не начинай.

АРТЁМ. Лина, что я буду там делать?

ЛИНА. Присутствовать.

Тогда я подумал, что надо будет купить жене такую маленькую собаку, вроде чихуахуа. Пусть бы она стала аксессуаром на выход вместо меня.

АРТЁМ. У меня иногда складывается впечатление, что я для тебя просто какой-то аксессуар. Ты берёшь меня с собой на неинтересные мне мероприятия, ты делаешь со мной селфи, чтобы выложить в соц. сеть с ванильной подписью. Но, мне кажется, ты меня не любишь.

ЛИНА. Перестань хныкать. Будь мужиком.

АРТЁМ. Вот ты говоришь «Лера». А разве твоя Лера когда-нибудь делала так?

ЛИНА. Уф.

АРТЁМ. Ты вообще видела когда-нибудь её мужа?

ЛИНА. Я-то видела.

АРТЁМ. Но ведь не в социальной сети, в рамке в форме сердечка?

ЛИНА. У неё муж деньги зарабатывает, у него нет времени.

АРТЁМ. А я разве не зарабатываю?

ЛИНА. Ты зарабатываешь? Не смеши мои подковы.

АРТЁМ. Подожди-ка… хочешь сказать, я мало зарабатываю?

ЛИНА. А разве много?

АРТЁМ. Нам хватает.

ЛИНА. Ты накопил на квартиру?

АРТЁМ. Я начал копить.

ЛИНА. И сколько накопил?

АРТЁМ. Ну… мне нужно было купить кроссовки… Пришлось обнулить счёт.

ЛИНА. В этом вся проблема. У тебя нет родины.

АРТЁМ. Что ты хочешь сказать?

ЛИНА. Ты меня никогда не слушаешь.

АРТЁМ. Ой, не начинай.

ЛИНА. Мы договаривались, что будем строить наше маленькое государство.

Это моя жена придумала про государство. Ну, там как? — квартира, это как маленькая страна. А семья — то, что в стране живёт. Власть, народ. Народ — это типа она и дети. Детей у нас пока нет. Да и вообще всё как-то не так пошло, как видите.

АРТЁМ. Ещё мы говорили, что я буду президентом. А ты даже не уважаешь меня.

ЛИНА. А когда это народ уважал власть?

АРТЁМ. У меня создаётся впечатление, что народ сверг власть.

ЛИНА. А потому что власть не шевелится ни разу. Где твоё государство, президент недоделанный? Где?

АРТЁМ. В твоём шкафу, дорогая. Посчитай. Полквартиры там точно висит на вешалках.

ЛИНА. Ещё эта твоя мелочность. Вот за что тебя уважать?

АРТЁМ. Я никуда не пойду.

ЛИНА. Не беси меня.

Мы пошли к Лере. Там я случайно посмотрел на её сиськи. Во-первых, трудно было их не заметить. Во-вторых, я хотел оценить как следует чего хочет моя жена. Поэтому получилось, что мой взгляд слишком долго задержался на груди Леры. Всё бы ничего, но это заметила Лера. Она мне улыбнулась. Я тоже зачем-то улыбнулся. А моя жена не улыбнулась. Я бы сказал, наоборот. Моей жене совсем не понравилось моё поведение. Когда Лера отошла на кухню, Лина сказала мне, что я нехороший человек.

ЛИНА. Кобель.

АРТЁМ. Что?

ЛИНА. Я видела, как вы смотрите друг на друга.

АРТЁМ. Обыкновенно.

ЛИНА. Нормальные люди не заигрывают на глазах у своей жены.

АРТЁМ. Ты с ума сошла? Я просто улыбнулся.

ЛИНА. Да ты трахнул её глазами.

АРТЁМ. Вполне естественно, что я не могу ровно дышать, глядя на сиськи. Ты меня моришь секс-голодом. Когда у нас был секс в последний раз? Нет, может тебя что-то не устраивает? Можем поговорить об этом.

ЛИНА. Не выдумывай.

АРТЁМ. Просто я даже не знаю, как я тебе в постели. Хоть бы намекнула.

ЛИНА. Ещё давай условные знаки придумаем. Как знаки дорожного движения. «Обгон запрещён», например.

АРТЁМ. Так дело в этом? Я слишком быстр? Я могу как-то стимулировать. «Круговое движение»?

ЛИНА. Удовлетворяйся «односторонкой».

АРТЁМ. Хотелось бы уже вернуть работу «разводного моста».

ЛИНА. Въезд запрещён.

АРТЁМ. А у меня шлагбаум всегда для тебя поднят.

ЛИНА. Тоннель закрыт, пока не получишь разрешение на перевозку детей.

АРТЁМ. У тебя одни запреты. Уступи дорогу. А то налево сверну.

ЛИНА. Там «конец дороги».

Лина совсем расстроилась. Она всегда расстраивалась, когда я случайно задерживал взгляд на какой-нибудь красивой девушке. Такое иногда случается ведь. Со всеми бывает. Согласитесь, оно само собой получается. Например, проходит мимо красотка, голова автоматически поворачивается вслед за ней. Моя жена всегда досадовала по этому поводу. И, главное, расстраивалась она только тогда, когда я засматривался на красивых девушек. А бывало, смотрел и на некрасивых. Ну, знаете, просто, из интереса. Так Лина в таких случаях молчала. Я тогда ещё подумал: а вот если бы я ей изменил с некрасивой девушкой, она бы обиделась? Кажется, нет. Просто бы головой покачала, сказала бы: «Эх ты, чмошник мой маленький. Похулиганил, и будет, пошли домой»

ЛИНА. У вас с ней что-то было? Если у вас что-то было, я тебя убью.

Мы уже вернулись домой, а она продолжала выносить мне мозг. Она так долго пыталась выяснить, изменял ли я ей с Лерой, что посеяла в моём разуме зерно идеи. Как вам сказать… Она сама в общем-то виновата. Я раньше и не думал даже изменять ей. А тут она как бы настаивает. «Изменял» — говорит. Это же несправедливо, когда тебя обвиняют в измене, а ты не изменял. Тут как бы ты уже получил наказание, а преступления ещё не совершил. Вот я и… совершил.

Просто я чувствовала сердцем. Я очень тонко чувствую. Мой внутренний голос сказал: «Ты должна зайти сегодня к Лере». Я зашла. А там они. Развлекаются. Я уже тогда хотела его убить. Но меня понять можно, ведь меня предал любимый мужчина. Муж, практически. Я зачем за него замуж выходила? Чтобы он мне изменял с моими лучшими подругами? Я смогла совладать с собой. Молча ушла. Я просто ушла, не сказав ни слова. Купила вина, пришла домой и стала оплакивать разрушенное государство. Ночью, основательно натрахавшись, пришел он.

АРТЁМ. Прости.

ЛИНА. Хочешь, чтобы я тебя простила?

АРТЁМ. Знаешь, Лина… у Леры отвратительные сиськи. Я просто проверил.

ЛИНА. Убирайся!

АРТЁМ. Ты ведь не хочешь развалить нашу страну из-за моей маленькой шалости?

ЛИНА. Ты трахнул мою лучшую подругу!

АРТЁМ. Но Лина! Мне не понравилось!

Она удалила страницу Вконтакте. Я тогда ещё подумал, что всё кончено.

ЛИНА. Я забуду тебя. Навсегда.

Сказала она и начала бросать в меня вещи. То, что для неё не самое дорогое в жизни: утюг, чайник, тарелки. Кажется, ей нравился сам процесс. По-моему, у неё даже настроение улучшилось. Я подумал, что всё ещё можно исправить.

ЛИНА. Кабелина! Гад! Что б у тебя хер на лбу вырос! Последние два года с тобой — худшие в моей жизни!