Читаем Моя душа принадлежит Люциферу (СИ) онлайн бесплатно

========== Глава первая. Почему так получилось? ==========

Всем привет! Меня зовут Сара и мне пора лечиться. Дело в том, что уже четыре года я тайно влюблена в одного парня, его зовут Майкл Тёрнер. Мы учимся вместе с десятого класса. Так получилось, что мы с родителями переехали в город Салем, штат Массачусетс, сразу после девятого класса. Ровно четыре года назад, в этот самый день, а сегодня первое сентября 2019 года, я увидела его.

Он шел по коридору школы и кому-то улыбался. Это мгновение мне показалось вечным. Его образ, увиденный тогда, я мысленно выжгла в своей памяти. Высокий, атлетичный, но не качок. Красивый, но по-особенному. Густые каштановые волосы не желали слушаться своего хозяина. Крутые скулы, один взгляд на которые превратит в безвольного раба любую девушку. А его непостижимые глаза бирюзово-зеленого цвета преследуют меня во снах уже четыре года.

Раньше я не верила в любовь с первого взгляда, но это была именно она. Моим первым желанием в новой школе стало его имя, я хотела знать как его зовут. И ведь узнала, по велению судьбы меня распределили с ним в один класс. На первом же совместном уроке я расслышала как белобрысый нагловатый качок назвал его Майклом.

Ну, вы понимаете, что это простое американское имя тут же стало моим любимым. Второе, о чём я хотела узнать — это наличие у Майкла “Беатриче”. В первый день в новой школе мне везло с исполнением желаний. На втором уроке я познакомилась с местной сплетницей — Кэнди Нельсон, которая разложила мне всё про Майкла по полочкам.

Майкл Тёрнер был самым завидным парнем в школе, успешным футболистом и нереальным красавчиком. Он мог найти общий язык с любым разумным существом, обитавшим в пределах школьной территории. Естественно, подле такого прекрасного принца должна была быть принцесса с белоснежной улыбкой и идеальной кожей. И она была… Адель Моринг — рыжая королева красоты с ногами от ушей и осиной талией. Она училась в параллельном классе, ей восхищались буквально все. Логично, что она стала для меня врагом номер один. И если сначала она меня просто раздражала, то теперь я её просто ненавижу, об этом расскажу подробнее чуть позже.

Вернемся к Майклу — впервые он обратился ко мне через неделю после моего появления в школе. Тёрнер попросил у меня карандаш на уроке английского. Его бархатный голос с небольшой хрипотцой стал причиной моего первого приступа панической атаки. У меня с трудом получилось унять дрожь в руках, чтобы передать ему этот чертов карандаш . Майкл поблагодарил меня и улыбнулся. Этой своей чертовски обворожительной улыбкой он ранил меня прямо в сердце, да так, что оно кровоточит до сих пор.

Три следующих года я из кожи вон лезла, чтобы только Майкл меня заметил. Я пробовалась в группу поддержки, неудачно. Потом записалась в театральный кружок, в предпоследнем классе мне досталась роль злодейки, ведьмы из “Мрачных теней”. Но всё было тщетно, в итоге я решила сосредоточиться на учёбе. В выпускном классе меня накрыла жуткая депрессия. Я больше не могла каждый день смотреть на то, как Тёрнер счастлив, но не со мной.

Иногда у меня получалось убеждать себя в том, что я влюбилась в образ, а не в человека. Мне становилось легче, но ненадолго. Меня словно прокляли. Каждый раз, когда я справлялась с чувствами и пыталась переключиться на что-то другое, он бессовестно врывался в мою жизнь. Майкл просил меня помочь ему то с рефератом, то с проектом. И, конечно же, я не могла ему отказать. Каждый раз, когда он был рядом, меня накрывало непонятное чувство, одновременно пугающее и возбуждающее. Однажды, когда я помогала ему с алгеброй, мною была предпринята нелепая попытка к флирту. Это был полный провал, мямлила что-то непонятное и пыталась стрелять глазками, со стороны можно было подумать, что у меня разыгрался нервный тик. Тёрнер даже не понял, что это недоразумение было флиртом. Эх, какое же я ничтожество рядом с ним…

Летом после окончания школы, я отправилась к бабушке во Флориду. В то прекрасное время года меня наполняла надежда. Я поступила в Бостонский колледж, на юрфак. Школа осталась позади вместе с ним, и мне казалось, что когда я перестану видеть его каждый день, то чувства уйдут, растворятся. У меня появился план “Забыть Тёрнера”. Первым пунктом плана стало временное удаление моих страниц из социальных сетей. Я не хотела видеть Майкла даже онлайн. Вторым пунктом была смена имиджа. Третьим — поиск новых знакомых. В первые недели было конечно тяжело. Я скучала по нему, по его коротким взглядам, по пошлым шуточкам, что он отпускал на уроках, по игривой ухмылке на безупречном лице. Поначалу я просто страдала, потом пришла ломка,разрывающая душу на мелкие кусочки, а через неделю её сменила апатия. Пустота, не наполненная отчаянием или болью, просто пустота. Она хотя бы не убивает, а дает возможность существовать.

Имидж я поменяла, но через месяц вернулась к старому образу. Новых знакомств так и не завела, зато понежилась на флоридском солнышке, хоть какой-то толк.

В первый свой день в колледже, распаковывая вещи в комнате общежития, впервые за долгое время я была счастлива, или мне так казалось. Возможно, что моя душонка уже и забыла как это… Но в тот момент мне казалось, что это оно, это счастье. Впереди была новая страница моей жизни. Расставляя фотографии родителей на своем письменном столе, я решила, что постараюсь обратить внимание на первого парня, что улыбнётся мне в стенах колледжа. Мама с папой познакомились в универе и до сих пор неразлучны.

Вечером того же дня я отправилась в столовую на ужин вместе со своей соседкой Эмили Куин. С первого взгляда она мне показалась достаточно милой. Тихая, скромная шатенка со стрижкой боб с медовым цветом глаз. Своим маленьким аккуратным носиком она напоминала мне мышонка. Эмили поступила на маркетинг и больше всего на свете хотела найти друзей.

В помещении столовой мы выбрали самый неприметный столик, стоящий за огромной колонной. Я выбрала йогурт, яблоко и молочный коктейль со вкусом вишни, но без сахара. Как же хорошо мне запомнился этот день. Потягивая молочный коктейль, я почувствовала, как на моё плечо упала чья-то тяжелая рука. Когда я обернулась, то столкнулась с обворожительной улыбкой Майкла Тёрнера. Рядом с ним стояла Адель. Дряньство! Да, у меня были шансы попасть с кем-нибудь из них в один колледж, но не с обоими же! Тогда я поняла, что кто-то сверху надо мной явно издевается.

За прошедший год моё помешательство на Майкле только росло. Мне “повезло” вступить в одно с Моринг студенческое сестринство “Гамма Фи Бета”. Мы стали жить в доме сестринства, наши комнаты находятся на одном этаже, на этом моя дружба с Эмили, которая осталась жить в общаге закончилась. Вообще мы должны были стать соседками, но Адель хотела жить с одной из черлидерш. Поэтому меня подселили к “дочери Сатаны”. По крайней мере она так выглядит и зовут её Сабрина Джонсон.И я не шучу, мою соседку зовут Сабрина и она помешана на демонологии. Если в нашем сестринстве когда-нибудь найдут мёртвую Моринг, распятую внутри пентаграммы, то будьте уверены, что это не я. Конечно же я ненавижу рыжую мисс “совершенство”, меня тошнит от её идеальной кожи, которую словно обработали в фотошопе, меня передёргивает от её улыбки, у которой нет ничего общего с искренностью. За год у меня выработался рвотный инстинкт, который проявляется только тогда, когда Адель и я находимся в одном помещение.

Рыжая ведьма прознала у Майкла, что я хорошо училась в школе; несмотря на то, что она поступила на экономический, периодически Моринг пытала меня с предметами общего университетского курса. Ещё мы вместе ходили на психологию. В общем, целый год я делала за неё домашку по некоторым предметам, взамен она не доставала меня на собраниях сестринства. Когда мы не были знакомы лично, она мне казалась идеальной девушкой. Теперь я считаю её конченной наглой стервой с замашками социопата. Адель пользуется всеми, кто попадется ей под руку. Если ты отказываешься ей помочь, то жди беды.

Прошедший год стал самым худшим в моей жизни из-за контрастов. Тёрнер и Моринг постоянно то расставались, то сходились. Когда они были порознь, мне было хорошо. Когда они мирились, мне было ещё хуже, чем до их расставания.

Недавно я поняла, что безответная любовь — это безжалостное чувство, что постоянно жрет тебя изнутри, словно мифический монстр. Ты не мечтаешь о том, как вы поженитесь и будете жить счастливо вечность. Нет, ты мечтаешь уловить его запах, когда он проходит мимо в душном коридоре учебного кампуса. Ты каждый вечер просишь Бога убить тебя, чтобы больше не видеть Майкла Тёрнера в обнимку с Адель Моринг.

Это! Больно! Как же это больно… Обжигаться, даже не прикасаясь к нему… Радоваться его футбольным победам с последней трибуны, ходить с ним на лекции и мечтать, чтобы он просто взглянул на меня своими таинственными и просто невероятными глазами. Моё помешательство завело меня в тупик, из которого было невозможно выбраться. Завтра начнётся новый учебный год, вот уже второй курс, а мне совсем не хочется идти на занятия и снова видеть объект своей болезненной влюбленности.

***

2 сентября, понедельник. Дом студенческого сестринства “Гамма Фи Бета”.

Черт, когда у тебя депрессия длиной в четыре года, первый понедельник в учебном году становится очередным кругом Ада, по которому к самому пеклу спускается твоя душа. Как же было хорошо в беззаботном детстве, кто бы знал, что взрослым быть отстойно. Открыв глаза, я удивилась. Передо мной стояла Сабрина в брючном костюме от Гуччи темно зеленого цвета, от былого облика девочки гота не осталось и следа. Чёрные волосы с вишневым отливом были идеально уложены, а на лице появились очки в дорогущей оправе. Джонсон была не из богатой семьи, её родители обычные фермеры из Огайо. Столь недешевый гардероб был соседке явно не по карману, не удивлюсь, что завтра в новостях я узнаю, что банда сатанистов ограбила банк или ювелирный магазин. Только представьте себе эти пестрящие заголовки.

— Хреново выглядишь! Всё ещё сохнешь по тому футболисту?

Несмотря на перемену во внешности, Сабрина так и осталась грубой стервой. Интересно, когда она поняла, что я влюблена в Тёрнера, неужели это так очевидно?

— Жизнь тлен… Ты решила сменить имидж или веру? — по утрам у меня просто отвратительное настроение, Джонсон пора бы это запомнить.

— Я всегда останусь верна своим демонам. А тебе бы не прочь что-то изменить в своей жизни.

— Возможно, но это сложно.

— Не хочешь вечером сходить в бар? — я удивлена её предложению, мы не были подругами. Наше общение обычно сводилось к острым комментариям и пожеланию мерзкого утра.

— Почему бы и нет, — соглашаясь, я знала, что денёк будет наполнен тошнотворной Адель и её рассказами, как она с “Майки” прекрасно провела лето.

— Отлично, тогда жду тебя в студенческом баре в восемь, и оденься поприличнее.

С этими словами Сабрина схватила сумку неизвестного мне бренда и растворилась в дверях. У меня не было первой пары и поэтому торопиться в учебный корпус было бессмысленно. Преодолев лень, я встала и пошла в ванную. Благо все уже ушуршали на учёбу и можно было подольше понежиться под струями горячей воды. Душ всегда помогал мне привести мысли и тело в порядок, тем более, когда в двери не ломились соседки по сестринству. После чашки утреннего кофе я пошла на лекцию.

Когда я вошла в лекторию, то как обычно увидела Майкла в компании двух однокурсников, по совместительству футболистов. В отличие от Тёрнера, его друзья были исключительными всесторонне недоразвитыми личностями, с полным отсутствием серого вещества в черепной коробке. Вся их жизнь вращалась вокруг их детородных органов и американского футбола. Я расположилась за пятой партой сверху, так, чтобы услышать голос Майкла. Нет, их разговоры совсем меня не интересовали. Просто за лето я соскучилась по своему невольному мучителю.

— Вы слышали новость… — прочистив горло, завопил Карл. О, Карл, если бы давали премию за самый противный голос, ты бы стал её многократным обладателем. Внешность это идеального брюнета с голубыми глазами никак не соответствовала тем звукам, что он так истошно издавал.

— Ты трахнул Сали Спенсер? — язвительно спросил Оливер Брукс. Третий футболист в нашем потоке, обладатель премии “Мудак года”. Природа одарила Оливера кудрявыми русыми волосами, милым личиком и серыми пустыми глазами. Не понимаю, как на него ведутся все девчонки с курса. Сали Спенсер, к слову, была чопорной ботаничкой и недотрогой. Мои одногруппники подозревали её в асексуальности.

— Дебил! Я и в алкогольной коме с ней рядом не лягу. Я про Сабрину Джонсон с параллельного потока. Она выиграла президентский грант этим летом, — Карл удивил не только своих друзей, но и всех, кто мог услышать его слова. Машинально все обернулись и уставились на сладкую троицу.

— Ты сейчас пошутил? Она еле сдала летнюю сессию, — О, боже, а вот и он —

долгожданный голос.

— Не шучу, моя мать лично вручала ей грант, — мать Карла была деканом юридического факультета, что объясняло, почему этот дебил попал в наш колледж.

— Вот это новость! — проснулась Сали Спенсер, в её голосе играла зависть. Как же, она участвовала в конкурсе на грант, и её обошла моя соседка. Так, здесь что-то не так, либо я сплю, либо уже галлюцинирую. — Сара, вы же соседки… — девушка перевела на меня взгляд и осеклась.

— И?

— Ты знала, что Сабрина участвует в гранте? — Спенсер будто надеялась, что я объясню ей, что за чудо произошло с моей соседкой.

— Я удивлена не меньше тебя, — сухо отвечаю Сали.

— Может ты ей помогала с учёбой? Что-то не верится в то, что королева Ада выиграла грант… — с усмешкой отметил Оливер. Этот поганец весь прошлый год просил меня ему помочь, но он меня всегда дико бесил, да и я постоянно помогала то Майклу, то Адель.

— Она даже лекции у меня не просит. У меня почерк, как у медика, — сквозь зубы отвечаю кудрявому придурку и достаю мобильник, чтобы уйти от разговора.

— Это правда, почерк Сары могу разобрать только я, — услышав любимый голос Майкла, я невольно улыбнулась. Это было правдой, за четыре года совместной учёбы только Тёрнер мог разобраться в моих каракулях.

Мои однокурсники продолжили обсуждение чудотворной победы Джонсон в конкурсе на грант, а я залипла в инстаграме.

***

В восемь часов я уже была в студенческом баре, что находится неподалеку от колледжа. Я надела лучшие джинсы, босоножки с цепочками вместо ремешков, полупрозрачную белую футболку с V-образным вырезом. Сабрина сказала выбрать наряд поприличнее, вот я и напялила, что в голову первое пришло. Не сказать, что я выглядела на все 100 %, ну на 80 % точно.

— Ты пришла? — за спиной раздался голос соседки и я повернула голову. Странно, она не ожидала, что я приду?

— Как видишь. Я заняла тебе место, — безэмоционально, словно зомбигерл, отвечаю ей и убираю с соседнего барного стула клатч. Джонсон в удивлении вскинула бровь и присела рядом.

— Что будем пить? — её интонация тут же сменилась на более легкую и заводную.

— Я буду лонгайленд, — с этого коктейля я быстро дохожу до кондиции, но утром моя голова не раскалывается на части.