Читаем Мой визави онлайн бесплатно

Пролог

Когда это началось, я не знаю. Не могу вычислить этот момент. Зато теперь знаю точную дату окончания. И сейчас, глотая слёзы вперемешку с никотином, я понимаю, что лучшее, что я могу для него сделать − это исчезнуть из его жизни, не появляться на его глазах, не надоедать. Просто исчезнуть… Отпустить его. Отпустить всё, что с ним связанно, оставляя себе лишь воспоминания о наших вечерах, наполненных теплом и пониманием, воспоминания о его руках, тёплых, нежных, доводящих меня до исступления, обрывки наших с ним разговоров, воспроизводя их словно на репите в своей голове. Это всё, что я могу себе позволить. Я благодарна ему. Пусть эта благодарность смешана с болью, но я благодарна. Он показал мне, что такое настоящее чувство и чем оно отличается от моей маниакальной одержимости Артёмом. Он вытеснил собой всё. Он заполнил пустоту. Он показал мне, что жизнь не стоит на месте… А я совершила слишком много ошибок, чтобы иметь право попытаться остаться рядом с ним. Поэтому собираю всю свою волю в кулак и повторяю себе по сотому разу, что я его отпускаю. Пусть будет счастлив, даже если и не со мной. Делаю глубокую затяжку и, подняв голову, выпускаю дым. Я отодвигаю в сторону злость, презрение, взыгравшую гордость, обиды и разочарование. Теперь всё, что я могу сделать, это просто жить. Единственное, что не могу отпустить − это надежду. Она въелась в меня так, что не вытравить, и тлеет во мне, грея и оберегая мысль, что Стас вернется…

Залезаю с ногами на широкий подоконник и, взяв в руки телефон, изображаю счастливую улыбку и блеск в глазах, делаю пару кадров. Просматриваю снимки, красиво. Открываю приложение известной социальной сети, загружаю фото и подписываю: «Главное радоваться каждому дню, и неважно, что дождь за окном». Публикую пост и отбрасываю телефон в сторону. За окном уже темно. Капли дождя стекают по стеклу, поблескивая в свете уличных фонарей, словно дешёвые стразы.

Счастье… Как же легко нарисовать его иллюзию, а с появлением интернета стало ещё проще. Написал пару псевдопозитивных постов, выложила фото себя, такой успешной и красивой с улыбкой на губах, и вуаля: для всех ты − просто истинный образец радости и счастья. А что там на самом деле скрывается за этой картинкой, мало кому интересно. Все мы надеваем на себя так называемые маски. Они настолько привычны в обществе, что никто уже не обращает на них внимания, а многие напрочь их не видят. Со временем мы срастаемся с ними, как со второй кожей. Веселье, счастье, успешность – лишь пыль, что оседает на наших лицах, и никто не знает, как, оставшись наедине с собой, мы тонем в глубоком одиночестве, где этим самым счастьем и не пахнет. Многие презрительно хмыкнут, скажут, что это всё бесполезная лирика. Мол, молодая, здоровая, живи и радуйся, встречайся, влюбляйся, рожай детей. Не спорю, всё верно. Только что делать с пустотой, что поселилась внутри, которая разрастается день за днём, словно чёрная дыра, и я ничем её заполнить не могу? Сколько уже времени прошло? Больше полугода. А всё ещё болит. Я едва не завалила экзамены весной, только чудом их сдала. Вылезла на лояльности преподавателей к моим прошлым успехам. Но хуже всего было в марте… Свадьба… Их свадьба. Я билась, словно в агонии. Закрывшись дома, сходила с ума от боли, от жалости к себе. Чтобы не сорваться и не поехать в ресторан, где они отмечали торжество, мне пришлось выпить снотворного, благо на это хватило внутренних сил. Смысла в моих попытках добиться расположения Артёма уже не было. Я видела, как он смотрел на неё, какой теплотой загорались его глаза при виде Киры. Без шансов. Ни одной сотой шанса не осталось, что он повернет голову в мою сторону. Как я смогла не заметить их связи раньше? Ещё одно доказательство, что я круглая идиотка.

На следующий день, я обзвонила всех знакомых, и, собравшись небольшой компанией, мы отправились в клуб на другой конец города, подальше от «Эры», подальше от Орлова. Я танцевала, пила, смеялась громко, на показ, заглушая всё внутри. К концу вечера я уже мало что понимала. Очнулась под утро в кабинке туалета, помня лишь отрывками, как там оказалась. Умывшись, вызвала такси и улыбнулась своему помятому отражению в зеркале. Боли больше не было, кроме тошноты и опустошенности, ничего не чувствовала. Тогда я была этому рада, наивно полагая, что «выздоровела», что отпустило. И только спустя пару месяцев поняла, что пустота хуже агонии, хуже открытой истерики. Она пожирает тебя изнутри, день за днем, час за часом. Каждую минуту твоей жизни она с тобой. Поедает все твои чувства, делая тебя равнодушной тварью, дрянью, склонной к самоуничтожению. Почему мы, люди, понимаем суть случившегося только после того, как с головой нырнем в это дерьмо, когда уже нельзя сделать шаг назад?

В начале июля я собрала чемодан и отправилась к родителям в Германию. Для чего была эта поездка? Наверное, это была попытка заполнить образовавшуюся внутри дыру, почувствовать хоть каплю любви, участия, поддержки. Но, пробыв там почти два месяца, я поняла, что больше не могу. Не могу больше притворяться, не могу играть. Невыносимо каждый раз натягивать на лицо беззаботное выражение, улыбаться и в сотый раз повторять маме, что всё в порядке. Она волновалась, не понимая, что со мной происходит. Но я отчего-то не могла и слова вымолвить про Артёма. Может быть, из-за того разговора четыре года назад, когда открыла свою душу и рассказала о своей влюбленности. Мама, конечно, постаралась меня поддержать, но её снисходительный взгляд я запомнила на всю жизнь. Они считали меня маленькой незрелой девчонкой, неспособной ещё на глубокие чувства.

В конце августа, игнорируя просьбы родителей остаться у них, я вернулась домой, в свою квартиру, без планов, без желаний, без представления, как жить дальше. Конечно, отец всё также присылал деньги, ежемесячно пополняя мою банковскую карту. Наблюдая, как все мои одногруппники устраивались на работу, я начинала чувствовать себя ещё более жалкой.

На протяжении двух недель я обзванивала более-менее подходящие вакансии, без особого энтузиазма, двигаясь вперед лишь на упорстве. Набирала номер за номером, записывалась на собеседование, но особого огорчения при очередном отказе не испытывала. Я находилась словно в своём собственном закрытом пространстве, из которого не могла или не хотела выбираться. Разница не особо большая…

Три дня назад мне позвонили из одного магазина женской одежды и пригласили на стажировку. Я даже забыла, что заполняла у них анкету на должность администратора. На удивление, работа мне понравилась. Уходя с головой в рабочий процесс, меня перестали терзать собственные мысли, да и коллектив был приятный. Сегодня директор объявил, что я успешно прошла стажировку и принята на работу. Можно было радоваться, но большого эмоционально подъёма я не испытала. Прикупив по пути домой бутылку вина, я налила себе бокал и залезла на подоконник, всматриваясь в ночное небо и серые, бетонные коробки окружающих домов. В квартирах соседнего дома загорался и гас свет… Жизнь, в которой каждый занимает своё место, свою роль, выполняет свою работу, представляет собой личность с определенным количеством полезных навыков и индивидуальных черт характера. А кто я? Что собой представляет глупая девочка Дина? А ничего она собой не представляет. Она − ноль, пустота, пыль. Дунь и рассеется.

От этих мыслей сжимается неприятно в груди, давит, щемит. Привыкла, потерплю. Не страшно. Но внутренний голос словно в насмешку шепчет чуть слышно в голове: «Сильная… Можешь… Докажи им всем, что ты чего-то стоишь, что ты есть». Могу ли? Да и зачем что-то доказывать? Если даже желания нет просыпаться утром, вставать с кровати, завтракать.

«Заставь себя уважать. Слабых не любят, слабых только бьют сильнее, чтобы уничтожить. Естественный отбор, ничего личного».

Не смогу…

«Сможешь».

Нет смысла.

«Смысл есть всегда, до тех пор, пока ты жива. Смысл есть во всём, главное, его найти. Но даже его поиск − тоже уже есть смысл».

Противный внутренний голос. Мне порой кажется, что я начинаю сходить с ума. Допиваю залпом вино и иду в душ, включив по пути в ванную музыку погромче, чтобы не думать, не мыслить, не анализировать. Лишь музыка, текст, мелодия − дикая подборка из попсы, рока, классики и фолка.

«Люди смотрят вверх из своих квартир…

На далёких звёзд ледяной пунктир…

И впивая взгляд в чёрное стекло,

Кто-то в помощь ждет манны небесной, кто-то – НЛО…

Люди смотрят вверх…»

Льется из динамиков с надрывом голос вокалистки группы Louna, и я, шепча под нос слова песни, иду в душ. Завтра будет новый день, будет работа, и некогда будет думать.

Конец недели, пятница. Вымотанная и усталая, закрываю магазин, ставлю на сигнализацию и отзвонившись на пульт охране, иду в сторону остановки. Телефон в кармане пальто звонит уже третий раз. Оказавшись в автобусе, наконец, достаю трубку и принимаю вызов.

− Привет!

− Динка, ты офигела совсем?! До тебя дозвониться, как до президента, практически невыполнимая миссия, – Настя ругается в трубку отборным русским матерным, на какого-то парнокопытного, который перестроился перед её величеством.

− Ты по телефону за рулем заканчивай болтать, – делаю ей замечание.

− Савельева, не учи меня водить машину. Лучше бери ноги в руки и прись ко мне.

− Зачем?

− Как зачем?! Нет, она ещё и спрашивает! На календаре пятница. Я злая и нервная, мне расслабиться надо, а ты ещё две недели назад обещала в клуб со мной сходить. Считай, день икс настал.

− Насть, может не сегодня?

− Сегодня! Давай шевели своей прекрасной попкой, я тебя жду ровно в десять у себя на пороге при полном параде. Едем в «Зажигалку», − Баева сбрасывает вызов. Спорить с ней себе дороже, всё равно уболтает, ещё и на жалость надавит так, что буду весь вечер чувствовать себя виноватой. Хотя, может она, и права: не стоит в пятницу сидеть дома. На работу мне только в понедельник, так что голову проветрить не помешает.

Придя домой первым делом, включаю музыку. Последние пару месяцев не могу находиться в тишине, она сводит меня с ума. Ужинаю, принимаю душ и начинаю собираться. Баева живет в соседнем доме. Не скажу, что мы с ней близкие подруги, но общаемся регулярно ещё с первого курса университета. Идти до неё недалеко, в клуб поедем на такси, поэтому я выбираю чёрные полусапожки на высоком устойчивом каблуке и чёрное платье длинной до середины бедра. Высушив волосы, наношу макияж. Набросив пальто, беру сумочку с телефоном, и выхожу из дома.

В клуб мы приезжаем уже навеселе. Пока Баева выбирала платье, открыли бутылку красного вина и опустошили пару бокалов. Громкая музыка, повышенный градус, и настроение сразу приобрело новые яркие краски. То, что доктор прописал.

− Динка, если я сегодня не получу свою дозу секса, я в понедельник изнасилую своего начальника.

− Баева, ты озабоченная.

− А ты фригидная, – тут же парирует подруга. – И, вообще, это нормальная потребность молодого организма. Давай по маленькой, и пойдем попами покрутим, – Баева тащит меня к бару, где мы выпиваем по рюмке текилы и идём танцевать. После пары таких повторов, оседаем у бара.

− Что-то тут с мужиками совсем скудно. Надо было идти в «Шериф» или «Линч».

− Да ладно, не ной. На тебя вон те мужики у крайнего столика пялятся уже целый час. Хоть улыбнись им, и да будет тебе счастье.

− Они страшные, как моя жизнь. Мне бы вон такого красавчика, который на диване сидит, – Баева махнула в сторону столов с диванами и театрально вздохнула.

− Который с татухами?

− Нет, с серёжкой в ухе.

− Так подойди познакомься.

− Ты с ума сошла?! Я даже, если в умат напьюсь, к такому не осмелюсь подойти. Это же стопроцентный отказ. Мужик из категории «мечта».

− Так ты нахрапом возьми. Подошла, поцеловала, он уже и не отвертится.

− Или по голове даст, – отвечает Баева, а я смеюсь. − Вот чего ты ржешь надо мной? Сама не сможешь так сделать, а мне советуешь.

− Я не смогу?

− Не сможешь. Спорим?

− Спорим! Выбирай жертву.

− А вот того красавчика и поцелуй.

− Какого?

− О котором говорили. С серёжкой, что на диване сидит, серьезный такой. Ставлю пять соток, что не рискнешь, – я рассмеялась над её уверенностью в моём фиаско. Всё-таки плохо она меня знает.

− Продуешь, Баева. Полторы штуки с тебя, потому что я сделаю это, – приличная доза алкоголя, доля адреналина, и провокация со стороны Баевой сделали своё дело.

− Да ладно, струсишь в последний момент.

− Готовь деньги, – я опрокидываю ещё одну рюмку текилы, отхожу от подруги и направляюсь к диванам, на которых расположись мужчины. Даже если откажет, с меня не убудет. К отказам я давно привыкла. А вот попытать счастья стоит всегда.

− Добрый вечер, мужчины! – произношу как можно мягким голосом. − Вы не могли бы мне помочь с одним делом?

− Смотря, какое дело. Труп в багажник грузить не будем, – острит тот, что с татуировками на руках.

− Всё проще, – я улыбаюсь, делаю шаг вперёд к мужчине и с наглостью, на которую только способна, впиваюсь в его губы. Чувствую, как его рука жёстко сжимает мои волосы, но, к моему удивлению, он не отталкивает меня, а самым пошлым образом отвечает на мой поцелуй, просто пожирая мои губы. От неудобной позы и такого напора становится трудно дышать, и я стараюсь отстраниться, но он не даёт, пока из моей груди не вырывается стон. Голова начинает кружиться. Он резко отстраняется, отпуская мои волосы и тут же крепко хватая меня за руку.

− Детка, а ты меня ни с кем не перепутала? – рыкнул мужчина, глядя на меня с лёгким прищуром.

− Стас, не пугай красивую девушку. Она, по любому, просто проспорила кому-то, – произнёс с улыбкой сидящий напротив него мужчина, и я, наконец-то, прихожу в себя, делаю глубокий вдох и улыбаюсь.

− Я выиграла спор, а заодно и полторы тысячи, и всё благодаря тебе, красавчик. Ты приносишь удачу. А теперь, может, отпустишь мою руку?

− Какие наглые малолетки пошли, – он отпускает меня и откидывается на спинку дивана.

− Наверное, потому что мужчины пенсионного возраста стали чертовски очаровательные, – произношу, смеясь, и быстро уношу ноги в сторону бара.

− Ты реально отмороженная, Савельева, − восклицает Баева, глядя на меня своими огромными глазами.

− С тебя полторы штуки, не забудь, − я опрокидываю в себя ещё одну стопку текилы, дабы хоть как-то унять дрожь и слабость в ногах. А этот мужик хорошо знает, как нужно целоваться. – Пошли танцевать, – беру Настю за руку и тащу в сторону танцующей толпы.