Читаем Моя Милена онлайн бесплатно

Прелюдия

Моей невесте 33 года. Она живет в Москве, в престижном районе, в элитном доме. Ее папа – один из крупнейших отечественных капиталистов. Моя будущая супруга еще девственница. Она сама призналась в этом, когда предложила себя в жены. «У меня не было мужчин в интимном смысле, – написала Милена. – Вы могли бы жениться на мне. Только два условия – быть воспитанным человеком и верным мужем».

Я, конечно, согласился сделать ей предложение: сразу же написал и сделал. Пообещал старательно учиться манерам высшего общества, попросил быть снисходительным, если поначалу не все станет получаться. Что касается супружеской верности, то, простукивая клятву на клавиатуре, влепил аж три восклицательных знака.

Милена ответила, что, во-первых, благодарит меня за предложение, во-вторых – она согласна, в-третьих – совсем необязательно было ставить три восклицательных знака: точки хватило бы вполне.

Красива ли моя Милена? Она довольно мила. Во всяком случае, достаточно привлекательна, чтобы свататься к ней без особых раздумий. Но самое главное – Милена чертовски стройна и, хотя может показаться слегка неживой, влечет меня до безумия. Удивляюсь, почему она до сих пор не вышла замуж или не завела любовника. Что? Вы полагаете, она обманывает насчет своей невинности? Возможно. Но мне почему-то кажется, что Милена говорит правду.

В первый раз, когда я увидел ее в офисе господина Полянского, она не произвела на меня впечатления. Обыкновенная молодая женщина в строгом синем платье, которое прикрывало колени, но не могло скрыть точеную фигурку. Фигурку я оценил сразу. Сама же бабенка показалась мне мымрой.

– Итак, начнем работать, – сказала мымра таким тоном, будто я что-то нарушил уже одним своим существованием.

Она положила перед собой распечатку отредактированного… правильнее сказать, написанного мною заново отрывка создаваемой книги. Эту книгу моими пальцами и мозгами пишет Марат Маратович, Миленин папаша. Он кидает сырье, прямо скажем, не самое качественное, а я доказываю всему миру, что Марат Маратович является родственником стародавнего князя Ивана Ивановича Пристромова (кстати, я тоже Иван Иванович), славного государева мужа доекатерининских времен. Ну, и как бы следует само собой, что господин Полянский – тоже князь.

Я все-таки посягаю на толерантность своего характера: холодный прием, как мне почудилось вначале, надменной тетки меня не сильно взбесил. Это нельзя назвать высокомерием представителей высшего класса. К чашке кофе на причудливом столике, вровень с которой я себя позиционировал в тот день, нельзя относиться заносчиво. Просто пришел никто, сделал то, что должен был сделать, и ушел. А Милена… она так и сказала: «Меня зовут Милена. Обращайтесь ко мне только по имени», допьет свой кофе, как только уйдет никто.

– Неплохо, – сказала тетенька, после того как внимательно, сделав пару небесспорных правок, прочитала мою историческую вещицу. – В целом затея мне не нравится, но это уже не к вам. Вы справились блестяще.

– Благодарю вас, Милена Маратовна, – ляпнул я по неосторожности.

– Я же просила вас, – проговорила она с упреком.

– Простите. Больше этого не повторится.

Я собрался было восвояси; уже рот открыл, чтобы вежливо распрощаться с дочерью Марата Маратовича и ждать от него очередной отрывок… как вдруг услышал нечто невероятное.

– Вы не хотели бы сегодня вечером сходить со мной в оперу? Так вышло, что я вынуждена идти одна. Мне это не совсем по душе, но и премьеру не хотелось бы пропускать.

Вот тогда-то я и почувствовал в себе первые поползновения: а что, подумал я, было бы неплохо овладеть этой Миленой. В интимном смысле. Такого экземпляра в моей коллекции еще не было.

– Вы вправе отказаться. Ничего страшного.

– О, конечно, я пойду с вами в театр! С удовольствием! – сказал я правду и тут же солгал: – Я люблю оперу.

Милена пришла в Большой театр в чулках… О, конечно, это могли быть такие колготки… Но что-то мне подсказывало: рядом со мной в партере Государственного академического Большого театра России, локоток к локотку, сидит молодая женщина в нейлоновых чулках.

– Вам нравится? – слегка подалась она ко мне.

– Нравится ли мне? – таким же шепотом переспросил я. – Это не то слово, Милена! Я счастлив! Спасибо вам!

Она продолжила наслаждаться искусством. А я смотрел вперед – туда, где тоненько и нечленораздельно выводила свою партию великая оперная певица, – смотрел с одухотворением на лице и нерастраченной тяжестью где-то там внизу и думал: не слишком ли откровенный бросил взгляд на эти винтажные ножки со стрелками, когда подходил к Большому театру, и не сглотнул ли минуту назад с ощутимым дыханием, когда прошептал ей, что счастлив?

После спектакля Милена предложила пройтись. Она со знанием дела говорила об оперном искусстве – я легко превратился в благодарного слушателя и своими краткими, но ловкими репликами доставил спутнице удовольствие.

С каким тайным наслаждением шел я рядом с Миленой в тот упоительный московский вечер!

Человек я обыкновенный. Вполне себе заурядный. О, нет, я не преуменьшаю свои достоинства и на комплименты не набиваюсь. Вообще об этом мало задумываюсь – кто я, что я… Живу себе и живу. И, кстати, не буду спорить, если кто-то станет утверждать, что я помешан на интимных отношениях. Помешан, не помешан – для меня степень этого моего безумия не имеет никакого значения. Да, наверное, плотские утехи больше каких-либо иных сущностей тревожат мой разум, тело и, вполне вероятно, подсознание. Я думаю о женщинах очень часто. Постоянно. Всегда. В минуты жестокого томления плоти какие только похабные мысли в отношении известных мне представительниц слабого пола и прекрасных уличных незнакомок не приходят в голову! Знали бы они, эти девушки и молоденькие женщины, чего я с ними только не вытворял! особенно весной, когда города и веси милой Родины переполнены красавицами, а глаза приобретают способность видеть сквозь замечательные женские наряды.

Лапать чужое без спроса, хотя бы даже в буйном своем воображении, я надолго прекратил после знакомства с моей второй женщиной, которую… кажется, любил. В сердечном смысле. А точнее – в плане душевного беспокойства и вообще черт знает чего.

А что вы хотели! собственно говоря! Мне всего лишь двадцать шесть лет, и, я так полагаю, темперамент у меня среднестатистический. То есть вполне пригодный для беззаботного существования и полноценного восприятия вкусностей жизни.

Сказать вам по-честному, моя коллекция невелика. В интимном смысле у меня было всего шесть милых особ, в том числе две девственницы. Милена должна стать третьей, кто по моей милости потеряет невинность, и седьмой в общем зачете. Если, конечно, до нашей свадьбы не будут иметь место случайные встречи. Скорее всего, этого не произойдет. Милена завладела моим воображением полностью, и я мечтаю только об одном: вступить с нею в половую близость.

С документально-исторической прозой господина Полянского мы с Миленой Маратовной начали работать спустя несколько дней после моего расставания с Оксаной, славной молоденькой женщиной, последней по счету.

Мы с ней жили все те полгода, в течение которых я, так сказать, покорял Москву. Хотя на самом деле я не ставил себе целью кого-то или что-то покорить. В столицу приперся сам не знаю почему. Все в Москву едут – и я поехал. Снял недорогую однокомнатную квартирку, хозяйкой которой как раз и была Оксана. Сама она живет с мамой в другой квартире, в такой же двушке. При нашем знакомстве Оксана забрала мой паспорт, взяла деньги вперед и понимающе улыбнулась.

На следующий день черт меня попутал. Было воскресенье, я проделал гимнастические упражнения, навел в квартире порядок, приготовил неплохой ужин. Никого я не ждал и ничего не предчувствовал. Сам не понимаю, что на меня нашло. Но вечером явилась Оксана со своей понимающей улыбкой и в элегантном коротком платье.

– Пришла посмотреть, как ты тут обустроился.

– Хорошо обустроился, Оксана… Простите, как ваше отчество?

– Какое еще отчество? С ума сошел? Я настолько стара, по-твоему?

– Что вы, что вы, Оксана! Вы молодая и красивая женщина!

– Льстишь?

– Ни в коем случае! Зачем мне это надо?

– Наверное, зачем-то надо. Ну, что ж, вижу, что ты не замарашка. Любишь чистоту и уют. Это хорошо.

– Вы не хотите со мной поужинать? – спросил я совершенно без дальнего прицела, а вежливости ради.

– Ужинать даму в ресторан зовут, – сказала Оксана, приблизилась ко мне близко и погладила мое выбритое лицо. – Так я тебе понравилась?

– Да, Оксана, – со стесненным дыханием ответил я. – Вы мне… очень понравились….

– Ну так возьми меня, если хочешь, – сказала она просто, по-деловому. – Только выкать перестань.

Ее практический подход ко всем делам поначалу мне нравился.

– Хорошо… спасибо… я возьму вас… тебя… – бредил я.

Не спеша повернул женщину к себе спиной, опустил молнию. Коротенькое платьице скользнула вниз. Оксана повернулась, доверчиво заглянула мне в глаза. Теперь она казалась беспомощной, и в дальнейшем такое станет происходить нечасто: Оксана и в постели предпочитала доминировать, как хозяйка квартиры, жизни и меня самого.

– Сделай это… что ты… медлишь… – теперь уже сама как в бреду, произнесла она.

Я подхватил Оксаночку, понес куда-то, кажется, в сторону кровати, нашел ложе наших будущих любовных развлечений, опустил на спину. Аккуратно стащил с нее трусики, затем быстро снял с себя майку, скинул шорты вместе с трусами. Мой боевой друг весело и упруго вырвался на свободу.

Мы славно провели время в наш первый вечер и первую ночь. Утром она отказалась от кофе, по-деловому заявила, что будет жить со мной, а не с мамой, обстирывать меня не станет, а деньги за проживание и оплата мною коммунальных услуг – все как договаривались. Интимные отношения и бизнес – это все по отдельности.

Я не возражал. Мне пришлась по душе половая близость с Оксаной; особенно нравилось переводить ее в положение собачкой.

Нежный период в наших отношениях длился довольно долго. Подсознательно мы были благодарны друг другу за чудесное соприкосновение наших тел. В интимном смысле мы подходили друг другу едва ли не идеально. Но потом Оксана заявила, что, во-первых, я должен найти в Москве прибыльную работу, неважно какую, лишь бы было много денег; во-вторых – что я обязан жениться на ней; в-третьих – что я совсем не делаю ей дорогие подарки и не вожу ее в престижные рестораны, там еще куда-то, о чем я не имел ни малейшего представления. Хотя и Оксана не шибко преуспела в плане всяких там казино, ночных клубов… Ее третье требование поставило крест на нашем совместном будущем.

– Вряд ли смогу когда-либо заработать много денег на хорошую машину, новую квартиру, – признался честно и далее солгал: – Если я таким устраиваю тебя, то мы поженимся.

Оксана всплакнула, но быстро справилась с минутной слабостью.

– Спасибо за прямоту. Нет, таким, конечно, ты мне не нужен.

Я нашел другую дешевую квартирку, Оксана вернула мне паспорт, и мы провели с ней прощальную ночь. После интимной близости она лежала у меня на плече, и мы вели откровенный разговор.

– Ты будешь по мне скучать? – начал я первым.

Она не сразу ответила.

– В смысле секса мне будет тебя не хватать.

– Мне тоже – в интимном отношении. Но я еще буду и скучать по тебе.

– Ты всегда скучаешь по своим женщинам?

– Да, наверное… Как-то я прикипаю к людям не только телом.

– Советую найти богатую москвичку.

– Специально никого не буду искать. Между прочим, ты тоже могла бы выйти замуж за богатого человека. Это верный бизнес, пока ты в самом соку.

– Знаю. Пока не получается. Кстати. Прежде чем ты улизнешь, купи-ка мне хороший айфон. Завтра же.

– Почему я должен это сделать? – удивился я.

– По кочану, мой милый. Я давала тебе по полной программе. Разве я похожа на бесплатную давалку?

– Нет, Оксаночка. Не похожа.

Утром сгреб в кучу все свои сбережения, взял небольшой кредит и купил, как мне кажется, хороший айфон. Я вручил коробку Оксане, и она молча закрыла перед моим носом дверь.

Девственности я лишился по милости двоюродной сестры жены командарма. Сложно, да? Тогда по порядку.

Папа мой идеалист, мечтатель. Желая только добра, он подвигнул единственного сыночка на поступление в Московский государственный университет управления, один из самых престижных вузов страны. Затея не удалась, и я был призван в ряды доблестных Вооруженных Сил Российской Федерации. А после демобилизации окончил местный государственный университет, благодаря чему влился в бесконечные ряды историков и филологов.

Вы, конечно, скажете, мол, армейская служба пошла мне на пользу… А я вам отвечу: более чем! Войны обходили стороной; утренние пробежки в берцах и с обнаженным торсом, зарядки, турники, тренажерки, стадионы, легкоатлетические состязания на первенство округа укрепили мое тело, сделали его привлекательным, я так полагаю. Большую часть срочной я служил личным водителем командующего танковой армией. Много танков повидали мы с ним, объезжая наши владения. Но самое главное – я познакомился вначале с образцовой супругой товарища генерал-лейтенанта, а затем с ее легкомысленной кузиной, для командарма – Алиночкой, для меня – Алиной Сергеевной. Да, и еще со Светланой, дочерью Ивана Федоровича, доброй девицей на выданье, которая со временем обещала стать копией своей мамочки – идеальной во всех отношениях хранительницей семейного очага.

Я пришелся по душе Ивану Федоровичу. Не потому, что мы с ним тезки. Сам не знаю, почему. Ведь отличных водителей для командующего отыскалось бы в избытке. Но Иван Федорович выбрал почему-то меня – позвал в гараж к Андреичу (так все звали дембеля Андрея, у которого срок службы истекал через месяц) и велел обоим сделать так, чтобы я изучил служебный «ниссан» повышенной проходимости, как говорится, до последнего винтика.

С «японцем» подружился быстро. И после того как отвез Ивана Федоровича в Москву, в Министерство обороны, а затем доставил обратно в военный городок, участь моя в определенном смысле была решена.