Читаем Мой верный Джек (СИ) онлайн бесплатно

====== Мой верный Джек ======

Не повезло! Шел последний день учебного года. Такого длинного-предлинного, что и представить себе невозможно!

По правде сказать, этот учебный год затянулся до самой невозможности. Правды ради, надо признать, — это не было частным мнением Костика. Так считали все в его родном 5-в. И не только в нем! Вся 38-я средняя школа города Риги была полностью согласна с этим утверждением. Кого ни спроси из ребят, все вокруг были точно такого же мнения о происходящем.

Угнетающий настрой и паршивое внутренне состояние ребят усиливала сама матушка природа. Куда ни кинь взгляд, ничего не поднимало настроения.

В школьном дворе было непривычно сумрачно и тоскливо от отсутствия солнечного света и тепла. Нетипичная для этого времени года дождливая погода и серость, царящая за окном, была точь в точь в унисон с невеселым настроением мальчишек и девчонок учащихся из последних сил.

А ведь согласно утверждению всезнающего настенного отрывного календаря снабженного разными интересными картинками, весна должна была быть в полном разгаре!

Конец мая всегда славился своим жарким весенним солнцем и благоуханием сирени, купаниями в теплых реках и озерах во время выхода ребят из города на природу.

Но только не в этом году. Только не в этом! Небо за окном сплошь затянуто унылыми серыми тучами, и настроение в классе, соответственно такое же серое и невеселое.

Однако делать было нечего. Нужно было слушать нескончаемую учебную проповедь о том, что ждет нас в следующем году.

Лишь назойливая спасительная мысль, скребущаяся в голове, давала надежду на будущее. «Надо, как-то дотерпеть и все! Потом начнутся каникулы. И может быть, этим летом сбудется моя самая заветная мечта». А ведь так хочется, чтобы все детские мечты сбывались. «Вот если бы у нас в доме был настоящий четвероногий друг, мне не было так трудно ждать окончания учебного года», — думал про себя Костик изнывая за постылой учебной партой. «Преданный пушистый пес ждал бы меня дома, и когда я приходил бы из школы, он с радостным лаем бросался бы ко мне прямо на шею». Далее парнишка во всей красе представлял, как преданная ему собака с визгом облизывает его раскрасневшееся от счастья лицо, щекотя своим шершавым языком нежную кожу шеи и подбородка.

«А потом, мы вместе с собакой бежали бы играть в наш двор», — во всю домысливал в своем возбужденном сознании Костик. «Да! И конечно же Павлик играл бы вместе с нами. Без него было бы не так весело».

Как и полагалось, жизнь без своего брата-близнеца маленький Костя вообще не представлял.

Но собаки у братьев не было. Впрочем, как и кота и попугая! И это было очень печально! Ведь детство это то время, когда ты о чем-то мечтаешь и обязательно хочешь получить от своих родителей что-то особенное и очень сокровенное. В это время ты всем своим маленьким сердцем веришь в справедливость и в то, что заветная мечта обязательно сбудется. Кто из нас не мечтал о велосипеде, или о детской машинке с педальным приводом? Или о новом пистоновом полуавтоматическом пистолете? О домике разбойников, построенном на высоком дереве, либо о собственном острове пиратов. В нашем возрасте, многие из дворовых друзей, уже загадывали получить этим летом в подарок от своих родителей настоящий мопед. Не какой ни будь двухколесный велосипед «Орленок» или «Днестр», а настоящий мопед снабженный двигателем внутреннего сгорания. К примеру, такой, как «Рига-7» или «Верховина». Это тоже нам бы не помешало, но в отличии от своих товарищей, мы с Павликом больше всего в жизни, мечтали о том, чтобы у нас в доме, как по волшебству появилась настоящая пушистая собака.

У некоторых наших одноклассников были коты и даже собаки, а у нас с братом их не было.

Конечно, в Резекне у дедушки Яши и бабушки Доры были и собака и кот и даже две коровы и свиньи. Там, бестолковые куры, которыми по хозяйски заправлял огромный злой петух с белым оперением запросто гуляли по двору. Все это конечно неплохо, — отвлекся от грустных мыслей парнишка. Ведь как здорово втихаря забраться в хлев и тихонько засунуть руку под теплую грудку курицы в дедовском курятнике. Затем тихонько, чтобы не спугнуть курицу, севшую в гнездо, нежно достать из-под нее еще тепленькое яичко. Потом уже можно с громким криком доложить об этом «открытии» своей доброй бабушке. такие события были интересными и познавательно для молодого городского жителя. Но, тем не менее, в конечном счете, все это было не то, так как находилось вдалеке от сюда!

Родители нашего папы Павла жили в своем маленьком доме, заново построенном после войны. Когда-то у папиного дедушки было три больших просторных дома. Но они были безжалостно, сожжены в самом конце войны, отступающими немцами. Все, что когда-то находилось на улицах Дворянская и Каунатас в небольшом провинциальном латвийском городке — Резекне, безвозвратно пропало. После войны папа Павлик со своей семьей жили в старой бане, переоборудованной под жилье.

Сейчас, наш дедушка Яша, работал плотником на стройке и его руки всегда вкусно пахли свежей древесной стружкой, а теплая фуфайка, которую он надевал после работы, была насквозь пропитана запахом коровьего навоза. За коровой и бычком, а иногда и за телочкой, нудно было постоянно убирать.

До войны наш дед был пограничником, а потом, после нее, некоторое время работал даже директором магазина. Но сейчас от был обыкновенным строителем.

Наша добрая и заботливая богомольная бабушка Дора, усердно трудилась на семейном, вовсе нехитром приусадебном хозяйстве. Доила корову, выводила ее на луг, вдоволь кормила свиней и курей, выращивала рассаду различных растений, а затем продавала ее на базаре. Таких крепких морозоустойчивых саженцев помидоров с гордым названием «Талалихин» и «космонавт Волков», рассады других овощных культур и цветов, не было ни у кого из продавцов на местном рынке. В семье русских староверов, не смотря на советскую власть, пришедшую в эту часть необъятного Советского Союза, все было точно так же, как и у остальных жителей патриархальной части старого города. Здесь у всех были свои земельные наделы, а по двору бегала разная живность. Обилием собак и котов здесь некого было удивить. И все же, все, что имелось у бабушки с дедушкой, было не в счет, так как все это было где-то далеко, а здесь, в городе, у нас с Павликом ничего такого не было. И это было неудивительно, ведь мы жили на третьем этаже, в обыкновенной пятиэтажной хрущовке и в нашей двухкомнатной квартире было не так уж много места.

Мы хорошо понимали, что места в квартире было не так много, и все же, по нашему с братом мнению в коридоре под вешалкой вполне бы могло разместиться спальное место для нашей с ним собаки.

Как правило, то, что нравится тебе, по не писанному закону любит и твой брат — близнец. Поэтому в вопросе о приобретении преданного друга, мы были солидарны друг с другом. И даже наш младший братишка Валентин, который был на семь лет моложе нас, безоговорочно поддерживал двойняшек в этом вопросе. Каждый раз, когда мы в очередной раз дружно конючили, стараясь разжалобить своих родителей, именно он, своим громким воплем поддерживал нас, громко вторя, как хорошо иметь в доме собаку. Но даже его аргумент, насчет того, что у соседки Лили, — которая была женой полковника, в квартире живет огромная овчарка, никак не помогал нам убедить своих упрямых родителей.

А ведь как нам хотелось, на зависть дворовой братии выходить из дома с умной-преумной собакой, ведомой нами на поводке и под завистливые взгляды, брать след вымышленного преступника или гнаться за убегающим в диком страхе мусорным котом.

Именно такого подарка от мамы и папы мы ждали всю свою жизнь. Но, как правило, получали на день рожденье и Новый год всякую ненужную нам ерунду, такую как новые рубашки и свитера, куртки и кеды. Исключение из этого списка составляли, конечно, такие ценные подарки, как игрушечные пистолеты, детские машинки, разбойничьи сабли и маски. Ну и конечно же футбольные мячи, хоккейные клюшки, коньки и лыжи. Без этого, никакие игры во дворе и в Бикерниекском лесу не имели смысла. Но настоящая живая собака ни с чем из вышеперечисленного вовсе не могла сравниться. Это была вершина наших с Павликом мечтаний. И даже самый любимый на свете дедушка Ваня живущий в Риге на улице Ленина 114, не дарил нам собаку. Мы так и не могли взять в толк, почему? Всякий раз когда мы настойчиво упрашивали его купить нам собачку, он бросал вопросительный взгляд на нашу маму и после этого, как правило, тяжело вздыхал и изворотливо уходил от обсуждения животрепещущей для нас темы. И несмотря на то, что Костику и его брату близнецу было всего по четырнадцать лет, они хорошо понимали, что именно от мамы и папы зависит решение этого вопроса. Даже не от бабушки Гали, к мнению которой они частенько прислушивались, и которая советовала нам не ныть, а скушать очередной пирожок. Тем более, что близнецы хотели получить в подарок не маленькую, а большую собаку. К примеру, овчарку или домашнего питомца какой ни будь другой породы, но обязательно большую, а не какую ни будь задрыпанную болонку с вечно слезящимися глазами. Но мама с папой были всегда против этой идеи. Они непреклонны как скала. По их мнению, мы впятером и так ютимся в маленькой двухкомнатной квартирке, в которой нет места для собаки. И никакие аргументы, типа того, что мы сами будим ее кормить и выводить на прогулку не могли сдвинуть с мертвой точки принятое ими когда-то неверное решение. Все эти мальчишечьи мечты Костика, вновь прервал нудный голос учительницы, словно из густого тумана возникший в вовсю ивановскую размечтавшийся голове.

— Итак, запомните! За время летних каникул, вы должны повторить все пройденные за этот учебный год произведения и не забыть прочитать следующе книги… .

Далее следовал длинный список, тех произведений советских классиков, которые нужно было усвоить нашим юношеским головам.

Однако, все сказанное учителем, отскакивало от переполненных знаниями голов учащихся, словно о стенку горох. Эта последняя неделя в школе, тянулась на удивление долго. Такого не было никогда. Раньше, пять учебных дней за опостылевшей ученической партой в просторном, светлом классе пролетали, словно одно мгновенье. Маленький Костя и заметить не успевал, как начинались выходные, а сейчас, под конец учебного года, время практически остановилось на месте. Каждое слово сказанное учителем, отзывается глухим звоном в опухшей от знаний голове.

Но надо потерпеть. Потерпеть еще немного, уговаривал себя один из близнецов. Еще чуть-чуть и мы с Павликом перейдем в шестой класс. После этого, мы оба будем не просто салагами, которых гоняют старшеклассники, а вполне самостоятельными учениками. С шестого класса в нашей школе назначают дежурными по этажам и помощниками вахтеров. А это значит, что всем опоздавшим в школу придется отдавать дежурному на входе свои дневники, для записи об опоздании. Ты автоматически становишься большим человеком. Красная повязка на рукаве школьной формы предоставляла дополнительные права и сама все говорила за тебя. А еще, можно будет вместе со своим дежурным классом накрывать обеденные столы на всю школу, и за это получать хорошую добавку к своей обычной порции. И хотя мама с бабушкой готовили намного вкуснее, чем здешние повара, в школьных обедах было, что-то особенное и неповторимое. Вроде бы казенная пища, но в ней ты мог попробовать то, чего не было дома. Что-что, а хорошенько покушать в свои четырнадцать лет Костик все же любил.

Но все это будет в следующем году, а сейчас нужно слушать нудную проповедь о том, что ученикам необходимо прочитать и изучить, освоив вне школьной программы богатый литературный мир созданный кем-то до них. Нудный голос все твердил и твердил, что именно им нужно хорошенько запомнить за время летних каникул. Даже рука ученика, и та не слушается своего хозяина, самопроизвольно лепя на тетрадном листе одну грамматическую ошибку, за другой.

Просто невыносимо. Когда же все же закончится этот учебный год?!

И вот, как всегда неожиданно, в длинном, гулком школьном коридоре раздается долгожданный звонок, зовущий на перемену. Для всех в школе это последний звонок в этом учебном году.

— Ура!!! Наконец-то!

— Долой учебу! Каникулы! Кани — -ку — – -лы!

Никто больше не слушает Киру Романовну, их учительницу русского языка и литературы. Одноклассники дружно вскакивают со своих мест, кричат, толкаются и торопливо, как попало запихивают в свои ранцы книжки, а так же ученические тетради с синими и красными правками учителей и их оценками за домашние работы, сочинения и диктанты, а еще и с грозными замечаниями за различные нарушения дисциплины, адресованные родителям. Следом за ними внутрь портфелей лепят пеналы, ручки, карандаши и старательные резинки. В классе стоит невообразимый оглушительный гвалт вырвавшихся на свободу школяров. Крики мальчиков и девочек перерастают в дружное гудение, напоминающее усиленные звуки растревоженного шмелиного улья. Словно по заказу в окне стало светлеть и совсем неожиданно из-за туч выглянуло ослепительное солнце. На улице и в классе внезапно стало светло и солнечно.

На смену серости и тоске, пришел яркий свет и веселье.

Разозленная непослушанием учеников Кира Романовна ловит кого-то из зазевавшихся ребят прямо за рукав синей униформы с ярко алой планетной эмблемой выше локтя, пытаясь втолковать ему то, что не успела сказать всему классу, но он больше не слушает ее и рывками вырывается, присоединяясь к общему живому потоку детей устремившемуся на выход из светлого помещения класса. Поток детских тел, тут же сливается с остальными живыми ручейками бетей разного возраста настойчиво вытекающими из соседних классов и образовав у лестницы бурную реку, водопадом срывается куда-то вниз по лестнице. Ну, а дальше живая река становиться все шире и стремительнее, несясь прямо на улицу. Впрочем, многочисленные водовороты и подводные течения с невидимыми камнями не наносят никакого вреда ребятам, привыкшим к школьной жизни. Наоборот, каждый стремится попасть в самую бурную часть стремнины, выплыть на самую ее середину, чтобы побыстрее вырваться на свободу. Именно эта часть живой реки в первую очередь вырывается наружу здания, через входные двери, так некстати сужающие стремительную реку, состоящую из живых ребячьих тел. Несущийся на максимальной скорости рукотворный поток никто не в силах остановить. Он сносит все на своем пути. И даже зазевавшаяся уборщица, испуганно орущая громким криком, через какое-то мгновение оказывается вместе со своей казенной щеткой прямо на улице, куда она вовсе и не собиралась направляться. Выкатившись на широкое парадное крыльцо, живая река сплошь состоящая из учеников разных классов, на несколько мгновений ставших одной большой семьей, расплывется вширь замедляя свое течение. Далее она образует огромное озеро, медленно распадающееся прямо перед школой на отдельные группы мальчишек и девчонок.