Читаем Моя преисподняя (СИ) онлайн бесплатно

========== Глава 1. ==========

- Хорош план, шандарахнуть кирпичом!

Ракета скептически смотрел на новоявленных союзников, все больше убеждаясь в том, что в ближайшее время обречен наталкиваться исключительно на каких-то подозрительных чудиков. И это было бы не так уж плохо, если бы в компании этих самых чудиков ему не пришлось бы спасать Вселенную.

- Это форма. Орудие царей, что должно было стать лучшим в Асгарде. Теоретически, оно может призвать Биврест, - поведал Эйтри, снисходительно глядя на Реактивного Енота. Несмотря на увечье, что нанес ему Танос, на то, что повелитель гномов лишился своих подданных, он не утратил достоинства и взгляд его был уверенным. Ракета непроизвольно прикусил язык. Впрочем, скептицизм его хоть и поубавился, полностью не исчез.

- У него есть имя? – задал вопрос Тор.

Реактивный Енот вскинулся, недоуменно уставился на Громовержца. И это что, вот прям реально важно?! Дать имя еще не созданному оружию? Что не так с этим парнем?! Ракета обреченно покачал головой. Этот Тор еще специфичнее Квилла. А Звездный Лорд – тот еще персонаж. Нет, определенно, надо валить. Сначала Таноса, потом – как можно дальше от всего этого.

- Гром Секира, - не сказал, а провозгласил Эйтри. В антураже разгромленной кузницы прозвучало более чем нелепо, и Енот не сумел удержать язык за зубами.

- Ну, как-то топорно, - сообщил он, наблюдая, оценили ли новоявленные союзники тонкость шутки.

Не оценили.

- И как отлить ее? – Тору было не до ерничества кролика, хотя он-то, как раз, услышал в его интонации и скептицизм, и, несмотря на общую напряженность ситуации, насмешку. Однако, желания поддержать шутку не было. Громовержец был подавлен недавними событиями, а то, что Танос добрался и до Нидавеллира тоже, подвело Бога Грома к краю. Еще один такой неприятный сюрприз и – Тор чувствовал это – он просто рухнет в бездну отчаяния. Позволить себе подобное было просто нельзя, поэтому, игнорируя недовольство Ракеты, асгардец, в надежде услышать что-то хорошее, посмотрел на повелителя гномов.

- Сперва запустить кузню. Пробудив ядро умирающей звезды…

Эйтри, Тор и Ракета разом уставились в центр мегаструктуры, где находился гигантский металлический шар, который, по всей видимости, являлся чем-то вроде оболочки для того самого ядра. Холодный, безжизненный. Ракета сразу понял, что необходимо сделать, чтобы это самое ядро, так сказать, пробудилось. Умозаключение ему совершенно не понравилось, о чем он и собирался поведать новоявленным союзникам. Однако, Тор был настроен более чем решительно и не дал Еноту открыть пасть.

- Кролик, заводи челнок.

События последующих минут были настолько нереалистичны, что если бы у Ракеты было время подумать, он бы ни за что не подписался на подобную глупость. Громовержец просто не дал новому другу этого времени. Он не дал времени и себе тоже, слишком торопился, хотел как можно скорее обрести оружие, способное нанести сокрушающий удар своему, теперь уже, личному врагу. Руки, которыми он раскручивал трос с челноком на противоположном конце, болели от натуги, сам Тор с трудом удерживался на ногах, однако, ему удалось дать ускорение не самому мощному средству передвижения в космосе. Ракета, стиснув зубы, рыча от напряжения и игнорируя впившиеся в тело ремни безопасности, вцепился в рычаги управления, включив двигатели на полную мощность. Челнок на полной скорости рванул к одному из колец. Тор, одной рукой стискивал трос, другой пытался ухватиться за металлическую конструкцию, удержаться, чтобы сдвинуть с мертвой точки. Ему удалось это буквально в последний момент. Однако, мощности челнока было недостаточно. Страх, что несмотря на то, что он добрался до цели и нашел способ решить возникшую проблему, у него все равно ничего не получится, придал Богу Грома решительности.

- Мало тяги!!!

Ракета уже не рычал, он выл, налегая на рычаги, выжимая из челнока все, что можно, и буквально чувствуя напряжение машины. Где-то, на одном из колец Нидавеллира, на другом конце троса пытался удержаться его новый сумасшедший приятель, потерявший дом, семью, и по безумию определенно превосходящий всех Стражей Галактики вместе взятых.

Если я ошибаюсь, мне, терять нечего.

Безумец. Которому, действительно, больше нечего было терять.

Они смогли преодолеть инерцию. Застывшие, казалось бы, навсегда, кольца дрогнули, подчиняясь силе космического челнока, сдвинулись на ничтожные метры, а затем механизм заработал сам собой. Кольца сложились в нужном порядке, и мгновение назад холодный шар в центре конструкции пошел огненными сполохами. Совсем недавно, на подлете к Нидавеллиру, Тор думал о том, что произошло на корабле, на котором спасались выжившие асгардцы. Танос и Черный Орден без жалости и сострадания уничтожали людей, а он, Бог Грома, нынешний царь Асгарда, окончательно потерял контроль над ситуацией. Силы, которой он так гордился, не хватало даже для того, чтобы защитить самого себя, не то, чтобы спасти хоть кого-то. Он смотрел, и ничего не мог сделать, когда рука в отливающей золотом перчатке сомкнулась на горле последнего, кто был ему близок. И когда Танос бросил на окровавленный пол корабля бездыханное тело Локи, обещая, что тот больше не воскреснет, Тор впервые осознал свою никчемность. Он не спас ни остатки своего народа, ни брата. В чем же тогда его божественность, его сила, его могущество? Для чего все это, если он оказался бессилен защитить то, что на самом деле ему дорого? И если бы сейчас у него не получилось запустить механизм кузни, Тор просто умер бы на месте от отчаяния и безысходности. Однако, вот оно, ядро, пылает ослепительным светом, и сложившиеся в нужном порядке кольца открывают паз, сквозь который проходит энергия, необходимая, чтобы расплавить металл для орудия возмездия.

- Вот он, Нидавеллир! – кричит то ли кролику в челноке, то ли самому себе, то ли всей Вселенной.

То, что произошло несколькими мгновениями спустя, заставило сердце асгардца замереть от ужаса. Крепление, что держало открытым отверстие в шаре, внутри которого находится ядро, не выдержало. С режущим слух металлическим лязгом, паз захлопнулся, обрывая струящийся из шара луч энергии ядра. Тор смотрел и не верил глазам. Он был в шаге от того, чтобы заполучить оружие, при помощи которого смог бы быстро прийти на помощь друзьям, и, если Норны будут благосклонны, прикончить тварь, что лишила его последнего. И вот, когда он сделал все, что от него зависело, удача отвернулась от, возможно, последнего во Вселенной асгардца. Страх сковал сильнее, чем оковы Эбони Мо. Не в силах отвести взгляд, Тор просто смотрел на пылающий, но абсолютно бесполезный шар и ему хотелось кричать от отчаяния так громко, чтобы услышали все девять миров Иггдрасиля.

- Чтоб его… - разочарованно вздохнул Эйтри.

В челноке что-то вопросительно пробубнил Ракета. Тору было не до кролика и его недоумений. Повелитель гномов хоть и был разочарован, однако, не слышалось отчаяния и безысходности в его голосе. И это зажгло в душе Громовержца крошечную искру надежды.

- Механизм неисправен, - сообщил очевидное Эйтри. И по-прежнему, голос его звучал спокойно и твердо.

- Что?.. – только и смог выдавить из себя Тор, из последних сил стараясь не поддаваться панике.

- Пока око закрыто, металл не расплавить.

- И сколько придется чинить?

- Пару минут. Может, более, а что?

- Вручную раскрою.

Тор сказал быстрее, чем сумел обдумать все как следует. Впрочем, думать прежде, чем делать он, как раз, не очень-то и умел. К тому же, не позволяли обстоятельства. Страх, что еще мгновение назад держал его мертвой хваткой, отступил, но не исчез. И сейчас Одинсону казалось, если он позволит себе промедление хотя бы в пару секунд, просто сойдет с ума. Каждое мгновение словно бы отделяло его от возможности отомстить. А ведь месть – последнее, что у него осталось. Тору нужно, просто необходимо было делать что-то, чтобы ускорить изготовление секиры.

- Жить надоело? – Эйтри неприкрыто удивленно уставился на асгардца.

- Без секиры с Таносом не совладать! – прокричал единственный имеющийся у него аргумент Тор, пытаясь за громкостью голоса скрыть вновь накатывающий приступ паники. Ему отчаянно не хотелось ждать. Не дав возможности Эйтри отговорить себя, Тор спрыгнул на вновь погасший металлический шар, скрывающий ядро.

- О, Всеотцы, придайте сил… - Здесь, в шаге от пылающего сгустка энергии, Одинсону стало как будто легче. Словно ситуация вновь была под его контролем.

- Ты представляешь мощь, которой обладает звездное ядро? – Повелитель гномов смотрел на асгардца, как на безумца. И Тору подумалось, а кем еще он, по сути, сейчас является? Разве не безумие, подставиться под управляемый поток звездной энергии? Разве это может кого-то спасти?

Мне терять нечего.

Кроме мести.

- … Она тебя убьет! – не унимался гном.

- Если умру, то да… - несвязно проговорил Тор, сам не понимая, что несет. В голове была лишь одна мысль. Он должен, обязан выжить. И только эта мысль могла отогнать холодящий сердце страх собственной никчемности, бессилия, потери последнего шанса.

- Да… - недоуменно потянул Эйтри. Повелитель гномов и последний кузнец Нидавеллира, по всей видимости, решил, что с безумцем лучше не спорить. Особенно, с решительно настроенным безумцем. Тем более, остановить асгардца у него возможности все равно не было. – Коль убьет, то умрешь…

Тор обеими руками ухватился за рычаги, что открывали створки паза, потянул на себя. Мгновение ничего не происходило, и Громовержец напрягся, призывая всю силу, что у него была. Рычаги дрогнули, позади раздался лязг метала, в спину пахнуло теплом, а затем… Тор никогда не испытывал такой боли. Даже пытка Перчаткой Бесконечности теперь казалась почти что пустяком. Стоящий на пути колоссальной мощи энергии звезды, Громовержец горел заживо. Бьющийся в алой агонии разум никак не мог отключиться – слишком силен, вынослив был асгардец, и сейчас это казалось наказанием, а не благом. Наверное, он кричал, наверное, хотел отпустить руки и, наконец, прекратить пытку, однако, ладони словно прилипли к раскаленным рычагам. Тор потерял слух, зрение, казалось, все, что у него осталось – ощущение всепоглощающей боли. Сколько это продолжалось – мгновения или часы – было не разобрать. Сквозь запах раскаленного металла пробивалась вонь горящей плоти, и среди плещущихся в алом мыслей Тора, на мгновение вспыхнула одна – это запах его горящего тела. Эта мысль и стала последней. Не в силах больше терпеть, оставаться в сознании, Одинсон отпустил руки и полетел вниз, на металлический пол кузницы. Измученный разум погрузился в благодатную тьму.

Тор пришел в себя быстро, едва его тело упало на пол. Первое, что он осознал, едва оказался лежащим на спине на гладкой поверхности – боль не просто отступила, ее словно бы никогда и не было. Даже от удара о твердую поверхность. Тор чувствовал себя…здоровым. Сделав глубокий вдох, наполняя воздухом еще недавно горевшие огнем легкие, Громовержец открыл глаза. Над ним простиралось абсолютно черное, лишенное луны и звезд, небо. На выдохе Тор опустил, а потом вновь поднял веки. Ничего не изменилось, небо было черным, словно бы осязаемым. Как будто, если бы у него сейчас был Мьельир, взлетев, Тор просто не смог бы преодолеть эту субстанцию над своей головой. Глубоко вдохнув и выдохнув еще несколько раз, Тор сел, опираясь на целые, совершенно не обгоревшие руки, осмотрелся. Он почти сразу, едва открыл глаза, понял: место, в котором очутился – не Нидавеллир. Это была просто улица города, по обе стороны возвышались стены домов, а сам он лежал прямо на мощенной камнем дороге, по которой обычно ходят люди. В металлических кольцах на стенах горели факелы, отблески огня не позволяли густой тьме укрыть от взора Громовержца окружающую его реальность. Тор поднялся на ноги, покрутился на месте, озираясь, пытаясь сообразить, что происходит. Нидавеллир, Эйтри, Ракета, Грут – все это исчезло, Громовержец находился где угодно, но не в кузнице посреди космоса. Место было ему знакомо, но от размышлений о том, где же он все-таки мог видеть все это, Одинсона отвлек шум. Музыка, крики, смех. Где-то рядом были люди, и Тор решительно направился на звуки. Там, где веселятся, не должно быть беды. Пройдя до конца улицы, Тор, не понимая, как это могло произойти, внезапно очутился на одной из площадей Асгарда. Теперь в этом не было никаких сомнений, местность была более чем знакома. В те радостные времена, когда все было хорошо, и над золотым Асгардом еще не поднялась тень разрушения, Тор часто ходил через эту самую площадь в гости к одной из своих любовниц, с которой проводил полные страсти ночи. Сейчас, освещенная многочисленными факелами, свечами, укутанная дымом и ароматом благовоний, площадь была заполнена людьми. Полуобнаженные женщины, извивающиеся под томную музыку, льющуюся словно бы из самого пространства, наполняющие кубки мужчины, откровенно обнимающие подруг. Повсюду вспышки огня, смех, пронзительный, заливистый, неестественно веселый, от которого хотелось зажать уши, а лучше закричать, заставляя всех успокоиться. Тор сдержался. Он медленно шагал между танцующими, озираясь, пытаясь понять, что делать дальше. На него не обращали внимания, впрочем, ни разу не толкнули, не заступили дорогу. Словно бы просто приняли как данность появление еще одного гостя на этом безумном празднике. От дыма, благовоний и нарастающего напряжения стало сложно дышать. Пришлось остановиться у колонны, привести в порядок грохочущее в груди сердце, набрать воздуха в легкие. Практически лишенная одежды, а заодно и стыда, девица обхватила асгардца за шею, впилась в губы откровенным поцелуем, на который Тор ответил неосознанно, поддаваясь напору красавицы, чьи руки теперь шарили по могучему телу. Поцелуй был невероятно горяч и страстен, девушка заурчала от удовольствия, когда его ладонь легла ей на талию, а затем скользнула ниже. И лишь когда тонкая ладошка бесстыдно скользнула к паху, ласково погладила, а затем сжала, Тор словно бы очнулся. Грубее чем хотелось бы, он ухватил девушку за плечи, отстраняя. Безумие и желание читались на красивом молодом лице, похотью горели глаза. Одинсону стало жутко. Он знал, что желанен для женщин, но никогда не приходилось видеть такой почти что животной страсти. Тор с неприязнью оттолкнул красавицу, которая, блекло улыбнувшись, тут же оказалась в объятьях более сговорчивого партнера.