Читаем Мой папа - ревизор онлайн бесплатно

Аккорды музыки плывут в интимном сумраке комнаты. Мои движения подчиняются чувственной мелодии вопреки здравому смыслу. Я поднимаю руки, подцепив пальцами волосы, и поднимаю их кверху.

— Ещё, — хриплый голос мужчины звенит в моих венах, пробивает барьер отстранённости, и я резко поднимаю плечи. Словно в знак немого протеста. Я не должна позволять себе поддаваться темному притягательному обаянию Любомира. Не должна, но тело и сознание сегодня решили меня предать.

Его взгляд словно стрела, направленная в сердце. Он обжигает и волнует. Оттого в моем теле такая лёгкость, и танец выходит опасно чувственным.

Прогибаюсь в спине, касаясь рукой пола, и смотрю на своего единственного зрителя из-под опущенных ресниц. Сигара в его пальцах медленно тлеет, пепел осыпается на бедро. Я вижу его серые хлопья на дорогой ткани костюма. И ещё кое-что. Внушительную эрекцию, грозящую сломать ширинку.

"Заставь меня кончить так, как ни с кем прежде. И тогда, может быть, я изменю своё решение", — сказал мне мой персональный дьявол перед тем, как поставить неуд делу моей жизни.

— Сними платье! — Любомир подаётся вперёд, и меня прошивает энергетикой его власти и желания. — Сделай это дико сексуально… я жду…

Протест во мне заставляет остановиться. Руки прижаты к груди, глаза пылают. Я похожа на хищную пантеру, сексуальную и непокорную — прекрасно знаю, какой могу быть, когда отдаюсь танцу. Любомир содрогается всем телом, и я слышу его хриплый стон. Ну, как слышу — чувствую интуицией.

— Сними… платье, — он поднимает со стола золотую табличку с логотипом программы "Ревизор". - не разочаровывай меня.

Моя рука тянется к молнии на спине — но не потому, что я так жажду эту чёртову табличку. И ее от страха, хотя с таким, как Марченко, лучше не играть. Я потрясена. Его голос несмотря на попытку придать ему строгость и холодность звучит так, будто он в шаге от…от оргазма?

Моргаю, стараюсь не пялиться на его ширинку. Накрывает жаркой волной. Я не робот. У меня очень давно не было мужчины. Но это не значит, что я сдамся и покорно пойду на все его условия!

Улыбаюсь, стараясь скрыть торжество. Музыка звенит в моих венах. Медленно снимаю платье, позволяя ему упасть на пол. Получи! А как тебе такое, Илон Маск?

Медленно опускаюсь на колени, раздвинув ноги, веду руками вниз по животу, ещё ниже, задевая кружево трусиков, упираюсь в пол. Переношу вес тела на колени, выгибая спину, как кошка. Резкое движение головой — волосы скрывают мое лицо, но я вижу, как Любомир закусывает губу, сглатывает. Его взгляд плывет. Ещё немного. Дожать. Добить.

Я никогда ещё не испытывала такой власти над мужчиной. Мужчиной, который, как он сам полагает, загнал меня в ловушку. Его желание меня опаляет. Оно настолько сильное, что кажется ещё немного, и рухнут стены квартиры, зазвенят расколотые стекла.

Остаюсь на коленях, выпрямляюсь. Облизываю пальцы и, не дав своему зрителю опомниться, веду вниз по шее, проникаю под кружево бюстгальтера. Оно тонкое. Любомир явственно видит даже в полумраке, как я ласкаю себя под тонкой вуалью лифчика, сжимая сосок.

Пронзает иглой чувственности. Я уже ловлю кайф оттого, как сильно меня желают. Или оттого, что чувствую свою власть над этим мужчиной.

— Да, б. дь… Лейла… — хрипит он, почти закатывая глаза.

Это решающий момент. Я чувствую себя киллером, который наносит контрольный удар. Расстегиваю замочек спереди, срывая кружево лифчика, позволяя ему упасть — и тотчас же прикрываю груди ладонями, запрокинув голову назад.

— Да… Да, блядь! — хрипит Любомир, срываясь на крик. Его буквально подбрасывает в кресле, а стон не вызывает сомнений в том, что же произошло на самом деле.

Это Победа. Полная и безоговорочная. Смотрю на частые судороги бьющегося в оргазме мужчины, пользуясь этим, надеваю лифчик и встаю. Мелодия продолжает звучать, но я больше не танцую. Смотрю сверху вниз, иронично подняв бровь, стараясь погасить ответный огонь в моей крови. Чувство самодовольства и триумфа вытесняет непрошенную страсть.

— Ты невероятная. Таких уже не делают, — хрипит Марченко. — Со мной со школы такого не случалось.

Поднимаю платье с пола. На губах снисходительная улыбка.

— Ничего, бывает. Когда приедешь вручать табличку? Желательно завтра.

— Табличку? А ты всерьез полагаешь, что ее заслужила?

— У нас был договор. Я заставила тебя кончить как никогда и ни с кем. Или это обычное твоё состояние?

— Не груби, Лейла. Почему ты одеваешься? Мы не закончили! Сними белье и ползи ко мне.

— У нас была сделка. Обслуживать тебя на постоянной основе я не нанималась…

Любомир поднимается с кресла. Его глаза полыхают нехорошим огнем. На какой-то миг я испытываю страх.

— Сейчас я пойду в душ, — говори этот безумно притягательный и вместе с тем опасный мужчина, залпом допив коньяк из бокала, — и мы продолжим. Я хочу видеть тебя голую и готовую меня ублажить. В постели. Впрочем, захочешь потереть мне спину — сто баллов к карме.

— Да пошел ты!

— У тебя дерзкий ротик. Надо заткнуть его чем-то большим и тёплым. Думаю, в этом ты так же хороша, как и в танце.

— Ты не мужик. Ты не отвечаешь за свои слова. Мы договаривались на один оргазм, ты его получил! Будь настоящим мужиком, признайся, что я выполнила свои условия!

— Ты не получила удовольствия. Я это исправлю. Потом пойдешь домой с чувством выполненного долга. Помнишь, как меня встретить… — томно добавил он, подбешивая меня своей надменностью.

Развернулся и исчез в недрах квартиры, заставив меня стоять, прижимая к груди платье, и трястись от злости.

— Вот же мудак! — не выдержала я, когда раздался хлопок двери и шум воды. — Я же тебе… Я тебе устрою!

Натянула платье, обула туфли. Спасибо за гостеприимство, Марченко мать твою так. Я сматываюсь!

Мой взгляд упал на золотую табличку "ревизор рекомендует". И тотчас же в голову пришла дерзкая мысль.

Порывшись в сумочке, я нашла несмываемый маркер для маркирования продуктов в упаковке. Подумав, стянула по ногам кружевные стринги. Будет сюрприз Любомиру, когда вернётся из ванной!

"Ревизор не рекомендует Любчика Марченко в качестве любовника. Совсем!" — написала я, после чего, натянув на табличку по диагонали свои трусики, вышла прочь, громко хлопнув дверью…

Говорят, месяц август — как вечер воскресенья перед рабочей неделей. Так думала и я, когда лучи пока что ласкового солнца проникли сквозь занавеси в спальню, упали на лицо, вызвав ощущение тепла.

Я сладко потянулась в постели, стягивая с глаз тканевую маску. Привычка, выработанная годами — всегда просыпаться за четверть часа до будильника, чтобы понежиться в постели. Но сегодня мои планы потерпели крушение.

Мягкая подушка в виде краба припечатала по голове. Мой изумлённый возглас потонул в крике Егорки:

— Включи Машу!

Я схватила подушку, спрятала за ней своё лицо, периодически выглядывая на возглас сына. Он забрался на постель, подпрыгивая, как на батуте и заливаясь счастливым смехом.

— Ку-ку! Ку-ку!

— А где мой маленький шкодный мальчик? — я буквально сгребла сыночка в свои объятия, поцеловала, вдыхая запах солнца и печенья. Ручки Егора обвили мою шею, теплая щечка прижалась к моей щеке.

— Я тебя лублу!

— Я тебя обожаю, мое солнышко! — Так не хотелось прерывать эти минуты единения. Вот бы забыть обо всем, провести день с сыном, валяясь на диване и посматривая мультики, играя и рассказывая сказки! Увы, сегодняшний день обещал быть беспокойным. Как и все дни с тех пор, как мой ресторан вошёл в пятерку лучших заведений столицы.

Егор сам разорвал наши объятия. Похлопал себя по животу, смешно оттягивая мягкую пижаму с персонажами мультика "тачки".

— Кушать! Барни дай!

Я на миг прикрыла глаза, после чего поднялась, надевая шелковый халат. Сегодня Егор встал раньше. Придется готовить, периодически отвлекаясь на его проделки.

Готовка не заняла много времени. Овсянка на молоке с кусочками фруктов, заготовленные заранее сырники без масла, присыпанные сахарной пудрой и черникой. Сама я завтракала сложными углеводами согласно специально разработанной для меня системе питания. Именно это вместе с тренировками три раза в неделю позволило мне быстро прийти в форму после сложных родов и гормонального сбоя. Хотя, кому я вру? Просто было трудно удержаться от обилия блюд в моем же ресторане, а позволить себе лишнего — легко. Как и оправдывать отсутствие тренажёрного зала тотальной занятостью.

Хватит — сказала я, когда Егорке исполнился год, и взяла себя в ежовые рукавицы. Зато сейчас результат радовал: моему телу могли позавидовать восемнадцатилетние девчонки. Подтянутое, с мягко обрисованными мышцами под гладкой кожей, грациозное. И толчком для самосовершенствования для меня был не абстрактный принц, который когда-то поведет к алтарю, а восхищённые глаза Егора. Его мама должна выглядеть круче сказочных принцесс. Внимание мужчин, зависть женщин, классный вид в объективах камеры, статус — все это было для меня второстепенным.

— Каша, — смешно скривился Егор, ковыряясь ложкой в тарелочке. — Барни дай!

— Нет, сначала кашу, а печенье потом! — я отправила в рот ложку гранулы на обезжиренном кефире. — Мама тоже хочет Барни, но смотри, ест свою кашу! Ты же тоже хочешь, как взрослый, правда?

Егор призадумался. И вдруг его личико озарила улыбка. Он активно заработал ложкой, поглощая свою кашу.

— Не спеши. Прожуй, только тогда следующую ложку. Умничка.

Не удержавшись, потрепала сына по светлым волосам. Впрочем, с каждым годом они все больше темнели. Наверное, наш папа был брюнет. А может, мои гены стали доминантными. Здесь не угадаешь.

До прихода няни оставалось чуть меньше часа. Я искупала Егорку, затем согласно ежедневному ритуалу выбрала для него одежду на сегодняшний день. Светлые шорты, тенниска и сандалии.

Сына я баловала. Как считали знакомые, даже чересчур. Покупала ему брюки и футболки от детской линии именитых брендов, лучшие игрушки и мебель в спальню. Когда, если не в детстве баловать того, кого любишь сильнее всех? К тому же, если можешь это себе позволить.

Пока Егор смотрел вожделенных "Машу и Медведя", уплетая пирожное, я быстро приняла душ, зная, что десять минут мне гарантированы: он не оторвётся от мультика. Нанесла макияж, уложила волосы. Выбрала лёгкий деловой костюм оттенка марсала и бежевые туфли-лодочки от Армани. Нанесла на шею и кисти свой любимый парфюм от Дольче Габбана. Именно на этом занятии меня и застал поворот ключа в скважине.

— Лейла Максимовна, доброе утро, — поздоровалась Клавдия Валерьевна, наша няня.

— Здравствуйте. Распорядок сегодня без изменений. Если будет слишком жарко, езжайте во флай-парк, но недолго — чтобы дневной сон не перебить.

Егорка оторвался от просмотра мультиков, выскочил в коридор, и сразу же обнял няню.

— Клава! Клава! Там Маша кашу навалила…

Няня подхватила его на руки и закружила в воздухе. Несмотря на пожилой возраст, она была энергична и полна сил. Занималась скандинавской ходьбой, велоспортом и не пропускала ни одного марафона. Лучше няни трудно было сыскать, да и Егор ее очень полюбил.

Подхватив под мышку клатч и папку с документами, я осторожно вышла за дверь, и уже на лестничной клетке меня догнали рыдания сына. Он всегда так реагировал на мой уход.

Сердце сжалось. Я постояла, прислушиваясь к звукам из квартиры. Плач прекратился, когда зазвучал весёлый голос Клавы, а вслед за этим и вовсе перешёл в смех Егорки.

Сердце громко стучало. Но я решительно сбежала вниз, игнорируя лифт. Ради этого я работаю не покладая рук — чтобы вечером видеть счастливую улыбку сына и сделать так, чтобы он ни в чем не нуждался.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Села в машину, включила кондиционер. День будет адски жарким. Почти месяц никакого дождя. Градусник ниже тридцати днём не опускается. Столица провалится в зное. Все нормальные обеспеченные люди давно на Мальдивах или в Канкуне. Те, кто не так богат — в Греции либо Египте. А я кручусь как белка в колесе.

Моя машина влилась в поток на центральном шоссе. Попутно я успела заехать в рекламное агентство и заказать новые меню в глянце, выпить обезжиренный латте на ходу, сбросить то звонок от Макеева, придумать отмазку для Лили, которая звала вечером потусить в клубе. И вот он — моя гордость, дело всей моей жизни. Ресторан "Черная жемчужина". Второе мое детище, которое я лично взрастила собственными руками.

Огромные панорамные окна. Выдержанный интерьер в черно-серебряных цветах. Гранитные ступени, большие стеклянные двери, строгая, лаконичная вывеска. Вдоль небольшой аллеи, выстланной красной дорожкой — самшитовые фигуры. Расположенный в самом центре столицы, мой ресторан был любимым местом посещения украинской элиты. По выходным у нас выступали звёзды эстрады и комики. В обычные дни публику развлекала живая музыка.

Европейская кухня отличалась разнообразием. Иногда мы привносили в нее элементы фьюжн. Никто ещё не ушел из моего ресторана голодным либо недовольным обслуживанием. Я тщательно отбирала персонал, следила за качеством продуктов, чистотой и атмосферой. Возможно, когда-то "Черная жемчужина" получит звезду Мишлена. Мне бы очень хотелось в это верить. Вот это удар будет моему конкуренту — сети "Белла Карта"!

Я замерла у машины. Нахлынули воспоминания. Всего четыре года назад я чувствовала себя неопытной девчонкой, замахнувшейся на несбыточное. У меня была мечта и стартовый капитал, доставшийся в наследство от бабушки. Масса идей и теоретических знаний.

Мы шли к цели. Конечно, делали много ошибок. Исправляли, меняли курс, находили оптимальный. Поначалу даже приходилось чистить картошку наравне с поварами и мыть тарелки — я прошла эту кухню с азов. Но оно того стоило. Теперь я являлась единогласной владелицей крутого ресторана. Остались в прошлом поиски конкурента, попытка рейдерского захвата, угрозы и подставы. Мы выплыли. Да, в чем-то помогли влиятельные друзья, но это не отменяло того факта, что я пахала как лошадь. А "Белла Карта", мерзкий толстяк Бойко с его тайным совладельцем проглотили горькую пилюлю. Конечно, они не успокоились, продолжали ставить палки мне в колеса, но это уже не угрожало нашему благополучию.

Я вошла в зал. В это время ресторан ещё не работал. Но скоро будет десять часов, и он заполнится посетителями. Пока же я присела за свой любимый столик и открыла макбук. Мне сразу приготовили кофе, и я погрузилась в цифры на экране.

Позже рассмотрела официантов, убедившись, что все они выглядят свежо и хорошо, ни от кого не слышен запах сигарет или перегара, а униформа идеально выглажена. После прошла в кухню.

Здесь кипела работа. Раздав указания, я повела пальцем по вытяжке. Грязная. Пол липкий. На рабочей поверхности брызговики жира. Такого я допустит не могла.

— Почему бардак? Где Мария?

Как оказалось, уборщицу никто не видел со вчерашнего вечера. Только этого мне не хватало. Штраф. Выговор. Нет, уволю…

В горячий цех быстро протиснулся управляющий. Я неодобрительно сжала губы. Почему без халата и шапки? Я сегодня всем покажу где раки зимуют.