Читаем Мой случайный эльф (СИ) онлайн бесплатно

— Ну что, сестренка. Принимай последнего выжившего!

Ральф снимает фиксаторы с колесиков каталки и по откидному мостику вывозит ее из медмобиля.

— Э-э… Погоди! — я резко упираюсь в каталку. — Эльфы не по нашу душу, ребят. Здесь какая-то ошибка.

На первый взгляд, парень, лежащий в каталке, замаранный кровью и частично обгоревший, мало чем отличается от других пострадавших в злополучном поезде. Вот только несколько мгновений назад я заметила в темной копне его волос заостренные кончики ушей. А это кардинально все меняет.

Высокородному эльфу не место в нашей обшарпанной бесплатной больничке с устаревшим оборудованием. Тем более сейчас, когда больница функционирует на пределе своих возможностей.

После утреннего крушения сюда весь день поступали раненые люди и орки. Узкие больничные коридоры под завязку наполнились пациентами.

Персонала не хватало. Врачи и медсестры сбились с ног, занимаясь предыдущей партией больных. Поэтому мне доверили принимать новоприбывших с места крушения. В свой первый прием я намерена действовать по правилам.

И этот эльф здесь совершенно не к месту…

Фельдшеры, молодые, крепкие ребята, хмурятся, вытирают со лба пот и мрачно переглядываются. Бедняги. Наверно, надеялись на передышку, а вместо этого им придется пол часа выкинуть на транспортировку больного в Эльфтаун и столько же — на возвращение обратно.

— Хотите кофе? Взбодритесь немного и отвезете парня к своим.

— Да не в том дело, сестренка, — добродушно бурчит рослый Ральф, легко затаскивая каталку обратно. — Мы с Идом уже пробовали сдать парня в Эльфтаун. Сама знаешь, какая там бюрократия! На входе в больницу потребовали опознавательный код на запястье, а там… Там вот что! — фельдшер поднимает эльфу левую руку, указывая на обгорелые участки плоти, где не осталось не то что татуировки, а даже намека на кожу.

— Администраторы на приемке начали нудить, что уши можно нарастить, радужку глаз поменять. Что подлинный эльф дешевыми поездами не ездит и в том крушении никак не мог бы оказаться. Нечего, мол, подсовывать им человека, желающего сойти за эльфа. Их, мол, уже достали подобные мошенничества. Словом, велели ехать к менталистам. Дескать, там разберутся…

— Точно! — подхватываю с облегчением. — Ментальные маги легко считают, что он эльф.

— Вот и мы на это надеялись! — обрывает меня Ральф иронично. — Но только маги от него тоже отказались. Сказали привозить парня в сознании, потому как с бессознательным объектом им работать невозможно. Короче, когда даже вы отказались его принимать, веселуха приняла печальный оборот.

И правда. Веселого тут мало.

Я с сочувствием смотрю на пострадавшего. Грудь его вздымается при дыхании. Неравномерно, сумбурно. Совершенно очевидно, что он из последних сил борется сейчас за свою жизнь и ему срочно нужно в этом помочь.

— Мы не собираемся дальше с ним мыкаться, — продолжает Ральф. — Да и некуда его везти. Если вы его не принимаете, выгрузим парня в единственном оставшемся месте.

— Это где? — настораживаюсь.

— В морге. Там всех принимают.

— А то! — мрачно кивает его напарник, чуть пониже, но такой же мускулистый. — К моргу примыкает крематорий. Им что эльфа, что орка принять — не принципиально.

— Он жив. Какой крематорий, ребят? — хватаюсь за голову в шоке от услышанного, но Ральф лишь беспомощно разводит руками.

Если минуту назад я торопилась избавиться от эльфа и приступить к своим прямым обязанностям, то слова про крематорий полностью все поменяли. Спрашиваю:

— Вы осматривали его одежду? У него есть документы?

— Документов нет. Нашли только бумажник, набитый наличкой. Очень уж не по-эльфийски. Таскать наличку вместо кредиток. Подозрительно это, — Ральф приглушает голос и указывает на сильно оттопыренный карман. — Все купюры крупные — денег зашибись, как много! Мы само собой ничего не тронули. Все честь по чести. Ты бы, кстати, присмотрела за бумажником, сестренка, а то мало ли… Эльфы — народец душный. Стырит кто-нибудь его деньги, а вашему заведению потом разруливай новые проблемы!

— У нас нормальные сотрудники, — отмахиваюсь устало, — а не воры. Тут бы с пациентом разобраться…

— Ну, с пациентом — так с пациентом. Оставляем? Или везем его в морг?

Скромное медицинское заведение, в котором мы обсуждаем судьбу пострадавшего, даже рядом не стоит с мощным оборудование больниц Эльфтауна. Но лучше уж попасть в нашу больницу, чем в морг или крематорий. Из двух зол приходится выбирать меньшее.

— Ладно. Выкатывайте к нам! Там разберемся!

Слежу за тем, что бы фельдшеры аккуратно выгрузили пациентов на свободные койки-каталки в коридоре. По микрофону, вдетому в наушники, докладываю о новоприбывших и принимаюсь за их регистрацию.

Быстро оформляю в больничную систему данных бедно одетую супружескую пару людей, что находятся в сознании. Еще быстрее ввожу данные косматого орка, что пребывает в отрубе.

Зарегистрировать же неизвестного эльфа оказывается непосильной задачей. Анкеты в нашей больнице предполагают только три варианта в графе «раса». Орки, люди и полукровки. Наверняка, эльфов в этих стенах ни разу еще не бывало. Да и быть не должно.

Немного поколебавшись, откладываю регистрационный планшет. Подделывать информацию наказуемо штрафом, а правда мне неизвестна. Вдруг это действительно человек или полукровка, сделавший себе пластическую операцию?

Надо дождаться старших, и пусть они сами разбираются!

К счастью, старших долго ждать не приходится. Пока медсестра, прибежавшая на мой вызов, обрабатывает раны новоприбывшей троицы, главврач лично берется за осмотр загадочного пациента.

Проверив рану на голове переносным рентгеном, он довольно бормочет: «Цела черепушечка, цела!» и принимается осторожно исследовать длинными, худыми пальцами ушные хрящи и кожу за ушами.

Не обнаружив послеоперационных рубцов, доктор Маклоу поднимает веки. Конечно, и радужку сейчас можно поменять хирургически, но все равно останутся следы, пусть даже заметные только профессионалу.

Затем главврач раскрывает пациенту рот и принимается за осмотр зубов, выискивая свойственные людям недочеты. Невероятно белые, ровные зубы его, видимо, окончательно убеждают. Он выпрямляется и задумчиво выносит вердикт:

— Не человек. И не полукровка. Эльф. Стопроцентный, так сказать. С головы до пят… Какой неудобный, прямо-таки неуместный пациент. Ну и что прикажете с вами делать, а?

Доктор молча потирает руки, будто моет их перед операцией, и одновременно качает головой, заставляя меня нервно сглотнуть. На фоне всеобщей суеты, криков и спешки неторопливые движения главврача настораживают.

Через несколько минут ожидания озвучиваю, казалось бы, единственно правильный вариант действий:

— Наверно, нам нужно позвонить в больницу Эльфтауна? Там ведь у них и медицина на уровне, и магические целители… Надо объяснить их главврачу, что произошла ужасная ошибка. Что…

— Знаешь, что, Лерочка… — перебивает меня пожилой мужчина. Он хмурится и близоруко щурит глаза, всматриваясь в именную карточку на моем зеленом форменном халатике.

— Я Лена, доктор. Лена Сарт.

— Да, да, — отмахивается он от моей поправки. — Я не собираюсь никому звонить и ни перед кем лебезить. Раз пациент оказался здесь, значит, он никому не нужен. Мы позаботимся о нем, как о любом другом. Не хуже и не лучше.

— Но у нас нет протокола ухода за эльфами…

— На нет и суда нет. Я спрошу у одного знакомого. А пока будем действовать по принципу: «делай, что можешь, и будь, что будет». Обработай его раны, как обычному орку. После займись другими. Тем, что в сознании, обеспечь воду. Работы полно. Ты знаешь, что делать, — и развернувшись, мужчина поспешил к другим пациентам.

Вытираю разом вспотевшие ладошки об зеленую ткань униформы. На мгновение меня пронзает уверенность, что я нахожусь в психушке, где все, включая медицинских работников, посходили с ума.

Что делать совершенно не понятно, вопреки уверениям доктора.

А вдруг то, что подходит орку, не подойдет эльфу? Ведь у людей и орков разные лекарства и разные способы лечения!

Прижимаясь к каталке вплотную, осторожно промываю раны больному, у которого здорово обгорела левая рука и бок. Процедура болезненная даже с обезболивающим. А уж без медикаментов — натуральная пытка. Повезло, что парень в отрубе.

Коридоры в старом здании довольно узкие, никак не предназначенные для установки целого ряда коек. Поэтому во время процедуры меня то и дело задевает пробегающий мимо персонал.

— Тысяча извинений, Сарт!

— Ох, я не специально!

— В тесноте, да не в обиде!

С трудом очистив раны в обстановке веселой домашней кутерьмы, верчу в руках тюбик с мазью. Теперь меня не отпускает чувство, что вот-вот произойдет нечто неправильное. Непоправимое.

Повинуясь орущему в голос инстинкту, откладываю мазь на каталку. Вытаскиваю из кармана сотовый и набираю номер подруги.

— Виол, ты же проходила пару недель интернатуры в центральном Эльфтауне, да?

— Ну да, а что?

— Ты случайно не знаешь, можно ли эльфам обрабатывать раны от ожогов по оркскому протоколу?

— Случайно знаю, — смеется та. — Представь, какое совпадение! Когда я там работала, в соседнем крыле случился пожар. Мне доверили обрабатывать раны одной словоохотливой медсестре… Короче, слушай! Если в основе мезопанин, то такая мазь эльфам подойдет. Если белоцвет, то ее нельзя. У эльфов с белоцветом категорическая несовместимость. Сразу анафилактический шок, труповозка и все дела. Еще вопросы? А то мне пора бежать…

Проверяю мазь. В составе значится белоцвет.

Святые орки!

Еще чуть-чуть — и парень бы умер!

Приходится снова обратиться к медсестре, выдающей препараты, с просьбой выдать правильный аналог лекарства, и затем уже вернуться к эльфу. Аккуратно обрабатываю ему раны мазью, перевязываю.

А затем, опять же повинуясь внутреннему чутью, вынимаю бумажник из кармана эльфийских брюк, перекладываю в свой личный шкафчик и запираю на замок. Конечно, замок хлипкий, но сумма в бумажнике огромная, а эльф лежит в коридоре без сознания.

Кто угодно может подойти и забрать эти деньги.

Как очнется — верну.

После этого со спокойной душой вожусь с другими пациентами.

Следующие несколько часов проходят под непрестанные стоны людей и глухое мычание более стойких к боли орков. В основном, я обрабатываю раны и приношу попить. От отвратительного запаха обгорелой плоти знатно кружится голова. Пару раз едва успеваю добежать до туалета, как меня выворачивает наизнанку.

К концу смены от усталости отваливаются ноги, и я начинаю всерьез завидовать лежачим пациентам, от которых ничего не требуется, кроме как спокойно лежать и плевать в потолок.

Прислонившись к стене у комнаты отдыха, вдруг вспоминаю, что за смену я ни разу не присела.

Столь жарких денечков, в прямом и в переносном смысле, на моей памяти еще не случалось. Жара на улице стоит такая, что кондиционеры не справляются с нагрузкой. По помещениям расползлась духота, сгущая мысли, кровь и дыхание.

В комнате отдыха тоже душно. Хочется отворить окна нараспашку, но по правилам это категорически запрещается. В больнице нет противофейных сеток. Наш бюджет, увы, не позволяет такой роскоши. Вытираю со лба пот и наливаю себе второй стакан воды. К счастью, кулер функционирует нормально и вода, пока я пью, приятно охлаждает рот и гортань.

Чуть передохнув, направляюсь на пересменку, где доктор Маклоу по моей просьбе объявляет, какой мазью следует обрабатывать раны пострадавшему эльфу.

После короткого собрания мой рабочий день официально подходит к концу, и я, полуживая от усталости, навещаю Лиру, о которой волновалась последние несколько часов.

Эта крохотная смуглокожая девчушка родилась шестимесячной сразу после крушения. Роды прошли сложно, малышка оказалась совсем слабенькой, и сейчас она живет только благодаря аппарату искусственного дыхания. В голубых лучах бактерицидной лампы ее крошечное тельце выглядит трогательно синим и хрупким.

После родов врачи сказали: «Пятьдесят на пятьдесят.» Я шепчу короткую молитву, чтоб девочке выпали правильные «пятьдесят», чтобы она окрепла и прожила долгую и счастливую жизнь, а потом ковыляю к обездвиженному эльфу. Его ровное дыхание меня слегка успокаивает. В целом, он выглядит таким же, как во время приема — не лучше и не хуже.

Как, интересно, этот парень очутился на зачуханном «плебейском» поезде, если эльфы предпочитают воздушный транспорт и личные спорткары? По радио говорили о возможном терракте.

Долго смотрю в его закрытые глаза. Ужасно хочется считать ответы в темных ресницах и голубоватом отсвете век. Интуиция неловко молчит, не в состоянии утолить мое любопытство. Парень по-прежнему в беспамятстве. На безукоризненно красивом лице, почти не тронутом огнем, застыло безмятежное, слегка уставшее выражение. Словно бедняге надоело пребывать в беспомощном, овощеобразном состоянии.

Глажу его по открытой коже здоровой руки и шепчу:

— Ты, главное, борись. Не сдавайся. Когда очнешься, расскажешь мне, что ты делал на том поезде, ладно? Будет обидно, если я этого никогда не узнаю.

— Тебя подвезти? — из окошка затормозившей передо мной машины высунулось улыбчивое лицо мед брата. — Не смотри, что модель старая. У меня отличный кондиционер в салоне. Смена была адская, скажи?

Я не раз замечала на себе заинтересованные взгляды, подтверждающие, что многим нравлюсь на работе. Кто-то из мед братьев был взаимно мне симпатичен, и я даже всерьез присматривалась к добродушному великану Доминику с третьего этажа, пока не увидела, как он флиртует с другой.

Но кто меня совершенно точно не привлекал — так это рыжеволосый, веснушчатый Грег из моего отделения. Худенький и словно по-стеклянному хрупкий, он вызывал лишь одно желание. Опекать себя, как младшего братишку.

Согласиться сейчас на его предложение — значит, поощрить его ухаживания. Дать надежду на взаимность. Поэтому, преодолев чертовски сильный соблазн доехать до остановки в комфорте, мягко улыбаюсь и мотаю головой:

— Спасибо. Тут пешком недалеко. Я прогуляюсь.

Когда паренек со вздохом закрывает окно и уезжает, я с таким же тяжелым вздохом топаю по раскаленному асфальту на остановку.

«Свобода обходится дорого, но ее отсутствие обойдется вам еще дороже», — всплывает из памяти одна из Виолиных цитат

Больница базируется на окраине города, недалеко от оркского гетто. Здесь частенько разгуливают неформалы-подростки, совсем еще дети, но уже с навешенными на шею массивными цепями, громкой музыкой и гортанными криками.