Читаем Моя вторая половина онлайн бесплатно
Моя вторая половина
Из сборника Рождественская сказка Героини, живут непростой жизнью. У каждой свои трудности, свои проблемы Но всех их объединяет одно — вера в любовь, в свое счастье. И, как всегда случается в Рождество, мечты их сбываются.
Романы / Короткие любовные романыМари Феррарелла
Моя вторая половина
Аннотация
Мари Феррарелла
Моя вторая половина
ГЛАВА ПЕРВАЯ
— Мистер Квотермен, одна леди только что оставила для вас некий предмет и сказала, что вам лучше знать, как с ним обращаться.
Эван Квотермен неохотно оторвался от чтения очередного месячного отчета. Он был составлен из рук вон плохо, и Эвану хотелось поскорее дочитать его и вызвать к себе провинившегося подчиненного; у него совсем не было времени, чтобы играть в непонятные игры с таинственной незнакомкой, передавшей ему посылку.
— Просто оставьте это на своем столе, — велел он. — Я посмотрю, когда смогу.
Квотермен неопределенно махнул рукой, нахмурился и снова погрузился в чтение отчета. Неужели на свете не осталось добросовестных работников?
Альма взглянула на свой стол, чтобы удостовериться, что предмет лежит там в целости и сохранности.
— Боюсь, я не смогу этого сделать.
Он тяжело вздохнул. Конечно, Альма содержит свое рабочее место в идеальном порядке и совершенно искренне полагает, что два лишних листка бумаги нарушат гармонию и перевернут все вверх дном. Безусловно, приятно иметь такого аккуратного секретаря. Но иногда эта сумасшедшая страсть к порядку раздражает.
Эван поморщился:
— Тогда суньте посылку в ящик!
— Я не могу этого сделать!
Что-то в ее голосе заставило Эвана поднять голову. Секретарша выглядела обескураженной. И это удивило его.
— И в чем же дело? — полюбопытствовал Эван.
Альма уважала своего босса и всегда старалась не доставлять ему излишнего беспокойства. Но сейчас она была в растерянности.
— Дело в том, что это ребенок.
От неожиданности он выронил отчет из рук.
— Вы шутите...
Она выпрямила свои худенькие плечи и, стуча каблучками, вышла из кабинета.
Эван замер на месте, уставившись в открытую дверь.
— Тогда я не...
Альма снова вошла в кабинет, держа в руках корзину с ребенком.
— ...я не понимаю...
Голос Эвана предательски задрожал. Он не помнил, как встал, вышел из-за стола, подошел к Альме и с недоверием взглянул в лицо младенца. Ребенок гукал и пускал пузыри — видимо, был в хорошем настроении.
Только этого ему сегодня не хватало! Эван ошарашенно поднял глаза на Альму.
— Чье это?
Альма спокойно посмотрела начальнику в глаза. Даже если бы она была в курсе дела, все равно не стала бы распускать язык.
— Судя по всему, ваше. Записка была сверху, — она указала на клочок бумаги, приколотый булавкой к распашонке ребенка.
У Эвана отвисла челюсть.
— У меня нет детей, — возразил он. Он и не собирался их иметь, несмотря на то что сам вырос в достаточно большой семье. Он считал детей обузой и решительно не понимал, чем других мужчин так привлекает роль отца семейства.
Это была чья-то жестокая шутка.
— Теперь есть, — возразила Альма. И хотя она старалась сдержать улыбку, он понял: она всегда знала, что Эвану Квотермену, главному экономическому советнику корпорации Донована, присуще не только рвение на работе, как думают окружающие.
Эвану не понравилось это выражение лица Альмы. Уж она-то должна знать, что, если босс что-то сказал, этому смело можно верить. В его мире не существовало лжи и притворства.
Ребенок захныкал и привлек внимание Эвана.
— Выхода нет...
Впервые за несколько лет Альма увидела своего босса подавленным.
— Вернее, выход есть, но... — Он выглядел ошеломленным. Пытался собраться с мыслями и подойти к проблеме логически, как будто все это было частью его работы, а не внезапно свалившейся на него неприятностью. — Женщина, которая принесла ребенка, как она выглядела?
— Высокая, стройная, с длинным шарфом на шее и в темных очках. — Альма неопределенно пожала плечами. — Она ушла так быстро, что я не смогла ее остановить.
Эван вздохнул и провел рукой по своим темным волосам. Какова бы ни была причина всего происходящего, в основе лежала ошибка, ужасная, вопиющая ошибка. Он чисто теоретически не мог быть ответственным за это пискливое явление жизни.
У Альмы затекли руки, а Эван, похоже, не собирался брать у нее ребенка, поэтому женщина поставила корзину с младенцем на рабочий стол его предполагаемого папаши.
— Возможно, записка все прояснит, — сказала она, аккуратно отколола бумагу от распашонки и протянула ее Эвану, растерянно стоявшему рядом.
Действуя как во сне, он постарался взбодриться и взял послание. Ему все еще казалось, что он вот-вот проснется и кошмар кончится.
Но записка была адресована именно ему.
Он перевернул листок, но там ничего не было — ни подписи, ни имени, никакого указания на отправительницу записки.
— И больше ничего? — все еще не веря, спросил Эван и посмотрел на Альму. — Неужели это все? Она что-нибудь сказала?
Альма отрицательно покачала головой.
— Я уже все вам передала. Она хотела, чтобы я вручила вам ребенка.
Альма наверняка что-то забыла, что-то упустила. Его брат однажды рассказывал ему нечто подобное: люди могут выдать себя одним словом, одним движением, надо только проследить.
— Ее слова, — потребовал он, — повторите мне ее слова, Альма.
— «Скажите мистеру Квотермену, что он знает, как обращаться с этим, лучше, чем я», — повторила Альма.
По выражению ужаса на его лице секретарша поняла, что незнакомка сильно переоценила возможности мистера Квотермена.
— Но я не знаю, что делать с ребенком, — запротестовал он.
Эван в смятении принялся разбирать бумаги на столе, словно ища в них ответы на вопросы, мучившие его в данный момент.
Затем он медленно поднял голову, посмотрел на Альму и предпринял последнюю, безнадежную попытку:
— Альма, вы женщина...
Секретарша развела руками.
— Это вовсе не значит, что я знаю о детях больше, чем вы.
— Но у вас же должен проявляться материнский инстинкт...
— Нет, не должен. У нас с Джорджем нет детей.
Альма достала салфетку, но, вместо того чтобы вытереть слюни с лица ребенка, протянула ее Эвану. Он неохотно взял салфетку и начал вытирать ротик Рэйчел, как будто это было пятно на ковре.
Альма взглянула на младенца. Ее присутствие в кабинете не было столь необходимым — у босса много дел.
— В данной ситуации, мистер Квотермен, — сказала она, пятясь к двери, — я думаю, лучше всего связаться с агентством по усыновлению детей. Хотите, я все устрою?
Альма была уверена, что Эван согласится. И он ее не разочаровал.
— Да.
Он посмотрел на ребенка. Рэйчел. Это имя ничего ему не говорило. А все потому, что она не его дочь, убеждал он себя.
Внезапно Рэйчел потянула к нему свои крохотные ручки, улыбнулась и издала звук, очень похожий на смех. У нее были темно-зеленые глаза. Как и у него. А что, если?..
— Нет, — вдруг сказал Эван, глядя на Альму.
Секретарша, удивленная, остановилась в дверях.
Эван попытался сосредоточиться, но впервые в жизни не смог. Если он обратится в агентство, сколько будет забот с оформлением всех бумаг! А вдруг судьба действительно сыграла с ним злую шутку и Рэйчел — его дочь? Значит, придется воспитывать ее.
Тем более что на карту была поставлена его репутация. Все должно держаться в строжайшем секрете.
— Не звоните в агентство, — сказал он Альме.
— Я думаю, вы совершаете ошибку, мистер Квотермен, — предупредила она.
— Возможно.
Эван медленно приходил в себя. В три часа у него совещание с президентом компании Донованом и представителем одной японской фирмы. У него есть еще четыре часа, чтобы привести свою жизнь в порядок.
Задыхаясь от волнения, он поднял корзину с девочкой. Ребенок засмеялся. Эван подумал, что выглядит как человек, несущий в корзине бомбу, а не младенца.
— Альма... — начал он, остановившись у ее стола. — Я ненадолго отлучусь.
Альма вздрогнула.
— Вы вернетесь к совещанию?
Он вскинул брови и сердито уставился на нее.
— Разве я когда-нибудь пропускал совещания?
Она, прищурившись, глядела на ребенка, ее губы были плотно сжаты. Все ее существо словно говорило: «Это ваши проблемы».
— Но вы раньше никогда не отлучались из офиса в середине рабочего дня.
— Ни слова об этом, Альма, — сурово произнес он. — Никому. Если я от кого-нибудь что-то услышу, буду знать, кто об этом рассказал.
Он никогда ничего не повторял дважды.
— Поняла. Что мне сказать, если кто-нибудь будет вас искать? — спросила она.
— Сочините что-нибудь. Что-нибудь правдоподобное.
Она усмехнулась.
— У меня не настолько хорошее воображение.
У меня тоже, подумал он, глядя на Рэйчел. Она не может быть его дочерью. Он не хотел иметь детей. И даже если бы у него и обнаружился ребенок, то только из-за любовной истории, а не ошибки. А он никогда не влюблялся. Он желал этого, надеялся, но чуда, о котором постоянно твердил его брат Дэвин, с ним не произошло.
Однако его брат-близнец в пору юности успел влюбиться столько раз, что хватило бы на них обоих.
У меня нет детей, думал Эван, глядя на Рэйчел.
Она не могла быть его дочерью.
* * *
Все вокруг было как в тумане, мысли путались. Единственное, что он ясно помнил, — это то, как резко завизжали тормоза какой-то машины, а он, будто в оцепенении медленно осознавая, что только что чудом избежал гибели, отъехал к тротуару и понял, что плохо пристегнул ребенка к детскому сиденью.
Фактически вообще не пристегнул. Заводя мотор, он проклинал свою роскошную красную спортивную машину, сиденья в которой были абсолютно не приспособлены к перевозке детей.
Он ехал по улицам Сан-Франциско с ребенком на переднем сиденье и думал, что он первым делом сделает, добравшись домой. Малышка в корзинке что-то тихо лепетала.
Снова и снова он повторял себе, что, возможно, Рэйчел и не его ребенок. Когда это было? Полтора года назад? Он мог по пальцам пересчитать тех, с кем состоял в интимной связи в то время. Круг «подозреваемых» в материнстве постепенно сужался. Но проблема в том, что ни одна из его знакомых не была жгучей брюнеткой.
Он взглянул на Рэйчел. Маленькие дети обычно лысые, а у нее целая копна черных, как вороново крыло, волос.
Как и у него. О Господи, совсем как у него! Он совершенно забыл, что сам был брюнетом.
У него засосало под ложечкой. Что же он делает? Ведь он уважаемый в мире бизнеса человек. Только сейчас этого человека не интересовали биржевые маклеры и курсы валют, сейчас ему больше всего на свете хотелось найти кого-нибудь, кто знает, как управляться с маленькими детьми.
Остановившись на красный свет, Эван подумал, что все-таки нужно было позвонить в какое-нибудь агентство и снять с себя груз ответственности за младенца.
Только выход ли это?
Слишком много вопросов. Вопросов, на которые он не мог ответить. Его оставили в дураках.
А что, если вся эта история выплывет наружу? Корпорация, где он работал, занималась внедрением новейших технологий, но сам Донован был консервативен, в своих служащих ценил прежде всего безукоризненное поведение, и Эван одобрял такую позицию.
И если история с Рэйчел привлечет чье-то внимание, ему придется нелегко. Члены совета директоров гордились имиджем своей компании, впрочем, как и Адам Донован, несомненно благоволивший к Эвану и лично заинтересованный в его карьере.
А теперь этот ребенок... Вдруг кто-то просто решил над ним подшутить? Тогда они не знают, что играют с огнем, подумал Эван.
Но где-то в глубине его сознания мелькала мысль, казавшаяся невозможной. Что, если...
С «если» он разберется потом. Сначала нужно найти кого-нибудь, кто бы позаботился об этом беспокойном существе в корзине. А уж потом он займется поисками вероломной матери.
Но это уже дело Дэвина. Его брат был частным детективом, специализировавшимся на поиске пропавших; Дэвин непременно найдет таинственную незнакомку и уличит ее в фальшивых притязаниях.
Только Эвану не хотелось просить об этом брата. И не потому, что тот откажется или проболтается, просто Эван всегда гордился тем, что справится сам с чем угодно.
У «что угодно» был большой объем легких, и всю дорогу оно постоянно орало и всхлипывало. Эван даже опустил стекло, чтобы другие водители тоже слышали вопли ребенка и пропускали машину.
Всю свою жизнь он пытался доказать, что всегда поступает более ответственно, нежели Дэвин. Дэвин всегда был легкомысленным, «без царя в голове».
На лице Эвана появилось некое подобие самодовольной ухмылки. Почему же именно его обвиняют в отцовстве и именно ему приносят ребенка, которого он никогда не хотел?
Открытое окно не помогло. Крики Рэйчел только раздражали Эвана. Сейчас он чувствовал себя абсолютно беспомощным. Решения так и не было, но по крайней мере он уже приехал домой. В ушах звенело.
— Приехали, приехали, — попытался он угомонить Рэйчел.
Ребенок всхлипнул несколько раз и, будто успокоенный его голосом, затих. Он почувствовал нечто вроде временного облегчения. Смешно, что такая мелочь может так много значить.
— В опере, — пробормотал он, — тебе определенно нужно петь в опере.
Эван остановился около своего дома и заглушил мотор. Его заинтересовал ребенок, но не тот младенец, который лежал в корзине, а ребенок, шедший по дорожке. Краем глаза он видел, как она приближалась, маленькая четырехлетняя девчушка, очень упрямая и любознательная. С тех пор как он три месяца назад переехал в дом по соседству, этой девочке, живущей с матерью, определенно хотелось узнать о нем все что можно. Он давно заметил, что его лаконичные, односложные ответы на ее вопросы вовсе не отбивали у маленькой соседки охоту спрашивать. Наоборот, в ее головке возникало еще больше вопросов.
«Пожалуйста, только не сейчас!» — про себя взмолился он.
— Привет.
Встав на цыпочки, Элизабет Джин Уолкер заглянула в открытое окно.
Эван подумал, что она, наверное, слопала немало конфет — на его безупречно отполированном автомобиле остались липкие отпечатки детских пальчиков.
— У тебя есть ребенок! — Либби не спускала своих огромных, удивленных глаз с Рэйчел. — Вот не знала!
