Читаем Мой неласковый Муж онлайн бесплатно

«Он не плохой и не хороший. Он просто Мой».

— Как ты, Николь?

Простой вопрос, Кэрол задает мне его каждую неделю на приеме.

Я лежу на мягком кожаном диване, что создает ощущение уюта. Желтая лампа на столе, и мой любимый мозгоправ сидит напротив в кресле. Кэрол чуть за тридцать, она ухоженная и приятная, ее блондинистые волосы прекрасно выглядят в свете лампы.

— Так же, как и семь дней назад. Ничего не меняется. Я словно рыбка, которая пытается плавать в желе, — язвлю, попытки вспомнить хоть что-то обычно приводят к истерикам. Держу в руках ручку и блокнот. Я с ними не расстаюсь в последнее время. Все время что-то пишу, ловлю себя на мысли, что не писать больше не выходит.

— Не будь так категорична к себе. Черепно-мозговая травма и два месяца комы не могут пройти бесследно.

— Да, но… уже год прошел. Кэрол, я не вспомнила даже свой любимый цвет.

Психолог что-то отмечает — похоже, по мне скоро начнут писать диссертацию.

— Все плохо, да?

— Нет, я уже работала с амнезией. В большинстве случаев память возвращается. Иногда частично, иногда полностью. Николь, дай себе время. Тебе надо отвлечься, займи себя чем-нибудь.

Сжимаю ладони, ручка хрустит, но не ломается.

— Я сдала сессию, перевесила шторы в спальне, купила новый тостер и свечу — сойдет за изменения?

Бросаю взгляд на Кэрол, она уже привыкла к моим несмешным шуткам.

— Как твой сон, ты принимаешь таблетки?

Порываюсь сказать, что меня уже тошнит от них. Ладно.

— Конечно, принимаю, — вру, не знаю зачем, просто. Меня и правда от них тошнит. Не пью уже два месяца и чувствую себя лучше. На удивление.

Правда, у меня часто болит голова, словно тисками ее сжимают. Я спать не могу, но это другой вопрос.

— Я начала писать роман, — выпаливаю, мне надо с кем-то поделиться. Кто еще может служить свободными ушами, как не психолог, которому ты платишь практически всю свою стипендию (если бы не огромные счета на моей карте, фиг знает, откуда взявшиеся, я бы не была так успешна).

— Правда? О чем?

— Да так, ничего необычного. Про нелюбовь.

— Нелюбовь? А разве так бывает?

Фразы Кэрол спокойны, поза размеренная, и я поворачиваюсь на бок. Поджимаю под себя ноги.

— А разве нет? Почему любовь бывает, а нелюбовь нет?

— Я не отрицаю, просто интересуюсь, почему ты выбрала именно эту тему.

— Потому что она не выходит у меня из головы.

— Знаешь, писательство часто действует как терапия, оно поможет тебе разгрузить завал в мыслях, так что мне нравится твоя идея. И как успехи?

— Пока не очень, но это меня занимает после лекций. Сплю прекрасно. Думаю, мне уже лучше.

Вру, не знаю почему. Врала ли я так много раньше?

Просто не хочу, чтобы Кэрол снова отправила меня на обследование к врачу, который бы опять ковырялся в моих мозгах в попытке выяснить масштаб последствий аварии.

Если честно, сон у меня фиговый, зато времени вагон, и я пишу ночами. Пишу так, что аж клавиатура горит, но это слишком личное, пока что слишком мое.

— Я рада, что ты находишь утешение, но, Николь, не думала ли ты все же больше выходить в свет?

— Что ты имеешь в виду?

— Что-то кроме учебы и работы. Пойти в кино, в кафе, в парк, в конце концов на свидание. Уверена, в твоем университете есть кого пригласить.

Внутренне напрягаюсь. Разговор зашел не туда, но я не хочу грубить Кэрол. Как-никак, она весь год выслушивает мое нытье. После аварии мне нужна поддержка, и она идеально для этого подходит, хотя по факту совершенно чужой для меня человек.

— Я подумаю над этим.

— Ты говорила то же самое прошлую неделю. Чаще выходи на воздух, Николь. Ты молодая девушка, и сейчас не время утопать в меланхолии. Заведи цветок, рыбок, хотя бы что-то. Это тебя стимулирует.

Киваю, но внутри пустота. Она преследует меня с момента, когда я пришла в себя в реанимации.

— Кэрол, если честно, я чувствую себя мертвой. Это нормально?

— В девятнадцать рано об этом думать. Принимай таблетки. До встречи на следующей неделе.

Кэрол деловито захлопывает свои заметки, а я встаю с дивана.

Смотрю в свой блокнот. За время нашего разговора я нарисовала ландыши.

Вхожу домой. У меня неплохая двушка в центре — правда, я изучала этот город, как новый. Вообще не ориентировалась поначалу, не знала даже, где продуктовый, аптека, где останавливаются автобусы. Стыдно сказать, я даже язык плохо понимала, но потом вроде вспомнила.

Врач сказал: это нормально. Я сильно ударилась головой, и часть памяти просто стерлась, но это временно. Вроде бы — по крайней мере, меня так успокоили в госпитале святой Марии.

Я там очнулась и не помнила себя. Ни увлечений, ни семьи, страшно сказать, даже своего имени не знала.

Кстати, о семье, у меня были родители, но они погибли. Это было давно — наверное, потому я совсем по ним не тоскую и их имена мне вообще ни о чем не говорят.

Судя по моим счетам, мама и папа оставили мне приличное наследство, но эти деньги я стараюсь не тратить без надобности.

Я студентка-второкурсница кафедры журналистики. Еще я подрабатываю официанткой вечерами. Иногда, просто чтобы заставить себя выходить на улицу. Не от большого желания быть среди толпы народу, а по совету Кэрол, которая меня наблюдает.

Хочется сказать «как подопытного кролика», но все же нет, она мне помогает. Не столько советами, психологи их дают нечасто, сколько компанией, потому что старых друзей я забыла, а новых не смогла завести.

Не знаю, все так странно, у меня такое ощущение, словно от меня отрезали огромный кусок и мне чего-то адски не хватает. Это страшно, когда нет воспоминаний. Ни радости, ни тоски, нет даже боли, а внутри просто… пустота.

Словно я стою посреди огромного мегаполиса, вокруг тысячи людей, и все проходят мимо. Я будто потерялась в этой толпе и никак не могу найти выход.

Я ищу Его, но не могу найти. Меня никто не зовет, а я не помню Его имени.

Иду на кухню, на столе мелькает уже знакомый пузырек с таблетками. Мой лечащий врач прописал. Для сна и нервной системы, я принимала их первые месяцы, а после перестала.

Не знаю, мне как-то не очень от них, и это пугает. Да, я крепко сплю и вся такая спокойная, когда пью эти пилюли, но это создает ощущение искусственной жизни, как в теплице, а я жить хочу по-настоящему.

Я хочу вынырнуть из этого болота и каждый день заставляю себя вспомнить хоть что-нибудь, но ни черта не выходит. И тогда я делаю то же, что и сейчас.

Закуриваю (да, я курю, но не помню, была ли эта дурацкая привычка раньше), делаю большую чашку кофе и сажусь за ноутбук.

Когда мне не спится (это частенько случается), я делаю наброски. Так, ничего серьезного, но мне просто хочется писать о Нем.

Я не знаю его имени, не знаю внешности и голоса. Я просто знаю, что Он есть. И он такой же мой, как и я его.

В общем, я фантазирую. Я пишу роман и представляю себя на месте главной героини, так вот Он приходит к ней ночами и делает с ней то, что мне стыдно даже произнести в голос.

Это ничуть не мелодрама и не комедия. Мой роман — это эротика, боль, грех и, конечно… нелюбовь.

Что бы там Кэрол ни говорила, я абсолютно уверена в том, что такое есть и что Он тоже существует.

Какой он, мой герой?

Красивый? Нет. Он прекрасный.

Молодой? Да, но не юный. Ему двадцать пять, хотя нет, ближе к тридцати.

Какой он, ну какой… Николь, соберись!

Не хороший. Злой? Да кто это читать будет?!

Да, плохой, загадочный, страстный! Он тот, о ком тайно мечтает каждая женщина, оставаясь одна в холодной постели.

Улыбаюсь, откидываюсь на спинку стула, затягиваюсь сигаретой. Прикрываю глаза, а там темный подвал. Боже, я так отчетливо это вижу, словно флешбэк, будто я раньше это переживала.

Быстро записываю свои мысли.

Она и Он. Пленница и похититель. Она не видит Его лица. Он в маске. Высокий. Крупный, как зверь.

А еще холод и мрак — это осень, и девушка обнажена. Он ее полностью раздел и касается сильными руками (слава господу, что я Кэрол эти фантазии не рассказывала, иначе она бы снова нашла повод покопаться у меня в голове).

Он проводит по ее талии, опускается к ягодицам, раздвигает бедра девушки коленом, накрывает ладонью промежность. Ласкает, да, он ее ласкает.

Что Она при этом чувствует? Ей страшно — да, но и приятно одновременно. Как на кончике ножа, и с Ним всегда так, я это точно знаю.

Кто ты… ну кто же ты?

До боли сжимаю виски, вообще ничего не приходит в голову. Просто чистый лист, но у меня такое ощущение, что я Его то ли во сне видела, то ли в каком-то фильме.

Да, точно! Кажется, это какой-то актер. Видимо, я видела его до аварии и он меня очень впечатлил. Поэтому теперь я хочу и не могу его вспомнить.

Я даже внешность его не помню. Просто размытый образ, будто его осторожно заслонили матовым стеклом от моего пытливого разума. А может, это просто плод моей фантазии.

Однажды Кэрол сказала мне, что сложно писать эротику, если сама ни разу не испытывала подобного. Тут, конечно, она права, я еще девственница, парня у меня не было, но все же почему мне хочется об этом писать? Почему я НЕ могу НЕ писать об этом?

Спина болит, поднимаюсь, иду к зеркалу. На улице ясно, как днем, светит полная луна и очень тихо.

Смотрю на себя, кусая губы. У меня темно-русые волосы, хрупкая фигура, большие глаза ближе к шоколадному.

Осторожно снимаю с себя майку, расстегиваю лифчик. Я нравлюсь себе, но не привыкла к самолюбованию.

У меня тонкая талия и высокая плотная грудь. Кажется, я хотела, чтобы она была больше.

Убираю волосы на плечо, поворачиваюсь боком. Вот так я похожа на какую-то актрису, имя которой, естественно, не помню.

Прикрываю глаза, провожу ладонями по рукам, обнимаю себя.

Мне так не хватает тактильности и прикосновений. Правда, я не помню, чьих именно. Может, меня обнимала мама, хотя нет.

Я знаю, что это был мужчина, я в этом уверена. Вроде бы.

Боже… да когда это уже пройдет?! Порой мне кажется, лучше бы я вообще из комы не выходила. Такой одинокой и пустой, как сейчас, я в жизни не была.

«Не бойся, зайчонок», — мелькает в голове. Так отчетливо и живо, что я быстро распахиваю глаза.

Я все еще одна стою перед зеркалом. А если бы… если бы Он был здесь? Мой антигерой, каким бы он был?

Очень высоким, прекрасным, как восточный принц. Да, похоже, я в детстве начиталась сказок про Аладдина.

Он бы понравился моей героине или нет? Я не знаю, боже, у меня снова болит голова. Словно я пытаюсь подобрать ключ к замку, но, как только у меня начинает получаться, дверь падает.

— Блин… это что такое?

Касаюсь своей спины чуть выше лопатки и нахожу небольшой рубец. Поворачиваюсь к зеркалу и убираю волосы. Вижу шрам. Сантиметра два с половиной, не больше. Зашитый, белый.

— Хм, где это я так?

Похоже, я была той еще оторвой — может, в детстве лазила по деревьям. Шрам очень аккуратный, и, как ни странно, я только сейчас заметила его.

Осматриваю всю себя и сбоку на ребрах нахожу едва заметную полосочку. Тоже шрам, но не сшитый, простой. Словно… словно меня чем-то били, хотя это уже мои фантазии.

Наверное, я упала с велосипеда. Надо проверить, кстати, умею ли я ездить на нем.

Забираюсь на кровать, предварительно выбросив все таблетки до единой в мусорку. Мне они ничем не помогают, и, похоже, это просто плацебо, к черту.

Включаю три ночника. Да, я чуть ненормальная и всегда сплю при свете, так как до чертиков боюсь темноты, и у меня нет этому объяснения.

Мысли лезут в голову, сжимаю подушку руками.

Какой он, мой герой или, точнее… Антигерой.

Я уже решила, что он плохой. Пусть таким и будет.

«— А-а! Вы… вы меня отравили!

Кажется, будто я сейчас задохнусь, слезы тут же выступили из глаз, а этот дьявол только смеется, обнажая свои острые белоснежные клыки.

— Какая ты нежная. Это просто перец.

Дает мне воду, и я тут же осушаю бутылку до дна. Внутри все жжет, тут красного перца больше, чем риса. Господи, это огненно, как он это ест?!

Вытираю слезы и вздрагиваю, когда Шрам гладит меня по голове. Ласково, настолько нежно, что я начинаю дрожать от этих контрастов в нем.

— Не спеши. Ешь медленно. Привыкай к острой пище. Это ощущения. Вот так. Умница.

Монстр меня кормит. Я съедаю почти все с его руки. Как собачка, как ручной щенок, а после я замечаю, как манжет его плотно застегнутой рубашки натянулся.

Я вижу его широкое запястье, на котором несколько грубых полос. Это точно шрамы, словно следы от наручников или скорее… широких кандалов».

Мрак, темнота, и там точно кто-то есть. Это Он. Мой Антигерой, и он уже идет за мной.

Я слышу его тяжелые шаги, тихое дыхание, а после укол в плечо. Болезненный, такой жгучий и парализующий меня.

— А-а-а!

Распахиваю глаза, светильники все еще горят, уже утро. Снова этот дурацкий сон, как же я ненавижу такие ночи. Все лицо мокрое от слез, я снова плакала, но, если расскажу об этом Кэрол, посещение психиатра мне гарантировано.

Сегодня пары, мне надо хорошо выглядеть, хотя стараться не для кого. Я уже всех здесь знаю, но меня никто не привлекает из парней. Совсем. Не знаю, то ли со мной что-то не то, просто ни один из них не похож на Моего.

Да, может быть, у меня высокие стандарты, которые я придумала в своей голове, но все же. Нет такого, с которым бы мне захотелось банально пойти в кино.

— Даниэль хочет тебя на свидание позвать, ты как?

Я уже в универе, и это Миранда. Она моя «подруга», потому что мне надо еще с кем-то общаться кроме Кэрол, но она мне нравится. Такой себе светлячок, жизнерадостней человека я не встречала.

— А это кто?

— Николь, ты как будто с луны свалилась! Ну Даниэль… нет? Черт, девочка, он на нашем курсе учится, сидит обычно позади тебя. Рыбалка, песни, компьютерные игры…

— А-а-а, этот Даниэль, а ты не можешь вместо меня сходить?

— Вообще-то, я не против, но он тебя позвал.

Вижу, как Миранда тушуется. Я помню, она уже говорила как-то об этом парне, он ей нравится.