Читаем Мой первый линь (СИ) онлайн бесплатно

   День для рыбалки выдался как по заказу: было пасмурно, моросило, легкий ветерок играл листвой берез и вязов по обе стороны дороги. Я шел от автобусной остановки к озеру и думал, что если тут есть линь, то он просто не может не брать: лучших условий для его клева и придумать нельзя. Я шагал по тропинке, петляющей среди мокрых кустов, и меня уносил в далекое прошлое вихрь воспоминаний...

   Линем я "заболел" совсем недавно, во время отпуска, когда мы с женой отдыхали в городе Волжском, близ Волгограда.

   Рыбалка была моим давнишним увлечением, и мне попадалось все, кроме линя. Будучи подростком, мне довелось однажды увидеть, как ребята, охотясь за карасями, тащили к берегу озера бредень, тяжелый, весь облепленный водорослями. Когда они, изрядно попыхтев, наконец вытащили его и стали вытряхивать, то среди карасей, окуньков, плотвичек и лягушек я увидел золотой слиток величиной чуть больше ладони. Завороженный, я не мог глаз оторвать от этого чарующего зрелища. Рыба мирно лежала себе в куче тины и лениво шевелила грудными плавниками, кося на людей рябиновым глазом и едва заметно разевая рот. Я спросил, что это за чудо такое. В ответ услышал: линь.

   Не скажу, чтобы с этого дня я потерял покой, но образ янтарно-изумрудного красавца нет-нет да и всплывал в памяти, когда я удил карасей и плотву. В надежде поймать эту диковинную рыбу, которую мало кто знал и редко кто видел, я много раз ходил с удочкой на это озеро, просиживая на берегу долгими часами. Но линь игнорировал любую насадку, причем не только у меня. И я забыл о нем.

   С тех пор прошел не один десяток лет. Сколько рыбы мне попалось за это время, одному богу ведомо. Но в основном уловы неизменно оставались однообразными: карась, окунь, плотва, уклейка. Брала, конечно, и другая рыба. Но ни разу мне не посчастливилось поймать линя. Да и в водоемах, где я рыбачил, он не водился; так утверждали рыболовы, которым тоже никогда и нигде не попадалась эта рыба.

   И вдруг!.. Это произошло неожиданно. До сих пор, а ведь прошло уже несколько лет, я с волнением вспоминаю тот день...

   Я давно уже и думать перестал о златобоком увальне, и на рыбалку мы с племянником моей жены отправились за чем угодно, только не за линем. О нем даже и речи не шло. Все, как положено: приехали с ночевкой в пойму, встали чуть свет, взяли удочки и отправились в разных направлениях в поисках "госпожи удачи". Должен сразу сделать оговорку: надежды было мало. Из-за неимоверной жары земляные черви чуть ли не сварились в жестяных банках и при насаживании на крючок либо еле шевелились, либо свисали с него безжизненно, как тряпки. Оптимизма это, понятно, не прибавляло, улетучивался последний. Но больше здесь ни на что не клевало, так уверял меня Славка, а то, что червь полудохлый, его не особо расстраивало. Сказал, берет и на такого.

   Тяжело вздохнув по этому поводу, я вытащил из банки обмякшего, неподвижного червя, кое-как насадил его на крючок и забросил в воду. Сидел минут пять. Ни единой поклевки, как если бы вместо воды впереди был асфальт. Я переместился чуть дальше. Результат тот же, если не считать окунька размером с палец. Выбросив его в родную стихию, я отправился вдоль берега и увидел заросшую камышом протоку, которая соединяла два озерка. В ширину она метра два-три, не больше. Покачав головой и скептически усмехнувшись, я свернул на нее и сделал заброс, поближе к камышам. И тут же разочарованно присвистнул: глубина здесь, оказывается, всего-то сантиметров двадцать-тридцать. Ну какой в этом месте может быть клев!

   И тут я обратил внимание на легкое, ленивое течение между берегом и стеной камыша. Вероятно, здесь, хоть не намного, но было глубже. Подождав еще несколько минут, я перебросил свою дохлятину или, вернее, уже то, что от нее осталось, на это слабое течение и принялся наблюдать. Нет, ничего, да и глубина та же. Плывет тихонько, никуда не торопясь, мой поплавок, ведет себя смирно, не шелохнется. Прошел назначенный ему путь и вновь вернулся на исходную позицию. И снова без каких-либо колебаний закончил свой маршрут. Я перебросил снасть в третий раз, последний, как мысленно уже решил. И вдруг, пройдя чуть больше половины пути, поплавок мой чуть покачнулся и остановился, точно наткнулся на стену. Одно из двух: либо крючок зацепил за дно, либо за траву. Вздохнув, я уже хотел перебросить вновь поближе к камышам, как вдруг поплавок вздрогнул, чуть накренился и пошел в сторону. Причем медленно так, будто нехотя. Такого не могло быть: течение здесь не поворачивало. На всякий случай, но уже подозревая, что на жалкие останки червя позарился, конечно же, глупый окунек, я сделал легкую подсечку. И тотчас сердце екнуло: я почувствовал толчок и упругое сопротивление. По привычке не стал подводить добычу к берегу, а сразу же потащил на себя. Из воды показалось что-то темное, почти черное, и отчаянно затрепыхалось на крючке. Что за рыба, не видно было, но я сразу же решил, что это ротан. У кого еще может быть тело такого цвета? Успел еще подумать: и откуда он здесь? Славка говорил, что у них этот "зверь" не водится. Ошибся, решил я и усмехнулся: такого добра и у нас в Москве хватает.

   Но вот рыба, описав в воздухе дугу, шлепнулась в траву прямо у моих ног. Я с интересом посмотрел на нее, отметив про себя, что ротан не маленький, размером почти с ладонь. Заглотал, вероятно, как обычно, до самого брюха. Теперь придется менять поводок: наверняка перетер зубами леску.

   Но каково же было мое удивление, когда я увидел, что это вовсе не ротан! Кто же тогда?.. Я смотрел и не верил своим глазам. Теперь это было не удивление, нет. Его сменило восхищение! За ним пришло оцепенение. Я стоял, точно парализованный, округлив глаза и разинув рот и, сдерживая ликующий крик, заворожено глядел в траву, где кувыркался, переваливаясь с боку на бок... золотой линь! Настоящий! Живой! Пойманный мною! Мой первый линь!!! И в эти считаные секунды, лишившие меня дара речи и возможности действовать, пронеслась передо мною давно забытая отрадная картина детства: бредень на берегу, карасики, окуньки, груда водорослей, и среди них - золотой красавец линь! И мои бесплодные попытки в течение многих лет поймать эту редкую и такую таинственную рыбу...

   Что было дальше, угадать не трудно. Сердце у меня бешено заколотилось, руки затряслись. Помню, с полминуты дрожащими пальцами я осторожно снимал мою добычу с крючка, а потом, опустив линя в ведро, еще с минуту провозился с червяком, безуспешно пытаясь насадить на крючок то, что от него осталось. Увы, другого червя у меня не было. И не увидел я больше поклевки, сколько ни ждал. Наконец я бросился к Славке и выплеснул переполнявшую меня бурную радость. Он удивился: откуда здесь линь? Впервые слышит. Не пускаясь в рассуждения, я попросил у него червя. Но Славка был в том же отчаянном положении, что и я. Оставалась единственная надежда - кузнечик. Здесь, на поле, их было пропасть. Но клюет линь на кузнечика или нет - никто из нас не знал. Оказалось - нет. Сколько я потом ни забрасывал крючок в то место, поплавок не проявлял никаких признаков жизни. Впрочем, вероятно, виной тому солнце. Оно уже выплыло из-за горизонта, и его первые лучи тотчас упали на мой поплавок. Я попробовал забросить в камыши, туда солнце пока не заглядывало. И стал ждать.

   Секунд десять прошло, не больше, и - поклевка! Но не такая, никакого движения поплавка в сторону. Он сначала мелко задрожал, а потом начал торопливо вылезать из воды, ложась набок. В предвкушении удачи я немедленно подсек и выудил... карася размером в две трети ладони. Вот досада, а я-то думал - еще один красавец-линь! Но вот снова заброс, и все повторилось с математической точностью. Сколько я потом ни забрасывал кузнечика в камыши, результат оставался неизменным: поплавок выпрыгивал из воды, и в траву плюхался карась. Лишь много позже я узнал, что линь никогда не поднимает насадку, а тащит ее в сторону, поэтому поплавок, вздрогнув, начинает скользить по воде, медленно уходя в глубину.

   Так я выудил с десяток карасей. Это, конечно, тоже было неплохо, но не караси меня теперь уже интересовали. Сидя на корточках у ведерка, я время от времени вытаскивал своего линя и, затаив дыхание, любовался его золотыми боками, рубиновыми бусинками глаз; видя, как он трепещет у меня в руках, стараясь выскользнуть из пальцев, я трепетал вместе с ним. Невыразимый восторг огненной лавой переполнял меня и рвался наружу. Стремительный поток, рожденный всепоглощающим чувством страсти, овладел мною и неумолимо потащил за собой в пропасть, в бездну, из которой мне уже было не выбраться. И тогда, в тот незабываемый миг, имя которому - счастье, я вдруг понял, что... пропал. Окончательно! Навсегда! Ибо думать ни о чем другом, кроме своего линя, первого в моей жизни скользкого огненного красавца, я уже не мог. Он сразу же, без борьбы, взял меня в плен. В эту минуту у меня стала зарождаться мечта...

   В то утро мы не поймали больше ни одного линя. Сказывалось отсутствие червей и солнцепек. Какая уж тут рыбалка, когда на небе ни единого облачка, а столбик термометра неумолимо подползает к отметке +40.

   Стали собираться в обратный путь. Рыбу сложили в холщевый мешок. Но что делать с линем? Отпустить? Ни за что на свете! Славка, ехидно улыбнувшись, предложил пожарить. Я чуть не набросился на него с кулаками. Пусть жарит карасей и окуней. Но моего линя!.. Я и сам еще толком не знал, что с ним делать, но одно было для меня непреложно, как аксиома: я должен живым привезти его домой!

   - Домой? - Славкины брови изогнулись дугой. - Куда, на дачу?

   - В Москву! - твердо объявил я. - Такая отныне у меня цель.

   Славка растерянно захлопал глазами:

   - Как же ты повезешь? И куда? Где он жить у тебя будет? Да и будет ли?

   Я задумался. Славка прав. В самом деле?.. Но решение отыскалось мгновенно. Я вспомнил, что у нас на работе, во дворе, лежит ванна, невесть откуда здесь взявшаяся. Грязная, закиданная мусором, листьями. Но все это можно убрать, а ее вымыть. Дальше - в подвал, где наша раздевалка и мастерские: электрика, сантехника, плотника. Поставлю ее рядом с дверью, залью водой, принесу с пруда водорослей. А вот кормить... Чем - я не знал. Не червями же, где их зимой найдешь?

   Славка обнадежил:

   - Линь - из карповых, так что должен молотить все подряд, как карась. Всяких гусениц, личинок, бабочек, стрекоз...

   - А зимой?.. - упавшим голосом спросил я.

   - Зимой каша: перловка, манка, геркулес. А вообще-то надо узнать по Интернету. Полазь, поищи. Я бы посоветовал, да и сам впервые сталкиваюсь с линем, никогда не ловил. Только как же ты повезешь его, и в чем? Ведь почти сутки в поезде!

   - В пятилитровой бутыли! - сразу же догадался я. - Лучше не придумаешь.

   Но Славка, похоже, не разделял моего оптимизма.

   - Подохнет, - обреченно махнул он рукой. - Задохнется.

   Мажорное настроение вмиг улетучилось. Я поник головой.

   - Но выход есть, - вывел меня Славка из ступора. - Качать воздух.

   - Как? Чем? - оторопело уставился я на него.

   - Очень просто. Купить грушу, - в аптеках продается, - шланг и распылитель, это в рыболовном магазине. Будешь сидеть и шуровать рукой, давать кислород. Тогда довезешь.

   Окрыленный надеждой, я бросился обнимать Славку.

   Неожиданно он указал на двух человек, шагавших вдоль берега мимо нас. У каждого в руках - сумка, по виду тяжелая.

   - Рыбаки... Сети у них неподалеку, на ночь ставили. Нынче сняли улов, видишь, несут. Вон машина их в кустах, крыша блестит.

   - Видать, неплохо поработали, - заметил я, с неприязнью глядя на этих "рыбаков", - гляди, аж сгибаются под тяжестью добычи.

   - У них там, наверняка, и линь есть...

   - Ну?.. - вздрогнул я и теперь уже глаз не сводил с двух сумок, торопливо "прошествовавших" мимо нас на некотором отдалении. - Живой?..

   - Конечно, что ему сделается, ведь только поймали.

   - Слушай, Славка, - тут же загорелся я идеей, - а может, они дадут мне одного? А я им - карася! Какая им разница? Как думаешь? А у меня два будет, представляешь, вместо одного!

   - Не знаю, - пожал плечами Славка, - попробуй. Если упрутся, объясни ситуацию, отдай два карася.

   Я схватил ведро и помчался в сторону блестевшей на солнце крыши желтых "Жигулей". Мужики оказались сговорчивыми. Поинтересовались, правда, зачем мне нужен линь, да еще и живой. Выслушав мое откровенное признание, они кивнули на кучу рыбы в траве, метрах в пяти левее:

   - Выбирай.

   Я подошел туда и обомлел. Линей было пять, того же размера, что и мой линь, как мне показалось. Они лежали в тени отдельно и, выделяясь золотом среди белых карасей, шевеля плавниками, таращили на меня свои апельсинные глаза. Боже, какое это было чудо! Я глаз не мог от них отвести. Мне казалось, что передо мной произведение искусства, а не всего лишь рыба; полотно, достойное кисти Рафаэля или Рембрандта! Словно магнитом, лини притягивали меня своим видом. Кажется, так и стоял бы здесь вечно, любуясь этим дивным полотном матери-природы.