Читаем Моя вселенная онлайн бесплатно

Я открыла глаза, когда самолет подлетал к Ницце и всех пассажиров попросили пристегнуться ремнями. В окно было видно море, береговая линия лазурного побережья юга Франции. Солнце, опередив нас, уже ушло на запад, и на Ниццу опустился теплый вечер позднего лета. У меня гулко забилось сердце. Получив письмо по электронной почте, я так и не поняла, будет ли Дэвид встречать меня в аэропорту или я должна взять такси и добираться сама. В письме был указан адрес виллы, и это сбивало меня с толку. Но в то же время в письме были слова: «Встреча в аэропорту. Сообщи мне дату прилета и номер рейса». Дэвид, как правило, не встречал меня, чтобы нас не увидели вместе. Исключением был только один раз, когда, встретив меня в аэропорту, он обозначил свое внимание ко мне.

Весь полет до Ниццы я думала, как могло так случиться в моей жизни, что сейчас я сижу в этом самолете и лечу к мужчине по первому его зову. И это я, всегда такая уверенная в себе, принципиальная во всех вопросах, касающихся моих отношений с мужчинами, коллегами и друзьями, которая шесть лет назад, поверив в любовь и верность, и в итоге потерпевшая сокрушительное поражение, мчусь за мгновениями счастья к тому единственному, который составляет смысл моей жизни. Какая она, моя жизнь, если весь ее смысл заключен в Дэвиде? Трудно сказать. Но от одной только мысли, что я могу лишиться его, у меня темнеет в глазах. Так какая она – моя жизнь? Я из тех, кто не учится на ошибках других, а предпочитает делать свои. Она меня пытается учить, бьет по моей бестолковой и упрямой головке, но я плохо учусь и постоянно получаю заслуженные неуды. Упрямство и гордыня до добра не доводят. Быть прилежной ученицей у меня не получается. Все свои отличные оценки я, по-видимому, уже получила в школе и университете, но, как показывает мой личный опыт, самые важные выставляет нам жизнь.

Закончив с отличием в университете факультет журналистики, я с успехом начала свою карьеру в модном литературном журнале. Да и в личной жизни складывалось все замечательно: я встретила того кого всем сердцем полюбила, кому доверяла и с кем не хотела расставаться. Мы уже жили вместе, и все считали нас отличной парой. Макс был нежным любовником и добрым другом. Мне все завидовали, а я была просто счастлива. Когда узнала о своей беременности, то ни секунды не сомневалась, что буду рожать. В этом меня поддержал и Макс.

Крушение моих надежд началось, как только я решила сделать ему сюрприз, за который жестоко поплатилась. Самоуверенность порождает неприятный, мягко говоря, результат. У меня же результат был сокрушающий, от которого я не могла оправиться несколько лет, пока в моей жизни не появился Дэвид.

А случилось все очень банально, и ничего нового и интересного для людей, не участвующих в тот момент в шоу моей семейной жизни, не было. Все как обычно, как случается у многих семейных пар. На эту тему пишутся книги, снимаются кинофильмы, сочиняются веселые и очень смешные анекдоты. Я тоже со всеми смеялась. Еще бы – потеха, да и только. Неожиданным, необычным и чем-то очень новым это бывает только для действующих лиц и исполнителей этого нелепого и изрядно потасканного шоу. Но не дай бог вам оказаться в таком положении с любой стороны. И по прошествии стольких лет мне рассказывать и вспоминать тот роковой день очень больно.

На две недели от редакции журнала я улетела в Нью-Йорк. Обычное для меня дело. Такие командировки у меня были часто. И когда я уже возвращалась домой, в аэропорту мне представился случай поменять ранее купленный билет на поздний рейс на рейс самолета, вылетающего на три часа раньше. Я не стала звонить и сообщать об этом Максу, а решила к приходу жениха с работы приготовить ему праздничный ужин. «Сюрприз, дорогой!» А в результате моей неосмотрительности и самоуверенности получилось: «Сюрприз, дорогая». Его сюрприз был явно круче. Он переиграл меня по всем статьям. Конечно, никаких игр не было. Это я так сказала, потому что после его «сюрприза» стала циничной и злой.

Так вот… Все случилось как в анекдоте. Но одно дело, когда ты слушаешь анекдот, и совсем все по-другому, когда ты в нем участвуешь. Не боюсь повториться, что это очень больно. Он оказался дома, и не один. Так бывает. Не нужно строить иллюзий и, чтобы не попасть в аналогичную ситуацию, лучше предварительно звонить и предупреждать о своем приезде, что я теперь всегда и делаю. Но весь ужас моего поступка заключался в том, что, обнаружив жениха в кульминационный момент со звуковым сопровождением завершения его оргазма с другой женщиной, явственно говорившего о полном его удовлетворении, и видя его потное возбужденное тело и испуганное лицо, я выскочила из дому и, сев в машину… О господи! Зачем я это сделала?! В таком неадекватном состоянии я перепутала педали, не справилась с управлением и врезалась в стену дома. В итоге попала в больницу и, что самое ужасное, потеряла нашего ребенка. Моего ребенка… Нашего? Нет, теперь он мой не родившийся ребенок. Это мое горе и мои слезы.

Сейчас я журналист, писатель, так обо мне говорят, и по совместительству сценарист. Правда, сценарий я написала только один, и именно он определил мою жизнь, которую я сейчас проживаю.

А началось все вполне невинно. После расставания с Максом моим спасением стала работа. Журнал оставался единственным прибежищем, в котором я могла дышать и чувствовать, что жива, но голова распухала от мыслей, и мне необходим был выход, чтобы она попросту не треснула. Так я стала записывать свои мысли, и стало легче. Укрывшись за словами и строчками, я покидала окружавшую меня реальность и пыталась жить в вымышленной. И выжила. Мои рассказы и романы напечатали, а один из них даже экранизировали. Все говорят, что это большой успех, но я пока его не чувствую.

Шесть лет назад я не собиралась быть писателем, это не входило в мои планы. Моя работа в издательстве мне нравилась. Популярность журнала позволяла много и интересно работать: писать обзоры о выставках, театральных постановках, брать интервью у интересных и талантливых людей. Мне нравилась моя жизнь, и еще, узнав, что беременна, я ждала маленького человечка, как ждут чуда. Я чувствовала себя наполненной счастьем, словно сосуд наполненный нектаром. Это удивительное ощущение. Случившееся со мной перевернуло мою жизнь. Сосуд с счастьем разбился, и я физически почувствовала, как все его содержимое вылилось и течет от меня, а я, как в страшном сне, стою, смотрю и ничего сделать не могу.

Долго я не могла простить себе – да и если честно, то и до сих пор не могу, – что из-за похоти Макса потеряла голову и убила своего ребенка. Да-да, убила. И никто меня не убедит, что это несчастный случай. Прежде чем впасть в истерику, я должна была, я просто обязана была подумать о нем, а все остальное: страсть, соблазн, похоть, секс, измена – все чепуха. Все это отговорки, и они не могут оправдать убийства зарождающейся жизни. Конечно, мы расстались. Простить предательство я не смогла. Мой жизненный опыт в один миг обогатился до таких размеров, что мне просто хотелось не быть… совсем пропасть из мира моего горя. Я превратилась в комок боли и, чтобы заглушить ее, в один из вечеров открыла ноутбук и на одном дыхании написала свою историю.

Конечно, я была не настолько наивна, чтобы надеяться вернуть ощущение полноты жизни, но это позволило мне задышать и обрести почву под ногами. Роман нашел своего читателя, и однажды из киностудии я получила предложение экранизировать его, а мне принять участие в написании сценария. О том, что история случилась лично со мной, я хранила молчание. Макс неоднократно пытался восстановить наши отношения. Через общих знакомых он просил меня о встрече. В своих письмах он пытался объяснить мне случившееся. Но и спустя три года я не смогла заставить себя с ним встретиться. Три года я отказывалась от любых ухаживаний и свиданий с представителями мужской половины человечества. Вместо того чтобы жить полной жизнью – встречаться с друзьями, путешествовать по миру, или, наконец, просто прогуляться, – я тащилась домой и все дни проводила за письменным столом. Такая жизнь в то время меня вполне устраивала.

Но звонок из киностудии все изменил. Так три года назад я познакомилась с Джеком Уайтом, режиссером фильма, и с исполнителями главных ролей – звездой и красавцем Дэвидом Скоттом и миленькой Хэлли Смит, которая после этого фильма прочно вошла в перечень успешных и востребованных актрис. Актрису на роль меня (об этом никто не знал) искали долго, а вот Дэвид был вне конкуренции. Джек сразу же оговорил со мной кандидатуру Дэвида Скотта, и у меня никаких возражений не было. Мне он нравился как талантливый актер и не более. Фанаткой каких-либо актеров и актрис я не была. Пусть будет Скотт, решила я, режиссеру виднее. В киноиндустрии я ничего не понимала и поэтому больше помалкивала. Дэвид Скотт снимался в то время в другом фильме, и Джек объявил, что будет его ждать.

Идея попробовать Хэлли Смит на роль «меня» принадлежала Дэвиду. Она всем понравилась и, пройдя кастинг, Хэлли была утверждена на роль. А мне, честно, было все равно. Хэлли? Пусть будет Хэлли. Так Дэвид выбрал такую «меня», которая совсем не была похожа на меня. Я – брюнетка ростом выше среднего, худая, с синими глазами и короткой стрижкой (после расставания с Максом я отрезала длинные волосы), а мисс Хэлли Смит – миленькая блондинка ниже меня ростом с темными глазами и восхитительной фигурой. Этакая соблазнительная и сексуальная блондинка с пухлыми губками. В любое время, какая бы мода ни была, мужчинам (настоящим) всегда нравится такой тип женщин. Это у них заложено природой в мозг, и поэтому глаза, как под гипнозом замечают в толпе именно такую блондинку. В данном случае я говорю не о любви, а об их предпочтении… Я не стала утверждать и настаивать, что моя героиня совсем не такая, а вот та, с которой герой ей изменяет, возможно, и такая. В этом и была вся проблема. Как писал мне Макс, у них был просто секс, а соблазнился он ее формами: «Дорогая, прости. Она для меня ничего не значит. Это получилось случайно. Просто секс. Ты должна мне поверить. Люблю я только тебя». По-видимому, словами «люблю только тебя» я должна была утешиться и простить его, но мне их не хватило.

Удивительно, как у мужчин все хорошо сочетается? Любит он только тебя, одну единственную на всем белом свете, а спать хочет со всеми женщинами с соблазнительными формами, которые привлекли его внимание. И при этом мы, женщины, должны утешаться тем, что так природа их создала. Удобная позиция. Но это действительно так, и с природой не очень поспоришь. Но есть и другой аргумент. А «случайно» – это даже тогда, когда сексуальный объект он сажает в свою машину, привозит в ваш дом, открывает ключом дверь вашей квартиры и укладывает его в вашу постель? И это все случайно, а вам клянется, что любит вас, и только вас, и думает о вас каждую минуту, по-видимому, за исключением той, когда в вашей постели ее, простите, трахает. Не люблю это новомодное словечко, но в данном случае оно точно определяет этот процесс.

Когда Джек подвел Дэвида ко мне, чтобы нас познакомить, я удивленно на него уставилась: не ожидала, что он настолько красив и молодо выглядит в жизни – высокий, стройный, со светло-русыми волосами и дивными большими зелеными глазами. Его длинные, удивительно прямые и густые ресницы отбрасывали тень на лицо, отчего взгляд казался необыкновенно таинственным и сексуальным. Снисходительная улыбка ярких и сексуальных губ блуждала на его лице, и он показался мне очень раскованным. При виде его у меня гулко застучало сердце, во рту стало сухо, и я с трудом сглотнула, а потом почувствовала, как внутри все сжалось от страха. Его красота поразила меня, а уверенность, которая читалась в этих роскошных глазах, испугала меня. Руки опустились, и цветы, преподнесенные Джеком, упали на пол. На мгновение у меня закружилась голова. Я как сейчас вижу Дэвида, поднимающего цветы, его нежную улыбку и ямочки на щеках.

– Джек, – обратился он тогда к рядом стоящему Джеку. – Ты говорил, что наш автор молода и хороша, но чтобы настолько молода и дивно хороша, я и подумать не мог.

Проговорил он это чувственным баритоном. Его голос звучал нежно, как музыка.

Я понимала, что для него это одна из дежурных фраз. Он всем своим естеством говорил всему миру, что мил, добр и способен на дружбу – и не более того. Меня это устраивало, и я расслабилась, выдавив из себя подобие улыбки. И потом, выбор партнерши явно говорил, что я не его тип. «Вот и отлично, – успокаивала я сама себя, – мне меньше достанется сюсюканья и его внимания».

Надо мной взяла шефство помощник режиссера Мэг – худая, высокая брюнетка с длинными волосами, которые она собирала в хвост. Я так никогда и не увидела ее с другой прической. У нее был резкий и громкий голос, и Дэвид всегда морщился, когда она делала объявления, но своего недовольства не высказывал. Мэг знала все, всех и обо всех. На следующий день после моего приезда и знакомства со съемочной группой я знала все о Дэвиде Скотте, Хэлли Смит и Джеке Уайте. О других членах съемочной группы предполагалось, что я услышу позднее. Я была благодарным слушателем – молчала как рыба, пила воду, закатывала глаза и стеснялась сказать, что она меня достала. По-видимому, у меня был до такой степени жалкий вид, что Мэг наконец сжалилась надо мной, пообещав, что мы еще поболтаем, а сейчас мне следует отдохнуть… Оглушенная Мэг до бесчувственного состояния, я и предстала тогда перед Джеком и Дэвидом, о котором Мэг сказала, что он входит в число (я уже не помню в какое) самых сексуальных мужчин планеты. Правда, она не уточнила, кто этот список составил.

– Ты должен ей понравиться, иначе она отклонит твою кандидатуру, и роль ты не получишь, – зычно рассмеялся Джек, а я еще больше сжалась под взглядом Дэвида.