Читаем Мой отец видел Богов (СИ) онлайн бесплатно

«Мой отец видел Богов»

— Я умру на четвертый день, — произнес он в трубке.

— Это сказали врачи? — у меня начиналась самая настоящая паника. — Ты же ничем не болел!

— Нет, — отец вздохнул. — Так сказали Боги.

Глава первая,

в которой Герда едет к отцу

Когда у меня спрашивали, кем был мой отец, я без раздумий отвечала:

— Моряком.

Жителем Скандинавии, мастером на все руки, капитаном огромного корабля и потомком знатного рода.

А еще тем, кто видел Богов. Последнее больше походило на выдумку, поэтому с годами я перестала верить в эти детские сказки и никогда не говорила людям данного факта. Мне казалось, что кто-то может не понять эти сказки и сочтет отца глупым стариком. Но его самого подобное не останавливало, поэтому он гордо говорил о том, что Боги были в его жизни с самого рождения. Рассказывал, что их очень много, и что они обитают везде: в огромном лесу и в крохотной коробке. Описывал их внешность в самых ярких красках и верил, что даже уродливые Боги показались бы нам прекрасными.

Все эти Боги не раз спасали и предостерегали его от опасностей и неразумных свершений. Они советовали, как лучше поступить и что сделать. Все их слова оказывались верными, и отец не раз убеждал меня и мать в том, что Боги и правда помогают ему.

Словно герой «Крупной рыбы», я верила, что в этой его истории таится какой-то подвох. В ней была крохотная правда. Но она была похожа на меленькое зернышко, которое упало в огромное море и плавало на поверхности где-то у берегов. Поэтому всю свою жизнь я таскалась за ним, чтобы узнать о том, каких Богов он выдумал себе и почему гордится лишь этим.

Я часами просиживала с ним в пыльном гараже, пачкалась по локоть, когда мы чинили старый «вольво», раздирала колени, когда собирали вишню, отбивала пальцы, когда он учил «держать молоток». Я изучила то, что любил он: архитектуру, музыку, кораблестроение, острую еду и господина Сабатини*. Но это ни на дюйм не приблизило меня к разгадке тайн, которые с детства родители скрывали от меня. Зато все эти поиски крепко привязали меня к отцу. Я не представляла никогда, что будет, когда его не станет. В какой-то момент мне казалось, я узнаю, что на самом деле он бессмертен. Например, превратится в большого Бога неба и будет наблюдать за мной. По крайней мере, это объяснило бы многое.

Но в этой жизни все оказывается так, как мы меньше всего себе представляем.

—Что за бред? — я была готова расплакаться. Стало ужасно страшно. Я почувствовала, как ненависть и злоба просочились в слезы, и все это теперь течет из моих глаз. — Не смешно, пап! Не смешно, слышишь? Как ты можешь так поступать?

Кай и маленький Йон сидели в комнате, наблюдая за моей паникой. Я понимала, что после свадьбы не появлялась в родительском доме целый год, и, скорее всего, отец в силу своего характера, решил так вытащить меня к себе.

— Это не бред. Вчера я гулял у моря и увидел Богов. Их было трое. И они грустили.

— Хватит, хватит, хватит, — затараторила я, пытаясь остановить его сказки. — С тобой все в порядке? Мама вызывала врача?

— Я чувствую себя просто прекрасно, правда. Это меня и удивило. Я сказал им, что мне еще очень рано умирать, потому что я не увидел дочь, ее мужа и внука. Сказал, что не был даже на ее свадьбе. И поэтому они дали мне три дня на все это.

Я не знала, что ему ответить. Просто стояла, прижавшись к стене и думала, что на самом деле старость похожа на детство. Пожилые люди творят очень глупые и нелогичные вещи.

И тут я на секунду представила, что моему отцу и правда осталось жить три дня.

Что я успею за них совершить, если не успела сделать так много за всю жизнь?

— Я понимаю, — продолжил он, — что у тебя много работы. Понимаю, что весь год ты старалась ради достижения какой-то цели. Правда, мать мне про эту цель ничего не сказала, — он прочистил горло, помолчал пару секунд, вздохнул и добавил: — Если у тебя снова будет работа, то я все пойму. Но если у тебя есть свободные три дня, то приезжай, я буду рад увидеть тебя и твою семью.

— Пап, я, — в голове ничего не осталось. У меня лишь немного тряслись руки. Я хотела сказать ему, что планировала приехать в следующем месяце, но отчего-то промолчала.

— Береги себя, Герда, я тебя очень люблю, — сказал он, нарушив тишину. Я открыла рот, чтобы осыпать нежными словами, но вдруг поняла, что простого «я приеду» было бы вполне достаточно.

Он положил трубку раньше, прежде чем до меня это дошло. Я посмотрела на мужа и на маленького Йона. Оба сидели в одинаковой позе, сложив руки на коленях, ожидая от меня новостей.

— Отец сказал, что умирает, — я швырнула телефон на стол. Схватилась за голову и попыталась прийти в себя.

— Что? — Кай тут же вскочил с места, подбегая ко мне. — Врач приехал?

— Да какой врач? — Я отмахнулась от его рук. — Он наплел, что ему это сказали Боги!

— Боги? — Кай замер, голубые глаза округлились от удивления. — Какие Боги?..

— Помнишь, я говорила, что мой отец любит сочинять про то, что видит Богов в каждом уголке планеты? Так вот, он вчера гулял у моря и они ему причудились. Сказали, что он умрет, но отец попросил отсрочку.

— И сколько ему дали? — Кай, кажется, поверил во все это. В его глазах читался неподдельный страх.

— Три дня, но...

Я не успела ничего договорить. Он быстро скомандовал сыну:

— Йон, собирайся, мы едем к родителям Герды.

Мой муж был немногословен. Он любил говорить только по делу или слушать то, что говорят другие. Сам он очень редко выражался на эмоциях. Вся его жизнь была основана на поступках, моя — на словах. Даже когда мне казалось, что я привыкла к нему, он все равно умудрялся ввести меня в ступор.

Я поспешила за ними, чтобы остановить обоих. Когда я поднялась наверх, то увидела, как Кай достает из шкафа наши чемоданы.

— Ради всего святого, — крикнула я, — остановись и не думай даже делать это!

— Я думаю, что там будет холодно. Март же, в конце концов. Положить твой черный свитер или достаточно толстовки?

Он не думал меня слушать. Маленький Йон полностью поддержал его идею. Он расстегнул два чемодана и кинул их посередине комнаты, чтобы отец смог сложить в них вещи.

— Мы никуда не едем! — скомандовала я. Оба замерли. — Мы договорились с вами, что поедем в середине апреля. Отец прекрасно себя чувствует, не болеет даже элементарной простудой.

— Ты серьезно? — Кай отошел от шкафа, приподняв светлую бровь. Две пары голубых глаз осуждающе посмотрели на меня. — Даже если он не болен, ты должна побыть с ним эти три дня. Я уверен, что в детстве он с матерью бросал все ради тебя.

Мы молча смотрели друг на друга. Его слова прошлись по нитям моих воспоминаний, аккуратно подергав за них. Я поежилась, вспоминая все, чем родители пожертвовали ради моего счастья.

— Я не хочу вызвать в тебе чувство долга, а лишь хочу, чтобы ты поняла, почему необходимо поехать туда, — он подошел ко мне. Я присела на нашу кровать. Он медленно опустился на корточки, беря длинными пальцами мои руки и поднося их к губам. — Мои родители не делали то, что для тебя делают твои. Но даже тогда я бы сорвался, позвони мне сейчас отец с подобными новостями, — он посмотрел мне прямо в душу. От его холодных глаз, в которых была заточена боль и обида прошлого, мне стало совсем стыдно за свое поведение и за свои мысли. — Может, в твои годы я был таким же, но сейчас понимаю, что все мы живем одним мгновеньем. И никогда не знаешь, когда это мгновенье закончится, и что случится с любимым человеком.

— Ты знаешь, почему я не могу поехать сейчас. Если сорвусь, то потеряю это дело. А если потеряю его, то никогда не заработаю за такой короткий срок столько денег, чтобы купить то, что хотела.

Я быстро подсчитывала в голове то, какие заказы я могла бы еще взять на себя за эти три потерянных дня.

— Тебе важны эти деньги? — он отпустил мои руки, положил свои мне на колени, тихо произнеся это. Кай видел меня слишком хорошо, поэтому все его манипуляции пробирали меня до самых костей.

— Ты сам знаешь, что дело совсем не в деньгах, — я отвела взгляд. Внутри все закололо. Кажется, это было сердце. Оно намекало мне на то, что сейчас мне нужно действительно послушать окружающих. — На эти деньги я куплю подарок родителям. Я хочу… хочу, чтобы они были счастливы.

Кай тихо засмеялся. Йон подсел к нам, тоже ухватившись маленькой ладошкой за мою коленку.

— Твои родители и так знают, что ты большая молодец, поэтому подарком для них станет приезд. Вещи остаются вещами. И к этим самым вещам твои родители привязанности не испытывают, — он ткнул пальцем мне в лоб, — а вот к этому человеку они привязанность имеют.

— Я тоже хочу поехать, — вмешался Йон. Он шмыгнул носом, посмотрев на отца, ожидая от него одобряющей реакции.

— Поедешь, — Кай взлохматил его кучерявые волосы. Йон зафыркал, пытаясь оттолкнуть отца. Я улыбнулась, смотря на них. На то, как они очень похожи и единственное, что их отличало друг от друга — цвет глаз и форма носа. В остальном же Йон был маленькой копией Кая.

— Давай собираться, — скомандовал мальчик, подбегая к чемоданам и таща их к кровати.

— Послушай, — пробормотала я. Кай хотел было встать и вернуться к первоначальному занятию, но я схватила его за рукав, потянув на себя.

— Что такое?

— Я думаю, что мы с Йоном можем съездить вместе.

Он встал, распрямился. Я посмотрела на его высокую стройную фигуру. Он сжал губы и свел брови:

— То есть, я не еду?

— У тебя через неделю срок сдачи, а ты еще многое не доделал. Плюс ко всему летом у тебя запланирован показ, нужно закончить с эскизами.

Он очень глубоко вдохнул, а потом выдохнул:

— Не хочешь знакомить меня с отцом?

— Дело не в этом, — я подошла к шкафу и стала искать свой черный свитер. — Просто я не потеряю ничего, кроме денег, если уеду. А если ты уедешь, то вся работа встанет.

— Я что, не могу поработать у твоих родителей, взяв с собой ноутбук и бумагу? — он начинал переживать. Его рука легла на дверку шкафа и закрыла ее. — Объясни.

— У нас там связи почти нет. Мы отключили интернет, когда я уехала в город. Хотя он и до этого там не тянул. У нас дозвониться-то не с первого раза получится, не то, чтобы…

Я повернулась и встретилась со строгим выражением лица. Он наклонился. Этот «жест» означал только одно — он ждал оправданий.

И они последовали:

— Я не хочу, чтобы из-за моих проблем твоя карьера затормозила свое развитие.

— Это не твоя проблема, — он убрал руку, снова вздыхая. — Это и моя проблема тоже. Теперь ты — часть моей семьи, поэтому у нас проблемы делятся напополам, не понимаешь?

Я стояла на своем.

— Хорошо, — он отодвинул меня от шкафа, открыл его сам. — Давай соберем твои вещи, потом вещи Йона.

Я не знала, обижался ли он в такие моменты или испытывал душевную боль от моих резких слов. Но он был старше, мудрее и сдержаннее. Никогда не говорил громко. Только заливисто смеялся над моими шутками. Улыбался, когда слушал меня или Йона. Но бывали такие случаи, как этот, когда внутри него все превращалось в шторм. Шторм, который бушевал на дне плотно закрытой банки. И никто, кроме него, не знал о том, что творится внутри. Сейчас он молча доставал вещи из шкафа, передавал их мне и Йону, чтобы мы складывали их в чемодан. Он вел себя по-хозяйски. В такие моменты, как в этот, он обязательно вспоминал о чем-то из прошлого. И обязательно боялся. Но молчал, чтобы не доставлять никому хлопот.

«И о каких общих проблемах ты говоришь, когда свои пытаешься утопить внутри?» — хотелось бы спросить мне. Но я не спрашивала, потому что это вернуло бы нас к разговору, который каждый бы хотел избежать. Вернее, сделать вид, что все нормально и попытаться жить дальше.

Забыть первую неудавшуюся любовь. Объяснить сыну отсутствие родной матери. Смириться с плохими отношениями с родителями. Попытаться заниматься работой, творчеством и развиваться, словно прошлое — это сгнившее дерево, которое давно срубили, и на его месте выросло новое.

Нужно было собирать вещи.

В нашей квартире на двух этажах горел свет. Отец позвонил ночью, поднял всех на ноги и ввел в ступор. За окном было темно и холодно. Март близился к концу, весна не торопилась наступать. Небо потихоньку приобретало светлый синий цвет, скрывая звезды. На часах было, кажется, три или четыре ночи. Маленький Йон, весь на эмоциях перед предстоящей огромной поездкой, не мог успокоиться и уснуть.

Я сделала нам с Каем кофе. Мы сели у окна в нашей спальне. Йон еще долго расспрашивал про море и про моих родителей. Говорил, что им нужно будет что-то подарить и совершенно не придумал, чем можно было бы их удивить. В итоге он уснул на нашей кровати, разбросав по ней бумагу и карандаши. После этого мы погрузились в тишину и слушали лишь дыхание друг друга.

Раздвинув шторы, мы сели у большого окна, прямо на пол. К тому времени кофе уже закончился, поэтому мы молча наблюдали за тем, как приходит утро.

— Когда я училась в школе, — прервала тишину я, — мне нравилось рано просыпаться на летних каникулах. Часов, кажется, в пять или раньше.

— Почему? — Кай пододвинулся ближе, наши плечи соприкоснулись. Я почувствовала облегчение. Мне показалось, что он все же не зол на меня за мое решение.

— Потому что я всегда видела, как заходит солнце. Но редко когда удавалось увидеть то, как оно восходит. Я просыпалась рано утром, подбегала к окну и подолгу смотрела в него. И знаешь, каждый раз солнце вставало совершенно по-разному. Иногда оно расчерчивало розовые полосы, иногда оранжевые. А иногда и вовсе просто светлело, и через серые тучи не было видно ничего. Но было то, что в рассвете оставалось неизменным.

— И что же?

— Рассвет всегда наступал. Не было такого, чтобы я проснулась в пять утра, а небо все еще было звездным.

В моем сердце было много воспоминаний, связанных с детством. Все они были довольно незначительными для меня, когда я была подростком. Но, повзрослев, я вдруг поняла, как все они мне дороги.

Так случалось почти что с каждым. И сколько бы раз не твердили людям, что они должны дорожить мелочами, чтобы потом не сожалеть, они все равно будут наступать на одни и те же грабли. Нельзя научиться дорожить, грустить и понимать всю важность семейных отношений до тех самых пор, пока не познаешь горький вкус сожаления.

Кай прижал меня к себе. Мы обнялись, смотря на то, как солнце пробилось через тяжелые темные тучи. Как оно сожгло их, и так розовый рассвет наполнил своим светом нашу бело-синюю спальню.

— Отец сказал, что часто видел Бога в облаках, — прошептала я. — Показывал в небо и говорил, что Бог в небе сегодня молод и очень красив. Что у него длинные розовые волосы и золотая одежда. Что он держит в руках большой жезл, который светится. И этим самым жезлом он разгоняет тучи. А потом он сливается в танце с высокой девушкой с голубыми волосами. И так Боги рождают день.

— Звучит красиво, — он слабо улыбнулся, пожав плечами. Мы всмотрелись в небо. Но так и не увидели Бога, о котором говорил отец.