Читаем Моя темнота (СИ) онлайн бесплатно

     Dark psychedelia

     Моя темнота

     Когда тебя вдруг окружит темнота, и тебе станет страшно,

     всегда иди на свет. Где бы он ни был. Может, там прячется надежда.

     Просто мысли

     Пока человек жив, он должен надеяться.

      Сенека Младший

     С чего начать? Наверное, с ужасных пробок в городе. Пробки, долбаные ненавистные пробки. Это был небольшой городок, количество машин, конечно, не как в мегаполисах, но когда перед выборами всё перекопали, и везде на дорогах были препятствия, то движение встало. Лето, пятница, все разъезжались с работы по своим дачам, и тут такое... Ямочный ремонт, плюс ремонт целой полосы встречного движения и ещё ремонт перекрёстка. Поток машин встал серьёзно, а ещё ж был и общественный транспорт: троллейбусы, трамваи, – вмешанные в общую кучу они делали ситуацию совсем уже безнадёжной. И отовсюду в адрес дорожников, собравших огромную массу машин в эту дьявольскую мешанину, сыпались проклятия водителей. Но кому из городских властей есть дело до того, что дороги ремонтируются именно в час пик, когда люди разъезжаются с работы?..

     В машине было двое. Василий и его коллега Игорь, который сидел за рулём. Игорь нервничал, ругался и матерился. Такая езда изматывала хуже самой тяжкой работы.

     – Это – пиздец! Вася, представляешь, они затеяли одновременный ремонт на двух параллельных улицах! Теперь чтобы проехать площадь Единства, я должен столько стоять! Тут вон целый поток машин, которые уже влезли на встречку, это нормально?! К выборам они, блядь, готовятся! Дороги срочно ремонтируют!

     – Я к десяти часам домой попаду? – спросил в ответ Василий.

     – Не знаю, если мы эту пробку преодолеем. Видишь же, как движется транспорт. Машины со всех потоков могут продёрнуться вперёд всего на какой-нибудь метр. Ну, потом ещё пару метров какой-то один поток. Тут скорые и пожарные должны иметь отвалы, чтобы проехать. Жесть, одним словом!

     – Да вижу, просто я обещал быть дома не позже десяти. Малая сегодня экзамены сдавала. Ира.

     – Извини, но не только мы застряли, но и все остальные. Тут разве что мы вдруг заимеем вертолёт, взлетим и преодолеем все эти пробки.

     – Мечта, – усмехнулся Василий.

     Так они и катились. Раньше считалось, что только дураки стоят в пробках на новых магистралях, а другие, умные, объезжают по задворкам. Может оно и так, но только сейчас и умные встали в длинные очереди на объездных улочках. Василий с Игорем не стали исключением.

     Нижний город был забит постройками девятнадцатого века, а кое-где и восемнадцатого: каменными домами с деревянным верхом или без него, окруженными палисадниками, заросшими сорными растениями. Наверное, раньше, веке в девятнадцатом, здесь была красивая оживленная улица, но сейчас, в конце двадцатого века, этот мир нижнего города был уже частично расселённым, частично разрушенным. Не было электроэнергии, воды и канализации. Люди бежали отсюда. Когда им предлагали квартиры в новостроях, они с радостью меняли свои двухэтажные дома на двухкомнатные квартиры со всеми удобствами. Теперь тут работали бульдозеры и экскаваторы, равняя с землей целую эпоху. По этому поводу в Сети давно уже поднялся срач: в социальных сетях распространялись требования сохранить постройки нижнего города. Это привело даже к нескольким выступлениям, когда активисты ломали строительные заборы и жгли шины. Пришлось вмешаться прокуратуре и полиции и через суды наложить арест на застройку, так как много домов и усадеб имели статус национального наследия.

     Но Василия всё это не очень волновало. Он ехал по этой малоизвестной ему улице и думал только о том, как бы скорее попасть домой. Вокруг виднелись лишь покинутые двух- и трёхэтажные дома, кучи мусора перед покосившимися заборами, опустевшие дворы со старыми вишнями, абрикосами, грушами и яблонями. В одном месте забор обрушился и был виден старый, давно пересохший фонтан перед домом с колоннами и осыпающейся лепниной.

     «Всё это, весь этот мусор, построенный ещё в прошлом веке, должны были застроить, – думал Вася. – И решили для этого дорогу подлатать, причём в самый разъезд, чтобы всё встало!»

     Ему было всё равно, что тут рушат и что хотят застроить. Главное, чтобы его дом не трогали, и чтобы он вовремя доехал туда. Было бы метро, не было б вопросов. Туда сел – и доехал, а не так, как сейчас, выматывать нервы в этой тянучке и слушать Игоревы маты.

     На перекрёстке с соседней улицей пришлось пропустить дорогую машину: водитель, не утруждая себя формальностями, нагло впихнулся в поток, едва не зацепив их машину, ещё и показав средний палец не имевшему намерения его пропускать Игорю. Игорь особенно вдохновенно матюкнулся и вскипел окончательно. Он уже готов был выйти и помять двери автомобилю наглеца.

     – Игорюня, – сказал Вася и остановил его за руку, – да наплюй ты на него, не надо так закипать.

     – Нет, но ты видел?!!

     – Видел. И что потом будет?

     – Да я его урою! – бушевал Игорь. – У этого долбоёба знак «Уступи дорогу», а он мне ещё факи будет тыкать?!

     – Всё, забудь. Да, он мудак, но мы его пропустили и всё. Не долбиться же с ним. А вдруг у него пистолет? Разборки, мордобой... И так пробка, а придётся ещё стоять и ждать полицию. Пёс с ним, пусть едет! И так у всех нервы на взводе.

     – Ладно, убедил, – согласился Игорь, и они поехали дальше.

     Так они и ехали, вернее, едва двигались. Минуту стояли и сантиметров сорок двигались вперёд, пока не попали на улицу, которая называлась «Улица Старых Каштанов». Скорее всего, это было очень старое название, поскольку никаких каштанов тут давно уже не было: улица была засажена липами и тополями, так дешевле, но название осталось. Навигатор привёл их сюда, обозначив как вариант объезда: на прилежащих улицах, если верить его сведениям, всё стояло просто мёртво, а здесь, хоть и рывками, но какое-то движение было.

     Однако – увы! – они безнадёжно встали и тут.

     Тогда Василий сказал:

     – Игорь, может, я выйду? Я ведь уже почти дома.

     – Давай. Тут тоже надолго застряли. Здесь есть Т-образный перекрёсток, видишь пятиэтажное кирпичное здание по левую сторону улицы? Сразу за ним – улочка, старая такая, брусчаткой выложенная. Там пара мастерских, а потом – тоже дореволюционные здания, всё заброшено и растаскивается на кирпичи. Там собираются строить новый микрорайон, но пока местная власть тупит. Короче, если по этой улице вверх пойдёшь, то выйдешь как раз на площадь Единства. А там от неё вниз и домой.

     – Я знаю этот путь, ходил когда-то в детстве, – сказал Василий.

     – А, понятно. Просто думал, вдруг ты не знаешь таких закоулков. Тут рядышком моя мама жила, и я этот район знаю, как свои пять пальцев, вот и решил тебе подсказать кратчайшую дорожку.

     – Спасибо, но я знаю, куда идти, – ответил Василий. – И эту улицу знаю тоже, «Улицу Старых Каштанов».

     – Хорошо. Тогда, давай, выходи. А то правда: пока доедем до конца улицы, чтобы повернуть в твою сторону, ещё час стоять придётся, и потом, высадив тебя, придется делать крюк и ещё час стоять. А мне самому лучше налево, а не направо, Так что я без тебя сразу налево и поверну.

     – Конечно, нет вопросов, – сказал Василий и открыл дверь. – Спасибо! До понедельника.

     – Бывай, пока! – сказал Игорь, и Василий закрыл за собою дверь.

     Потом он перебежал дорогу и зашагал вверх. Обойдя пятиэтажное кирпичное здание, усыпанное рекламными вывесками, он нашёл улочку, ведущую вверх.

     Вокруг здания было много припаркованных автомобилей, и одна из машин мешала пройти вверх, так как водитель, вывернув колёса, оставил нос машины торчащим поперек тротуара.

     «Идиот», – раздражённо подумал Василий и обошёл машину.

     Перед ним было начало улицы, по которой можно было срезать и выйти на площадь. Вася посмотрел на карту на смартфоне: давно уж тут не был, нужно перепроверить. Точно, есть такая улица. Где-то здесь жил его друг, вместе с ним они в детстве лазили тут везде, забирались в заброшенные здания, изучали все тропинки и перелазы. Места были знакомые, но столько воды утекло с тех пор, и всё так изменилось... Маленькая тупиковая улица, выложенная изначально брусчаткой, потом была частично закатана асфальтом, но «родное» покрытие то тут, то там проглядывало сквозь выбоины в асфальте, а выше шел светло-жёлтый кирпич. Прямо как Элли с её дорогой в Изумрудный город. И вокруг – старые здания, пахнущие сыростью, запустением и… историей.

     «Как там, чёрт, улицу-то называли? Старо… водица? …водная? Староводная. По-моему, так», – Василий пытался вспомнить название. Табличек на домах не сохранилось. Вернее была, на одном доме, но там едва угадывался лишь номер 16, а название улицы исчезло под слоем ржавчины.

     Он снова посмотрел на смартфон и сверился с картой. Да, Староводный переулок. Точно, такое название и теперь. Осталось поскорее дойти до дома.

     Василий зашагал вверх. Миновал мастерские, где кипела жизнь, слишком контрастно на фоне царящих вокруг разрухи и запустения: там что-то мастерили, стучали, слышался визг станка. Асфальт закончился, и сквозь землю, траву и мусор виднелась брусчатка. Что ж, всё как всегда: положили асфальт поверх брусчатки на сотне метров и поставили галочку о выполненной работе. А тут – он прошёл выше – осталась нетронутой та самая брусчатка, что он помнил из детства. Точно, она самая. Только всё тут за это время стало совсем заброшенным и заросло. Не узнать. Если бы не «пробка», он сюда бы точно никогда не завернул, а тут вот пришлось. Совсем город встал.

     Он продолжал подниматься вверх и осматриваться. По обочинам были брошены несколько машин. Одна, очень приметная – большой белый Кадиллак из семидесятых. Это не тот хлам, что изготавливала промышленность СССР. Ещё тут были пара «Жигулей», «Москвичей» и одна 21-я «Волга». Давно брошенная. Правое переднее колесо спустилось. Он прошёл это автокладбище, и далее дорога поворачивала направо. Там виднелся экскаватор, бульдозеры и копёр, забивавший сваи. Никаких старых домов, всё уже сравняли с землёй. На этом участке уже шло строительство.

     Напротив приоткрытых ворот въезда на стройку, в конце строительной площадки, виднелась подпорная стена, бывшая в дореволюционные времена частью дома. Там ещё оставались полуразрушенные перпендикулярные стены, яркие обои и куски не уничтоженной, потемневшей от времени и дождей мебели. Но рядом уже стоял экскаватор, он ждал самосвалы, тоже застрявшие в пробке, чтобы доломать это и вывезти.

     Но Василию некогда было рассматривать останки минувшей эпохи, нужно было идти дальше, и он прошёл мимо строительных ворот, будочки охранника и точно попал на выложенную светло-жёлтыми кирпичами дорогу. Тоже очень старая дорога, но как же тогда строили! Она была такой плотной, что, несмотря на нанесённую на неё грязь дождей, последний из которых, вчерашний, оставил зигзагообразные русла от мчавшихся по обеим сторонам дороги потоков, она не проросла на стыках, хотя вокруг буйствовала зелень. Те, кто мостили дорогу этими желтыми кирпичами в дореволюционную эпоху, знали своё дело: через почти девяносто лет между кирпичами ничего не проросло, не было ни травинок, ни мха.

     «Умели тогда строить!» – подумал Вася и зашагал дальше.

     Тропинка шла вверх, и склон становился круче. Вокруг было множество деревьев и кустарников, вились насекомые. Господи, сколько же тут насекомых! То какая-то муха сядет на лицо, тут комар возникнет, ещё пчелы и разные жуки. Вася шёл по кирпичной дороге и то и дело отмахивался. Тут было влажно и жарко, и насекомые атаковали со всех сторон. Хотя ещё май, но солнце припекало. Вокруг тянулись старые дома, некоторые полуразобранные, их почти разрушили, наверно руками: следов строительной техники не было. Кирпичи царских времён, с клеймом производителя, всё ещё представляли ценность. К таким домам была «протоптана тропа», и виднелись две колеи от легковых машин. Одного такого «добытчика» на старом Москвиче с прицепом Василий заметил. Он грузил кирпичи в багажник и в прицеп, тщательно перебирая то, что находил. Сломанные и надколотые кирпичи он отбрасывал.

     «Н-да, – подумал Вася, – вот так и умирает история. Это наш город, а не Венеция. В Венеции такого не допустили бы. Мне школьный друг рассказывал, что в конце 19 века эта улица была шедевром улицы в нашем городе. А теперь её просто растаскивают на кирпичи и застраивают».

     Но как-то повлиять на это он не мог, да и не хотел. Что он сделает? Орать начнёт? Милицию вызовет? Вот посмотрел и снова нужно идти вверх.

     Так он и сделал. Отмахиваясь от назойливых насекомых и почёсываясь там, куда они успевали его укусить, он продолжил подъём вверх по тщательно уложенным кирпичам, которые имели ровно через каждый метр планку, как ступеньку. Где-то внизу лаяли собаки, слышался шум городского транспорта, а он просто шёл наверх. Мысли, мысли. Мало ли, что тебе думается, пока вот так шагаешь домой?

     Дойдя до площадки перед новым подъёмом, он запыхался. Ещё метров пятьдесят и он выйдет на улицу, которая ведёт прямо на площадь. Он давно так долго не поднимался, и сейчас дыхание перехватило, и ноги дрожали от усталости. Нужно отдохнуть. Он уже не так молод, за сорок перевалило, и животик появился. Василий решил постоять тут с минуту.

     Справа внизу, метрах в двадцати, был сарай. Сарай или какой-то киоск с советского времени. Гнилой, поржавевший, с двумя большими окнами. Окантовка окон ещё сохранила красную краску, но та уже почти полностью облупилась от времени. В общем, сооружение типа старого советского киоска, где продавались безалкогольные напитки, а может окна такие потому, что там продавали газеты и журналы. Да хотя без разницы! Теперь окна почти закрыты ролетами, их кто-то пытался разломать и, подняв, сломал. Между окнами, аккурат посередине, была дверь. Странно, обычно сбоку или сзади, а здесь – именно посередине. Нет, похоже на билетно-информационный киоск. Он один в один такой же в Крыму видел, тоже заброшенный, но не такой изгаженный, как здесь. Над окнами киоска висели старые ржавые лампы, эмалировка отражателей света облупилась, ламп не было, только остатки цоколя и стекла. Странный киоск. Нет, вряд ли тут торговали лимонадом. А возможно, наливайка местная была.

     От киоска тянуло холодом и всякими запахами. Вокруг в траве виднелись бутылки из-под водки и коньяка.

     «Конечно, это была местная наливайка, где продавали из-под полы алкоголь, когда улица была жива, – подумал Василий. – Но улицу решили застроить, расселили жителей, и она осталась пустой, невостребованной».

     Он мельком заглянул внутрь через отогнутый ролет – ничего, кроме мусора, – и зашагал дальше, глянув только вбок, потому что птицы там вдруг громко растрещались и, резко вспорхнув, улетели прочь.

     «Блин, странно тут», – Василий почувствовал тревогу. С чего бы это? От окружающего его запустения?

     Рядом тянулась протоптанная среди травы дорожка, которая вела к развалинам большого сооружения. Остались только колонны и части фасада. Наверняка некогда это было красивое здание, по-своему уникальное, но сейчас уже практически невозможно было представить, как оно выглядело.

     «Печально», – подумал Василий, но тревога росла.