Читаем Моя война онлайн бесплатно

Израиль Беэр-Шева

2005

Кажется, пора. Пора, пока еще не поздно. Часто задумываюсь о прошлом. Понимаю, что оно необра­тимо. Неоднократно появлялась мысль записать пере­житое.

Желание это возникало давно, но осуществить его смог только сейчас.

Прожита большая, интересная жизнь. Однако за­писать хочется то, что память сохранила о самых труд­ных временах, теперь уже давно прошедших, но неза­бываемых. О войне. О войне Великой Отечественной, в которой мне довелось принять участие. Я был в ней маленькой песчинкой. Но таких, как я, были миллионы. Волею судьбы и по злому умыслу тогдашних властели­нов мира она была развязана, вовлекла и перемолола судьбы десятков миллионов людей. В том числе и мою.

Знаю, о войне этой написано много. Но я хочу вспомнить и написать о МОЕЙ ВОЙНЕ. Потому что моя судьба в этой войне сходна с судьбой многих (очень многих) других. В большинстве своем этих «многих других» (а их миллионы) уже давно нет. А те, кто пи­сал и пишет о войне, по разным причинам редко вспо­минают о солдатах сорок первого года. А ведь это миллионы бесславно погибших в неравном бою. Мно­гие из них были убиты в первые же дни войны. А еще больше оказалось в окружении или плену. Там они, в основном, также бесследно и бесславно ушли из жиз­ни. Редко, очень редко можно прочесть несколько слов о тех, кто первым принял на себя всю мощь и силу врага. Еще реже о том, как руководство страны того времени отнеслось к тем, кто по ИХ ВИНЕ оказался в плену или в окружении. И тем более о том, как рас­правлялись с ними, отправляя в тюрьмы, лагеря, штрафные батальоны и роты. В память об этих мил­лионах погибших я и хочу написать правду (мою прав­ду) о первых днях и месяцах этой ужасной войны...

Кроме того, хочется, чтобы об этой правде узнали мои дети, внуки, все, кто мне близок и дорог. К сожа­лению, уже сейчас нынешнее поколение мало что знает об этой войне. О трагедии, которую она принесла. И тем более о бедах и несчастьях в судьбе каждого чело­века, жившего в те времена. Еще меньше все мы зна­ем правду о том, какой ценой была достигнута победа над фашизмом.

Надеюсь, что и через десятки лет будут звучать ежегодные фанфары в День Победы. Но о самой вой­не, унесшей миллионы жизней, будут знать все мень­ше и меньше людей.

Вот и хочу, чтобы на книжной полке родных и близких стояла книга моих воспоминаний. Листая ее страницы, они невольно будут прикасаться к тому, что было нами пережито. И надеюсь, что память об этих страшных событиях будет продлена.

Война... Но прежде чем предаться воспомина­ниям, хочу немного рассказать о себе.

Родился в 1920 году. 4 января. Но отец записал факт моего рождения только 25 декабря того же года. Он объяснял это желанием, чтобы я был постарше, когда придет время служить в армии. Поэтому в сви­детельстве о моем рождении значится дата - 25 де­кабря 1920 года. (Неужели предчувствовал, что мне предстоит пережить?..) Родители назвали меня еврей­ским именем - Арон.

В восемь лет пошел в школу, в 1939 году закончил ее с золотым аттестатом. Детство прошло в бедности. И я мечтал получить специаль­ность врача, чтобы помогать людям и жить лучше, чем родители.

В том же 1939 году поступил в 1-й Московский медицинский институт. Первого сентября начались за­нятия. Но успел сдать только один зачет по анатомии. На этом моя учеба закончилась: 27 октября того же года я был призван на срочную службу в ряды Крас­ной Армии.

Службу проходил в составе роты связи 117-го стрелкового полка 23-й стрелковой дивизии в очень жестких условиях. В суровую зиму 1939-40 годов нас готовили к войне с Финляндией. При 40-градусном мо­розе мы неделями находились в лесах, окружающих город Богодухово (Украина). Там тренировались хо­дить на лыжах. Десятки километров проползали по-пластунски в глубоком снегу. Мерзли. Грелись у кост­ров. Но в жилое, теплое помещение нас не пускали. Затем погрузили в товарные вагоны и повезли на се­вер. В городе Пскове разгрузили и расквартировали. На сей раз мы узнали, что бывает тепло. Мы продол­жали учебу и ждали... Но нам повезло: было заключе­но перемирие.

В начале мая 1940 года дивизию возвратили на Ук­раину в Чугуевские летние лагеря (недалеко от Бого­духово). Но через месяц всю нашу дивизию снова по­грузили в товарные вагоны и повезли на запад, ничего не объясняя. Довезли до города Полоцка (Белоруссия). А затем на «своих двоих» - к границе Литвы (г. Зарасай), а оттуда в г. Двинск (Латвия).

Во время похода нам объяснили, что идем «на по­мощь» нашим товарищам, которые служат в «ограни­ченных» частях Красной Армии. И их там «притесня­ют».

В связи с тем, что при пересечении границы было возможно сопротивление, нам выдали боевые патро­ны и гранаты. К счастью, сопротивления не было. Нас было слишком много. Оккупация прошла спокойно. Во всяком случае, без крови.

Через несколько месяцев всю 23-ю стрелковую ди­визию из летних лагерей в лесах, окружающих г. Двинск, перевезли и разместили в крепости этого города. Здесь мы почти год обучались военному мас­терству, охраняли свои и городские военные объекты.

15 июня 1941 года по команде: «В ружье!» огром­ная колонна из трех стрелковых полков, артбатальона и других подразделений дивизии двинулась пешим ходом на запад. Растянувшись на десятки километров, эта колонна днем медленно шла, никак не маскиру­ясь. А ночью мы отдыхали. Кормили нас, «как на убой» (так я писал родителям). Нам объяснили, что идем на запад, чтобы укрепить границу. Но ни о какой войне речи не было. Мы даже не были хотя бы сколько-ни­будь подготовлены к возможным военным действиям. Ни вооружением, ни морально. Шли, распевая песни, и ни о чем плохом или тревожном не думали...

Итак, возвращаюсь к незабываемому.

...Раннее утро 22 июня 1941 года. Точнее, утро еще не наступило. Была ночь. И только-только начал брез­жить рассвет.

Мы еще спим сладким сном после трудного вче­рашнего многокилометрового похода (мы шли уже более недели). Спим прямо на земле под открытым небом, подстелив солдатскую шинель (ею же умудря­лись и укрыться). Под головой - мягкая шерсть ранца.

Сквозь сон слышу гул приближающихся самоле­тов. Но это никакой тревоги не вызывает. Потом, вдруг, свист бомб и взрывы, взрывы, взрывы... Вскакиваю, как ошалелый. Кругом стоны, ужасные, раздирающие душу стоны раненых солдат. И дикое ржание лоша­дей. Они с вечера были привязаны к стойлу.

А сейчас мечутся, поднимаются на дыбы, пытаются оторвать­ся. Некоторые из них уже мертвы. Есть разорванные на куски. Много лошадей уже оторвались и убегают от обрушившегося на них ужаса.

Несметное число поваленных смертельным огнем солдат нашего 117-го стрелкового полка 23 стрелко­вой дивизии.

Число убитых при этой бомбежке красноармей­цев не только я, но и история не знает, и, наверное, не узнает. Но их было много, очень много...

Война... Еще мало понятное, но уже страшное сло­во. Неужели немцы? Кто-то увидел кресты на крыль­ях самолетов, и сомнений нет - немцы!

Не успели опомниться, как над нами вновь чер­ная туча немецких самолетов и сыплющиеся из них бомбы. Впервые в жизни увидел несущиеся вниз к земле бомбы. А внизу находились мы, пока еще жи­вые. Страшный незабываемый ужас охватил меня. Я бросился на землю. И опять взрывы, и снова смерть рядом. Чье-то разорванное тело, оторванная нога, раз­вороченный живот... Боже, за что? Почему? Что де­лать? Самолеты улетают. Подымаюсь. Подхожу к ра­неному, он просит помощи. Начинаю его бинтовать. И вдруг его голова резко падает вниз. Подхватываю. Прижимаю к себе. И следует последний вздох. Сол­дат мертв. Осторожно кладу его голову на землю. Руки дрожат. Впервые в жизни я видел проклятущую смерть рядом. Не могу прийти в себя. И вдруг слышу строгий приказ: «Строиться!». И пока еще огромная масса солдат почти бегом уходит с места недавних страшных событий.

Куда идем и зачем?..

Оказывается, в 47 километрах от нашего ночного расположения находится город Каунас (Литва). Мы должны как можно быстрее преодолеть это расстоя­ние, занять за городом оборону и там встретить врага. Идем быстро, над нами то и дело появляются немец­кие истребители и беспощадно расстреливают нас. Снова жертвы, снова убитые и раненые. Возникают первые недоуменные вопросы: «А где же наши само­леты?», «Почему в нашем небе безнаказанно хозяй­ничают немецкие стервятники?».

Но вопросы эти остаются без ответа...

После каждого такого налета поднимаемся с зем­ли, раненых укладываем на повозки и - вперед, на за­пад...

К полудню нам навстречу стали попадаться граж­данские лица: женщины с детьми, старики и старуш­ки со скромными узлами. Перепуганные лица. Эти люди согнуты не столько от тяжести узлов, сколько от ужаса пережитого. Они рассказали нам, что бегут с разгромленных немцами пограничных застав, а их мужья и сыновья уже убиты.

Немецкие самолеты снова над нами. По команде «Воздух!» бежим на обочину дороги, падаем на зем­лю. Пытаемся сбить самолеты выстрелами из караби­нов. Естественно, тщетно. На дороге остаются очумев­шие женщины с детьми, немощные старики. Их рас­стреливают немецкие самолеты, летящие низко над землей. Дорога усеяна трупами. Много убитых и ра­неных мирных людей. А стервятники снова и снова над нами.

Память сохранила страшный эпизод: немецкий летчик низко пролетающего самолета, злорадно улы­баясь, расстреливал находящихся на дороге из... пис­толета.

К утру следующего дня вошли в Каунас. Запом­нилась река, большой железнодорожный мост и при­легающая к нему огромная площадь. По бокам пло­щади стоят красивые костелы. Спокойно проходим город и за его окраиной занимаем оборону: роем око­пы в человеческий рост, строим деревянные блинда­жи, маскируем установленные пушки, пулеметы.

Мы ждем немцев. В полдень сзади нас из города стали доноситься выстрелы, одиночные и часто по­вторяющиеся.

Командир полка посылает разведку (я служил тог­да в штабной роте связи и был свидетелем этого и пос­ледующих событий). Через некоторое время развед­чики докладывают командиру полка, что в городе из окон домов, и особенно из тех самых красивых косте­лов, стреляют по нашим войскам.

Следует приказ: «Оставить занятые позиции и вы­ходить из города!». Движемся по узким улочкам горо­да. Из окон домов бьют по нашим рядам. Опять поте­ри. Убивают помощника командира роты (если пра­вильно запомнил, его фамилия Сименута).

Он находился внутри кабины радиостанции «6 АК» (автомо­бильная, коротковолновая). Собираем раненых, уби­тых оставляем. Доходим до края улицы, которая упи­рается в площадь перед железнодорожным мостом. Из стоящего справа костела пулеметная очередь косит наших ребят. Останавливаемся. По приказу команди­ра полка к углу улицы подкатывают 76-миллиметро­вую пушку, и лично он прямой наводкой выпускает несколько снарядов по костелу. Пулемет умолкает, мы бежим через площадь к мосту и выходим из города.

На сей раз, идем на восток. Полная растерянность в штабе полка. Пробуем наладить связь с соседями, другими полками нашей дивизии. Но никто не отве­чает.

Наступает ночь. Мы где-то в лесу. Сидим на зем­ле. Справа и слева слышен гул движущихся танков, машин, мотоциклов. Разведка докладывает, что это поток немецких войск на колесах движется на восток. Кто-то говорит о том, как могли немцы так вероломно поступить. Ведь совсем недавно был подписан акт о ненападении (я тогда высказал мысль, что теперь нам надо спать одетыми... Уже тогда, в 1939 году я не ве­рил в искренность дружбы с фашистами). Еще вчера эшелоны с нашей пшеницей и нефтью торопились на Запад, в Германию. И вдруг - война!?!

Кто-то сказал, что немцы напали на нас потому, что решили помочь Молотову «построить» социализм, такой как в Германии. Действительно, незадолго до нападения Германии, Сталин освободил Молотова от должности председателя Совета Министров. А еще раньше Молотов был в Германии, встречался с Риб­бентропом. Трудно поверить в такую версию, но она прозвучала.

Наш политрук утверждал, что это только мы от­ступаем. На всех других фронтах Красная Армия ос­тановила немцев и уже бьет их на территории Герма­нии. Но и в это верилось с трудом.

Наконец, пришел рассвет, мы поднимаемся с зем­ли и движемся на восток. Рядом командир полка, его штаб. Рядом товарищи по роте. Передвигаемся молча. Дает знать о себе голод. Нет сил передвигать ноги.

Неожиданно узнаем, что мы в окружении. Нужно прорваться и вывести обоз, на телегах которого сотни раненых. Возглавил атаку лично командир нашей 23-й стрелковой дивизии генерал-майор Павлов. Он со­брал разрозненные остатки дивизии и повел нас в ата­ку. Он шел в полный свой высокий рост, одетый в ге­неральскую форму с пистолетом в руке, звал нас в бой. Как оказалось, небольшая группа немецких войск рас­стреливала нас из автоматов. А потом, испугавшись нашего неумолимого натиска, оставила свои позиции, и нам удалось выйти из своего первого окружения (их потом будет очень много...).