Читаем Мой любимый тиран онлайн бесплатно

- И всё-таки, что там ни говори, а мужики – козлы! – эффектная блондинка с длинной пышной шевелюрой мотнула головой, как в подтверждение сказанного, и густые платиновые волосы рассыпались по плечам, почти полностью скрывая верх и без того, слишком крохотного блестящего платья.

- Одни, всё же, козлее! – взялась развить заманчивую тему сидящая рядом брюнетка в чём-то ослепительно-белом, под мигающими вспышками стробоскопа сияющего в тёмном помещении ночного клуба, как бело-голубой факел.

- Вот именно! – поддержала подруг третья участница философской беседы, симпатичная полненькая шатенка со стильной короткой стрижкой, - Давайте, девочки не будем сейчас ненавидеть весь род мужской из-за отдельно взятого индивида!

- А я никого и не призываю ненавидеть, что ты! – блондинка не хотела сдаваться, - Козлы бывают очень даже ничего! Главное, не забывать, что они… это самое…

- Козлят! – с какой-то злой радостью помогла подруге брюнетка.

- Ты это, Нинка, на текилу-то так не налегай, вечер только начинается! Не хочу, чтоб ты через пять минут вырубилась в дрова! Не за тем мы сюда пришли!.. Козлят, слава Богу, у вас с Пашкой не было! А то б мучилась сейчас с судебными отсрочками на примирение с драгоценным супругом!

- Нинк, напомни, как он там тебе предлагал? Будем дружить домами? Ой, не могу! Он же теперь бомж! Он с твоим домом чем там дружить собрался? Съёмной хибарой своей проститу… экскьюзи муа! Я хотела сказать, уютной феиной хаткой!? – толстушка злорадно захихикала, насыпая соль на основание большого пальца.

- Предлагаю тост! – блондинка торжественно подняла очередную стопку, - За фей-ассенизаторов! Как она тебе зачётно, Нинка, карму-то почистила! Все налипшие к тебя экскременты удалила!

- И себе забрала! – не унималась шатенка, поднимая рюмку, - Всё – в дом, всё – в дом! Хозяюшка!

Девчонки, как по команде, выдохнули и опрокинули рюмки.

- Тебе теперь, Нинон, надо найти быстренько замену! Чтоб глупое в башке не роилось! Для физического здоровья, психического самочувствия, поднятия самооценки… - шатенку звали Валей и, в отличии от подруг, теперь она была единственной в этой троице, у кого были серьёзные отношения.

- Я не согласна! – блондинка, Оля, с вызовом подняла подбородок, - зачем ей сейчас менять шило на мыло? Пусть развлечётся! Не надо ей с корабля – да в кабалу! Она, вон, только жить начинает! Таких Пашек вокруг – как грязи! Куда ей спешить?

- Так, мои дорогие! Давайте вспомним, для чего мы здесь! – Нина не хотела вступать в беспредметный спор… душа требовала праздника, куража, - Мы что сюда, пить пришли и Пашкины косяки мусолить? Я хочу танцевать!.. Живо! Встали все и пошли!..

Константин был недоволен. Он вот уже полчаса сидел на скрытом от посторонних глаз балконе ночного клуба и буравил мрачным взглядом уже почти пустую бутылку виски, стоящую на столе. Его компаньон по застолью, а по совместительству, лучший друг Михаил, чувствовал себя немногим лучше.

Шестнадцатилетняя дочь Михаила, Оксана, на днях отчебучила невероятное! Девочка заявила, что влюблена и собирается замуж. К сожалению, от шока, родители слишком бурно отреагировали на нежданную новость. Поэтому «невеста» наотрез отказалась посвящать «предков» в детали.

Так что теперь, по настоянию супруги, Миша вынужденно напивался в клубе, заручившись поддержкой и ушами приятеля при выполнении этого довольно обременительного поручения. Вера же, как мудрая мать, должна была в это время попытаться разговорить смутьянку, проведя доверительный разговор а ля «между нами, девочками»…

- И вот как мне теперь с ней говорить, Кость? – Миша очнулся от созерцания этикетки, - Может быть всыпать ремня? Честно говоря, я в этом не силён, но, похоже, настало время учиться…

- Я думаю, надо поговорить с «женихом». Как думаешь, Верке удастся выяснить, что это, вообще, за придурок? Поговорим с ним по-мужски. Разъясним пацану, как он так сильно папу обидел! Заодно, и с его отцом надо бы пообщаться. Шестнадцать, Миш, это ж не двадцать пять! Что это ещё тут за «дочки-матери-ремейк»?! Он там, вообще, соображает?!

Михаил удручённо плеснул себе новую порцию виски и, не закусывая, залпом осушил стакан.

- Вот-вот! – поддержал он друга, - В двадцать пять у женщин просыпается разум! А в шестнадцать что? Только гормоны! Я этому хмырю Ксюху свою не отдам! Пусть губёшку закатает! Выискался!...

- И вообще! У нас возраст согласия со скольки? Я, как-то совсем не в теме. Будем угрожать, что посадим за совращение! Она ж ещё абсолютная девочка-девочка!

- В том-то и дело, - Миша удручённо вздохнул, - она уже вполне… ну… может соглашаться. Это брак с восемнадцати. А согласия раздавать, типа, уже может… Я ж сразу же кинулся уголовный кодекс шерстить! Ну, и для себя, конечно, присмотрел там пару статей… Прощупал, так сказать, почву, чтоб строить дальнейшие планы…

- Я не понял? – Константин тоже махнул очередную порцию вискаря и вытер губы салфеткой, - что за такие законы? Брак – с восемнадцати, а трахаться… Это, вроде как, два года на репетиции даётся? Дескать, отшлифовать мастерство?!

- Вот и я офигел! Ощущение, что законы писал женоненавистник! У них там что? Вообще ни у кого дочерей нет?! Какое-то прям подозрительно-неоправданное скотство!..

Друзья снова замолчали, углубившись в размышления о несправедливости бытия. Константин был крёстным отцом дочери друга и всегда воспринимал Ксюшу, как маленькую принцессу. У него в голове не укладывалось: как же так?!..

Он перевёл взгляд вниз на танцпол. Плотная тёмная масса людей двигалась в такт оглушающей музыки. Вот, людям вообще делать нехрен! Что за удовольствие столпиться на небольшом пятачке и дёргаться вразнобой, подчиняясь инстинкту стада?!

Глаз зацепился за явно неуместную в этом сборище фигурку. Девушка была в длинном и, наверное, белом платье. Во всяком случае, белый цвет именно так светится синевой под вспыхивающими бликами дискотечной рампы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Но выделяло её даже не это. Было стойкое ощущение, что девушка не принадлежала этому месту, была на своей индивидуальной волне, в каком-то только своём фильме. Движения тонкой фигуры были излишне плавными, излишне женственными, что ли.

Она, хоть и двигалась в такт, но танцевала что-то своё. Непохожее на порывистые и резкие пляски других. Можно даже сказать, что она вообще просто стояла. И лишь слегка покачивающиеся из стороны в сторону бёдра намекали, что их хозяйка не просто стоит.

Довольно аппетитная попка была совсем чуть-чуть отклячена назад и, так же, как и бёдра, жила, казалось, своей отдельной плавно-неторопливой жизнью…

Руки девушка подняла над головой и они тоже, как и весь предыдущий комплект, плавно и неторопливо двигались в этом увлекательном танце.

Вообще, если оценивать в комплексе, девчонка была похожа на изящную вертикальную спираль, которую подвешивают где-нибудь на террасе и медитируют, глядя, как она вращается от ветра. Верхняя и нижняя часть вертушки словно находятся в покое, и лишь середина «пружинки» плавно «стекает» сверху вниз…

Зрелище было настолько завораживающим, что Константин ещё долгое время пялился вниз, пока друг не заказал вторую бутылку и не вернул его «за стол» новым витком прежнего разговора…

Во время танца под ухающее бум-ца, бум-ца, Нина отчётливо ощутила на себе чей-то пристальный взгляд. Она поискала глазами, прощупывая всех, кто стоял в поле видимости, но ничего не заметила.

- Я фигею, какой красавчик! – проорала ей на уха Оля, - Он пялится на тебя! Господи, он просто тебя пожирает глазами! Какой прям отборный экземпляр! Надеюсь, ты же не будешь дурой?!

Нина осторожно повернула голову в том направлении, куда указала подруга и вдруг сбилась с ритма. Её окатило жаркой волной, щёки вспыхнули, а в коленях появилась неожиданная слабость.

Глаза незнакомца горели странным мерцающим огнём, а губы были плотно сжаты. Он, не отрываясь, всматривался именно в неё, словно надеясь растопить тем пожаром, который бушевал в широко открытых глазах.

А она сейчас и вправду чувствовала себя чем-то податливым и мягким. Куском парафина, который плавился от огня и собирался вот-вот растечься жидкой горячей лужицей. Мысли разом взорвали голову и тут же бесследно все до одной исчезли, предоставив хозяйке возможность самой выпутываться.

Нина тряхнула головой, отгоняя непрошенную истому, и развернулась к незнакомцу спиной, разрывая эту странную гипнотическую зрительную связь…

Вскоре, благодаря стараниям подружек, которые посчитали своим долгом не давать ей задумываться ни на минуту и постоянно наклонялись к уху что-то сказать, девушка выкинула из головы и мужчину, и его притягательный взгляд.

Дождавшись медленной композиции, девчонки решили устроить тайм-аут и вернулись за столик накатить ещё по одной. Сегодня в их вечеринке не было места всяким романтическим балладам и прочим слюняво-сентиментальным медлякам! Все мужики – козлы! А обниматься с козлами, казалось, как-то не очень…

Вырулив из туалета, Нина, было, собралась свернуть в главный коридор, чтобы вернуться к подругам. Чёрт его знает, зачем архитекторам вздумалось располагать, пардон, сортиры в каких-то тёмных запутанных лабиринтах!

- В следующий раз, когда соберусь разводиться, заблаговременно запихну в сумочку клубок ниток, - пробормотала себе под нос девушка, решая, в какую сторону от двери ватерклозета ей надо свернуть, - Буду, блин, Ариадной! А то до туалета я добралась нормально, ведомая настойчивым зовом природы, а вот обратно… Обратно инстинкт подпритих…

Она сделала неуверенный шаг в левое ответвление коридора и вдруг уткнулась носом в чью-то широкую грудь. От груди очень приятно пахло свежим парфюмом, дорогим алкоголем и табаком. Была ещё какая-то примесь в этом букете, но проанализировать её девушка не успела.

Сильные руки схватили её за предплечья и развернули спиной к стене. Хватило секунды, чтобы узнать в этом сумасшедшем недавнего незнакомца с балкона.

Не давая ей опомниться, мужчина впился ей в губы властным сокрушительным поцелуем. Требовательный язык ворвался в её рот и начал там орудовать с дерзостью хозяина.

Голову сразу заволокло плотным туманом, а ноги совсем ослабели. Нина услышала протяжный стон и не сразу сообразила, что стонала она. Да и чем там было соображать? Мозги в секунду размякли и отключились.

Она только вцепилась в плечи незнакомца, чтоб не упасть и отдавая себя полностью и бесповоротно в его волю. Мужчина на её стон низко и хрипло простонал в ответ. А руки его принялись бродить по её телу.

Он лихорадочно гладил, ласкал, сжимал и прокручивал её небольшую грудь, живот, упругие ягодицы. Охнул, когда опытным путём выяснил, что длинное, почти в пол, платье имеет два очень высоких разреза, под которыми обнаружились чулки с кружевной резинкой…

- Я хочу тебя съесть, - хрипло прошептал он девушке в ухо и прикусил кожу на беззащитной шее…

Просунув руку ей в трусики, незнакомец удовлетворённо зарычал, снова впиваясь ей в губы…

- Какая же сладкая…

Девушка только всхлипнула, когда умелые пальцы нащупали пульсирующий бугорок… Он закинул одну её ногу к себе на талию и расстегнул ремень брюк…

О том, чтобы сейчас сопротивляться, оттолкнуть мужчину или хоть как-то дать понять, что не согласна… об этом не могло быть даже речи… Нина ощущала себя в этот момент частью чего-то целого, чего-то большого и очень важного.

Она двигалась с ним в унисон. И только ещё раз охнула, когда он резко ворвался в её плоть, даря волновые импульсы острого удовольствия, веером растекающиеся по всему телу.

Словно сквозь сон, девушка слышала возле уха горячее неровное дыхание и так же громко и учащённо дышала сама…

Толчки стали совсем уж частыми, требовательными. Секунда… и её тело словно разорвало на тысячи крошечных частей. Каждая клеточка, каждый нерв отозвался и подхватил сладостные волны, прокатившиеся по мышцам. Она вскрикнула и протяжно застонала…

Через мгновение мужчина тоже забился в сладкой судороге и после, обмякнув, навалился всем телом.

- Дай мне свой телефон, малышка, - лишь только дыхание немного вернулось в норму, прошептал ей в ухо мужчина.

Эта обыденная фраза, этот тёмный, пропахший алкоголем и сигаретным дымом коридор… реальность словно грохнула её обухом по голове. Нина отстранилась, насколько это возможно, быстро вернула сдвинутые трусики на место и поправила платье.

Мужчина, застёгивая брюки, всё ещё ждал ответа, требовательно вглядываясь в её лицо. Девушка торопливо пробормотала набор случайных цифр и, с усилием оттолкнув это тело, к которому всего минуту назад так охотно прижималась, пустилась бежать…

- Секунда! – в трубке послышался холодный и равнодушный голос секретарши Высокого Босса, - Мария Антоновна заболела, Вы представляете отчёт по бухгалтерии! Совещание начальников отделов в одиннадцать в конференц-зале.

Трубку на том конце, не прощаясь, положили, что было логично: раз не было «здрасте», к чему «до свидания»?

Нина Владимировна Секунда недоумённо смотрела на телефонный аппарат. Она знала, что начальница, Мария Антоновна, с сегодняшнего дня на продолжительном больничном. Не далее, как час назад та сама позвонила сообщить, что сломала ногу и теперь все её обязанности ложатся на её, Нины, плечи.

Но никто, почему-то, не предупредил, что ходить по совещаниям тоже в них, в эти обязанности, входит. Конечно, это было закономерно, просто у девушки было слишком мало времени, чтоб поразмышлять, что именно включает в себя понятие «обязанности главбуха».

Не скрывая своего ужаса она покосилась на обеих своих коллег. «Почему я? – уже в который раз спрашивала себя Нина, - Светлана Николаевна старше и ощутимо опытнее меня! У меня стаж – всего три года! Из института – сразу сюда… я даже не представляю, как надо бы выступать на совещаниях!»…

Обе бухгалтерши, слышавшие весь разговор, лишь сочувственно ей покивали. Все в фирме знали, какой грозный и страшный их Большой Босс. Он никогда не спускался на этот этаж, никогда не выступал с поздравительной речью на корпоративах… Он даже никогда не проявлял интереса, что тут и как в их отделе.

Всё, что было нужно для эффективной работы, делалось руками начальников среднего звена и, иногда, голосом секретарши… Лишь изредка кого-нибудь вызывали на восьмой этаж, и этот «счастливчик» возвращался бледным и очень уж каким-то неразговорчивым, что ли… никто из «вызывантов» подробностей визита не сообщал.

О Главном Боссе, Константине Сергеевиче Беркутове, в коллективе ходили легенды. Но, к сожалению, кажется, вовсе без мифов… Его знаменитые на всю фирму въедливость, придирчивость, вспыльчивость и манера «давить», заочно вызывали в подчинённых благоговейный ужас.