Читаем Мой отец – бог Гипнос! (СИ) онлайн бесплатно

Гипнос, бог сна, часто слышал, что он выглядит совсем не так, как все ожидали. Точеная челюсть и стройная мускулатура. Он выглядел словно модель с обложки, а когда он ходил без рубашки, его пресс и тугая талия с одинаковой частотой опускали челюсти и трусики.

Бог предполагал, что он будет усталым, медлительным и неряшливым, но он никогда не поддавался стереотипам. Все из-за новоиспеченной человеческой идеи, что сон — это воплощение лени и летаргии. Слишком многие путают сон с ленью, хотя у Лени есть своя богиня — Аэргия. Гипнос иногда задавался вопросом, не поощряет ли Аэргия слухи, пытаясь заставить его делать ее работу. Это было бы так похоже на нее.

Тем не менее, он никогда не перестанет поощрять адекватный отдых для тех кто устал. " Правильный сон жизненно важен для полноценной жизни", часто заявлял он. " И я никогда не сплю лучше, чем после рабочего дня и хорошей тренировки. " И после отличного секса, конечно.

Кстати, о прекрасном сексе…

Гипнос запустил пальцы в волосы своей партнерши, и она вздохнула от удовольствия.

Антея была прекрасной добычей, одной из служанок Афродиты и цветком, на который Бог уже давно положил глаз. Ее золотистые волосы спутались вокруг его рук, когда его член скользнул между ее полными губами. Ее глаза остекленели не только от удовольствия, но и от уникальной силы Гипноса.

Бог хмыкнул, когда он начал трахать ее лицо, горло Антеи расслабилось, когда она позволила ему скользнуть в ее горячий, жаждущий рот. Его руки схватили ее за затылок, чтобы двигаться быстрее, его бедра мощно двигались, когда он получал удовольствие от ее тела.

Смертный, возможно, не смог бы справиться с его бешеным ритмом, но богиня проглотила его целиком с энтузиазмом, ее руки были зажаты между раздвинутыми коленями, а пальцы отчаянно двигались в ее мокрой киске.

" Ты моя, " прорычал он, его член пульсировал от сдерживаемого желания.

Богиня застонала в ответ, неразборчиво, когда его колотящийся стержень ударил ее сзади по горлу, и она задрожала от блаженства. Ее глаза безучастно смотрели на него, лишенные воли, но полные страсти и преданности.

Гипнос свирепо ухмыльнулся, чувствуя, как в его теле нарастает потребность в освобождении, но все же сдерживал ее.

" Теперь еще глубже… " Его слова, пронизанные силой, еще больше погрузили богиню в транс — безмозглую, послушную и распутную. Как же ему это нравилось. Он внезапно отстранился, его член влажно блестел у нее во рту. Не говоря ни слова, он схватил богиню за талию и перевернул ее на свою кровать.

Она грациозно приземлилась на четвереньки, оглядываясь через плечо на него, когда он опустился на колени между ее ног и встал рядом с ее тлеющим входом.

" Твой разум принадлежит мне… " Голос Бога был успокаивающим и соблазнительным. Он медленно скользнул в нее, а его руки откинули в сторону ее светлые волосы.

" Мой разум принадлежит тебе… " Антея тихо ахнула, ее губы приоткрылись, а глаза продолжали жечь его, не в силах отвести взгляд.

" Твое тело принадлежит мне… " Гипнос хмыкнул, когда ее спина выгнулась дугой, а горячий туннель сжался вокруг него, и по телу пробежала дрожь.

" Мое тело принадлежит тебе… " прошептала богиня, ее веки затрепетали и ее голубые глаза закатились от ощущений, пронизывающих ее бессмертное тело.

" Твой рот принадлежит мне… " Он кончил внутрь нее, кончик его члена растягивал ее изнутри.

" Мой рот принадлежит тебе…"

" Твои сиськи — принадлежат мне… " Гипнос отстранился и начал ускоряться, девственная тугость киски Антеи была непреодолима.

" Мои сиськи — принадлежат тебе… " Ее голос был похож на стон, когда он увеличил темп, ее полные груди подпрыгивали с каждым ударом его бедер о ее задницу.

" Твоя киска — принадлежит мне… " Бог крепко сжал ее и трахнул так, словно она была всего лишь игрушкой для его удовольствия. Его пальцы впились в ее попку, пока он массировал ее гибкое тело, наслаждаясь каждым изгибом ее формы.

" Твоя задница — принадлежит мне…"

" Моя задница", она задыхалась, спотыкаясь о ее словах, как она становилась все ближе к релизу, " принадлежит тебе…"

" Ты принадлежишь мне…"

" Я принадлежу тебе!" Богиня кончила, ее оргазм пронзил ее тело, как электрический разряд. Ее мышцы сжимались и расслаблялись, ее киска массировала член партнера и умоляла его упасть через край в блаженство.

Со вздохом Гипнос присоединился к ней, его семя вырывалось в ее матку. Она наслаждалась горячей, липкой спермой. Его голова откинулась назад, и он испустил долгий вздох удовольствия, его собственные мышцы расслабились один за другим. Он наполнил ее до краев, прежде чем отстраниться. Ее тело умоляло его остаться, даже когда он медленно соскользнул с ее поникшей, удовлетворенной фигуры.

" Спи спокойно, дорогая, " прошептал Бог, целуя ее гладкую спину и расслабляясь на массивной кровати. Он заложил руки за голову и улыбнулся, глядя в темноту. Нам будет гораздо веселее, когда ты проснешься…

Мой восемнадцатый день рождения нельзя было забыть, я знал это еще до обеда того дня. Мой шкафчик был заклеен скотчем, и записка с нацарапанными словами " Отсоси, извращенец " была приклеена там на всеобщее обозрение.

Я опустил голову и ножницами из соседнего класса срезал достаточно ленты, чтобы открыть шкафчик и засунуть туда свой обед и пару учебников. Я скомкал записку и выбросил ее в мусорное ведро.

Ни для кого не было секретом, что я был белой вороной в своей школе. По какой-то причине, как бы я ни старался вписаться, во мне было что-то такое, что раздражало людей. Наверное, я мог бы пойти к директору, но зачем беспокоиться? Она ясно дала понять, что она ненавидит меня так же сильно, как и все остальные.

Есть ли что-то хуже, чем то, что ваш день рождения выпадает на понедельник, и вы уже знаете что вас отстранили на неделю, пока ваша школа расследует заявления о «неподобающем сексуальном поведении.»?

Имеет ли значение, что я ничего не сделал?

Нет, конечно. Все, что имело значение — это то, что кого-то нужно обвинить.

У меня была пара минут до того, как прозвенел звонок и я уже должен был быть на первом занятии, и все, чего я хотел — это забиться в темный угол и послушать музыку. Натянув капюшон на голову, я выбрался наружу и прислонился спиной к прохладному кирпичу. Закрыв глаза, я попытался оттолкнуть этот мир.

Конечно, мир оттолкнул меня назад.

" Эй, ты! " Мои глаза резко открылись и забегали из стороны в сторону, пытаясь определить угрозу. Мои плечи облегченно опустились, когда я узнал девушку, которая уверенно шагала ко мне через лужайку. У меня не было сил, чтобы справиться с врагами прямо сейчас, и едва хватало, чтобы справиться с моим лучшим и, вероятно, единственным другом.

Тем не менее, все могло быть и хуже. Пейдж представляла собой зрелище для воспаленных глаз, ее светлые волосы были коротко подстрижены и уложены в модный пучок, а темно-синие глаза пронзительно сверкали энергией. Она была одета так что ее одежда танцевала на краю школьного дресс-кода, черный укороченный топ, который обнажал ее подтянутый живот и сверкающий пирсинг на пупке, и юбку, слишком длинную, чтобы ее можно было назвать «распутной», но достаточно короткую, чтобы ее можно было назвать «скандальной».

Мне удалось изобразить намек на улыбку, когда я вытащила наушники из ушей. " Привет, " сказал я, чувствуя обычное трепетание нервной энергии в животе, когда я заставил себя не восхищаться ее стройной фигурой. Пейдж была моим единственным союзником, и через два года я поняла, что наши отношения никогда не выйдут за рамки дружбы. Ей исполнилось 18 лет несколько месяцев назад, и мы планировали сделать что-то на мой день рождения, прежде чем меня отстранили.

Я мог бы сказать, что Пейдж рвалась наверстать упущенное после нашей недельной разлуки, но как раз в этот момент раздался звонок.

Твою мать… подумал я. Ну все, начинается. Английская литература. Обычный, ничем не примечательный класс. Должно было быть полным полно косых взглядов в мой адрес, и перешептываний с кипящими суждениями.

" Не могу поверить, что кто-то мог так подставить тебя… " Прошипела Пейдж, когда я взвалил рюкзак на плечо и присоединился к куче студентов, идущих в соседнее здание.

Я поморщился и пожал плечами. " Очевидно, это не так уж невообразимо. Администрация, конечно, купилась на это."

" Проигрывать порно на проекторе во время школьного собрания?! " Мой лучший друг был в ярости от несправедливости всего этого. " И почему они повесили это на тебя? Потому что ты умный и непопулярный?"

Я нахмурился. " Тот, кто это сделал, вошел в школьную систему, используя мой уникальный идентификатор. И школа использовала меня как своего человека, который ходит в IT в течение последних трех лет. " Даже мне пришлось признать, что я выглядел виноватым. Я просто понятия не имел, кто желает мне неприятности — Я был никем, не заслуживающим ни взгляда, ни мимолетного разговора. И уж точно не стоит таких сложных подстав.

" Это даже не было хорошее порно, " раздраженно пробормотала Пейдж.

Я почувствовал прилив интереса, когда мы сели за стол рядом друг с другом и шлепнули наши копии Дракулы на дерево, задаваясь вопросом, что Пейдж считает «хорошим порно». За годы нашей дружбы все разговоры о сексе были о ее интрижках с разными парнями из нашего класса.

Сосредоточься, Алекс, приказал я себе. Выживи сегодня, и ты сможешь пофантазировать о Пейдж позже.

Мистер О’Коннор еще не пришел, так что я просто открыл книгу, чтобы пролистать несколько страниц и притвориться, что читаю, когда что-то ударило меня по затылку. Он не был достаточно твердым или тяжелым, чтобы причинить какой-либо вред, но я резко выпрямился, мой стул громко заскрипел по линолеуму и привлек внимание всех 30 студентов в комнате.

Посмотрев вниз, я увидел смятый, почти пустой контейнер из-под йогурта на полу, розовую клубничную слизь, лениво растекающуюся по облупившейся плитке. Оглянувшись через плечо, я увидел виновника.

Это был Джаред Батлер, школьный Плейбой, футбольный капитан и звезда в каждой игре с тех пор, как он поступил в первый класс. По мнению большинства парней, он был воплощением крутости, а по мнению большинства девушек — самой горячей штучкой со времен Криса Хемсворта. Даже Пейдж, к моему огорчению, призналась, что он ей нравится.

А еще он был одним из моих главных мучителей.

" Извини, чувак, " ухмыльнулся он, откидываясь на спинку стула на двух ножках и проводя рукой по своим светлым коротко остриженным волосам, в то время как несколько его приятелей хихикали на сиденьях вокруг него. " Я целился в мусор."

Мусор был в добрых десяти футах слева от меня, легкая мишень для университетского защитника, и я стиснул зубы от разочарования. Я попытался придумать ответ, но мой разум был пуст, и все, что я мог чувствовать, это страх и дискомфорт от всех взглядов, обращенных на меня.

" Александр! " раздался голос с порога. Мистер О’Коннор был одним из немногих, кто использовал мое полное имя. Высокий, чопорный учитель английского делал это со всеми. " Убери свой мусор с пола и позволь нам всем вернуться к занятиям без твоих выходок."

Я хотел что-то сказать, постоять за себя, но вместо этого просто сглотнул, потому что темный, холодный стыд обжег мои щеки и скрутил желудок. Не сказав ни слова, я взял йогурт и, сгорбив плечи, побрел к мусорному ведру. Это была дюжина футов в каждую сторону, но я чувствовал, что это были мили, и я знал, что все смотрели.

" Простите, Мистер О’Коннор, " пробормотал я.

Учитель, который обычно приходил с добрым словом или ободряющей улыбкой, когда я казался особенно мрачным, возмущенно фыркнул, как будто я был просто бельмом на глазу, едва ли заслуживающим его внимания.

Вот так все и начинается, подумал я, возвращаясь к своему креслу. Счастливое число восемнадцать. С днем рождения меня…

Один из смертных слуг Гипноса ждала его, когда тот вышел из утреннего душа. Он выскользнул из спальни, оставив Антею там, где она была — без сознания в блаженном сне на его матрасе, запутавшись в простынях после их поздней страстной ночи.

" Один из ваших детей сегодня достигает зрелости, " сказала женщина… Мария? Он попытался вспомнить ее имя, но смертные проходили мимо так быстро — сказал он себе. Она носила свои темные волосы, собранные в профессиональный хвост, и сшитый на заказ серый костюм, который был скорее формальным, чем то, что бог сна обычно требовал от своей команды. Большинство из них просто ходили на работу в пижамах.

Гипнос так и не привык к современным представлениям об одежде, хотя и предполагал, что это поможет женщине сосредоточиться…

Он щелкнул пальцами, и плотные дизайнерские трусы-боксеры обхватили его от бедра до бедра. Потом он вздохнул и провел рукой по лицу, запутавшись в темных вьющихся волосах. " Значит, ты хочешь, чтобы я сделал ему подарок? " Черт подери, подумал Гипнос. Еще один? Вот почему я поклялся не заводить детей.

" Это традиция, " фыркнула Мария, бросив взгляд на свой планшет, а затем на его лицо.

" Я ведь заботился о его матери, не так ли? " Проворчал Гипнос. Он полагал, что так оно и было, поскольку его помощники имели строгие инструкции заботиться о нуждах его нечастых человеческих отпрысков. " Разве этого недостаточно?"

Мария только прищурилась и посмотрела на него.

" О, прекрасно… " Гипнос был слишком расслаблен, чтобы спорить.

" Записка тоже была бы кстати, " подсказала Мария.

Гипнос раздраженно вздохнул и посмотрел на женщину. Он рассматривал ее в течение короткого мгновения, задаваясь вопросом, как реагировать на этого властного смертного. Затем медленная, снисходительная улыбка скользнула по его губам. " Раз уж ты так любезно попросила… " пробормотал он.

Женщина жестом указала на кухонный стол, где уже разложила канцелярские принадлежности и ручку, ожидая его капитуляции.

Гипнос фыркнул от смеха и неторопливо подошел, усаживаясь и хрустя костяшками пальцев в ожидании. Ему нужно было больше людей на службе, готовых нажимать на его кнопки. В конце концов, не стоит лениться. Хороший ночной сон должен быть заслуженным каждый день, а он ничего не заработает, окруженный толпой раболепствующих слуг.

Но теперь перейдем к делу… Бог задумчиво посмотрел на чистый лист бумаги, лежащий перед ним. Что обычно пишет Бессмертный отец сыну, которого он никогда не видел? Независимо от того, сколько раз ему приходилось это делать, и это было удивительно мало по сравнению с некоторыми из более похотливых олимпийцев, Гипнос чувствовал, что ему трудно найти правильные слова.

Он посмотрел в окно, на вечно сумеречное небо и облака внизу — единственное напоминание о том, что его дом — не обычный пентхаус на вершине небоскреба. Это была, скорее, одинокая вилла, плывущая где-то посередине, где день и ночь встречались, и Лэте, река забвения, могла соблазнительно сверкать, когда она текла между облаками.

" Как зовут этого мальчика? " Спросил Гипнос Марию после минутного раздумья.

" Александр, " ответила женщина, не проверяя свои документы. " А имя его матери… — "