Читаем Мои стрелецкие Университеты (СИ) онлайн бесплатно
Мои стрелецкие Университеты (СИ)
Светлой памяти моих родителей Ольге Михайловне и Петру Андреевичу посвящается
Документальная литература / Биографии и МемуарыК моему стыду и большому сожалению, о родовых корнях я очень мало знаю. Время, в которое жили родители, было тяжелое (Гражданская, Финская, Отечественная войны) не представляла возможность копаться в родственных связях. Задача была выжить и сохранить семью. Я, по своему недомыслию, заинтересовался ими тогда, когда ушли из жизни мои родители, братья, сестры. Остались в памяти только воспоминания о встречах, письма и фотографии.
Сожаление о том, что не могу восполнить безвозвратно утерянное время и невозможность что-либо исправить, заставило заняться моим жизнеописанием. Сказать несколько благодарных слов моим родителям. Только сейчас, когда стала белой голова, я стал понимать, какой человеческий, гражданский подвиг они совершили. В условиях архи трудного времени (голод 1921 и 1933 гг., оккупация 1941-1943 гг., послевоенная разруха), несмотря на ужасные лишения, они сумели вырастить и воспитать порядочных и честных сыновей и дочерей. В нашем роду нет и не было предателей, уголовников, развратников, тунеядцев и прочих сволочей.
Буду удовлетворен, если кто-то из наших потомков, прочтет мои воспоминания и они помогут ему понять и осмыслить какие его корни, кто его родственники. Руководствовался одной целью - донести до Вас хотя бы частицу той эпохи, мысли и дела, которыми жили Ваши предки.
О моих предках я знаю только по рассказам мамы. О прадеде Григории Петровиче Исаеве знаю только, что он мечтал купить коня и собирал на его покупку весь год деньги. Когда оставалось собрать последние несколько рублей, он срывался и уходил в запой. Все накопленные деньги в течение двух недель пропивал. В эти дни ездил на извозчике, раздавал детишкам конфеты. Заканчивались деньги, наступало тяжелое похмелье. Жена несколько дней отпаивала его отваром. Придя в нормальное состояние он начинал опять копить деньги на покупку коня, но под конец срывался и все повторялось заново. Так мой прадед за всю жизнь не купил коня.
Мама рассказывала, что в семье хлеб пекли раз в две недели. Григорий Петрович (прадед мой) свежевыпеченный хлеб забирал и складывал в сундук, закрывал его на ключ, а черствый двухнедельной давности выставлял на стол. Этим черствым хлебом семья питалась. Мама сетовала: «Мы никогда не ели свежевыпеченного хлеба».
Дед Андрей Григорьевич по прозвищу «бесплатный» такое прозвище он получил за то, что в трактире в городе Орле поел, а за обед не заплатил и поехал домой. Его половые догнали за городом и заставили расплатиться. Мама с некоторым осуждением говорила, что свекор (Григорий Петрович) любил соленое. Будучи в городе в трактире он заказывал себе жаренную соленую селедку. Страдал эпилепсией. Вот такие скудные мои о них сведения.
О своей бабке Татьяне Исаевой (в девичестве Тихонова) отчества ее не знаю. Со слов мамы, в голодные двадцатые годы она отправилась с подругой к родственнице на «Донбасс», оставив невестку (маму) с малолетними детьми. Их у нее было пятеро. Добираться приходилось по железной дороге в товарных вагонах. Случилось так, что на одной станции один вагон был совсем пустой. Народ в этот вагон не садился. Они спросили «почему он свободен» им сказали «там плохие люди». Подруга бабушки говорит: «Мы их не боимся» и сели в этот вагон. Там находились двое мужчин. Один молодой, а другой постарше. Женщин стали насиловать. Моя бабушка кричала «Деточки (внуки) это мне за грехи». Приехав в Донбасс, испытав такой стресс, она заболела и вскорости умерла. Это рассказала ее подруга, вернувшись с Донбасса.
Дед по матери Михаил Федотович Казаков (по кличке «Левак») был левшой, отличался хорошим здоровьем, пережил трех жен. Оставил большое потомство в основном дочерей и одного сына. Опять со слов мамы. Он служил при Масловской волости рассыльным, развозил волостные бумаги по селам. Волость занимала обширную территорию Орловского и Урицкого современных районов. У Михаила Федотовича для этих целей было две лошади. Зачастую, волостное начальство с бумагами посылало в село, где в этот день отмечался престольный праздник. Естественно, его там приглашали в гости. Но наступал престольный праздник в с. Маслово «Покров». К нему дед готовился: варилась лапша, каша и пр. Многие прихожане с других сел приходили на «Покров» на молебен в Масловскую церковь. После службы знакомые деда, у кого он гостевал, заходили в его дом. Дед наливал им по стопке водки (не больше) угощал лапшой и пр. Поев гости выходили из-за стола, а новая партия гостей занимала стол, и таких партий было не менее трех.
В восьмидесятые годы прошлого столетия, когда я стал интересоваться своими родственными корнями, при встрече с дядей Исаевым Александром Андреевичем спросил: «Что он может рассказать о наших предках» Он мне ответил «Я уже ничего не помню». Но могу рассказать о Михаиле Федотовиче. Он был большой мастер готовить гусей. При волости существовал суд, который разбирал гражданские дела. После завершения судебных дел, выигравший дело, накрывал стол. Вот для этого стола дед «левак» готовил гуся.
Вероятно, в селе он был уважаемым человеком. Такой эпизод. М. И. Калинин, председатель ВЦИК, совершая поездку по стране, будучи в г. Орле, зимой 1919 г. приезжал для встречи с крестьянами в село Маслово. Его торжественно встретили. Хлеб, соль Калинину преподнес мой дед Михаил Федотович Казаков.
Мама Исаева Ольга Михайловна (в девичестве Казакова) родилась в 1892 году, дату точно не помню, что-то 22-24 июля, в многодетной крестьянской семье Казакова Михаила Федоровича. От первого брака у него родилось пять дочерей: Анна, Акулина, Ольга, Наталья и Мария. Последняя умерла в возрасте 17-19 лет
Маму в возрасте 9-10 лет отдали в служанки (нянькой) в дом волостного писаря. У него была многодетная семья и его жене нужна была помощница. По рассказам мамы, жена писаря была опытной и мудрой женщиной. Мама о пребывании в их доме отзывалась по доброму. От хозяйки мама научилась готовить первые и вторые блюда, ставить опару, месить и выпекать хлеб, готовить квас. Научилась управляться со швейной машинкой. Об этом я убедился когда мы жили в поселке «Первомасловском», в народе прозванном «Исаевский».
По прошествии многих лет, я не перестаю восхищаться ее опытом и мудростью. Женщина, которая ходила в ЦПШ (церковно-приходская школа) только две зимы, умевшая читать по складам и писать свою фамилию заглавными буквами, родившая десять детей, обладала большим авторитетом в семье и среди односельчан. Она принимала роды, была костоправом, избавляла нас от чирьев и всяких «нарывов». Мальчишками мы целое лето бегали босиком, травмы и порезы ног было обычным делом. Она к воспаленному месту прикладывала на ночь черный хлеб (предварительно его пожевав) завяжет тряпицей, а утром через день, когда созревал нарыв, она его вскрывала бритвой и иголкой, предварительно обезвредив инструменты огнем.
В начале 30 годов прошлого столетия был брошен клич «крестьян ближе к земле». В больших селах для работы в поле им приходилось добираться за 3-5 км, переселение их на поселок избавляло от этого неудобства.
Всю ее жизнь, и особенно в оккупацию (1941-1943 гг.), у нас никогда не было лишних продуктов. Была голодная и полуголодная жизнь. Да и послевоенный период люди жили трудно. Питание было очень скудным. В городах были продуктовые карточки, а в деревне, что получишь в колхозе. Выдавали во многих колхозах, на трудодень по 200 граммов зерна (иногда отходы) и по 20 копеек денег. Буханка хлеба на рынке стоила 200 рублей.
В эти голодные и холодные годы мама всеми силами стремилась спасти нас от голодной смерти. Случилось так, что перед войной в 1941 г., наш приусадебный участок 0,25 га был отобран в колхоз, так как семья не выработала минимум трудодней. В колхозе из нашей семьи никто не работал. Отец работал учителем в школе, братья Алексей служил срочную службу в Красной Армии, Николай учился в сельскохозяйственном техникуме (г.Жиздра), Михаил и Петр были школьниками. Мама по состоянию здоровья и многодетности не могла выработать минимум трудодней.
В зиму 1941-1942 года картошки нам хватило до нового года, а дальше мама варила кормовую свеклу. В чашке плавают аккуратно нарезанные ломтики свеклы. Передать их вкус я уже затрудняюсь, но их есть заставлял только голод.
Спасением для семьи была корова «Маруся». В начале весны в хате появлялся белый с желтыми пятнами теленочек. Начиналась сытная жизнь. Первые дни молоко было молозивным, т.е. оно не сбивалась, не скисалось, при нагревании сворачивалось из-за наличия в нем ферментов и многих веществ для теленка. Примерно через две недели молоко становилось нормальным.
На всю жизнь запомнилась тушеная молодая картошка на молоке в русской печке. Мама готовила ее обычно к ужину. Кстати, кусты картофеля она не выкапывала, а подкапывала вручную, выбирала по 1-2 клубня, оставляя весь куст вегетирующим. Такой прием позволял без ущерба осенью получить нормальный урожай при сплошной уборке. Помню, как она в наше бедное меню умудрялась вносить разнообразие. Иногда вместо картошки утром пекла блины или готовила «саломать» - это заваренная в кипятке ржаная мука. Ее остужали и резали на ломтики. Летом ранним утром, только ей известных местах, находила несколько «печериц» - шампиньонов и готовила нам суп с грибами. Высевала грядку фасоли и летом варила суп с зелеными бобами фасоли. При забое животных она использовала практически все, за исключением рогов и копыт. В пищу использовалось коровье вымя, из говяжьей опаленной шкуры варился холодец и не только. Умудрялась из нее готовить вторые блюда.
Удивляет и вызывает глубокое уважение к нашим родителям умение выживать в тяжелых условиях голода и холода, при этом оставаться порядочными людьми.
Помниться, учась в агрошколе, я зимой на лыжах пришел на поселок к маме. Зима была снежная, сугробы до самой «застрехи» (под соломенную крышу). В хатенке из соломы и глины холодно, не смотря на то, что с осени ее обставляли снопами из соломы и по окна засыпали землей. В морозные дни по углам выступал иней. Последний год на поселке с мамой жил внук Володя Серегин (сын старшей дочери Антонины). Они мне рассказывали такую картинку. Входит Володя, она лежит на печке спрашивает: «Володя покойники еще не ушли?» Он смотрит на меня и думает. Ну бабка с ума сошла. А, я имела ввиду иней по углам, который выступал в морозные дни». Спасалась она на русской печи. По утрам печь топили соломой, а дровами только тогда, когда пекли хлеб.
Такая зарисовка. Перед войной в поселке Свердловка, что располагался напротив через ручей, функционировала маслобойка и крупорушка. Давили конопляное семя и обрушивали гречиху и просо. Работали они на конной тяге. При обрушивании гречихи, получалась «шелуха»-оболочка от семян. Эту шелуху крестьяне использовали для обогрева своих хат. В домах устанавливались грубки, они могли отапливаться разными материалами: соломой, дровами, торфом. Приспосабливали их и под гречишную шелуху. В топку вставлялась железная крышка с наклонным дырчатым желобом, по которому сыпалась шелуха. Она сгорала налету не успев упасть на колосники. В морозные вечера, когда топили грубку, шелуха горела с гулом. Мне доверяли совочком сыпать эту шелуху в топку грубки, нравилось, как огонь с гулом пожирает эту шелуху.
Судьба мамы, по моему мнению, сложилась тяжкой. Муж не отличался богатырским здоровьем, а весной 1941 г. заболел крупозным воспалением легких и после этого не восстановился. Оккупация окончательно подкосила его и он умер от туберкулеза легких в июне 1948 года.
