Читаем Мой приятель – Супермен онлайн бесплатно
Мой приятель – Супермен
Веселые рассказы про озорных мальчишек и неугомонных девчонок. Как хорошо, когда у тебя есть верные друзья, с которыми можно поделиться самыми сокровенными тайнами, отправиться в поход и просто помечтать!
Серия: Сказки нашего двора
Художник Игорь Новиков
Дрофа Москва
УДК 821.161.1-93
ББК 84(2Рос-Рус)6
Д76
Серия основана в 2000 году
Составление серии Н. 3. Соломко
Дружинина М. В.
Д76
Мой приятель – супермен: Рассказы / Сост. Н. 3. Соломко; Ил. И. В. Новикова. – М.: Дрофа, 2002. – 96 с: ил. – (Сказки нашего двора).
ISBN 5-7107-5515-Х
Веселые рассказы про озорных мальчишек и неугомонных девчонок. Как хорошо, когда у тебя есть верные друзья, с которыми можно поделиться самыми сокровенными тайнами, отправиться в поход и просто помечтать!
УДК 821.161.1-93
ББК 84 (2Рос-Рус)6
Рассказы
Заведующая редакцией Н.М. Имакова. Ответственный редактор А Н. Печерская Художественный редактор Р. А. Клочков. Технический редактор К.Д.Захарова Компьютерная верстка Г. М. Татаринова. Корректор Т.А.Семочкина Цветоделение О. А. Молочков. Д. А. Дачевский
Изд.лиц. М061622от07.10.97.
Подписано в печать 29.12.01. Формат 70*90'/lt. Бумага офсетная. Гарнитура Школьная'.
Печать офсетная. Усл. печ. л. 7.02. Тираж 10 000 экз. Заказ № 3889.
ООО «Дрофа» 127018. Москва. Сущевский вал. 49.
По вопросам приобретения продукции издательства (Дрофа* обращаться по адресу:
127018. Москва. Сущевский вал. 49. Тел.: (095) 795-05-50,795-05-51. Факс: (095) 795-05-52.
Торговый дом «Школьник». 109172. Москва, ул. Малые Каменщики. д.в, стр. 1А.Тел.:(095) 911-70-24,912-15-16.912-45-76.
Отпечатано на Федеральном государственном унитарном предприятии Смоленский полиграфический комбинат Министерства Российской Федерации по делам печати. телерадиовещания и средств массовых коммуникаций. 214020. Смоленск. ул. Смольянинова. 1.
ISBN 5-7107-5515-Х
© М. В. Дружинина. Текст. 2002
© Н. 3. Соломко. Составление серии. 2002
© И. В. Новиков. Иллюстрации. 2002
© ООО «Дрофа» 2002
На уроке музыки Глафира Петровна строго сказала:
– Дети! Сегодня я вам продиктую новую песню. А вы записывайте всё очень тщательно, не пропуская ни единого словечка! Итак, начали! «Цып, цып, мои цыплятки…»
А в это время Петька Редькин решил пощекотать Владика Гусева. Владик взвизгнул и подпрыгнул. А Петька захихикал.
– Как вы себя ведёте? Безобразники! – рассердилась Глафира Петровна. – Вы у меня дождётесь! – И продолжала: – Цып, цып, мои касатки, вы – пушистые комочки…
А в это время Владик Гусев решил дать сдачи Петьке Редькину. И тоже его пощекотал. И теперь уже Петька взвизгнул и подпрыгнул. Глафира Петровна рассердилась ещё больше и крикнула:
– Совсем обнаглели! Распустились! Если не исправитесь, то ничего хорошего из вас не получится! Только хулиганы и бандиты! Срочно подумайте над своим поведением!
И стала дальше диктовать про цыплят.
А Петька Редькин подумал-подумал над своим поведением и решил его исправить. То есть перестал щекотать Владика и просто выдернул у него из-под носа тетрадку. Они начали тянуть несчастную тетрадку каждый к себе, и она в конце концов разорвалась. А Петька и Владик с грохотом свалились со стульев.
Тут терпение Глафиры Петровны лопнуло.
– Вон отсюда! Негодники! – закричала она страшным голосом. – И чтоб завтра же привели родителей!
Петька с Владиком чинно удалились. Глафире Петровне больше никто не мешал. Но она уже не могла успокоиться и всё повторяла:
– Накажу! Ух, накажу негодников! Надолго запомнят!
Наконец мы дописали песню, и Глафира Петровна сказала:
– Вот Ручкин сегодня хорошо себя ведёт. И слова, наверное, все записал.
Она взяла мою тетрадь. И стала вслух читать. И лицо у неё постепенно вытягивалось, а глаза округлялись:
«Цып, цып, мои цыплятки, я вас накажу, вы у меня дождётесь! Цып, цып, мои касатки! Безобразники, как вы себя ведёте? Вы, пушистые комочки, совсем обнаглели! Мои будущие квочки! Из таких, как вы, вырастают бандиты и хулиганы! Подойдите же напиться и подумайте над своим поведением! Дам вам зёрен и зодицы, и чтоб завтра же привели родителей! Ух, накажу этих негодников! Надолго запомнят!»
…Класс захлёбывался и всхлипывал от смеха. Но Глафира Петровна и не улыбнулась.
– Та-ак, Ручкин, – произнесла она металлическим голосом. – За урок тебе – двойка. И чтоб без родителей ты в школу не являлся.
…Ну за что, спрашивается, двойка? За что родителей в школу? Я же записывал всё, как просила Глафира Петровна! Ни словечка не пропустил!
На переменке Петька Редькин предложил Владику Гусеву:
– Давай с тобой заключимся на «сижу»!
– Это как? – спросил Владик.
– А очень просто. Ты всегда, когда будешь садиться на стул, стол, подоконник, в общем, всё равно куда, хоть на потолок, должен говорить «сижу». Если не скажешь, я начинаю считать: раз, два, три… до тех пор, пока ты не скажешь «сижу». Сколько я успею насчитать, столько ты должен будешь исполнить моих желаний. Ну а ты тоже смотри за мной и считай, если я не скажу «сижу». И я буду исполнять твои желания. Это очень интересно!
– Ну ладно, давай, – согласился Владик.
И они потрясли друг друга за мизинчики со словами:
Скажу, скажу, скажу,
Сижу, сижу, сижу,
Не скажешь мне «сижу»,
Исполнишь, что скажу!
– Ну всё, – провозгласил Петька, – заключились! Прозвенел звонок, ребята побежали в класс.
Владик уселся на своё место, начал доставать тетради и учебники. И вдруг до него донёсся быстрый шёпот: «десять, одиннадцать…» Он тут же вспомнил, что не сказал заветное слово, и как закричит Петьке:
– Сижу!
Все удивлённо посмотрели на Владика. Некоторые ребята даже покрутили пальцем у виска. Хорошо, что учительница ещё не вошла в класс.
– А я уже насчитал тебе двенадцать желаний! – ехидно захихикал Петька. – Так что готовься.
Когда урок закончился, Петька, фыркнув, заявил Владику:
– Вот, значит, моё первое желание. Подойди к Катьке Плюшкиной и пропой приятным голосом, с чувством:
Свет мой, Плюшечка, скажи,
Да всю правду доложи,
Я ль на свете всех милее,
Всех румяней и белее?
– Да ты что, Петька! – ужаснулся Владик. – Меня же засмеют все! Не стану я это делать! Придумай лучше другое желание!
– Нет уж, – настаивал Петька, – такое моё желание. Выполняй! А то получится нечестно!
Владик понял, что влип в дурацкую историю. Как он себя ругал, что попался на удочку с этим «сижу»! Но теперь ничего не поделаешь – слово есть слово. Владик старался сдерживать своё слово и поступать честно.
Он собрался с духом, подошёл к Плюшке и пробурчал:
Свет мой, Плюшкина, скажи,
Да всю правду доложи,
Я ль на свете всех милее,
Всех румяней и белее?
Плюшкина взглянула на бледного, хлипкого Владика и прыснула со смеху.
– Ты на свете всех дурнее! – еле выговорила она. – Совсем рехнулся!
Ребята вокруг тоже захохотали и спросили Владика:
– Ты чего это, Владька? Правда, рехнулся?
– Да не рехнулся я! – оправдывался Владик. – Это я Петькино желание выполнял! Я ему проиграл.
А Петька, приплясывая от восторга, кричал ребятам:
– Ещё одиннадцать желаний! Вот умора-то! Вот повеселимся! Ха-ха-ха!
Прозвенел звонок. Владик сел за парту и тут же подскочил как ужаленный и завопил: «Сижу!»
– А я тебе ещё одно желание насчитал, – ткнул Петька Владика ручкой в спину. – Так что опять двенадцать! Хи-хи-хи! А сейчас сделай вот что.
И Петька зашептал Владику своё задание… В класс вошла учительница математики Алевтина Васильевна и сказала:
– Ребята! Как я вам обещала, сегодня будет контрольная работа.
И тут поднял руку Владик.
– В чём дело, Гусев? – спросила учительница.
– Алевтина Васильевна! – запинаясь, промямлил Владик. – Давайте лучше пойдём в кино фильмы ужасов смотреть. Они вам понравятся! Они очень познавательные!
Класс захлебнулся от хохота.
– Да ты что, Владик, в своём уме? – изумилась Алевтина Васильевна. – Ты меня просто поразил! Гораздо сильнее любого фильма ужасов!
Владик, красный как рак, сел, потрясённый собственной дерзостью. Однако успел сказать «сижу». Второе желание Петьки было исполнено. А Петька чувствовал себя героем дня и победоносно поворачивался во все стороны, делая ребятам знаки, что, мол, то ли ещё будет!
Алевтина Васильевна раздала всем задание, и контрольная началась. Владик ещё не успел опомниться от своей выходки, а Петька уже опять толкал его в спину.
– Реши мне задачу и пример!
– Подожди, Петь! Я ещё со своей задачей не разобрался.
– Ну и что? Сам погибай, а товарища выручай. Поговорка есть такая. Знать надо. И моё желание выполняй. А то нечестно будет!
Владик вздохнул и принялся за Петькин вариант. Еле успел потом свою задачу решить.
Уроки закончились. Владик собрал портфель и вышел на улицу. Его догнал Петька.
– Подожди, Гусев! У меня ведь ещё десять желаний есть. Слушай мой план. Я хочу проучить Катьку Плюшкину. Уж очень она воображает в последнее время. Списывать не даёт. В общем, завтра принесёшь хороший мешок и поймаешь Плюшкиного Кузьку. И будет у нас кот в мешке, – Петька хихикнул, – а Плюшка пусть побегает, поищет. Может, меньше воображать будет. А потом мы подкинем ей записку, чтобы несла килограмм конфет. И тогда получит Кузьку. Здорово?
– Я это делать не буду, – насупился Владик.
– Интересно, – медленно произнёс Петька, – ты дал слово, что, если проиграешь, станешь всё выполнять. Это дело чести – держать своё слово. Не сдержишь слово, значит, не будет у тебя чести. Береги, Гусев, честь смолоду! Поговорка такая есть. Знать надо. Раньше, между прочим, даже стрелялись, только чтоб честь была. Так что неси завтра мешок. А то я всем скажу, что ты врун и трепло.
Петька повернулся и побежал к своему дому. Владик медленно побрёл к себе. На душе у него скребли кошки. Точнее, это были не кошки, а только один котёнок, Кузька. Но скрёбся этот Кузька на душе у Владика изо всех сил, как дюжина здоровых котов, и приговаривал: «Почему это мы с Плюшкой должны страдать из-за твоей глупой игры? Это ты проиграл Петьке его дурацкое желание! Вот и отдувайся как можешь. А мы-то при чём? Мяу! Мяу!»
И Владик опять ругал себя за то, что связался с Редькиным…
…На следующий день Петька спросил первым делом у Владика:
– Ну что, принёс мешок кота ловить?
– Нет, – ответил Владик.
– Это почему же? – возмутился Петька. – Ишь какой! А выполнять мои законные желания? Забыл, что ли, про дело чести?
– Нет, Петька, – спокойно сказал Владик, – не забыл. Просто так получается, что дело чести – это как раз НЕ выполнять твои желания. Очень уж ты вредный. Ну прямо не Редькин, а Вредькин какой-то. И можешь говорить про меня кому угодно что угодно.
Владик пошёл в класс. Он сел на своё место и тут же неожиданно для себя громко крикнул: «Сижу!» Все засмеялись. И Владик тоже. И на душе у него стало легко.
На уроке русского языка нас ожидал сюрприз.
– Диктанта сегодня не будет! – объявила Татьяна Евгеньевна. – Зато сейчас вы будете писать сочинение под условным названием «Мой друг». Надеюсь, вы отнесётесь к этому заданию ответственно и творчески. Итак, жду от вас кратких и ярких портретов друзей, одноклассников или просто знакомых!
«Напишу-ка про Петьку! – решил я. – Может, он не очень-то мне и друг, но что знакомый – это факт. Да и сидит прямо передо мной – очень уж удобно его описывать!»
В этот момент Петька как будто почувствовал, что я за ним наблюдаю, и пошевелил ушами.
И поэтому сочинение я начал так: «Мой друг здорово шевелит ушами…»
Описывать Петьку оказалось очень интересно. Я даже не заметил, как подошла Татьяна Евгеньевна.
– Вова, очнись! Все уже закончили работу!
– Я тоже закончил!
– А про кого это ты с таким упоением писал?
– Так, про одного человека из нашего класса, – загадочно ответил я.
– Прекрасно! – воскликнула учительница. – Читай вслух, а мы будем угадывать, кто этот человек.
– Мой друг здорово шевелит ушами, – начал я. – Хотя они у него огромные, как лопухи, и с первого взгляда очень неповоротливые…
– Да это же Пашка Ромашкин! – выкрикнула Людка Пустякова. – У него как раз такие уши!
– Вот и неправильно! – отрезал я и продолжал: – Мой друг не любит учиться. Зато он очень любит поесть. В общем, прожорливый такой друг. Несмотря на это, он тощий и бледный. Плечики у друга узенькие, глазки маленькие и хитрые. Он очень невзрачный с виду – так, сутулая спичка в школьной форме. Или бледная поганка…
– Тогда это Владик Гусев! Вон он какой тощий! – снова закричала Людка Пустякова.
– А уши-то не сходятся! – закричали другие ребята.
– Перестаньте шуметь! – вмешалась учительница. – Вова закончит, тогда и разберёмся!
– Иногда мой друг бывает ужасно вредный, – читал я дальше. – А иногда не ужасно. Он обожает смеяться над другими. И зубы у него торчат в разные стороны. Как у вампира.
– Ребята! Да это же сам Вовка! – вдруг завопил Петька. – Всё совпадает! И плечи! И вредный! И зубы торчат!
– Правильно! – подхватили другие ребята. – Вот так Вовка! Здорово сам себя описал! – Некоторые девчонки даже захлопали в ладоши.
– Раз все хором угадали, значит, действительно похож, – сказала учительница. – Но очень уж ты к себе критически относишься. Карикатуру какую-то изобразил!
– Да не я это! Ничего вы не понимаете! – Я прямо-таки взмок и охрип от возмущения. – Это Петька! Разве не ясно?!
Все захохотали, а Петька показал мне язык и запрыгал на стуле.
– Петя, уймись. Сейчас мы послушаем, что ты написал, – сказала Татьяна Евгеньевна. – А тебе, Вова, между прочим, есть над чем подумать.
Я сел, а Петька встал. И громко провозгласил:
– У моего друга безумно красивое лицо! Он потрясающе сложён, умён и силён. И это сразу заметно. У него длинные крепкие пальцы, стальные мускулы, толстая шея и широченные плечи. О голову моего друга можно запросто разбить кирпич. А друг и глазом не моргнёт. Только засмеётся. Мой друг знает всё на свете. Я люблю с ним поговорить о том о сём. То и дело мой друг приходит мне на помощь. И днём и ночью!
– Вот это друг! – восхитилась Татьяна Евгеньевна. – Позавидуешь! Я бы сама не отказалась от такого супердруга! Ну-ка, ребята, быстренько, кто это?
Но мы ничего не понимали и недоумевающе переглядывались.
– А я знаю! Это Сильвестр Сталлоне! – неожиданно выпалила Пустякова.
Но никто даже не отреагировал на такую глупость. Будет ещё Сталлоне с Петькой болтать о том о сём! А Татьяна Евгеньевна всё же уточнила:
– А друг-то из этого класса?
– Из этого! – подтвердил Петька.
И мы опять стали вытаращивать глаза и вертеться во все стороны.
– Ладно, Петя, сдаёмся! – наконец сказала учительница. – Кто же герой твоего рассказа?
Петька потупил глаза и застенчиво произнёс:
– Это я.
– А сейчас я вам расскажу, что такое пер-пен-ди-су-ляр! – Последнее слово Алевтина Васильевна произнесла медленно, по слогам. – Только, пожалуйста, смейтесь! А то все ученики, как услышат впервые его название, почему-то начинают смеяться.
Мы, конечно, тут же расхохотались.
– Я же говорила, – вздохнула учительница. – И чего смешного! Итак, перпендикуляр!
