Читаем Мой любимый чемпион онлайн бесплатно

МОЙ ЛЮБИМЫЙ ЧЕМПИОН

© Ка­ра­ко­ва А., текст, 2024

© ООО «Из­да­тель­ство АСТ», 2024

* * *

Соне.

Потому что больше всего на свете Джонатан любил летать.

Ричард Бах. «Чайка по имени Джонатан Ливингстон»

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ОБНИМАЯ ВЕТЕР Глава 1. Тот самый день Три дня в неде­лю – во втор­ник, чет­верг и суб­бо­ту – Са­ша с от­цом тре­ни­ро­ва­лись на глав­ной ко­нюшне. Что­бы до­брать­ся ту­да, они ми­нут два­дцать пле­лись вер­хом вдоль шос­се. Са­ша на Га­би обыч­но ша­га­ла впе­ре­ди. Её ка­приз­ная ко­бы­ла то и де­ло тя­ну­ла уса­тую мор­ду к обо­чине – в тра­ву или к ку­стам. При­хо­ди­лось по­сто­ян­но кон­тро­ли­ро­вать уз­деч­ку – так, что­бы уши Га­би «смот­ре­ли» пря­мо. Это раз­дра­жа­ло. Отец дер­жал­ся на кор­пус по­за­ди. Он ехал, от­пу­стив по­во­дья, воль­гот­но от­ки­нув­шись в сед­ле. Джо­на­тан под ним пе­ре­сту­пал длин­ны­ми но­га­ми чёт­ко по пря­мой, слов­но гвар­де­ец Бу­кин­гем­ско­го двор­ца во вре­мя сме­ны ка­ра­у­ла. Ми­но­вав за­прав­ку, Са­ша с от­цом сво­ра­чи­ва­ли впра­во, на грун­тов­ку, под свод бе­рё­зо­вой ал­леи. Тут ост­рее, чем жи­вот­ные, они чу­я­ли сво­бо­ду и пус­ка­ли ко­ней ры­сью. За по­лем вид­не­лась ко­нюш­ня – зе­лё­ный за­бор, дву­скат­ные кры­ши кор­пу­сов с ден­ни­ка­ми, круг­лый, как пив­ной бо­чо­нок, де­ре­вян­ный ма­неж. Там их жда­ла По­ли­на. Ес­ли они за­паз­ды­ва­ли, то ска­ка­ли на­пря­мую че­рез по­ле. Осе­нью – по ме­же, клу­бя­щей­ся ту­ма­ном, или бу­ро-жёл­той стерне, при­сы­пан­ной со­лью пер­во­го сне­га. Зи­мой – вспа­хи­вая рых­лый наст и под­ни­мая ко­лю­чие об­ла­ка сне­жи­нок. Вес­ной – по наг­ло-зе­лё­ным рост­кам ози­мых. А ле­том – по вол­нам ду­ши­сто­го раз­но­тра­вья, сши­бая на га­ло­пе зон­ти­ки пиж­мы и ме­тёл­ки иван-чая. К По­лине опаз­ды­вать бы­ло нель­зя. Она ведь не лю­би­тель ка­кой-то, а на­сто­я­щий тре­нер. Про­фес­си­о­нал. Для Са­ши это бы­ли важ­ные дни – яр­кие, пот­ные, ост­рые. Хо­тя она и по­ни­ма­ла – у неё так се­бе по­лу­ча­ет­ся. Зыч­ные вопли По­ли­ны «Но­га! Пят­ку опу­сти! Где опять но­га?!», от­ра­жа­ясь от сво­да ма­не­жа, воз­вра­ща­лись гул­ким эхом и сто­я­ли в ушах до но­во­го окри­ка: «Алек­сандра! По­вод под­бе­ри!» По­ли­на обыч­но сто­я­ла по­сре­ди ма­не­жа – невы­со­кая, креп­ко сби­тая. В об­тя­ги­ва­ю­щих ло­си­нах и ко­рич­не­вом шле­ме она бы­ла по­хо­жа на гриб-бо­ро­вик. Отец не вме­ши­вал­ся в тре­ни­ров­ки. Обод­ря­ю­ще ки­вал при слу­чае, но боль­ше был со­сре­до­то­чен на Джо­на­тане. Са­ша бо­я­лась, что по­сле оче­ред­ной про­валь­ной тре­ни­ров­ки па­па ска­жет: – Слу­шай, вдруг ма­ма пра­ва? Зря я те­бе эти­ми ко­ня­ми го­ло­ву мо­ро­чу? А? Шу­ша? Да­вай ри­со­вать по­про­бу­ем? Или тан­це­вать? Но отец мол­чал. В его немо­те не бы­ло ни разо­ча­ро­ва­ния, ни упрё­ка. Про­сто те­ма Са­ши­ных спор­тив­ных до­сти­же­ний для него не су­ще­ство­ва­ла. Отец ви­дел и по­ни­мал, что ко­ни для Са­ши – смысл, ра­дость, жизнь. Сво­им мол­ча­ни­ем он как бы го­во­рил: ну пусть так. Не всем же быть чем­пи­о­на­ми. С По­ли­ной они за­ни­ма­лись вы­езд­кой: кру­ти­ли воль­ты, вы­ша­ги­ва­ли диа­го­на­ли по ма­не­жу от од­ной бук­вы-ла­ти­ни­цы к дру­гой, тре­ни­ро­ва­ли подъ­ём-га­лоп, точ­ку оста­нов­ки. Га­лоп у Са­ши обыч­но по­лу­чал­ся не с той но­ги. А за­ста­вить Га­би сто­ять на ме­сте во­об­ще бы­ло нере­аль­но: ко­бы­ла сда­ва­ла за­дом, нерв­но кру­тя хво­стом. Как в на­смеш­ку, Джо­на­тан под па­пой был слов­но пла­сти­лин. Конь и на­езд­ник ды­ша­ли в уни­сон, ры­си­ли в такт, а ко­гда вы­пол­ня­ли ко­ман­ду «стоп», за­ми­ра­ли оба и да­же не мор­га­ли. – Вы с Джо­на­та­ном по­хо­жи на кен­тав­ра. Толь­ко чья-то баш­ка лиш­няя, – сме­ясь, ком­мен­ти­ро­ва­ла По­ли­на. Ед­ва Джо­ни­ку ис­пол­ни­лось семь лет, По­ли­на на­ча­ла на­ста­и­вать на стар­тах. Она счи­та­ла, что па­ра па­па – Джо­на­тан пре­крас­но по­ка­жет се­бя в вы­езд­ке. – Да ну! За­чем? – от­ма­хи­вал­ся па­па. – Мы – кон­ку­ри­сты! Че­го нам хо­дить по ма­не­жу ту­да-сю­да? Мы с Джо­ни­ком бу­дем ле­тать до неба! – Ещё неиз­вест­но, как он се­бя по­ка­жет! Ты на нём толь­ко на­чи­на­ешь пры­гать, – зли­лась По­ли­на. – А на вы­езд­ке вы 70 про­цен­тов возь­мё­те! Или око­ло то­го. Но отец упря­мо мо­тал го­ло­вой, со­всем как Джо­на­тан. Са­ша по­ни­ма­ла: от­ча­сти из-за неё. Па­па не хо­тел сто­ять на пье­де­ста­ле с зо­ло­тым куб­ком, по­ка она си­дит на три­бу­нах как ни при чём. Ко­ни – это бы­ло их об­щее, толь­ко их. И не на­до бы­ло ни­ка­ких ме­да­лек. Ни па­пе. Ни Са­ше. Но бы­ло ещё од­но: па­па ве­рил, что ко­гда-ни­будь Джо­на­тан бу­дет луч­шим не в вы­езд­ке, а в кон­ку­ре. По­ли­на на эти пред­по­ло­же­ния вы­да­ва­ла скеп­ти­че­ское «пфф…». – В кон­кур­ных ко­нях глав­ное – по­ро­да! Ге­ны! – до­ка­зы­ва­ла она. – А что твой Джо­на­тан? Двор­ня­га – он и есть двор­ня­га! – Вы как с ума со­шли с этим ко­нём! – воз­му­ща­лась ма­ма. Ес­ли она бы­ла недо­воль­на, то раз­го­ва­ри­ва­ла вос­кли­ца­тель­ны­ми зна­ка­ми. – И ты, и Саш­ка – це­лый день на ко­нюшне! По ко­ле­но в на­во­зе! Га­дость ка­кая! И что это да­ёт ре­бён­ку?! По­че­му ко­ни? По­че­му не баль­ные тан­цы, на­при­мер?! – Ка­кие ещё тан­цы? Не на­до ни­ка­ких тан­цев! – пу­га­лась Са­ша. – Но это же эс­те­тич­но! Му­зы­ка! Ко­стю­мы! Пла­сти­ка те­ла! А ваш Джо­на­тан и ко­нюш­ня – од­на грязь, пот и боль­ше ни­че­го! По­лу­ча­лось, кро­ме па­пы, в Джо­на­та­на ве­ри­ла толь­ко Саш­ка. Они с от­цом все­гда бы­ли за­од­но. Па­па ку­пил Джо­ни­ка, ко­гда по­ехал за дру­гим ко­нём. – За­хо­жу в ма­неж, – с дет­ским вос­тор­гом рас­ска­зы­вал он. – Вы­во­дят та­ко­го кра­сав­ца – ма­ма до­ро­гая! Мощ­ный, здо­ро­вый! Бо­га­тыр­ский конь. Ну, по­ка я на него са­жусь… вы­ска­ки­ва­ет из пред­ма­неж­ни­ка этот… ко­ня­га! Ни ро­жи, ни ко­жи. А зад под­жа­рый, су­хой. И но­ги жи­ли­стые, длин­ные. За ним ко­нюх бе­жит: стой, мол, за­ра­за, ку­да?! А этот по­кру­тил баш­кой, сори­ен­ти­ро­вал­ся – не глу­пый, зна­чит. И как по­шёл марш­рут! Один! Без на­езд­ни­ка! Про­сто по­то­му, что в кайф! По­то­му что кровь бур­лит! По­то­му что хо­чет пры­гать! Я то­го бо­га­ты­ря да­же смот­реть не стал. За­би­раю это­го! – го­во­рю. – Сив­ку-Бур­ку! А хо­зя­ин-то оби­дел­ся, что я его так на­звал. «Во­все, – го­во­рит, – его не так зо­вут. Сын мой вы­чи­тал. Что-то там про чай­ку, ко­то­рая ле­та­ла вы­ше всех». Я спра­ши­ваю: «Джо­на­тан Ли­винг­стон?» И тут Джо­ник как вски­нет­ся! И ко мне! Я его по хол­ке треп­лю и чув­ствую – мой! Ну, точ­но – мой конь! А хо­зя­ин его быв­ший смот­рит удив­лён­но и го­во­рит: уга­да­ли. Толь­ко по­про­ще, как по­ло­же­но. Две бук­вы в име­ни от от­ца – Ди­на­ра, од­на от ма­те­ри – На­за­рет­ты. Так что зо­вут его од­ним сло­вом – Джо­на­тан. Смеш­но ска­зать, но Джо­ник с па­пой бы­ли внешне по­хо­жи: ши­ро­кие пле­чи-круп, под­жа­рый зад, длин­ные жи­ли­стые но­ги. Ху­дые и силь­ные, как на­тя­ну­тые стру­ны, ик­ры. Да­же цвет па­пи­ной ше­ве­лю­ры и кон­ской гри­вы – тём­ный с мед­ным от­ли­вом – по­чти сов­па­дал. Гне­дая масть. – В про­шлой жиз­ни Джо­на­тан был мо­им бра­том-близ­не­цом, – шу­тил па­па. По­том при­за­ду­мы­вал­ся и до­бав­лял: – А мо­жет, я – его. Ко­нюш­ня, где сто­ял Джо­на­тан, бы­ла неболь­шой и небо­га­той. Ни­ка­ких те­бе ка­фе, раз­де­ва­лок, бе­го­вых до­ро­жек для ко­ней, уль­тра­фи­о­ле­то­вых ламп и бас­сей­нов. До­ща­тый са­рай с зем­ля­ным по­лом, по­де­лён­ный на ден­ни­ки небреж­но стру­ган­ны­ми дос­ка­ми. За по­ро­гом ко­нюш­ни – ого­ро­жен­ный кри­вы­ми бру­сья­ми плац. Луг, сбе­га­ю­щий в до­ли­ну. Си­нее небо до го­ри­зон­та. Три дня в неде­лю – в сре­ду, пят­ни­цу и вос­кре­се­нье – па­па с Саш­кой за­ни­ма­лись кон­ку­ром. Уста­нав­ли­ва­ли пре­пят­ствия – па­ру чу­хон­цев, си­сте­му. И пры­га­ли. И ес­ли есть на све­те сча­стье – это бы­ло оно. Раз­вер­нуть ко­ня на пре­пят­ствие. По­ста­нов­ле­ние. Пры­жок! Ес­ли по втор­ни­кам, чет­вер­гам и суб­бо­там они вка­лы­ва­ли на тре­ни­ров­ках с По­ли­ной, то в осталь­ные дни оба ле­та­ли! Джо­на­тан в хол­ке – сто семь­де­сят де­вять сан­ти­мет­ров. И вот он от­тал­ки­ва­ет­ся и пры­га­ет на метр вы­ше! На це­лый метр! В прыж­ке у ко­ня есть та­кое свой­ство – за­ви­сать. На миг, на со­тую до­лю се­кун­ды, но за­сты­вать в воз­ду­хе вме­сте с всад­ни­ком. И этот миг… Кто ис­пы­тал хоть раз, вряд ли за­бу­дет. У них был ещё один спо­соб «при­клю­чить­ся», как на­зы­вал это па­па. Он во­об­ще лю­бил по-сво­е­му ис­поль­зо­вать сло­ва, при­да­вая им но­вый смысл. Ле­том, ко­гда бы­ло вре­мя и поз­во­ля­ла по­го­да, они воз­вра­ща­лись из глав­ной ко­нюш­ни не ко­рот­ким «верх­ним» пу­тём вдоль шос­се. А ни­зом, по бе­ре­гу мо­ря. – Не за­ка­тить ли нам га­строль име­ни Пет­ро­ва-Вод­ки­на? – все­гда неожи­дан­но, на раз­вил­ке спра­ши­вал отец. – Да-а! – ра­дост­но во­пи­ла Саш­ка. – «За­ка­ты­вать» в дан­ном слу­чае – от сло­ва «за­кат»! – ка­лам­бу­рил па­па, сво­ра­чи­вая к за­ли­ву. – Да­ёшь ку­па­ние крас­но­го ме­ня! Они кру­жи­ли по уз­ким тро­пин­кам, спус­ка­ясь к мо­рю тряс­кой ры­сью. Ко­гда вы­хо­ди­ли на по­бе­ре­жье, ко­ни вста­ва­ли как вко­пан­ные, фыр­ка­ли и мо­та­ли го­ло­ва­ми. Во­круг бы­ло столь­ко воз­ду­ха, неба и во­ды, что да­же Саш­ка ду­ре­ла. – Что, по­гна­ли?! – спра­ши­вал отец. – По­гна­ли! – от­зы­ва­лась Са­ша и пер­вой под­ни­ма­ла Га­би в га­лоп. Как обыч­но, не с той но­ги. …В тот ве­чер, ко­то­рый снит­ся Са­ше два го­да, они как раз «за­ка­ты­ва­ли га­строль». Спу­сти­лись к мо­рю и об­на­ру­жи­ли, что солн­це уже упа­ло за го­ри­зонт, оста­вив по­сле се­бя по­лы­ха­ю­щее пур­пур­ное небо и ро­зо­вый от­блеск на тём­ной во­де, ко­то­рый ка­тил­ся к бе­ре­гу ле­ни­вой длин­ной вол­ной. Саш­ка с па­пой при­шпо­ри­ли ко­ней и по­мча­лись вдоль во­ды. Из-под ко­пыт ле­те­ли брыз­ги – тём­но-крас­ные в от­све­тах за­ка­та, по­хо­жие на зёр­на гра­на­та. Отец бро­сил по­во­дья и рас­ки­нул ру­ки, об­ни­мая ве­тер. – Да­вай, Шу­ша! – кри­чал он. – Не дрейфь! От­пу­сти по­вод, не бой­ся! Но Са­ша бо­я­лась. Ма­ло ли что при­дёт Га­би в го­ло­ву? А вдруг ис­пу­га­ет­ся? Или по­не­сёт? И по­вод не от­пус­ка­ла. Они ле­те­ли впе­рёд, об­го­няя друг дру­га. Отец под­да­вал­ся Саш­ке и от­ста­вал. Она сей­час это по­ни­ма­ет. А то­гда – нет. – Ну, что? Кто те­перь пер­вый?! – Я! – кри­чал отец, об­го­няя. – Нет, я! Са­ша, не огля­ды­ва­ясь, вы­рва­лась впе­рёд. – А сей­час?! Ска­жи, па! Отец не от­ве­ча­ет. Ти­ши­на за спи­ной бьёт озно­бом по за­тыл­ку. Са­ша обо­ра­чи­ва­ет­ся. От­ца ни­где нет. Са­ша це­пе­не­ет, на­тя­ги­вая по­во­дья. Они с Га­би топ­чут­ся на ме­сте, ози­ра­ясь. Кру­гом тем­но, как буд­то над за­ли­вом опро­ки­ну­ли бан­ку чер­нил. – Па­па, ты где? Па-ап?! Вдруг из тьмы по­яв­ля­ют­ся ко­ни – страш­ные, с вы­пу­чен­ны­ми от ужа­са бел­ка­ми глаз, с чёр­ны­ми ды­ра­ми оска­лен­ных ртов, с гри­ва­ми, сто­я­щи­ми ды­бом. Бе­ше­ные ко­ни мчат­ся на Са­шу. Всё бли­же и бли­же. Ярост­но. Неот­вра­ти­мо. Ото­всю­ду слы­шен оглу­ши­тель­ный треск по­жа­ра. За кру­па­ми ко­ней пля­шут язы­ки пла­ме­ни, ис­крят бен­галь­ски­ми ог­ня­ми. Са­ша орёт: – Па-а-па-а! …И про­сы­па­ет­ся. Ма­ма неж­но, но ре­ши­тель­но тряс­ла её за пле­чо. – Са­ша, Са­шень­ка, оч­нись! Как все­гда, по­сле кош­мар­но­го сна Саш­ка по­вис­ла у ма­мы на шее. Та в от­вет креп­ко схва­ти­ла её в охап­ку. Они ба­ю­ка­ли друг дру­га, ка­ча­ясь в тем­но­те, как два бол­ван­чи­ка, за­го­ва­ри­вая свои стра­хи, за­глу­шая боль. – Всё бу­дет хо­ро­шо, мой за­яц… – шеп­та­ла ма­ма на ухо Са­ше. – Ко­гда-ни­будь всё ис­пра­вит­ся, всё за­бу­дет­ся, всё на­ла­дит­ся и ста­нет хо­ро­шо. Са­ша слу­ша­ла и не ве­ри­ла: – Я знаю, что па­пы нет. Но я не мо­гу по­нять, что его боль­ше не бу­дет. Ни­ко­гда. Глава 2. Другая жизнь За два го­да, про­шед­шие со смер­ти от­ца, Са­ша силь­но из­ме­ни­лась. Де­ло не в том, что она вы­рос­ла и по­ху­де­ла, ста­ла угрю­мой, уг­ло­ва­той и по­стриг­лась. Это нор­маль­но для ре­бён­ка три­на­дца­ти лет. И уж со­всем не в том, что она сме­ни­ла яр­кие сви­те­ра и смеш­ные шап­ки с пом­по­на­ми на тём­ные без­раз­мер­ные тол­стов­ки с ка­пю­шо­ном. Ог­ля­ни­тесь на ули­це – вы непре­мен­но уви­ди­те та­ко­го под­рост­ка: ка­пю­шон на­тя­нут на гла­за, в ушах – на­уш­ни­ки. Глав­ное – Са­ша пе­ре­ста­ла сме­ять­ся. Со­всем. Толь­ко Ба уда­ва­лось ино­гда вы­да­вить из неё по­до­бие улыб­ки. По­то­му что Ба… это Ба! Те­перь Са­ша с ма­мой жи­ли в боль­шом го­ро­де в огром­ной квар­ти­ре. Всё здесь бы­ло та­кое про­фес­сор­ское: стел­ла­жи с кни­га­ми под по­то­лок, аба­жур, ду­бо­вый бу­фет и крес­ло-ка­чал­ка в го­сти­ной, кар­ти­ны на сте­нах. С порт­ре­та на Са­шу взи­рал стро­гий дя­деч­ка с про­зрач­ны­ми гла­за­ми. Порт­рет пи­сал из­вест­ный ху­дож­ник, друг се­мьи. Са­ша его ни­ко­гда не ви­де­ла, по­сколь­ку к мо­мен­ту её рож­де­ния и зна­ме­ни­тый ху­дож­ник, и про­фес­сор по­ки­ну­ли эту квар­ти­ру, ули­цу, го­род, этот мир. В на­след­ство от де­да Са­ше до­стал­ся фа­миль­ный тон­кий нос и свет­ло-се­рые гла­за. Дед с Ба про­жи­ли вме­сте трид­цать лет и три го­да. Хо­ро­шо, не умер­ли в один день. Учи­ты­вая ха­рак­тер Ба, ко­то­рый ма­ма на­зы­ва­ет неснос­ным, дед про­дер­жал­ся до­воль­но дол­го. При­сут­ствие в квар­ти­ре Ба уга­ды­ва­лось по ве­сё­ло­му су­ма­сше­ствию, сле­ды ко­то­ро­го мож­но бы­ло об­на­ру­жить где угод­но. Вот как обык­но­вен­но лю­ди уби­ра­ют на ле­то зим­ние ве­щи? Ве­ша­ют пу­хо­ви­ки и паль­то в даль­ний угол шка­фа или скла­ды­ва­ют в че­мо­да­ны с ла­ван­дой. Но этот ва­ри­ант не для Ба. С на­ступ­ле­ни­ем теп­ла она де­ла­ла Зим­не­го че­ло­ве­ка: те­ло из несколь­ких кур­ток и паль­то, го­ло­ву из ша­пок и шар­фов, но­ги из шта­нов, вде­тых друг в дру­га… Пе­ре­жи­дать лет­нюю жа­ру Зим­ний че­ло­век мог где при­дёт­ся. Са­ша по­зна­ко­ми­лась с ним, ко­гда пы­та­лась до­стать за­ка­тив­ший­ся на­уш­ник из-под сво­ей кро­ва­ти. Бы­ло все­рьёз жут­ко и немно­го ве­се­ло. Или что озна­ча­ет на­бор иг­ру­шеч­ных ка­стрюль в по­суд­ном шка­фу? Об­на­ру­жив его, Са­ша всё со­би­ра­лась вы­яс­нить у Ба – за­чем он ну­жен? Но за­бы­ва­ла. Од­на­ж­ды, при­дя из шко­лы, она за­ста­ла ба­буш­ку за стран­ным за­ня­ти­ем. Ба кром­са­ла в пыль ку­цую ве­точ­ку укро­па, во­дру­зив на нос две па­ры оч­ков. На ку­коль­ной ско­во­ро­де не боль­ше ко­фей­но­го блюд­ца шквор­ча­ли струж­ки мор­ко­ви и лу­ка. А в ка­стрю­ле объ­ё­мом с чай­ную круж­ку пла­ва­ли ку­би­ки кар­тош­ки, по­хо­жие на кро­шеч­ные де­та­ли ле­го, и фри­ка­дель­ки раз­ме­ром с го­рох. – Ба, что ты де­ла­ешь? За­чем? – уди­ви­лась Са­ша. – Ва­рю ми­ни-суп, – невоз­му­ти­мо от­ве­ти­ла она. – Учусь при­да­вать зна­че­ние ме­ло­чам. Кра­со­та всех цве­тов ми­ра – в од­ном цвет­ке, – так счи­та­ют япон­цы. А я счи­таю… Ба дву­мя паль­ца­ми сня­ла ку­коль­ную ско­во­род­ку с кон­фор­ки, что­бы пе­ре­ло­жить за­жар­ку в иг­ру­шеч­ную ка­стрю­лю. – Ну? – не вы­дер­жа­ла Са­ша. – Что вкус хо­ро­ше­го су­па – в од­ной лож­ке. Или да­же кап­ле. А быть мо­жет – в мо­ле­ку­ле, ко­то­рой не вид­но. – Ко­му ну­жен суп, ко­то­ро­го не вид­но? Ба уто­пи­ла в ка­стрюль­ке укроп и кро­хот­ный лав­ро­вый лист. Она не то­ро­пи­лась от­ве­чать, со­сре­до­то­чен­но ме­шая суп чай­ной ло­жеч­кой. – Мне. Она на­вост­ри­ла на Са­шу хит­рый глаз. – По-мо­е­му, я изоб­ре­ла от­лич­ный спо­соб пре­вра­тить за­уряд­ное в неве­ро­ят­ное! Ты не на­хо­дишь? Саш­ка ча­сто не по­ни­ма­ла Ба. Но все­гда жда­ла от неё че­го-то та­ко­го. Не­ре­аль­но­го. Не­ожи­дан­но­го. Как буд­то Ба бы­ла ил­лю­зи­о­ни­стом, спо­соб­ным в лю­бой мо­мент до­стать кро­ли­ка из шля­пы, ка­стрюли, от­ку­да угод­но. Ми­ни-суп, меж­ду про­чим, по­лу­чил­ся от­мен­ный. Воз­мож­но, по­то­му, что Са­ша, сле­дуя со­ве­ту Ба, ела его из ста­рин­ной фар­фо­ро­вой чаш­ки се­реб­ря­ной чай­ной ло­жеч­кой. Те­перь она ищет по всей квар­ти­ре и на­хо­дит «ху­до­же­ства» Ба – так на­зы­ва­ет это ма­ма. Од­на­ж­ды Са­ша «за­вис­ла» пе­ред порт­ре­том де­да. Она точ­но зна­ла – здесь что-то долж­но быть. И на­шла! В ле­вом ниж­нем уг­лу кар­ти­ны – пар­тию в кре­сти­ки-но­ли­ки, ед­ва за­мет­но про­ца­ра­пан­ную игол­кой. – Ба! С кем ты иг­ра­ла в кре­сти­ки-но­ли­ки на порт­ре­те де­да? – улу­чив мо­мент, спро­си­ла Са­ша. – С ним! – ни на се­кун­ду не за­ду­мы­ва­ясь, от­ве­ти­ла Ба. – Он ме­ня обыг­рал. К со­жа­ле­нию. Вы­иг­рал свой кре­стик. – Вы же порт­рет ис­пор­ти­ли! – По­че­му ис­пор­ти­ли? – воз­му­ти­лась Ба. – Это ху­до­же­ствен­ная кон­цеп­ция! Ка­ра­ва­д­жо на каж­дом бу­ке­те пи­сал па­ру мух. Брей­гель – урод­ли­вых со­ба­чек. А здесь – це­лая фи­ло­со­фия! Кре­стик ты? Или но­лик? Вот в чём во­прос. В ны­неш­ней жиз­ни Са­ши Ба бы­ла ис­точ­ни­ком ху­ли­ган­ства и вол­шеб­ства. На этом при­ят­ные из­ме­не­ния за­кан­чи­ва­лись. Всё осталь­ное – но­вая шко­ла, скан­да­лы с ма­мой из-за пло­хой учё­бы, от­сут­ствие дру­зей – бы­ло бес­цвет­ное и без­на­дёж­ное, как сы­рое утро с гроз­дья­ми во­рон на про­во­дах и ват­ным небом, под ко­то­рым тя­же­ло ды­шать. И без­вкус­ное, как нена­ви­ди­мый Са­шей сыр с дыр­ка­ми. Она фи­зи­че­ски ощу­ща­ла пу­сто­ту внут­ри се­бя. Нет, мно­го пу­стот. Са­мая боль­шая ды­ра внут­ри – от то­го, что не бы­ло от­ца. Дру­гая, по­мень­ше – из-за от­сут­ствия преж­ней жиз­ни: ко­нюш­ни, мо­ря, до­ма. И ещё бы­ла од­на – от то­го, что из ре­аль­но­сти Са­ши про­пал Джо­на­тан. Сра­зу по­сле по­жа­ра его за­бра­ла По­ли­на, за что ма­ма бы­ла ей страш­но бла­го­дар­на. А Са­ша – нет. …Се­год­ня ма­ма на­ча­ла утро с ро­ман­са. – Ут­ро-о ту­ман­ное-е, утро-о се­дое-е, – за­тя­ну­ла она, от­дёр­ги­вая што­ры и впус­кая в ком­на­ту хо­лод­ные лу­чи но­ябрь­ско­го солн­ца. – Ма-ам, по­жа­луй­ста, не пой! Са­ша на­тя­ну­ла оде­я­ло на го­ло­ву. Хо­ро­шо бы остать­ся здесь на­все­гда – в ти­шине, в тем­но­те, ни­где. Её бе­си­ла необ­хо­ди­мость вста­вать, чи­стить зу­бы, есть, жить. Ка­кой в этом смысл? Ес­ли всё луч­шее по­за­ди? Но пе­ред ма­мой бы­ло стыд­но. Са­ша уже не пом­ни­ла, ко­гда в по­след­ний раз она пе­ла. Ко­гда-то то­гда. В про­шлой жиз­ни. – Вста­вай, ле­же­бо­ка! Нас ба­буш­ка ждёт! Точ­но! Ба! Как она за­бы­ла? Че­рез пол­то­ра ча­са они ша­га­ли по боль­нич­но­му ко­ри­до­ру. Пе­ред две­рью па­ла­ты при­ту­лил­ся ста­ри­чок – то­щий и сгорб­лен­ный, с се­дым пу­хом на го­ло­ве, сквозь ко­то­рый про­све­чи­вал си­зый че­реп. Ма­ма пер­вая рас­пах­ну­ла дверь… Ба си­де­ла по­сре­ди ком­на­ты в ин­ва­лид­ном крес­ле, за­ку­тав­шись в се­рый плед. От её ру­ки к шта­ти­ву ка­пель­ни­цы зме­ил­ся про­зрач­ный шнур. Го­ло­ва Ба без­воль­но све­си­лась на пле­чо. – Ма­моч­ка, при­вет, ну, хва­тит уже при­ду­ри­вать­ся. Ма­ма стре­ми­тель­но про­шла в па­ла­ту, что­бы об­нять Ба­буш­ку. Та не сде­ла­ла ни еди­но­го дви­же­ния на­встре­чу. – Ма-ам?! Ма­ма схва­ти­ла изящ­ную ба­буш­ки­ну ру­ку. Да лад­но! Мож­но по­ду­мать, она зна­ет, где пульс. – Са­ша, по­зо­ви ко­го-ни­будь! Бы­ст­ро! Со­сед­ки Ба по па­ла­те с ин­те­ре­сом сле­ди­ли за про­ис­хо­дя­щим – как буд­то ку­пи­ли би­ле­ты в пар­те­ре. Са­ша при­смот­ре­лась. Из-под пле­да тор­ча­ла но­га в крос­сов­ке. Не в тап­ке! Зна­чит, Ба со­бра­лась до­мой. И плед точ­но не её. Ба тер­петь не мо­жет се­рое, будь то паль­то или ка­фель в ван­ной. По­лу­ча­ет­ся, всё это оче­ред­ной розыг­рыш? – Саш, что ты сто­ишь как столб?! На этих сло­вах ма­мы Ба вско­чи­ла на но­ги, рас­ки­нув ру­ки в пле­де как кры­лья, и из­рек­ла: – Кто ска­зал, что лю­ди не ле­та­ют?! Ле­та­ют! Как пти­цы! В от­вет ма­ма за­сты­ла на па­ру се­кунд. По­том сде­ла­ла пас ру­ка­ми и глу­бо­кий вдох-вы­дох – упраж­не­ние на спо­кой­ствие, ко­то­ро­му её на­учи­ли в му­зы­каль­ной шко­ле. – Ну… ты как все­гда. – Му­сеч­ка! Это ска­за­ла Ка­те­ри­на, вер­нее, Ост­ров­ский! А ещё – На­та­ша Ро­сто­ва, ко­гда чуть не рух­ну­ла с под­окон­ни­ка в Отрад­ном. Но луч­ше б упа­ла – сло­ма­ла ло­дыж­ку и не по­шла на бал, не влю­би­ла бы в се­бя бед­ня­гу Бол­кон­ско­го. Да и Ана­то­лю она хро­мая бы­ла бы ни к че­му. Од­ним сло­вом, Тол­стой со сво­им ро­ма­ном по­шёл бы со­всем дру­гим пу­тём. Ли­те­ра­тур­ные от­ступ­ле­ния Ба бы­ли не слу­чай­ны. Ко­гда-то она пре­по­да­ва­ла рус­ский и ли­те­ра­ту­ру. Са­ше с тру­дом ве­ри­лось: Ба – и вдруг учил­ка! Но это был факт. От её школь­но­го про­шло­го оста­лись фо­то­гра­фии спек­так­лей, звон­ки быв­ших уче­ни­ков и неожи­дан­ные ли­те­ра­тур­ные пас­са­жи к ме­сту и нет, в ко­то­рых все эти Ка­те­ри­ны, Ака­кии Ака­ки­е­ви­чи и Сквоз­ник-Дму­ха­нов­ские бы­ли пред­став­ле­ны как лич­ные зна­ко­мые Ба, при­ят­ные и не очень. Меж­ду тем ма­ма де­я­тель­но со­би­ра­ла ве­щи в сум­ку: план­шет, за­ряд­ку, ноч­ную ру­баш­ку, чаш­ку-лож­ку. – Ты где ка­тал­ку раз­до­бы­ла? – по­да­ла го­лос Са­ша. Ба оби­жен­но на­ду­ла гу­бы. – То есть я бы­ла недо­ста­точ­но до­сто­вер­на? – Я про­сто спро­си­ла: от­ку­да ка­тал­ка? – Есть свя­зи. По­ду­ма­ешь! То­же мне, Шер­лок. – Очень смеш­но! А это что? – вме­ша­лась ма­ма, вы­тря­хи­вая из тап­ка по­лу­пу­стую бу­тыл­ку ко­нья­ка. – Это – для серд­ца! И для ду­ши, – па­ри­ро­ва­ла Ба. – И во­об­ще – она не моя. – А чья? – не сда­ва­лась ма­ма. – Э-э… Се­мё­ны­ча. Кста­ти! – Ба вклю­чи­ла вто­рую гром­кость. – Ты где? Се­мё­ныч! По­явил­ся Се­мё­ныч – тот са­мый ста­ри­кан, ко­то­рый де­жу­рил в ко­ри­до­ре. Тря­су­щи­ми­ся ру­ка­ми он дер­жал­ся за двер­ной ко­сяк и впол­зал в па­ла­ту, с уси­ли­ем пе­ре­став­ляя но­ги. Ба­буш­ка толк­ну­ла к нему ин­ва­лид­ное крес­ло. Са­ша ис­пу­га­лась, что крес­ло со­бьёт ста­рич­ка, как шар – кег­лю. Но Ба про­ма­за­ла. – За­би­рай свой мер­се­дес! – с вы­ра­же­ни­ем ска­за­ла Ба. Это­го ей по­ка­за­лось ма­ло. Она вы­хва­ти­ла у ма­мы бу­тыл­ку и су­ну­ла её в ру­ки Се­мё­ны­чу. – И ко­ньяк то­же! За­би­рай! Се­мё­ныч за­мер на по­лу­ша­ге и стал вни­ма­тель­но вгля­ды­вать­ся в эти­кет­ку. – А-ар­мя-ян­ски-ий. З-а-а-чем? – на­ко­нец из­рёк он пе­ре­ко­шен­ным ртом. – Дев­чо­нок из 308 на сви­дан­ку при­гла­сишь! – ве­се­ло пред­ло­жи­ла Ба. – Они же хо­дя­чие? Ну вот! Ма­ма на это ни­че­го не ска­за­ла, толь­ко за­ка­ти­ла гла­за. А Ба по-ху­ли­ган­ски под­миг­ну­ла Са­ше. И вот все трое то­па­ют прочь из боль­ни­цы. До­мой, до­мой! – Гос­по­ди, как они мне на­до­е­ли со сво­и­ми уко­ла­ми и клиз­ма­ми! – гром­ко жа­ло­ва­лась Са­ше Ба. – Они же боль­ные тут все! Но хо­ро­шие. Встреч­ные мед­сёст­ры, вра­чи, па­ци­ен­ты ки­ва­ли, неко­то­рые улы­ба­лись. По­нят­но, де­ло бы­ло не в яр­ком ин­дий­ском ба­ла­хоне ба­буш­ки и её бе­ре­те со сло­на­ми, ли­хо сдви­ну­том на за­ты­лок. Са­ша дав­но по­ня­ла: где бы ба­буш­ка ни по­яв­ля­лась, она мгно­вен­но при­тя­ги­ва­ла вни­ма­ние, ста­но­ви­лась цен­тром лю­бо­го со­бы­тия. Че­го удив­лять­ся, что из боль­ни­цы, в ко­то­рой она про­ве­ла две неде­ли, Ба ухо­ди­ла, как ак­три­са со сце­ны по­сле бе­не­фи­са. Са­ша ви­де­ла: её про­во­жа­ют с со­жа­ле­ни­ем. Ещё бы! Без Ба тут на­ста­нет ску­ка. Но ни­кто не мог чест­но ска­зать: – Уже ухо­ди­те? Как жаль! Воз­вра­щай­тесь ско­рее! В боль­ни­це та­кое не го­во­рят. «Обой­дё­тесь! – зло­рад­но ду­ма­ла про се­бя Са­ша. – Нам Ба до­ма нуж­на! А то мы с ма­мой вдво­ём со­всем за­кис­ли». Со сто­ро­ны их тро­и­ца вы­гля­де­ла, на­вер­ное, за­бав­но. Уж слиш­ком они бы­ли раз­ны­ми. Стро­гая изящ­ная ма­ма в стиль­ном брюч­ном ко­стю­ме и с небреж­ной при­чёс­кой из свет­лых ло­ко­нов. Слег­ка от­ре­шён­ная, как буд­то вспо­ми­на­ет что-то из Брод­ско­го. Нем­но­го же­ле­зя­ка, ко­гда это необ­хо­ди­мо. Яр­кая, стре­ми­тель­ная, непред­ска­зу­е­мая Ба, все­гда го­то­вая уди­вить-раз­ве­се­лить. И угрю­мая Са­ша в тол­стов­ке с ка­пю­шо­ном, на­тя­ну­том на гла­за. Но ес­ли при­гля­деть­ся, бы­ло оче­вид­но их сход­ство. Не­кая по­ры­ви­стость и лом­кость дви­же­ний. Тон­кие но­ги – длин­ные ша­ги. У всех тро­их бы­ла пти­чья по­вад­ка на­це­ли­вать на со­бе­сед­ни­ка ост­рый вни­ма­тель­ный глаз или чут­кое ухо. Дви­же­ние впе­рёд бы­ло их сти­хи­ей – ко­рот­кие оста­нов­ки бы­ли лишь па­у­зой меж­ду пе­ре­беж­ка­ми. Как буд­то они на па­ру се­кунд при­са­жи­ва­лись на вет­ку, что­бы огля­деть­ся, и тут же устрем­ля­лись даль­ше. Ма­ма на­по­ми­на­ла ско­рее цап­лю: изящ­ной ше­ей, длин­ны­ми но­га­ми, гра­ци­оз­ны­ми ру­ка­ми и огром­ны­ми гла­за­ми с по­во­ло­кой. Ба бы­ла по­хо­жа на эк­зо­ти­че­скую ку­ри­цу-ари­сто­крат­ку. А Са­ша – на гад­ко­го утён­ка, ко­то­рый не зна­ет, что ко­гда-ни­будь пре­вра­тит­ся в ле­бе­дя. Пе­ред две­рью с таб­лич­кой «Зав. от­де­ле­ни­ем кар­дио­ло­гии Баг­да­са­рян В. А.» ма­ма при­тор­мо­зи­ла. – Я сей­час! – Му­сеч­ка, что бы он те­бе ни ска­зал, не верь! Но ма­ма уже ис­чез­ла за две­рью. То­гда Ба по­вер­ну­лась к Са­ше. Она не мог­ла не до­го­во­рить. – Алек­сандра, за­пом­ни! Во­сточ­ным муж­чи­нам, осо­бен­но кра­си­вым, ве­рить нель­зя! Как толь­ко ма­ма во­шла в ка­би­нет, док­тор вско­чил, за­су­е­тил­ся, на­чал пе­ре­кла­ды­вать бу­ма­ги ту­да-сю­да. Ма­ма сле­ди­ла за его ма­ни­пу­ля­ци­я­ми и мол­ча­ла. Мо­жет, всё не так пло­хо? Мо­жет, он от­во­дит гла­за и тя­нет вре­мя из-за то­го, что… про­сто взвол­но­ван. – Вот ва­ша вы­пис­ка! – док­тор вы­хва­тил несколь­ко стра­ниц из пух­лой пап­ки и упал на стул. – Та­б­лет­ки пить ре­гу­ляр­но! Кхм… Это необ­хо­ди­мо чёт­ко кон­тро­ли­ро­вать! У док­то­ра ше­ве­лю­ра с про­се­дью и вну­ши­тель­ный вид. Во­ло­са­тые уши, гу­стые бро­ви, уве­си­стый нос и доб­рот­ный жи­вот. Всё в нём ка­кое-то ав­то­ри­тет­ное. Вну­ша­ю­щее до­ве­рие. «Нет, не взвол­но­ван, – по­ду­ма­ла ма­ма. – Про­сто не лю­бит со­об­щать хо­ро­шим лю­дям пло­хие но­во­сти». – Ваз­ген Аса­ту­ро­вич, но вы го­во­ри­ли – мо­жет, опе­ра­ция? – че­рез па­у­зу спро­си­ла ма­ма. Не мог­ла не спро­сить. – К со­жа­ле­нию… ве­ро­ят­ность, что… кхм её серд­це не вы­дер­жит слиш­ком ве­ли­ка. Док­тор вдруг сно­ва вско­чил, за­гре­мел клю­ча­ми в кар­мане. Ка­кая у него слож­ная про­фес­сия. Да­вать на­деж­ду. Спа­сать. От­би­рать на­деж­ду. – Эта ве­ро­ят­ность. Нас­коль­ко? Ве­ли­ка? Док­тор пе­ре­стал су­е­тить­ся. Посмот­рел ма­ме пря­мо в гла­за. – Пять­де­сят на пять­де­сят. Кхм. Бу­де­те рис­ко­вать? Не­сколь­ко дол­гих се­кунд они смот­ре­ли друг на дру­га. На­ко­нец, ма­ма со­кру­шён­но за­мо­та­ла го­ло­вой. Док­тор раз­вёл ру­ка­ми. Ваз­ген Аса­ту­ро­вич рас­пах­нул дверь ка­би­не­та, про­пус­кая ма­му впе­рёд. И тут оба за­сты­ли в недо­уме­нии. Ба сто­я­ла по­сре­ди ко­ри­до­ра на од­ной но­ге, сло­жив ла­до­ни пе­ред гру­дью, гла­за за­кры­ты. Са­ша ма­я­чи­ла по­за­ди. – Мам! Что ты де­ла­ешь?! Ба от­кры­ла один глаз. – Му­сеч­ка, упраж­ня­юсь. Луч­шее сред­ство от ста бо­лез­ней! Да­же от гель­мин­тов. Са­ша с удив­ле­ни­ем уста­ви­лась на Ба­буш­ку. – Ба! У те­бя что – гли­сты?! Тут док­тор, ко­то­рый толь­ко что ку­да-то спе­шил, сма­ло­душ­ни­чал и сде­лал шаг на­зад. Дверь в ка­би­нет за­хлоп­ну­лась. Всё-та­ки он про­вёл с Ба мно­го дней, а зна­чит, не мог не оча­ро­вать­ся ею, не злить­ся на неё и не ис­пы­ты­вать вос­хи­ще­ние или раз­дра­же­ние. Ба все­гда вы­зы­ва­ла у лю­дей бу­кет эмо­ций, сре­ди ко­то­рых не бы­ло толь­ко од­ной – рав­но­ду­шия. – Что он те­бе ска­зал? – тут же спро­си­ла Са­ша. Ма­ма от­ве­ла гла­за. – Пьём таб­лет­ки. Всё по пла­ну. Всё нор­маль­но. Са­ша с вы­зо­вом по­смот­ре­ла на ба­буш­ку. – Вот! А ты го­во­ри­ла! Что ве­рить нель­зя! Ба бро­си­ла на ма­му вни­ма­тель­ный взгляд… и во­пре­ки обык­но­ве­нию про­мол­ча­ла. Ве­че­ром Са­ша, ма­ма и Ба устро­и­лись у те­ле­ви­зо­ра. Та­кое бы­ва­ло не ча­сто. Про­сто сов­па­ло: ма­ми­но лю­би­мое «Шоу Опе­ра», при­выч­ка Ба си­деть в крес­ле-ка­чал­ке с книж­кой и же­ла­ние Са­ши по­быть вме­сте. Ма­ма сле­ди­ла за про­ис­хо­дя­щим на экране с азар­том фут­боль­но­го бо­лель­щи­ка. – Ну что это за верх­нее фа? Мец­цо-со­пра­но на­зы­ва­ет­ся! Са­шу и Ба то­же за­ин­те­ре­со­ва­ла за­тя­ну­тая в бле­стя­щее пла­тье тёт­ка. Она тя­ну­ла верх­нюю но­ту, вы­пу­чив гла­за и на­дув­шись, как ры­ба фу­гу. – Бед­няж­ка! Она же сей­час лоп­нет по швам! – с непри­твор­ным бес­по­кой­ством про­ком­мен­ти­ро­ва­ла Ба. Все трое на­пря­жён­но уста­ви­лись в те­ле­ви­зор: вот сей­час, сей­час, тёт­ка взо­рвёт­ся, как хло­пуш­ка. И тут раз­дал­ся зво­нок ма­ми­но­го те­ле­фо­на. Не от­ры­вая взгля­да от экра­на, ма­ма ста­ла ша­рить ру­ка­ми по ди­ва­ну. – Мам! Твой те­ле­фон в при­хо­жей. Я при­не­су, – ска­за­ла Са­ша, под­ни­ма­ясь. Впер­вые она от­ры­ва­лась от «Шоу Опе­ра» с со­жа­ле­ни­ем. Но это чув­ство мгно­вен­но про­шло, ко­гда Са­ша уви­де­ла ава­тар­ку на экране. – Ого! По­ли­на зво­нит! – От­веть! Ска­жи, я ей поз­же на­бе­ру! – По­ли­на, при­вет! – ра­дост­но вос­клик­ну­ла Са­ша. – Как Джо­на­тан? Че­рез ми­ну­ту о те­ле­ви­зо­ре за­бы­ли: но­во­сти По­ли­ны, ко­то­ры­ми она де­ли­лась с ма­мой, Ба и Са­шей по гром­кой свя­зи, бы­ли ку­да ин­те­рес­нее. Во-пер­вых, По­ли­на вы­хо­ди­ла за­муж. И не про­сто где-то и ко­гда-то, а в суб­бо­ту, встре­ча­ем­ся во Двор­це бра­ко­со­че­та­ний, бан­кет в ре­сто­ране в цен­тре го­ро­да. Во-вто­рых, По­ли­на вер­ну­лась не од­на, а вме­сте с Джо­на­та­ном! В-тре­тьих… По­ли­на вы­дви­ну­ла уль­ти­ма­тум. – Ве­ра Ва­си­льев­на! Вы же зна­е­те, как неж­но я вас люб­лю и обо­жаю! – ан­гель­ским го­ло­сом про­пе­ла она в те­ле­фон. И тут же, не дав Ба воз­ра­зить, ска­за­ла стро­го: – Но! На мо­ей сва­дьбе вы воз­дер­жи­тесь от ком­мен­та­ри­ев! – От ком­мен­та­ри­ев че­го? – оза­да­чи­лась Ба. – Все­го! – бес­ком­про­мисс­но ру­ба­ну­ла По­ли­на. – Ме­ня, мо­е­го му­жа и во­об­ще! Ба мол­ча­ла. Же­сто­ко бы­ло ли­шать её та­ко­го ве­се­лья. – …А что мне за это бу­дет? – на­ко­нец спро­си­ла она с ин­то­на­ци­ей аген­та 007, ко­то­рый ре­шил разыг­рать по­след­ний ко­зырь. – …А че­го вы хо­ти­те? – Ра­зу­ме­ет­ся, я хо­чу бу­кет неве­сты! Са­ша с ма­мой изум­лён­но пе­ре­гля­ну­лись и по­смот­ре­ли на Ба. – Ве­ра Ва­си­льев­на! Вы что, за­муж со­бра­лись?! – оза­да­чен­но спро­си­ла По­ли­на в труб­ке. – Ну, кто-то же из нас тро­их дол­жен при­ве­сти в дом муж­чи­ну! …Ко­гда По­ли­на по­про­ща­лась, в го­сти­ной на­сту­пи­ла ти­ши­на – все пе­ре­ва­ри­ва­ли но­во­сти. – Гос­по­ди, суб­бо­та че­рез три дня! Что мы бу­дем да­рить? – со­кру­шён­но ска­за­ла ма­ма. – Хо­ро­ший по­вод про­гу­лять моё шёл­ко­вое ки­мо­но… – за­дум­чи­во про­из­нес­ла Ба. – Бу­ду мол­чать и ки­вать за сто­лом, как ки­тай­ский бол­ван­чик. А что? Мне нра­вит­ся. Саш­ка, как ду­ма­ешь? Са­ша ду­ма­ла, что сва­дьба, по­да­рок, ко­стюм, бу­кет неве­сты – всё это ка­кая-то ерун­да! Глав­ное – Джо­на­тан здесь! – Вы что? Се­рьёз­но? Не по­ни­ма­е­те? Джо­на­тан! Он вер­нул­ся! Те­перь я смо­гу на нём тре­ни­ро­вать­ся! Ма­ма рез­ко по­мрач­не­ла. Ба­буш­ка на­сто­ро­жи­лась. Джо­на­тан для неё был чем-то неиз­вест­ным, непо­нят­ным. Ка­кой-то конь, ко­то­ро­го она ни­ко­гда в гла­за не ви­де­ла. Фо­то­гра­фии не в счёт. – Саш­ка. Два го­да про­шло, – осто­рож­но под­би­рая сло­ва, ска­за­ла ма­ма. – Да­вай ко­ни для нас оста­нут­ся в про­шлом, а? – Нет. Ни за что! Ма­ма в рас­те­рян­но­сти смот­ре­ла на Са­шу. Она не ожи­да­ла та­ко­го рез­ко­го от­по­ра. Ища под­держ­ки, она огля­ну­лась на Ба. Та ед­ва за­мет­но по­жа­ла пле­ча­ми. – Как ты это се­бе пред­став­ля­ешь? – спро­си­ла ма­ма. – Как это «как»? – изу­ми­лась Са­ша. – По­ли­на при­вез­ла Джо­на­та­на не в свою квар­ти­ру! А на ко­нюш­ню, где-то здесь, ря­дом. Зна­чит, я смо­гу ез­дить ту­да и тре­ни­ро­вать­ся! – Ну, до­пу­стим. А от ме­ня ты че­го хо­чешь? – До­го­во­рись с По­ли­ной! Что­бы она как рань­ше! Бы­ла мо­им тре­не­ром! Ма­ма не на­шла, что воз­ра­зить, хо­тя и чув­ство­ва­ла: ей со­вер­шен­но не нра­вит­ся эн­ту­зи­азм Са­ши. Опять эти ко­ни? За­чем? Она креп­ко за­жму­ри­лась и за­кры­ла ли­цо ла­до­ня­ми. Окру­жа­ю­щий мир ис­чез, пре­вра­тив­шись в чер­но­ту, по ко­то­рой плы­ли от зрач­ка к зрач­ку оран­же­вые пят­на. Не слиш­ком ли мно­го но­во­стей для од­но­го дня? – Му­сеч­ка, ты уста­ла… – со­чув­ствен­но про­тя­ну­ла Ба. Ма­ма от­ня­ла ла­до­ни от ли­ца. Груст­но по­смот­ре­ла на дочь. – …Лад­но. По­го­во­рю. Раз­дра­жён­ное ли­цо Са­ши вспых­ну­ло на­деж­дой. – Что – прав­да?! Ма­ма в от­вет сде­ла­ла пасс ру­ка­ми и глу­бо­кий вдох-вы­дох, как учил пе­да­гог по во­ка­лу. Что­бы успо­ко­ить­ся. Глава 3. А как же Джонатан? Ав­то­бус под­ка­тил к оста­нов­ке и, длин­но вздох­нув, от­крыл две­ри. Са­ша вы­шла, по­пра­ви­ла на пле­че школь­ный рюк­зак, огля­де­лась. По ту сто­ро­ну до­ро­ги раз­бре­да­лись в раз­ные сто­ро­ны де­ре­вен­ские ули­цы. Кра­ше­ные сру­бы в три ок­на с уны­лы­ми па­ли­сад­ни­ка­ми ка­раб­ка­лись вверх, на холм, ко­то­рый вен­ча­ла бе­ло-го­лу­бая цер­ковь. Кир­пич­ные кот­те­джи, с ше­рен­га­ми туй вдоль за­бо­ров, под­пи­ра­ли де­рев­ню с бо­ков. За ни­ми на­чи­на­лись хол­мы и пе­ре­ле­ски. Лу­го­вые тра­вы – мят­лик, по­ле­ви­ца и осо­ка – уже лег­ли гряз­но-бу­рым ков­ром. Толь­ко си­зые ме­тёл­ки вей­ни­ка – то­щие, тро­га­тель­ные, зяб­кие – тре­пе­та­ли на вет­ру здесь и там. При­позд­нив­ший­ся хо­зя­ин где-то жёг пре­лую лист­ву – от ко­ст­ра вкус­но тя­ну­ло горь­ким ды­мом. Вдоль до­ро­ги, ло­мая тон­кий лёд в лу­жах, хо­ди­ли ры­жие ку­ры. Они так вы­со­ко за­ди­ра­ли ху­дые но­ги, что бы­ли по­хо­жи на сбор­ную по гим­на­сти­ке. Ко­нюш­ня при­ле­пи­лась на окра­ине де­рев­ни. Что­бы прой­ти че­рез КПП со шлаг­бау­мом и вы­вес­кой «Кон­но-спор­тив­ный клуб “Ша­ра­по­во”», на­до бы­ло ми­но­вать пруд. Пуч­ки бу­зуль­ни­ка и ка­мы­ша об­рам­ля­ли бле­стя­щую во­ду, как остат­ки во­лос – лы­си­ну. Де­ре­вян­ные кри­вые мост­ки об­лю­бо­ва­ли ры­ба­ки. Си­дя на пе­ре­вёр­ну­тых вёд­рах, они гип­но­ти­зи­ро­ва­ли по­плав­ки. Са­шу ни­кто не оста­но­вил. Она спо­кой­но на­гну­лась под шлаг­бау­мом и по­шла се­бе даль­ше, изу­чая тер­ри­то­рию но­вой ко­нюш­ни. Зна­ко­мые аро­ма­ты на­кры­ли её душ­ным об­ла­ком – ост­рый за­пах на­во­за, пе­ре­ме­шан­но­го с се­ном, слад­кий све­жий дух от тю­ков с опил­ка­ми. Кры­тый ма­неж, плац с три­бу­на­ми по пе­ри­мет­ру, «боч­ки», в ко­то­рых по кру­гу го­ня­ют ло­ша­дей на спе­ци­аль­ной ве­рёв­ке – кор­де, – всё это Са­ша как буд­то уже ви­де­ла, хо­тя и бы­ла здесь впер­вые. Она при­ню­хи­ва­лась и при­смат­ри­ва­лась, ста­ра­ясь по­нять: хо­ро­шо ли здесь бу­дет Джо­на­та­ну? Кор­пу­са ко­нюш­ни вы­стро­и­лись во­круг глав­но­го ма­не­жа. Са­ша за­гля­ну­ла внутрь. Ден­ни­ки бы­ли до­ста­точ­но боль­ши­ми, с ок­на­ми. Лу­чи све­та пе­ре­чёр­ки­ва­ли ко­нюш­ню ши­ро­ки­ми по­ло­са­ми, в ко­то­рых клу­би­лась пыль­ная взвесь, и упи­ра­лись в це­мент­ную до­рож­ку про­хо­да яр­ки­ми пят­на­ми-по­ло­ви­ка­ми. Не­сколь­ко ло­ша­дей вы­су­ну­ли лю­бо­пыт­ные мор­ды из ден­ни­ков в на­деж­де по­лу­чить ку­сок са­ха­ра. Са­ша вздох­ну­ла с до­са­дой – как же она за­бы­ла! Са­ха­ра у неё не бы­ло. Джо­на­тан гу­лял в ле­ва­де сре­ди дру­гих ко­ней. Саш­ка сра­зу узна­ла его то­щий зад, ху­дые, как ве­рёв­ки, но­ги и гри­ву с мед­ным от­ли­вом. Он хо­дил под по­по­ной – ещё не зим­ней, осен­ней. Эту по­по­ну они по­ку­па­ли с от­цом. Дав­но… Вс­хлип су­до­ро­гой под­ка­тил к гор­лу, но Саш­ка уси­ли­ем во­ли сглот­ну­ла этот ко­мок, по­до­шла к бор­ти­ку ле­ва­ды и вста­ла так, что­бы Джо­ник сра­зу её уви­дел. – Джо­на­тан! – крик­ну­ла она. Конь под­нял го­ло­ву. Рав­но­душ­но по­смот­рел на Са­шу. Отвер­нул­ся. – Джо­ник, ты че­го? Не узнал? Это же я! Са­ша обо­шла ле­ва­ду, что­бы ока­зать­ся ря­дом с Джо­на­та­ном. – Класс­но, что ты при­е­хал! Те­перь бу­дем вме­сте, да? Джо­на­тан ме­лан­хо­лич­но дви­гал че­лю­стя­ми – изо рта тор­чал гряз­ный клок се­на. Он не об­ра­щал вни­ма­ния на Са­шу, за­дум­чи­во пе­ре­сту­пая с но­ги на но­гу. Саш­ка дёр­ну­ла мол­нию на рюк­за­ке и до­ста­ла па­кет со школь­ным зав­тра­ком. – Вот! У ме­ня яб­ло­ко есть! Бу­дешь? Конь мед­лен­но по­до­шёл. По­ню­хал яб­ло­ко и от­вер­нул­ся. – Ешь! Я не хо­чу. Джо­на­тан по­мо­тал баш­кой. Но Са­ша не сда­ва­лась. – То­гда по­по­лам! Са­ша с хру­стом от­ку­си­ла по­ло­ви­ну яб­ло­ка. Про­тя­ну­ла Джо­ни­ку дру­гую по­ло­ви­ну на рас­кры­той ла­до­ни, как учил па­па, ко­гда впер­вые при­вёз её на ко­нюш­ню. Сколь­ко ей то­гда бы­ло? Пять лет? Шесть? Джо­на­тан не сра­зу, но всё же взял яб­ло­ко с ла­до­ни мяг­ки­ми тёп­лы­ми гу­ба­ми. Он и Са­ша сто­я­ли друг на­про­тив дру­га, дви­гая че­лю­стя­ми. Са­ша бо­я­лась, что Джо­на­тан раз­вер­нёт­ся и уй­дёт, по­это­му же­ва­ла ста­ра­тель­но и мед­лен­но, гля­дя ко­ню пря­мо в гла­за. Как там па­па го­во­рил? Са­ша про­тя­ну­ла ру­ку и про­ве­ла ла­до­нью ото лба ко­ня к мор­де. – Мы с то­бой од­ной кро­ви, Джо­ник! Ты и я. По­ка­за­лось? Или Джо­на­тан дей­стви­тель­но вздох­нул? Он сде­лал шаг впе­рёд и вдруг по­ло­жил го­ло­ву ей на пле­чо. Са­ша об­хва­ти­ла его за шею, за­ры­лась но­сом в гри­ву, вды­хая за­пах – та­кой зна­ко­мый, та­кой род­ной. – Ску­чал по мне? Я — да! Всё это вре­мя! – ска­за­ла Са­ша в мох­на­тое ухо. Джо­на­тан ле­гонь­ко бод­нул её в щё­ку. – Ты… пом­нишь па­пу? Джо­на­тан вы­сво­бо­дил­ся из Са­ши­ных рук и по­пя­тил­ся. Меж­ду ни­ми опять бы­ло рас­сто­я­ние. Ди­стан­ция. Конь опу­стил мор­ду к зем­ле. Са­ша по­ду­ма­ла, что па­мять об от­це не толь­ко объ­еди­ня­ет их, но и разъ­еди­ня­ет. Джо­ник чув­ству­ет и зна­ет – она та са­мая, из про­шлой его счаст­ли­вой жиз­ни, где был глав­ный для него че­ло­век, ко­то­ро­му он ве­рил, ко­то­ро­го лю­бил. Но Са­ша – не он. – Ви­жу. Пом­нишь, – про­шеп­та­ла Са­ша. – Я то­же. Ут­ро суб­бо­ты не бы­ло том­ным. Так ска­за­ла Ба, но ни­кто её не услы­шал. Ма­ма с Саш­кой бы­ли за­ня­ты. Они скан­да­ли­ли. На­ча­лось с то­го, что Са­ша про­мча­лась ми­мо кух­ни, во­ин­ствен­но раз­ма­хи­вая чем-то па­рад­но-бе­лым. На­от­машь рас­пах­нув дверь в ма­ми­ну спаль­ню, она с вы­зо­вом спро­си­ла: – Это – что?! – Са­шень­ка, – ма­ма ста­ра­лась го­во­рить спо­кой­но, – сва­дьба – та­кой празд­ник, ко­гда лю­ди на­ря­жа­ют­ся что­бы вы­гля­деть как. – Как иди­о­ты! – пе­ре­би­ла Саш­ка. – Я что, по­хо­жа на иди­от­ку? – Ты – нет! А я – да! В этой си­ту­а­ции Ба сде­ла­ла всё, что мог­ла: за­ва­ри­ла се­бе ко­фе, на­мо­та­ла на го­ло­ву шёл­ко­вую чал­му и под ак­ком­па­не­мент скан­да­ла на­ча­ла ис­кать в те­ле­фоне но­мер По­ли­ны. – Что за глу­по­сти! – су­дя по ин­то­на­ции, ма­ма на­чи­на­ла вы­хо­дить из се­бя. – По­че­му ты все­гда про­ти­во­ре­чишь? – По­то­му что! Те­бе на­до – ты и на­ря­жай­ся! А я – не хо­чу! Са­ша по­ни­ма­ла, что пе­ре­ги­ба­ет пал­ку. Но от­сту­пать бы­ло неку­да. Ина­че при­дёт­ся ид­ти на сва­дьбу в этом кру­жев­ном ужа­се из кол­лек­ции ве­чер­них на­ря­дов для ма­лень­ких ле­бе­дят. Ба тем вре­ме­нем на­бра­ла По­ли­ну и слу­ша­ла в труб­ке гуд­ки, с ин­те­ре­сом изу­чая раз­во­ды ко­фей­ной гу­щи на дне чаш­ки. Она от­чёт­ли­во ви­де­ла дву­гор­бо­го вер­блю­да и пуш­кин­ский про­филь. По­ли­на не от­ве­ча­ла. Ба не сда­ва­лась. Она по­вер­ну­ла чаш­ку под дру­гим уг­лом и за­ду­ма­лась: что озна­ча­ет этот кекс с ви­шен­кой и дох­лый кро­лик? – Алё! Да! Ве­ра Ва­си­льев­на! – вдруг за­ора­ла труб­ка. – Что слу­чи­лось?! – Гос-спо­ди, По­ли­на! Че­го кри­чишь? – Вол­ну­юсь по­то­му что! День та­кой! – Не психуй. Это толь­ко ко­гда пер­вый раз же­нишь­ся, с ума схо­дишь. А по­том – нор­маль­но. Мой муж все­гда так го­во­рил. – Хо­ро­шо. По­ста­ра­юсь, – с тру­дом вы­да­ви­ла По­ли­на. – Всё рав­но у те­бя го­лос ка­кой-то… при­ду­шен­ный, – бес­по­ко­и­лась Ба. – Дер­жись, По­лин­ка! Это не на­все­гда! Да­же ес­ли те­бя ввин­чи­ва­ют в пла­тье неве­сты, как што­пор! Или на­ма­ты­ва­ют на би­гу­ди! По­ли­на, ко­то­рой в дан­ный мо­мент де­ла­ли ма­ни­кюр и укла­ды­ва­ли ла­ком ло­ко­ны, вдох­ну­ла и вы­дох­ну­ла, что­бы успо­ко­ить­ся, со­всем как ма­ма, ведь у них был один пе­да­гог по во­ка­лу. – Ве­ра Ва­си­льев­на. Про­сто ска­жи­те: у вас всё нор­маль­но?! – Да. Нет. Я пе­ре­ду­ма­ла, – за­яви­ла Ба. – За­чем мне бу­кет неве­сты? Я и так поль­зу­юсь успе­хом у муж­чин! – Не пу­гай­те ме­ня! – Ко­ро­че, сдел­ка от­ме­ня­ет­ся. – Но вы не бу­де­те мол­чать всю сва­дьбу про­сто так! Я же вас знаю! – в го­ло­се По­ли­ны зву­ча­ли па­ни­че­ские нот­ки. – Ра­зу­ме­ет­ся, не бу­ду! Это шан­таж. Те­бе нуж­но сде­лать вот что… Тем вре­ме­нем ма­ма с Са­шей разо­шлись не на шут­ку. Из спаль­ни до­но­си­лись ярост­ные кри­ки. – Что за осли­ное упрям­ство! Ты со­всем как отец! – Ну и от­лич­но! Я то­гда во­об­ще ни­ку­да не пой­ду! Саш­ка про­бе­жа­ла ми­мо кух­ни и скры­лась в сво­ей ком­на­те, ша­рах­нув две­рью. Ба ско­ро­го­вор­кой про­бор­мо­та­ла По­лине: – По ру­кам! Всё. По­ка! – И да­ла от­бой. На цы­поч­ках она по­до­шла к ком­на­те внуч­ки и при­от­кры­ла дверь. Са­ша си­де­ла на кро­ва­ти по-ту­рец­ки с план­ше­том в ру­ках. – Не на­де­ну! И не про­си! – от­ру­би­ла она, не под­ни­мая го­ло­вы. – Да ра­ди Бо­га! Не на­де­вай! – …а-а, это ты. Саш­ка ото­рва­лась от план­ше­та и по­смот­ре­ла на Ба. За по­след­ние два го­да гла­за Са­ши из свет­ло-се­рых с яр­ки­ми ис­кра­ми пре­вра­ти­лись в туск­лые, ме­тал­ли­че­ские. Буд­то пе­ре­го­ре­ла лам­поч­ка внут­ри. – По­слу­шай! С По­ли­ной я до­го­во­ри­лась… Саш­ка ожи­ла. – Ух ты! Здо­ро­во! – и тут же по­шла на по­пят­ный. – А вдруг ни­че­го не по­лу­чит­ся? Вдруг мы зря это за­те­я­ли? – Да­же не со­мне­вай­ся! – стро­го ска­за­ла Ба. – Всё бу­дет чи­ки-пу­ки. Сва­дьба По­ли­ны бы­ла ка­мер­ной, для сво­их. Ожи­дая, ко­гда за­зву­чит вальс Мен­дель­со­на, го­сти воз­буж­дён­но пе­ре­го­ва­ри­ва­лись. По­ли­на с же­ни­хом вы­гля­де­ли как ак­тё­ры, иг­ра­ю­щие са­мих се­бя: при­ни­ма­ли вы­ра­зи­тель­ные по­зы под при­це­лом фо­то­объ­ек­ти­вов, ста­ра­ясь не сма­зать иде­аль­ный грим, и бе­ло­зу­бо де­мон­стри­ро­ва­ли на­ро­чи­то счаст­ли­вые улыб­ки. Они бы­ли та­кие глян­це­вые, от­гла­жен­ные, свер­ка­ю­щие! К ним и по­дой­ти бы­ло страш­но, не то что­бы о чём-то спро­сить. Са­ша про­гло­ти­ла свой мил­ли­он во­про­сов к По­лине, по­то­му что за­дать их сей­час стат­ной да­ме со взби­ты­ми бук­ля­ми она не мог­ла. Эта По­ли­на бы­ла со­всем не та, ко­то­рую зна­ла Са­ша. Та По­ли­на не сни­ма­ла кон­ные са­по­ги и ло­си­ны, хо­ди­ла ре­ши­тель­ным ши­ро­ким ша­гом, ред­ко сле­за­ла с ко­ня и, ес­ли ей что не нра­ви­лось, кри­ча­ла про­фес­си­о­наль­но по­став­лен­ным го­ло­сом на весь ма­неж. А эта – по­во­ди­ла ого­лён­ны­ми пле­ча­ми, хло­па­ла длин­ны­ми рес­ни­ца­ми и за­га­доч­но улы­ба­лась, те­ре­бя зо­ло­тую лен­точ­ку, ко­то­рой был пе­ре­вя­зан сва­деб­ный бу­кет. Кро­ме то­го, ря­дом с ней всё вре­мя кру­тил­ся же­них – его Са­ша вы­чис­ли­ла по фи­сташ­ко­во­му цве­ту ру­баш­ки в тон пла­тью неве­сты. Не­ожи­дан­ным бы­ло и то, что Дво­рец бра­ко­со­че­та­ния ока­зал­ся дей­стви­тель­но двор­цом – с вы­со­ки­ми по­тол­ка­ми и бо­га­той леп­ни­ной, ши­ро­кой па­рад­ной лест­ни­цей, мра­мор­ны­ми ко­лон­на­ми и пар­ке­том, на­чи­щен­ным до та­ко­го блес­ка, что он был по­хож на боль­шую лу­жу. Са­ша ста­ра­лась не по­па­дать­ся фо­то­гра­фу на гла­за. В этих де­ко­ра­ци­ях на фоне разо­де­той ком­па­нии го­стей в сво­ей тол­стов­ке с ка­пю­шо­ном она вы­гля­де­ла как се­рый гусь сре­ди пав­ли­нов. По­до­зре­ние, что на­счёт пла­тья ма­ма бы­ла пра­ва, не до­бав­ля­ло Са­ше уве­рен­но­сти и хо­ро­ше­го на­стро­е­ния. Ба по­ни­ма­ла смя­те­ние внуч­ки, по­это­му не от­хо­ди­ла от неё ни на шаг. И по­том – она же да­ла По­лине сло­во! Па­ра­докс за­клю­чал­ся в том, что па­роч­ка Са­ша и Ба при­вле­ка­ла боль­ше вни­ма­ния, чем же­них с неве­стой. Что бы­ло ло­гич­но. Ведь Ба не про­сто так бро­си­ла ма­ме фра­зу, ре­шив­шую ис­ход утрен­не­го скан­да­ла. – Оставь! Саш­ка – лич­ность! И она впра­ве ид­ти ту­да, ку­да её при­гла­си­ли, в том, в чём она хо­чет. Ба ис­кренне так счи­та­ла и дей­ство­ва­ла со­об­раз­но сво­им убеж­де­ни­ям. По­это­му са­ма она на­де­ла шёл­ко­вое крас­ное ки­мо­но, рас­ши­тое зо­ло­ты­ми дра­ко­на­ми, па­рик из фи­о­ле­то­вых во­лос, несколь­ко тя­жё­лых брас­ле­тов на каж­дую ру­ку и бу­сы, по­хо­жие на связ­ку пе­ре­пе­ли­ных яиц – тём­но-ли­ло­вых, в тон па­ри­ку. Ба по­ла­га­ла, что вы­гля­дит ши­кар­но. Толь­ко обувь под­ве­ла. Вме­сто крос­со­вок со стра­за­ми она бы пред­по­чла са­по­ги-ка­за­ки. Но та­ких у неё не ока­за­лось. – Са­шень­ка! Как ты вы­рос­ла! А вы, Ве­ра Ва­си­льев­на, со­всем не ме­ня­е­тесь! Это при­вет­ствие в раз­ных ва­ри­а­ци­ях Са­ша и Ба услы­ша­ли по­чти от каж­до­го го­стя. Са­ша смут­но пом­ни­ла, кто все эти лю­ди, по­это­му Ба шеп­та­ла ей на ухо: – Эта да­ма в во­рот­ни­ке-жа­бо, по­хо­жая на Фре­кен Бок, – ма­ма По­ли­ны. Мы вме­сте хо­ди­ли в му­зы­кал­ку на кон­цер­ты и на ро­ди­тель­ские со­бра­ния. – Этот хлыщ – быв­ший уха­жёр По­лин­ки. Ин­те­рес­но, за­чем она его при­гла­си­ла? – О! А это их пе­да­гог по соль­феджио! Ви­де­ла бы ты его два­дцать лет на­зад! Та­кой ин­те­рес­ный был муж­чи­на! Уса­тый, как Та­рас Буль­ба! Ма­ма, оце­нив си­ту­а­цию, ди­стан­ци­ро­ва­лась от Са­ши и Ба. Она зна­ла по­чти всех го­стей, при­гла­шён­ных По­ли­ной, по­это­му чув­ство­ва­ла се­бя до­ста­точ­но уве­рен­но, что­бы за­те­рять­ся в тол­пе. В ве­чер­нем пла­тье в пол с от­кры­той спи­ной, с при­чёс­кой из ло­ко­нов и с неболь­шим изыс­кан­ным бу­ке­том, ма­ма ми­мик­ри­ро­ва­ла, как ха­ме­ле­он. – Му­сеч­ка, ко­неч­но, мо­ло­дец, – се­то­ва­ла Ба, тщет­но ища ма­му сре­ди го­стей. – Взя­ла и бро­си­ла нас. Ну да лад­но. Спра­вим­ся без неё. Бу­дем тор­чать здесь с то­бой, как два то­по­ля на Плю­щи­хе. – Она про­сто не зна­ет, что её ждёт, – мрач­но ска­за­ла Са­ша. – Не­дол­го оста­лось. На­ко­нец офи­ци­аль­ная тё­тень­ка с хо­ро­шей дик­ци­ей объ­яви­ла По­ли­ну с же­ни­хом му­жем и же­ной, и все от­пра­ви­лись в ре­сто­ран. У каж­дой та­рел­ки сто­я­ла кар­точ­ка с име­нем го­стя. Са­ша по­ду­ма­ла, что По­ли­на спе­ци­аль­но по­са­ди­ла Ба на опре­де­лён­ной ди­стан­ции от сто­ла но­во­брач­ных. Ров­но так, что­бы Ба мож­но бы­ло кон­тро­ли­ро­вать, но муж и его ро­ди­те­ли не слы­ша­ли бы её вы­ска­зы­ва­ний, ес­ли она всё-та­ки не сдер­жит сло­во. Го­сти ве­се­ло зве­не­ли бо­ка­ла­ми, пе­ре­да­ва­ли друг дру­гу за­кус­ки и са­ла­ты. Кто-то со сто­ла на са­мой га­лёр­ке по­се­то­вал, что вод­ка – горь­кая. Осталь­ные тут же под­хва­ти­ли: горь-ко, горь-ко! По­ли­на с му­жем при­ня­лись це­ло­вать­ся. Саш­ке бы­ло стыд­но смот­реть. Она взгля­ну­ла на Ба. Та те­ат­раль­но за­ка­ти­ла гла­за. Дя­деч­ка на­про­тив вос­клик­нул: – Ка­кая кра­си­вая па­ра! За­быв про обе­ща­ния, Ба бро­си­лась на ам­бра­зу­ру: – Вот и я так счи­таю! А то они все го­во­ри­ли… Ма­ма пе­ре­ста­ла же­вать, сде­ла­ла огром­ные гла­за и пре­ду­пре­жда­ю­щим то­ном стро­го про­из­нес­ла: – Ма­ма! Ба­буш­ка за­каш­ля­лась: – Всё-всё! Мол­чу. Мо­ги­ла! Слов­но по­чув­ство­вав нелад­ное, По­ли­на от­влек­лась от му­жа и взя­ла мик­ро­фон. – Дру­зья! По сце­на­рию, я сей­час долж­на петь. Но се­го­дня тот день, ко­гда ис­пол­ня­ют­ся мои же­ла­ния! И по­это­му сей­час бу­дет петь моя луч­шая по­дру­га! Ма­ру­ся, да­вай! На­шу! Ко­рон­ную! Услы­шав это, ма­ма за­сты­ла с от­кры­тым ртом и вил­кой в ру­ке. Го­сти за­хло­па­ли в ожи­да­нии соль­но­го но­ме­ра. Ма­ма в бе­шен­стве про­ши­пе­ла Саш­ке и Ба: – Опять эти ва­ши ду­рац­кие штуч­ки? – Не вред­ни­чай! По­ли­на все­гда нас вы­ру­ча­ла! – па­ри­ро­ва­ла Са­ша. Ма­ма с немой моль­бой по­смот­ре­ла в сто­ро­ну мо­ло­до­жё­нов, но По­ли­на сде­ла­ла вид, что не за­ме­ти­ла. Ка­кие-то лю­ди уже вклю­чи­ли со­фи­ты на сцене и на­ла­жи­ва­ли звук. Ма­ме про­тя­ну­ли мик­ро­фон от ка­ра­оке. Во­круг хло­па­ли, при­гла­шая её на сце­ну. Ма­ма рас­те­рян­но ози­ра­лась – как кро­лик, ко­то­ро­го толь­ко что вы­та­щи­ли из обув­ной ко­роб­ки. Ба­буш­ка по­ста­ви­ла пе­ред ней рюм­ку с ко­нья­ком. – Мам! – Что? Это – для вдох­но­ве­нья! Ма­ма за­меш­ка­лась на се­кун­ду: петь – не петь? Пить – не пить? Са­ша и Ба смот­ре­ли на неё с вы­зо­вом. Ма­ма мах­ну­ла рюм­ку ко­нья­ка, взя­ла мик­ро­фон и по­шла на сце­ну. Ба дёр­ну­ла Са­шу: – Саш­ка, не зе­вай! Сни­ма­ешь? Са­ша вклю­чи­ла за­пись ви­део в те­ле­фоне. За­зву­ча­ло вступ­ле­ние. Once upon a time there was a tavern Where we used to raise a glass or two… Как толь­ко ма­ма про­пе­ла первую фра­зу, го­сти пе­ре­ста­ли же­вать. Офи­ци­ан­ты за­сты­ли на ме­сте с под­но­са­ми с го­ря­чи­ми блю­да­ми. Что­бы скрыть на­вер­нув­ши­е­ся слё­зы и не ис­пор­тить ма­ки­яж, По­ли­на уста­ви­лась в по­то­лок. – Ес­ли бы эта… Мэ­ри Хоп­кин… слы­ша­ла Му­сеч­ку, она бы ку­са­ла лок­ти от за­ви­сти, бед­няж­ка! – про­ком­мен­ти­ро­ва­ла Ба. У ма­мы был мяг­кий бар­хат­ный альт. Её го­лос ка­ким-то стран­ным об­ра­зом на­пол­нял про­стран­ство, виб­ри­руя, про­ни­кал в уши и мозг. Са­ша впер­вые по­ду­ма­ла, что у ма­мы, на­вер­ное, та­лант: за­во­ра­жи­вать сво­им го­ло­сом, по­гру­жать в него, ве­сти за со­бой и не фаль­ши­вить. У ко­го-то из го­стей за­зво­нил те­ле­фон. Все по­смот­ре­ли на него осуж­да­ю­ще. И на­сту­пи­ла аб­со­лют­ная ти­ши­на. Не ват­ная, рав­но­душ­ная, а на­сто­я­щая зве­ня­щая, в ко­то­рой каж­дый звук при­об­рёл цен­ность. Ма­ма по­чув­ство­ва­ла это. Она рас­пря­ми­лась, рас­сла­би­лась, пе­ре­ста­ла сжи­мать мик­ро­фон в ру­ках до бе­лых ко­стя­шек. В ней как буд­то раз­жа­лась ка­кая-то пру­жи­на, и она да­ла се­бе во­лю. Lalala-lah-lala, lalala-lah-lala, Those were the days, oh yes, those were the days. До это­го мо­мен­та Са­ша бо­я­лась, что ма­ма всё-та­ки даст пе­ту­ха, рас­стро­ит­ся и им с Ба при­дёт­ся её уте­шать. Те­перь же она все­рьёз опа­са­лась, что ма­ма вы­ско­чит из сво­их ту­фель и пу­стит­ся в пляс. А за ней все осталь­ные: го­сти, офи­ци­ан­ты, за­пе­чён­ная ин­дей­ка, шеф-по­вар с кух­ни и она с Ба. Са­ша за­бы­ла, ка­кая бы­ва­ет ма­ма, ко­гда счаст­ли­ва. Ма­ма и са­ма об этом за­бы­ла. …Под ап­ло­дис­мен­ты и кри­ки «бра­во!» рас­крас­нев­ша­я­ся, си­я­ю­щая ма­ма спу­сти­лась со сце­ны и по­шла к сто­лу. Ей на­пе­ре­рез ки­ну­лась По­ли­на. – Это бы­ло не чест­но! – из­да­ле­ка упрек­ну­ла По­ли­ну ма­ма. – Но за­то как это бы­ло пре­крас­но! Спа­си­бо те­бе! Не бес­по­ко­ясь о на­ря­де, при­чёс­ке и на­кра­шен­ных гла­зах, По­ли­на с раз­бе­га бро­си­лась ма­ме на шею и об­ня­ла её силь­но, по-на­сто­я­ще­му. Са­ша тут же уви­де­ла, что По­ли­на ни­чуть не из­ме­ни­лась. Вот сей­час ото­рвёт­ся от ма­мы и за­орёт на весь зал: «Алек­сандра! Где опять но­га?!» – По­леч­ка! Ты се­го­дня та­кая кра­си­вая, пря­мо са­ма на се­бя не по­хо­жа! – встря­ла Ба. – Ве­ра Ва­си­льев­на! – По­ли­на от­ле­пи­лась от ма­мы. – Вы же обе­ща­ли! Ба тут же по­су­ро­ве­ла: – Всё-всё. Мол­чу. Схва­тив со сто­ла два бо­ка­ла с шам­пан­ским, она про­тя­ну­ла один По­лине. – Но чок­нуть­ся-то с то­бой мож­но? – Да, но мне во­ды! Ма­ма изум­лён­но по­смот­ре­ла на по­дру­гу. – Во­ды? На соб­ствен­ной сва­дьбе? Что-то я не по­ня­ла… Ты что?.. – Yes! – по­бед­но про­воз­гла­си­ла По­ли­на. Те­перь ма­ма с виз­гом бро­си­лась По­лине на шею. – Я так ра­да за те­бя! Ка­кое сча­стье!.Кто? Маль­чик? Де­воч­ка? Са­ша слу­ша­ла их, с тре­во­гой пе­ре­во­дя взгляд с од­ной на дру­гую. По­ли­на ждёт ре­бён­ка? Но. – Ма­ма! По­ли­на! По­до­жди­те! А как же Джо­на­тан?! Ба хлоп­ну­ла се­бя по лбу. – Точ­но! Джо­на­тан! Ма­ма по­мор­щи­лась, как от зуб­ной бо­ли. – Чёрт. Джо­на­тан. По­ли­на по­ло­жи­ла ру­ку на жи­вот, где по­се­лил­ся неза­мет­ный при­ше­лец. – Но вы же по­ни­ма­е­те. Я боль­ше не мо­гу тре­ни­ро­вать­ся на Джо­на­тане. И Саш­ку то­же тре­ни­ро­вать не смо­гу. Глава 4. Мама хулиганит Се­год­ня ма­ма чув­ство­ва­ла се­бя про­гуль­щи­цей. Ей ка­за­лось, сей­час в квар­ти­ру во­рвёт­ся класс­ная, по­тре­бу­ет днев­ник и вы­зо­вет Ба к ди­рек­то­ру. Нель­зя ска­зать, что ма­ма пла­ни­ро­ва­ла про­ве­сти этот день имен­но так. Про­сто Ба неожи­дан­но при­ду­ма­ла пой­ти на вы­став­ку с по­друж­кой. У Са­ши бы­ло семь уро­ков. А у ма­мы вдруг по­яви­лось непре­одо­ли­мое же­ла­ние ва­лять­ся в по­сте­ли, вме­сто то­го что­бы ехать в банк раз­ру­ли­вать спор­ные и бес­спор­ные юри­ди­че­ские во­про­сы – что, соб­ствен­но, яв­ля­лось её ра­бо­той. Се­год­ня ма­ме хо­те­лось сху­ли­га­нить, на­ру­шить пра­ви­ла, да­же со­врать – со взрос­лы­ми то­же та­кое бы­ва­ет. Она по­зво­ни­ла в офис и ска­за­лась боль­ной. Сна­ча­ла убе­жа­ла Саш­ка – как все­гда, в по­след­нюю ми­ну­ту, жуя на хо­ду бу­тер­брод и за­пи­хи­вая в рюк­зак смен­ку. По­том за­со­би­ра­лась Ба. Для вы­хо­да она вы­бра­ла ко­стюм в сти­ле «при­вет ан­глий­ской ко­ро­ле­ве»: ра­ди­каль­но ли­ло­вое паль­то и та­ко­го же цве­та шля­пу. – Ты таб­лет­ки взя­ла? – про­го­во­ри­ла ма­ма их об­щий по­зыв­ной. В от­вет Ба встрях­ну­ла таб­лет­ни­цей, как по­гре­муш­кой. – Му­сеч­ка, ты ме­ня ско­ро не жди. Мы по­си­дим где-ни­будь в ка­фе, по­сплет­ни­ча­ем. Остав­шись од­на, ма­ма за­ва­ри­ла се­бе зе­лё­ный чай и ста­ла смот­реть в ок­но, где на фоне мут­но­го неба ка­ча­лись пе­ре­вёр­ну­тые мёт­лы то­по­лей и сы­пал снег – злой и мел­кий, по­хо­жий на сти­раль­ный по­ро­шок. Ма­ма по­ду­ма­ла: неуже­ли я про­ве­ду це­лый день как хо­чу? Ка­кое сча­стье! Она пред­ста­ви­ла ван­ну, пол­ную пе­ны, клас­си­че­ский де­тек­тив с дав­но за­бы­тым сю­же­том, тёп­лый плед на ди­ване, уют­ный фильм… Сты­дясь этих ба­наль­ных фан­та­зий, она неожи­дан­но по­чув­ство­ва­ла се­бя вла­де­ли­цей несмет­ных со­кро­вищ – сво­бод­но­го вре­ме­ни, воз­мож­но­сти де­лать что хо­чешь и сча­стья по­быть од­ной. По­ка она ре­ша­ла, как рас­по­ря­дить­ся эти­ми да­ра­ми, за­трень­кал двер­ной зво­нок. Ма­ма по­ду­ма­ла, что это Са­ша или Ба за­бы­ли что-ни­будь, и рас­пах­ну­ла дверь. На лест­нич­ной пло­щад­ке сто­ял муж­чи­на сред­них лет. Иде­аль­но под­стри­жен­ные во­ло­сы с про­се­дью при­кры­ва­ли от­то­пы­рен­ные уши. Стиль­но оде­тый, пах­ну­щий Фа­рен­гей­том, в ме­ру спор­тив­ный. Он был по­хож на топ-ме­не­дже­ра боль­шой ком­па­нии или вла­дель­ца некруп­но­го биз­не­са. – Голь­цо­ва, до­маш­ку сде­ла­ла? Это был их код ещё со школь­ных вре­мён. Лёш­ка. Ес­ли при­смот­реть­ся, в его ка­рих гла­зах мож­но бы­ло за­ме­тить преж­ние озор­ные ис­кры. А ес­ли при­щу­рить­ся и не об­ра­щать вни­ма­ния на со­лид­ное паль­то, мож­но бы­ло лег­ко вспом­нить то­го маль­чиш­ку – ло­по­ухо­го, та­лант­ли­во­го, влюб­лён­но­го. Ма­ма с изум­ле­ни­ем смот­ре­ла на Алек­сея Осо­ки­на. – Ты?! – На­до же! Был уве­рен, что у те­бя ра­бо­чие буд­ни, – глу­по при­знал­ся он. – А за­чем то­гда при­шёл? Мы же вро­де в вы­ход­ные до­го­во­ри­лись! В те­атр. – Да я пом­ню! – раз­вёл ру­ка­ми Лё­ша. – Про­сто ма­ме про­дук­ты при­вёз. Иду к ма­шине – и тут… на­ва­жде­ние ка­кое-то… Ду­маю, дай зай­ду! Хо­тя вряд ли ты до­ма. Ви­дишь – ни шам­пан­ско­го, ни бу­ке­та. – Зву­чит стран­но. Но я – здесь! – А я и за­га­дал, – улыб­нул­ся Алек­сей. – Ес­ли от­кро­ешь дверь, зна­чит, судь­ба! Он шаг­нул в при­хо­жую, ре­ши­тель­но об­нял ма­му и по­це­ло­вал. Оч­нув­шись че­рез па­ру ми­нут, ма­ма при­зна­лась се­бе, что оди­но­че­ство – не та­кое уж сча­стье. Хо­тя бы ино­гда необ­хо­ди­мо по­чув­ство­вать се­бя сла­бой, неж­ной и же­лан­ной. Не од­ной. Осо­кин вы­нул из кар­ма­на пласт­мас­со­вую ко­роб­ку с на­уш­ни­ка­ми и по­ло­жил на трю­мо в при­хо­жей. – Это – Са­ше, – объ­яс­нил он. – Ку­пил в по­да­рок и но­сил с со­бой. А сей­час по­ду­мал: че­го ждать-то до вы­ход­ных? У Са­ши день не за­ла­дил­ся с са­мо­го утра. Она опаз­ды­ва­ла к пер­во­му уро­ку, но всё рав­но не то­ро­пи­лась. Бре­ла се­бе но­га за но­гу вдоль ше­рен­ги се­рых до­мов про­спек­та. По­го­да бы­ла – ху­же неку­да. Ко­лю­чий ве­тер, кол­кий снег и небо с низ­ки­ми лип­ки­ми об­ла­ка­ми, по­хо­жи­ми на гряз­ную са­хар­ную ва­ту, – всё это на­го­ня­ло тос­ку. Саш­ка на­тя­ну­ла шап­ку на уши и мед­лен­но шла впе­рёд, раз­мыш­ляя. Её мыс­ли кру­ти­лись во­круг Джо­на­та­на. Уже три дня она жда­ла се­рьёз­но­го раз­го­во­ра с ма­мой – оста­вят ли они Джо­ни­ка на ко­нюшне, ко­то­рую вы­бра­ла По­ли­на? Или бу­дут ис­кать дру­гую, де­шев­ле? И где най­ти хо­ро­ше­го тре­не­ра? Но ма­ма мол­ча­ла. Се­год­ня, сей­час, Са­ша по­ня­ла – ма­ма при­ня­ла ре­ше­ние и не со­би­ра­ет­ся его об­суж­дать. А это не су­ли­ло ни­че­го хо­ро­ше­го. На пер­вый урок Са­ша, ко­неч­но же, опоз­да­ла. Ру­сич­ка про­во­ди­ла её от две­ри к сто­лу хму­рым взгля­дом, но не ру­га­ла. Всё-та­ки ко­гда твоя ба­буш­ка – за­слу­жен­ный учи­тель с трид­ца­ти­лет­ним ста­жем, это да­ёт неко­то­рые пре­иму­ще­ства. Са­ша ста­ра­лась чест­но вник­нуть в то, что го­во­ри­ла учил­ка. Они про­хо­ди­ли ча­сти­цы не-ни. Са­ша пи­са­ла при­ме­ры стол­би­ком в тет­ра­ди – сле­ва «не ба­луй», «не пля­ши», спра­ва «ни ры­ба ни мя­со», «ни то ни сё». Она пы­та­лась со­сре­до­то­чить­ся, но ка­ким-то непо­сти­жи­мым об­ра­зом эти от­ри­ца­тель­ные ча­сти­цы ле­пи­лись в её го­ло­ве к Джо­на­та­ну – од­но­знач­ные, кон­крет­ные, неиз­беж­ные. На ал­геб­ре она по­лу­чи­ла трой­ку за от­вет у дос­ки. На био­ло­гии ти­хо от­си­жи­ва­лась на зад­ней пар­те ря­дом с уны­лым пыль­ным фи­ку­сом. На пе­ре­мене меж­ду чет­вёр­тым и пя­тым уро­ком её пой­ма­ла хи­мич­ка Га­янэ Ва­раз­да­тов­на, она же класс­ный ру­ко­во­ди­тель Са­ши­но­го 8-го «Б». – Са­ма­ри­на! Ма­раз­ма­тов­на пы­ла­ла гне­вом, от­че­го её ар­мян­ский ак­цент стал за­мет­нее. – У тэ­бя за тэст еди­ни­ца! – А по­че­му не два? – уди­ви­лась Са­ша. – По­то­му что оц­эн­ка «два» пред­по­ла­га­ет хо­тя бы один пра­виль­ный от­вет! А у те­бя – ни од­но­го! Я хот­э­ла бы по­го­во­рить с тво­и­ми ро­ди­те­ля­ми! – С ба­буш­кой или ма­мой? – уточ­ни­ла Са­ша. Ма­раз­ма­тов­на что-то про­кру­ти­ла у се­бя в го­ло­ве. – С ма­мой! – Хо­ро­шо, я пе­ре­дам, – по­обе­ща­ла Са­ша. – Будь добра! – ска­за­ла Ма­раз­ма­тов­на. – И се­го­дня же пе­ре­пи­шешь тест! На­д­э­юсь, до­маш­нюю ра­бо­ту ты сдэла­ла? На­до ли объ­яс­нять, по­че­му пе­ред седь­мым уро­ком, ко­то­рым бы­ла хи­мия, Са­ша на­дол­го за­стря­ла в туа­ле­те? По­до­жда­ла, по­ка про­зве­нит зво­нок. Па­ру ми­нут по­слу­ша­ла, как в ко­ри­до­ре за­ти­ха­ют энер­гич­ные ша­ги пре­по­да­ва­те­лей. И, кра­ду­чись, вы­шла в ре­кре­а­цию. Она бес­шум­но и быст­ро спу­сти­лась на пер­вый этаж в раз­де­вал­ку. Су­ну­ла но­ги в бо­тин­ки, на­ки­ну­ла курт­ку. По­ка не бы­ло охран­ни­ка, пе­ре­мах­ну­ла че­рез тур­ни­кет – и ву­а­ля! Са­ша вы­шла на ули­цу со смут­ным ощу­ще­ни­ем – что-то она сде­ла­ла не так. Но ес­ли ма­му всё рав­но вы­зы­ва­ют в шко­лу, про­гу­лом боль­ше, про­гу­лом мень­ше – ка­кая раз­ни­ца? Лё­жа в по­сте­ли с план­ше­том в ру­ках, ма­ма вполгла­за на­блю­да­ла за пу­те­ше­стви­ем ка­ме­ры по уз­ким улоч­кам ста­рин­но­го ита­льян­ско­го го­род­ка и при­слу­ши­ва­лась к зву­кам, до­но­ся­щим­ся с кух­ни. Лё­ша вы­звал­ся сва­рить ко­фе, утвер­ждая, что име­ет чёр­ный по­яс ба­ри­ста, и те­перь во­е­вал с ку­хон­ны­ми шка­фа­ми в по­ис­ках ко­фе­мол­ки, ко­фе­вар­ки или ещё че­го-ни­будь. Ма­ма по­чти ре­ши­ла прий­ти к нему на по­мощь… Но тут вдруг за­ин­те­ре­со­ва­лась ви­део­ро­ли­ком, ко­то­рый вклю­чил для неё Алек­сей. …Под раз­рос­шей­ся бу­ген­ви­ли­ей на ста­рин­ном бал­коне с гри­фо­на­ми да­ма в сце­ни­че­ском ко­стю­ме ис­пол­ня­ла арию из «Аи­ды». «Это – по­ю­щая го­сти­ни­ца! – по­яс­нил за­кад­ро­вый го­лос. – Гор­дость го­род­ка, при­вле­ка­ю­щая ту­ри­стов. Лю­ди при­ез­жа­ют сю­да не толь­ко для то­го, что­бы от­дох­нуть. Но и спеть арию из лю­би­мой опе­ры с бал­ко­на но­ме­ра». Пе­ви­ца эф­фект­но за­вер­ши­ла вы­ступ­ле­ние. Воз­ник­ла па­у­за – и на неё об­ру­шил­ся шквал ап­ло­дис­мен­тов. Ка­ме­ра да­ла об­щий план. Пло­щадь пе­ред го­сти­ни­цей бы­ла за­став­ле­на сто­ла­ми и сту­лья­ми. В ка­фе бы­ло пол­но на­ро­ду. Тем­пе­ра­мент­ные ита­льян­цы во­пи­ли «бра­во, ра­гац­ца!» и бро­са­ли на бал­кон цве­ты. Со­ба­ки с вос­тор­гом ки­да­лись за бу­ке­та­ми и от­ча­ян­но ла­я­ли. Сме­я­лись и кри­ча­ли де­ти. Улич­ные про­дав­цы све­жей клуб­ни­ки и ко­ко­сов во­оду­шев­лён­но ап­ло­ди­ро­ва­ли. Как и их по­ку­па­те­ли. И мно­го­чис­лен­ная груп­па ту­ри­стов, воз­глав­ля­е­мая экс­кур­со­во­дом в кар­на­валь­ной шля­пе. Ма­ма ис­кренне вос­хи­ти­лась. Это бы­ло здо­ро­во! Как буд­то недо­ся­га­е­мая опер­ная ди­ва спу­сти­лась на га­лёр­ку, ски­нув по до­ро­ге ненуж­ную ми­шу­ру и над­мен­ное вы­ра­же­ние ли­ца. Эта му­зы­ка бы­ла на­сто­я­щая, безыс­кус­ная, неот­де­ли­мая от лая со­бак и кри­ков улич­но­го тор­гов­ца. В спаль­ню во­шёл Осо­кин. В обе­их ру­ках он дер­жал по чаш­ке ко­фе. Из одеж­ды на нём бы­ло толь­ко по­ло­тен­це. – Ваш ко­фе, ма­дам! – те­ат­раль­но вос­клик­нул он. Тут по­ло­тен­це упа­ло. Ма­ма прыс­ну­ла. Но Лё­шу это не сму­ти­ло – он ак­ку­рат­но при­стро­ил чаш­ки на тум­боч­ку ря­дом с кро­ва­тью и с раз­ма­ху ныр­нул под оде­я­ло. – Так и бы­ло за­ду­ма­но! – по­яс­нил он, за­клю­чив ма­му в объ­я­тия. – Лё­ша! Гос­по­ди!.. Сколь­ко те­бе лет? – Как и те­бе. Мы – од­но­класс­ни­ки, за­бы­ла? – Ино­гда мне ка­жет­ся, ты всё тот же сем­на­дца­ти­лет­ний бал­бес! – Во­об­ще-то я кан­ди­дат тех­ни­че­ских на­ук! Но ря­дом с то­бой, Маш. – Вы­пью ко­фе, по­ка го­ря­чий, – пе­ре­би­ла ма­ма и по­тя­ну­лась за чаш­кой. Осо­кин убрал план­шет, что­бы не ме­шал. – Ты по­смот­ре­ла? По­нра­ви­лось? – О да! – ма­ма от­хлеб­ну­ла ко­фе. – Вкус­ный. Зна­ешь, ме­ня все­гда жут­ко пу­га­ла сце­на. Про­жек­то­ры рам­пы бьют в ли­цо. Ор­кестр жи­вёт сво­ей жиз­нью за спи­ной, или ещё ху­же – в яме. И пла­тье веч­но то жмёт, то ко­лет­ся. И лоб от по­та бле­стит. А там, в тем­но­те – лю­ди в за­ле. Ты зна­ешь, что их со сце­ны по­чти не вид­но? Про­сто тём­ная ды­ра. Это­му нуж­но со­от­вет­ство­вать. Я не смог­ла. – Жа­ле­ешь? – …Ино­гда мне снит­ся, что я пою. – Так по­еха­ли! – Ку­да? – В Ита­лию! Петь на бал­коне! Ма­ма от­ста­ви­ла чаш­ку и при­сталь­но по­смот­ре­ла на Осо­ки­на. – Ты се­рьёз­но? – Да. – …Что-то не ве­рит­ся. В её ин­то­на­ции бы­ла ка­кая-то стран­ная мно­го­зна­чи­тель­ность. Как буд­то обыч­ная фра­за под­ра­зу­ме­ва­ла го­раз­до боль­ше, чем ка­за­лось. Но Алек­сей по­нял. На­пряг­ся. На­су­пил­ся. – Ма­ша! Ска­жи, что мне сде­лать, что­бы ты мне сно­ва по­ве­ри­ла? – Не знаю, – ед­ва слыш­но вы­дох­ну­ла ма­ма. И тут раз­дал­ся зво­нок в дверь. По­сле несколь­ких неудач­ных по­пы­ток по­вер­нуть ключ Са­ша на­жа­ла кноп­ку звон­ка. Ни­че­го не про­изо­шло. Ну и пра­виль­но. Ба – гу­ля­ет, ма­ма – на ра­бо­те. Кто дол­жен от­крыть дверь? Са­ша сно­ва по­про­бо­ва­ла. Безре­зуль­тат­но. Чув­ствуя се­бя иди­от­кой, ко­то­рая не мо­жет спра­вить­ся с эле­мен­тар­ны­ми ве­ща­ми, Са­ша со всей си­лы на­да­ви­ла на зво­нок и дол­го слу­ша­ла его трель. На­ко­нец она опу­сти­ла ру­ку и за­ду­ма­лась: что де­лать? На­вер­ное, луч­ше по­про­сить по­мо­щи у Ба. Вряд ли она бу­дет ин­те­ре­со­вать­ся, по­че­му Са­ша так ра­но ока­за­лась до­ма. Или во­об­ще ни­ко­му ни­че­го не го­во­рить, а мах­нуть к Джо­ни­ку на ко­нюш­ню? Пусть ма­ма и Ба с этим зам­ком са­ми раз­би­ра­ют­ся. Но тут в нед­рах квар­ти­ры по­слы­ша­лись то­роп­ли­вые ша­ги. Дверь рас­пах­ну­лась – на по­ро­ге сто­я­ла ма­ма. – Саш­ка! При­вет! Что-то ты ра­но! – ска­за­ла она со стран­ным вы­ра­же­ни­ем ли­ца. Щё­ки ма­мы пы­ла­ли, гла­за бле­сте­ли. И вид был ка­кой-то ви­но­ва­тый. И во­прос ка­кой-то не кон­крет­ный. Обыч­ная ма­ма спро­си­ла бы: – Са­ша, по­че­му так ра­но? У те­бя се­го­дня семь уро­ков! Объ­яс­ни, что слу­чи­лось? От­ме­тив все эти стран­но­сти, Са­ша от­ве­ти­ла той, обыч­ной ма­ме: – Ма­раз­ма­тов­на за­бо­ле­ла. – Не Ма­раз­ма­тов­на, а Га­янэ Ва­раз­да­тов­на! – тут ма­ма сре­а­ги­ро­ва­ла как обыч­но. – Ка­кая раз­ни­ца! Хи­мич­ка – она и есть хи­мич­ка, – бурк­ну­ла Са­ша и шаг­ну­ла в при­хо­жую. Ей хо­те­лось спро­сить, за­чем ма­ма за­бло­ки­ро­ва­ла за­мок и что она де­ла­ет до­ма по­сре­ди ра­бо­че­го дня, но что-то ме­ша­ло Са­ше это сде­лать. Она уро­ни­ла рюк­зак на пол. Стя­ну­ла бо­тин­ки и бро­си­ла курт­ку в при­хо­жей. Обыч­но ма­му всё это раз­дра­жа­ло. Она ли­бо де­ла­ла за­ме­ча­ние, ли­бо мол­ча ве­ша­ла курт­ку, под­ни­ма­ла рюк­зак. Но сей­час ма­ма не сде­ла­ла ни то­го, ни дру­го­го. Стран­но. На трю­мо Са­ша за­ме­ти­ла упа­ков­ку с но­вы­ми на­уш­ни­ка­ми. – Вау! Это мне? Ма­ма кив­ну­ла. – Ух ты! Класс­ные! Спа­си­бо! Са­ша рас­па­ко­ва­ла ко­роб­ку, вста­ви­ла на­уш­ни­ки в уши – звук был что на­до – и, при­тан­цо­вы­вая, на­пра­ви­лась в кух­ню. За ку­хон­ным сто­лом, вце­пив­шись обе­и­ми ру­ка­ми в чай­ную круж­ку, си­дел неиз­вест­но кто. Ка­кой-то взъеро­шен­ный по­мя­тый тип, с ку­сти­сты­ми бро­вя­ми, от­то­пы­рен­ны­ми уша­ми и непри­ят­ной по­лу­улыб­кой на ли­це. Са­ша мол­ча уста­ви­лась на это­го пер­со­на­жа. Он ей со­всем не нра­вил­ся. Она вы­ну­ла на­уш­ни­ки из ушей. – Здрав­ствуй… те! – яв­но сму­ща­ясь, ска­зал незна­ко­мый тип и от­каш­лял­ся. Он нелов­ко по­пы­тал­ся спря­тать го­лые но­ги под стул. За спи­ной Са­ши по­да­ла го­лос ма­ма. – Это не мне спа­си­бо за на­уш­ни­ки. А – вот. Алек­сею. – А он – кто? Ма­ма рас­те­ря­лась, не зная, что от­ве­тить. – Что-то мне по­да­рок этот… не нра­вит­ся, – со зна­че­ни­ем про­тя­ну­ла Са­ша и са­ма уди­ви­лась – до че­го у неё стал про­тив­ный го­лос. Она шаг­ну­ла к сто­лу и по­ло­жи­ла на­уш­ни­ки пе­ред Осо­ки­ным. – Са­ша! – уко­ряя, вос­клик­ну­ла ма­ма. – Что?! – с вы­зо­вом от­ве­ти­ла Са­ша и тут же пе­ре­клю­чи­лась на Алек­сея. – Спа­си­бо! Обой­дусь! У вас, кста­ти, фут­бол­ка на­изнан­ку! И нос­ки вы за­бы­ли на­деть! И чай на­лить! – Пре­кра­ти! Так се­бя ве­сти! – ма­ма пе­ре­ста­ла сму­щать­ся и все­рьёз рас­сер­ди­лась. Са­ше бы­ло всё рав­но. Чув­ствуя ве­сё­лую злость от соб­ствен­ной наг­ло­сти, она со­об­щи­ла ма­ме: – А те­бя, кста­ти, Ма­раз­ма­тов­на в шко­лу вы­зы­ва­ет! – Из-за че­го? – Из-за пло­хо­го по­ве­де­ния! На этом Са­ша вы­ско­чи­ла из кух­ни. Ма­ма в за­ме­ша­тель­стве по­смот­ре­ла на Лё­шу. – Это ка­кое-то без­об­ра­зие! Я, ко­неч­но, по­ни­маю, что ты для неё – пол­ная неожи­дан­ность. Она рас­стро­и­лась, пе­ре­жи­ва­ет. Но что­бы так! Буд­то её ни­кто ни­ко­гда не вос­пи­ты­вал! Ма­ма сде­ла­ла дви­же­ние к две­ри, со­би­ра­ясь пой­ти за Са­шей. Ей не хо­те­лось это­го де­лать, но спус­кать до­че­ри та­кое хам­ство то­же бы­ло нель­зя. Осо­кин пой­мал её за ру­ку. – Оставь! Нор­маль­ная ре­ак­ция для под­рост­ка. – Да?! – сар­ка­сти­че­ски изу­ми­лась ма­ма. – Ты уве­рен? – Есть и плю­сы. – Ка­кие? – За­то мы на­ко­нец по­зна­ко­ми­лись, – улыб­нул­ся Алек­сей. – Это по­лу­чи­лось слу­чай­но. И, ка­жет­ся, зря. Са­ша за­пер­лась в ван­ной, что­бы ли­шить ма­му воз­мож­но­сти чи­тать ей но­та­ции. Её ду­ши­ли слё­зы, в гор­ле сто­ял ком. Са­ша вклю­чи­ла во­ду на всю мощь и раз­ры­да­лась. Она зли­лась так, что хо­те­лось выть. От то­го, что её пре­да­ли. Её и па­пу. Хо­тя Са­ша вы­ска­за­ла ма­ме боль­ше, чем сле­до­ва­ло, это не бы­ло и по­ло­ви­ной то­го, что она мог­ла бы ска­зать. – Да! Да­вай за­бу­дем па­пу по­ско­рее! – мыс­лен­но кри­ча­ла она. – Был один му­жик, бу­дет дру­гой! По­ду­ма­ешь! По­пла­ка­ли – и хва­тит! – Что этот тип де­ла­ет на на­шей кухне? Кто он те­бе? А мне? Он не дол­жен быть ря­дом с то­бой! Ни­кто не дол­жен! Кро­ме па­пы! – Те­бе хо­ро­шо! У те­бя мо­жет быть дру­гой муж! Вто­рой, тре­тий! А у ме­ня отец – один! И дру­го­го не бу­дет! Ни­ко­гда! Ты по­ни­ма­ешь, что ты ме­ня пре­да­ёшь? Бро­са­ешь? Я чув­ствую се­бя круг­лой си­ро­той! …Ко­гда Са­ша немно­го при­шла в се­бя, она стёр­ла со щёк слё­зы и по­пы­та­лась разо­брать­ся, что с ней про­ис­хо­дит. Она хо­чет, что­бы ма­ма на всю жизнь оста­лась оди­но­кой и несчаст­ной? Нет. Она хо­чет, что­бы ма­ма влю­би­лась, вы­шла за­муж и при­ве­ла в их се­мью то­го, ко­го мож­но на­звать па­пой? Точ­но нет! Меж­ду эти­ми дву­мя воз­мож­но­стя­ми был оче­вид­ный вы­бор: но­вая жизнь и преж­няя. Са­ша с ужа­сом по­ня­ла, что от­ри­ца­ет и ту, и дру­гую. Про­шлое, в ко­то­ром жи­вёшь, от­ме­ня­ет бу­ду­щее. Её вдруг прон­зи­ла страш­ная мысль: па­пу ско­ро за­бу­дут. Все. Ма­ма. Ба. По­ли­на. И она, Саш­ка. То­гда по­лу­чит­ся, что его как буд­то не бы­ло. Ни его улыб­ки, ни смеш­ных ис­ко­вер­кан­ных слов, ни его спо­соб­но­сти пре­вра­тить лю­бой день в празд­ник. Ни­че­го. Са­ша ста­ра­лась пом­нить па­пу изо всех сил. Она да­же пу­га­лась, ко­гда за­ме­ча­ла, что не ду­ма­ет о нём час или два. Но те­перь Са­ша осо­зна­ла: что­бы жить даль­ше, его на­до за­быть. Не ста­вить лиш­нюю та­рел­ку на стол. Не ис­кать гла­за­ми его курт­ку ря­дом с ден­ни­ком Джо­на­та­на. Не за­ка­зы­вать в ка­фе то пи­рож­ное, ко­то­рое они бра­ли на­по­по­лам. Не це­пе­неть по­сре­ди ули­цы, уви­дев зна­ко­мый за­ты­лок. Не за­чи­ты­вать до дыр их пе­ре­пис­ку в вот­са­пе. И сте­реть, на­ко­нец, его но­мер из те­ле­фо­на. – Пап, я не хо­чу те­бя за­бы­вать, – ска­за­ла Са­ша, гло­тая слё­зы, ста­ра­ясь за­щи­тить­ся от страш­ной прав­ды. – Что мне де­лать? Ни­че­го. Она и не жда­ла, что он от­ве­тит. Он те­перь все­гда мол­чал. Тут за­зво­нил те­ле­фон, за­бы­тый в ван­ной на сто­леш­ни­це. Ма­мин. Са­ша не хо­те­ла сей­час с ней го­во­рить. Ни объ­яс­нять, ни слу­шать, ни оправ­ды­вать­ся. Ни да­же про­сто её ви­деть. По­это­му Са­ша от­ве­ти­ла неиз­вест­но­му но­ме­ру осип­шим от ры­да­ний го­ло­сом: – Да? Алё? – Зд­рас­сте! Я по объ­яв­ле­нию! – ска­за­ла труб­ка. – Ка­ко­му? – О про­да­же ко­ня, – лю­без­но от­ве­тил го­лос. – Хо­тим подъ­е­хать – по­смот­реть. Вы на ка­кой ко­нюшне сто­и­те? – Это ошиб­ка, – за­тор­мо­жен­но про­из­нес­ла Са­ша. – Вряд ли! – от­ве­ти­ла труб­ка. – Вот! На­пи­са­но! Про­да­ёт­ся: конь, ме­тис, де­вять лет, сто семь­де­сят де­вять сан­ти­мет­ров в хол­ке, кон­кур и вы­езд­ка, клич­ка Джо­на­тан. Це­на нас устра­и­ва­ет. Ко­гда мож­но при­е­хать по­смот­реть на него? По­ша­гать-по­пры­гать? – Ни­ко­гда, – ска­за­ла Са­ша. – Джо­на­тан не про­да­ёт­ся. И от­клю­чи­лась. Глава 5. Тонкости купли-продажи коней В се­мье на­стал лед­ни­ко­вый пе­ри­од. Что­бы ис­пра­вить си­ту­а­цию, Ба ста­ра­лась как мог­ла: при­ду­ма­ла сов­мест­ную леп­ку пель­ме­ней, по­та­щи­ла Саш­ку с ма­мой в ка­кой-то безум­ный му­зей са­мо­ва­ров всех вре­мён и на­ро­дов, на­ку­пи­ла гир­лянд и пред­ло­жи­ла на­чать встре­чать Рож­де­ство в кон­це но­яб­ря – по­че­му нет? Но Са­ша и ма­ма бы­ли как за­мо­ро­жен­ные. Обе из­бе­га­ли смот­реть друг на дру­га и по­чти не раз­го­ва­ри­ва­ли, от­ве­чая од­но­слож­ны­ми «да» или «нет» на лю­бые во­про­сы. Они бы­ли по­хо­жи на враж­ду­ю­щие ар­мии, вре­мен­но за­клю­чив­шие пе­ре­ми­рие. Ба по­пы­та­лась вы­яс­нить у внуч­ки: что слу­чи­лось? Но Са­ша от­не­ки­ва­лась, мол­ча­ла, со­сре­до­то­чен­но ду­ма­ла о чём-то и не то­ро­пи­лась по­свя­щать Ба в свои мыс­ли. Му­сеч­ка ста­ла ка­кая-то нерв­ная, вся на­сто­ро­же. Мож­но бы­ло по­ду­мать, что она ждёт ка­ких-то во­про­сов с под­во­хом и го­то­вит­ся дать от­пор. Но во­про­сов ни­кто не за­да­вал. Во вре­мя сов­мест­ных ужи­нов Ба чув­ство­ва­ла се­бя как кон­фе­ран­сье на арене цир­ка. Она шу­ти­ла, рас­ска­зы­ва­ла ис­то­рии, со­зда­ва­ла ви­ди­мость об­ще­ния, в то вре­мя как Му­сеч­ка за­дум­чи­во же­ва­ла са­лат, а Саш­ка ко­вы­ря­ла вил­кой в та­рел­ке. Че­рез па­ру дней Ба взо­рва­лась. – Мне на­до­е­ло это чёр­то­во немое ки­но! – ска­за­ла она. – Что про­ис­хо­дит? Са­ша и ма­ма вздрог­ну­ли, обе по­смот­ре­ли на Ба. – Ну?! – под­бод­ри­ла их она. – Хва­тит иг­рать в Ге­ра­си­ма и Му­му! Са­ша с ма­мой мол­ча­ли. – Саш­ка, да­вай ты! Что ты там се­бе ду­ма­ешь? Го­во­ри! По­ка не ска­жешь, мы не узна­ем! Са­ша по­ня­ла, что ей не от­вер­теть­ся. Ба не зна­ла о её ссо­ре с ма­мой, об Алек­сее, об объ­яв­ле­нии. Она-то в чём ви­но­ва­та? Са­ша со­сре­до­то­чи­лась, пе­ре­фра­зи­руя во­прос так, что­бы не спро­во­ци­ро­вать скан­дал. Она пре­крас­но по­ни­ма­ла: нуж­но по­пы­тать­ся до­го­во­рить­ся с ма­мой. – Что бу­дет даль­ше? – хрип­лым от вол­не­ния го­ло­сом спро­си­ла Са­ша. – С на­ми – со мной и Джо­на­та­ном? Ма­ма пе­ре­ве­ла дух. Са­ше по­ка­за­лось, что с об­лег­че­ни­ем. – Му­сеч­ка! Отве­чай! – по­тре­бо­ва­ла Ба. – Ты бу­дешь учить­ся – на­де­юсь, луч­ше, – с эн­ту­зи­аз­мом на­ча­ла ма­ма. – Ес­ли поз­во­лят фи­нан­сы, устро­им ска­зоч­ные зим­ние ка­ни­ку­лы – где-ни­будь в го­рах, а мо­жет, на мо­ре! Я меч­таю, что­бы ты на­шла се­бе дру­зей. Ес­ли не в шко­ле, то в ка­ком-ни­будь круж­ке – те­ат­раль­ном, фо­то, – лю­бом, где те­бе бу­дет ин­те­рес­но, где… – А Джо­на­тан? – пе­ре­би­ла Са­ша. – Джо­на­та­на мы про­да­дим, – без­апел­ля­ци­он­но за­яви­ла ма­ма. – По-дру­го­му и быть не мо­жет. Для Са­ши это не бы­ло но­во­стью. Но по­ка­зы­вать ма­ме, что она зна­ет про объ­яв­ле­ние, бы­ло нель­зя. И врать не хо­те­лось. По­это­му Са­ша про­сто си­де­ла, не ше­ве­лясь, – де­ре­вян­ная, как Бу­ра­ти­но. Это бы­ло не труд­но. Ма­мин тон, не пред­по­ла­га­ю­щий воз­ра­же­ний, её дей­стви­тель­но па­ра­ли­зо­вал. Ба за­нерв­ни­ча­ла – сня­ла оч­ки, по­том на­де­ла, ста­ла со­би­рать на сто­ле неви­ди­мые крош­ки. – Му­сеч­ка, ну ты прям… Же­лез­ный Дро­во­сек! На­до же как-то вме­сте, со­об­ща. – Хо­ро­шо, да­вай­те вме­сте. Ма­ма вдох­ну­ла-вы­дох­ну­ла, на этот раз обой­дясь без пас­сов ру­ка­ми, и ска­за­ла: – Са­ша. Мне зав­тра бу­дет нуж­на твоя по­мощь. На ко­нюшне. – В смыс­ле? – При­е­дет по­ку­па­тель. На­до бу­дет по­ка­зать ему Джо­на­та­на. – Я долж­на по­мо­гать те­бе про­да­вать Джо­ни­ка?! – Са­ша вы­та­ра­щи­лась на ма­му, не ве­ря сво­им ушам. – Я то­же по­еду! – ска­за­ла Ба, пы­та­ясь раз­ря­дить об­ста­нов­ку и скрыть соб­ствен­ную ото­ропь – рез­кость ма­мы её уди­ви­ла. – Саш. У По­ли­ны – ме­до­вый ме­сяц на ка­ких-то там ост­ро­вах. Мне боль­ше неко­го по­про­сить, – ма­ма вклю­чи­ла «ле­дя­ной» тон, ко­то­рым обыч­но поль­зо­ва­лась на ра­бо­те. – А ко­ня на­до по­сед­лать. Вы­ве­сти. Ты же зна­ешь, я не умею. Я са­ма не справ­люсь. Са­ша ак­ку­рат­но по­ло­жи­ла вил­ку ря­дом с та­рел­кой. Вста­ла. – Спа­си­бо. Я на­елась. Я пой­ду. Её ни­кто не оста­но­вил и не на­мек­нул, что хо­ро­шо бы убрать гряз­ную по­су­ду. По­сле ухо­да Са­ши Ма­ма и Ба мол­ча си­де­ли за сто­лом. – Му­сеч­ка… – на­ко­нец про­из­нес­ла Ба. – Ты же по­ни­ма­ешь, что же­сто­ко так по­сту­пать с Саш­кой? – А жизнь во­об­ще же­сто­кая шту­ка, – ста­ра­ясь ка­зать­ся спо­кой­ной и уве­рен­ной, про­го­во­ри­ла ма­ма. – До­воль­но ци­нич­но, – про­ком­мен­ти­ро­ва­ла Ба, гля­дя на сал­фет­ку, ко­то­рую ма­ма нерв­но ком­ка­ла в ру­ках. – Я не мо­гу ина­че. Ты же по­ни­ма­ешь? Да, мам? Ко­гда об­сто­я­тель­ства бьют те­бя ку­ла­ком в че­люсть, од­на­жды на­чи­на­ешь дер­жать удар. Ес­ли не сло­ма­ешь­ся. Саш­ка не сло­ма­лась. Она са­ма не за­ме­ти­ла тот рез­кий по­во­рот, на ко­то­ром её мыс­ли из­ме­ни­ли ход. Про­сто в ка­кой-то мо­мент она пе­ре­ста­ла опла­ки­вать Джо­на­та­на, злить­ся на то, как чу­до­вищ­но по­сту­па­ет ма­ма, и мыс­лен­но жа­ло­вать­ся на неё па­пе. Она на­ча­ла ис­кать пре­иму­ще­ства в сло­жив­шей­ся си­ту­а­ции. И на­шла. Во-пер­вых, по­ка­зы­вая Джо­на­та­на, она бу­дет знать, что ре­аль­но про­ис­хо­дит: хо­чет ли кто-то его ку­пить или нет. Во-вто­рых, ко­ни ред­ко про­да­ют­ся быст­ро. Па­па рас­ска­зы­вал. Для быст­рой про­да­жи конь дол­жен быть ли­бо очень хо­ро­шим и зна­ме­ни­тым, по­бе­ди­те­лем круп­ных тур­ни­ров и чем­пи­о­ном, ли­бо он дол­жен сто­ить недо­ро­го. Са­ша ви­де­ла объ­яв­ле­ние и зна­ла, что ма­ма про­да­ёт Джо­ни­ка за те же день­ги, за ко­то­рые его ку­пил па­па. А это со­всем не ма­лень­кая сум­ма. В-тре­тьих, Са­ша вдруг по­ня­ла, как она мо­жет со­рвать сдел­ку. И не од­ну. Да! Ма­ма про­сто не по­до­зре­ва­ет, на что спо­соб­ны три­на­дца­ти­лет­ние де­воч­ки, у ко­то­рых за­би­ра­ют глав­ное в жиз­ни – счаст­ли­вые вос­по­ми­на­ния и на­деж­ду. Ба­буш­ку му­чи­ла бес­сон­ни­ца. Она пы­та­лась чи­тать ро­ман, по­том счи­тать овец, по­том ме­ди­ти­ро­вать, пред­став­ляя се­бя зам­ше­лым ва­лу­ном, слу­ша­ю­щим дождь где-то на Ти­бе­те. Всё бы­ло на­прас­но: сон не шёл. Вме­сто него в го­ло­ве кру­ти­лась ка­ру­сель из мыс­лей о неиз­вест­ном ей Джо­на­тане. Ба на­кры­ло лип­кое ощу­ще­ние безыс­ход­но­сти и стра­ха, по­то­му что се­го­дня она осо­зна­ла: про­бле­ма с ко­нём со­всем не ма­лень­кая, как ей ка­за­лось рань­ше. Это – огром­ная про­бле­ма. Ба­буш­ку бес­по­ко­и­ла Са­ша. И ма­ма то­же. И бы­ло боль­но за них обе­их. И со­вер­шен­но непо­нят­но: что с этим де­лать? Ма­ма то­же не спа­ла. Но, в от­ли­чие от Са­ши и Ба, она пла­ка­ла. Уткнув­шись ли­цом в мок­рую по­душ­ку, она поз­во­ли­ла се­бе быть сла­бой и сен­ти­мен­таль­ной. Быть со­бой. Она не мог­ла не про­дать Джо­на­та­на – его со­дер­жа­ние тре­бо­ва­ло огром­ных де­нег, ко­то­рых не бы­ло. По­след­ние два го­да всё это опла­чи­ва­ла По­ли­на, услов­но арен­дуя Джо­на­та­на. Но те­перь си­ту­а­ция из­ме­ни­лась. Ма­ма не хо­те­ла ра­бо­тать на ко­ня, раз­ве это не по­нят­но? Она сде­ла­ет всё, что­бы опла­тить учё­бу Са­ши и ба­буш­ки­но ле­че­ние. Но вка­лы­вать с утра до ве­че­ра ра­ди по­стоя и тре­ни­ро­вок ка­ко­го-то Джо­на­та­на! Нет уж, уволь­те! У ма­мы сей­час не бы­ло по­во­да ли­це­ме­рить, по­это­му мож­но бы­ло чест­но при­знать­ся са­мой се­бе: она хо­чет из­ба­вить­ся от Джо­на­та­на. Она не лю­бит его. И да­же боль­ше – нена­ви­дит. Все два го­да со дня по­жа­ра её му­чи­ли во­про­сы: что, ес­ли бы в тот ве­чер Егор не вер­нул­ся на ко­нюш­ню? Ес­ли бы он во­об­ще не ку­пил Джо­на­та­на? Ес­ли бы он увле­кал­ся не ко­ня­ми, а чем-то дру­гим – ска­ло­ла­за­ни­ем, шах­ма­та­ми, сер­фин­гом? По­лу­ча­лось, ес­ли бы Джо­на­та­на не су­ще­ство­ва­ло, всё бы­ло бы по-дру­го­му. У ма­мы был бы лю­би­мый муж. У Са­ши – отец и нор­маль­ная се­мья. Они хо­ди­ли бы в го­сти по вы­ход­ным. Ез­ди­ли в пу­те­ше­ствия на ка­ни­ку­лы. Ссо­ри­лись ино­гда. И ми­ри­лись. И ма­ма не ле­жа­ла бы сей­час од­на в по­сте­ли, не ры­да­ла бы в по­душ­ку… Они все бы­ли бы счаст­ли­вы, как ко­гда-то, ес­ли б не этот чёр­тов конь! «Сколь­ко мож­но су­ще­ство­вать в со­сла­га­тель­ном на­кло­не­нии? Бы. Бы. Бы, – ду­ма­ла ма­ма. – На­до про­дать Джо­на­та­на и на­чать но­вую жизнь. Саш­ке бу­дет труд­но. Но по­том она пой­мёт. Дру­го­го вы­хо­да про­сто нет». …Са­ша са­ма удив­ля­лась, на­сколь­ко лег­ко у неё по­лу­ча­лось от­ши­вать по­ку­па­те­лей. – Ко­гда сед­лать бу­де­те, под­пру­гу не пе­ре­тя­ги­вай­те, – де­ло­ви­то го­во­ри­ла она. – У него бы­ва­ют по­тёр­то­сти мок­рые. – Ли­шай, что ли? Или ал­лер­гия? – Не знаю точ­но, как на­зы­ва­ет­ся. Но ему мазь по­мо­га­ет. В круг­лой бан­ке та­кая, зна­е­те? До­ро­гая. По­ку­па­тель про­па­дал. – Вы для ре­бён­ка его бе­рё­те или для се­бя? – дер­жа Джо­на­та­на под узд­цы, спра­ши­ва­ла она туч­ную тёт­ку, по­ка та уса­жи­ва­лась в сед­ло. – Для се­бя, – пых­те­ла тёт­ка. – А ка­кая раз­ни­ца? – У него с пе­ред­ней пра­вой но­гой про­бле­мы… – Ка­кие?! – вски­ды­ва­лась тёт­ка. – Не вы­во­зит взрос­лых по ве­су. На­чи­на­ет при­па­дать. Но под ре­бён­ком хо­ро­шо хо­дит! И ка­пель­ни­цы ему – ес­ли что – от­лич­но по­мо­га­ют! Про­ры­сив па­ру кру­гов по ма­не­жу, тёт­ка слез­ла с Джо­на­та­на, и боль­ше её не ви­де­ли. – А ваш сын дав­но кон­ку­ром за­ни­ма­ет­ся? – спра­ши­ва­ла Са­ша муж­чи­ну, ко­то­рый при­сталь­но сле­дил за Джо­на­та­ном и маль­чи­ком, си­дя­щим на нём. – Око­ло го­да, а что? – Он уме­ет груп­пи­ро­вать­ся? Ну, зна­е­те, ко­гда конь вы­са­жи­ва­ет пе­ред пре­пят­стви­ем. Что­бы па­дать пра­виль­но. – Нор­маль­ные ко­ни не вы­са­жи­ва­ют! Да­же вы­во­зят ино­гда! – От ха­рак­те­ра за­ви­сит. – А что с ха­рак­те­ром? У это­го? Как его. Джо­на­та­на? – Он слож­ный. Зад­ни­ми от­би­ва­ет. И гром­ких зву­ков бо­ит­ся. Не­сёт. – Го­ша! – звал па­па сы­на. – Всё, хва­тит, сле­зай! Нам ещё двух по­смот­реть на­до! Му­чил ли Са­шу стыд от­то­го, что она об­ма­ны­ва­ла ма­му? Нет. Она бо­ро­лась, как мог­ла, за то­го, кто был ей до­рог. Но, ко­неч­но, она ви­де­ла – с каж­дым ис­чез­нув­шим по­ку­па­те­лем ма­ма ста­но­ви­лась всё мрач­нее. Са­ша ста­ра­лась скрыть, что с каж­дым от­ка­зом от по­куп­ки Джо­на­та­на она, на­обо­рот, ста­но­ви­лась всё силь­нее, всё боль­ше ве­ри­ла в се­бя. В то, что она смо­жет за­щи­тить Джо­ни­ка. Спа­сти его. …Этот по­ку­па­тель не по­нра­вил­ся Са­ше сра­зу. Из­да­ле­ка. Как толь­ко он по­до­шёл к ма­ме со­вер­шен­но не кон­ной по­ход­кой. Фор­ма на нём си­де­ла так неле­по, что он был по­хож на ря­же­но­го. Его фи­гу­ра на­по­ми­на­ла гру­шу. Бри­тый мор­щи­ни­стый че­реп, гла­за на­вы­ка­те. Ма­лень­кий по­ри­стый нос и вя­лые щё­ки как буд­то спол­за­ли с ли­ца, сте­кая к кло­ка­стой бо­ро­де. Об­суж­дая что-то с ма­мой, он нерв­но бил хлы­стом по го­ле­ни­щу са­по­га. – Ка­кой непри­ят­ный тип! Пря­мо Ка­ра­бас-Ба­ра­бас! – ска­за­ла Ба, изу­чая по­ку­па­те­ля из ок­на ма­ши­ны. – Я тут по­си­жу. Ты же без ме­ня с ним спра­вишь­ся? Ба хит­ро по­смот­ре­ла на внуч­ку. Та на­тя­ну­ла ка­пю­шон тол­стов­ки на гла­за. Са­ша по­до­зре­ва­ла, что Ба дав­но рас­ку­си­ла её ма­хи­на­ции с по­ку­па­те­ля­ми, и бы­ла бла­го­дар­на за то, что она не спе­ши­ла по­свя­щать ма­му в тон­ко­сти куп­ли-про­да­жи ко­ней. Саш­ка по­ни­ма­ла же­ла­ние ба­буш­ки остать­ся в ма­шине. Око­ло ма­не­жа, на всей ко­нюшне и во­об­ще во­круг бы­ло до­воль­но гнус­но. Ве­тер дул с бо­ков и в ли­цо, за­став­ляя при­кры­вать гла­за, ли­шая мир кра­сок. Чёр­но­се­рый пей­заж хо­те­лось пе­ре­лист­нуть, как неудач­ную кар­тин­ку в книж­ке. Тём­ные сте­ны кор­пу­сов ко­нюш­ни вы­гля­де­ли мрач­нее Ба­сти­лии. Уны­лая грязь, в ко­то­рую пре­вра­ти­лось по­ле, тя­ну­лась до го­ри­зон­та. Го­лые вет­ви де­ре­вьев и ку­стов тор­ча­ли как во­ло­сы ды­бом. Ме­ла по­зём­ка, ри­суя под но­га­ми нерв­ные зиг­за­ги, а над го­ло­вой нес­лись об­ла­ка – лох­ма­тые, мут­ные, по­хо­жие на се­дые ведь­ми­ны кос­мы. Ба­буш­ка ку­та­лась в плед, устра­и­вая се­бе гнез­до на зад­нем си­де­нии ма­ши­ны. Са­ша до­ста­ла для неё из ба­гаж­ни­ка са­мо­лёт­ную по­душ­ку-ля­гуш­ку. Су­ну­ла в ру­ки план­шет. И, вздох­нув, от­пра­ви­лась сед­лать Джо­на­та­на. – Вы уз­деч­ку дер­жи­те, не от­пус­кай­те, – ска­за­ла она гру­ше­вид­но­му Ба­ра­ба­су, по­ка он с та­бу­ре­та при­ме­ри­вал­ся к сед­лу. – Конь мо­жет за ко­ле­но уку­сить. – Ме­ня? – хо­хот­нул Ба­ра­бас. – Не на то­го на­па­ли! Он жёст­ко по­слал Джо­ни­ка с ме­ста в га­лоп – конь за­ар­та­чил­ся, за­кру­тил баш­кой, стал сда­вать за­дом. – Ах, ты! – при­крик­нул го­ре-всад­ник и вса­дил пят­ки в бо­ка Джо­на­та­ну. Тот рва­нул впе­рёд. Сде­лав круг, они оста­но­ви­лись. – Вам нуж­на по­мощь? – под­бе­гая, спро­си­ла Са­ша. – Иди, без те­бя раз­бе­русь! Са­ша вер­ну­лась к ма­ме, ко­то­рая сто­я­ла у бор­ти­ка ма­не­жа. В по­след­нее вре­мя меж­ду ни­ми на­сту­пи­ло по­теп­ле­ние. Мно­го­крат­ные по­ка­зы Джо­ни­ка рас­то­пи­ли лёд. Ма­ма ви­де­ла, что без по­мо­щи Са­ши она не спра­вит­ся, и оши­боч­но по­ла­га­ла, что доч­ка сми­ри­лась с её ре­ше­ни­ем. Гля­дя, как Ба­ра­бас ры­сит на Джо­ни­ке, нелов­ко за­ва­лив­шись вбок, Са­ша ре­ши­ла, что по­ра ид­ти в на­ступ­ле­ние. – Пом­нишь, ты обе­ща­ла, что я бу­ду тре­ни­ро­вать­ся на Джо­на­тане… – на­ча­ла она из­да­ле­ка. – От­ку­да же я зна­ла, что с По­ли­ной так по­лу­чит­ся! – ис­кренне со­жа­лея о про­шлых обе­ща­ни­ях, от­ве­ти­ла ма­ма. Тут обе от­влек­лись – в ма­не­же про­ис­хо­ди­ло что-то стран­ное. Джо­на­тан све­чил, пы­та­ясь ски­нуть Ба­ра­ба­са, а тот нещад­но бил его хлы­стом. В один миг Саш­ка ока­за­лась на по­ле. – Что вы де­ла­е­те?! Пе­ре­стань­те! Пре­кра­ти­те! Ти­хо, Джо­ник, спо­кой­но! Джо­на­тан услы­шал её, встал на че­ты­ре но­ги, но дро­жал всем те­лом. – Вы охре­не­ли?! – услы­ша­ла Са­ша свой соб­ствен­ный го­лос. – Не ха­ми! – сквозь зу­бы ска­зал Ба­ра­бас. – Бу­дут мне тут! Ха­рак­тер по­ка­зы­вать! Оба! Он дер­жал­ся в сед­ле как ди­ле­тант. Но вы­пя­чи­вал ниж­нюю че­люсть и жи­вот, слов­но был ди­рек­то­ром цир­ка. – У ме­ня раз­го­вор ко­рот­кий! Ес­ли бор­зый – сра­зу на кол­ба­су! Пол­тон­ны жи­во­го мя­са! Это ж сколь­ко ба­стур­мы по­лу­чит­ся? Ба­ра­бас за­хо­хо­тал жир­ным буль­ка­ю­щим сме­хом. Са­ша в ото­ро­пи уста­ви­лась на него. – Да лад­но! Это – шут­ка! – ска­зал Ба­ра­бас. – Кон­ни­ки так не шу­тят! Ба­ра­бас про­дол­жал ух­мы­лять­ся. – Возь­му его, по­жа­луй. На­учу уму-ра­зу­му. – Джо­ник мо­жет по­не­сти! При­па­да­ет на пе­ред­нюю пра­вую! Вы­са­жи­ва­ет пе­ред пре­пят­стви­ем! – от­ча­ян­но вы­кри­ки­ва­ла Саш­ка. – Све­чит, са­ми ви­ди­те! – Не име­ет зна­че­ния! – ска­зал Ба­ра­бас и на­пра­вил Джо­на­та­на к вы­хо­ду из ма­не­жа. – По­че­му? – про­ле­пе­та­ла Са­ша. Но Ба­ра­бас её не услы­шал. – Нор­маль­ная жи­во­ти­на! Толь­ко де­нег та­ких не сто­ит, – со­об­щил он ма­ме, гар­цуя на Джо­на­тане, смот­ря на неё свер­ху вниз. – Ски­не­те сотку, то­гда возь­му. Са­ша бро­си­ла на ма­му умо­ля­ю­щий взгляд. «Ска­жи нет! Ска­жи нет!» – без­звуч­но кри­ча­ла она. – Хо­ро­шо. Ски­ну, – от­ве­ти­ла ма­ма. Она ви­де­ла, что по­ку­па­тель ис­поль­зо­вал хлыст, но её это не сму­ти­ло – а ина­че за­чем этот хлыст ну­жен? Ма­ма ду­ма­ла о том, что за­да­ча про­дать Джо­на­та­на, ко­то­рая уже ста­ла ка­зать­ся невы­пол­ни­мой, мо­жет быть ре­ше­на. Ба­ра­бас, на­ко­нец, слез с ко­ня – пых­тя и от­ду­ва­ясь. Са­ша на­ки­ну­ла на Джо­ни­ка зим­нюю по­по­ну и взя­ла его под узд­цы, что­бы ве­сти в ден­ник. Они мог­ли ид­ти, но Са­ша на­роч­но за­дер­жа­лась, уби­рая стре­ме­на, ослаб­ляя под­пру­гу. Она хо­те­ла знать, чем за­кон­чит­ся этот раз­го­вор. – До­го­вор на днях под­пи­шем, – поды­то­жил Ба­ра­бас. – То­гда сра­зу и ко­не­воз при­шлю. Са­ша сно­ва бро­си­ла на ма­му мо­ля­щий взгляд. Та сде­ла­ла вид, что не за­ме­ти­ла. Ты­ча в ма­му паль­цем, тол­стым, как сви­ная сар­дель­ка, Ба­ра­бас ска­зал: – И ветс­прав­ку го­товь­те! Что­бы без про­блем! – Да, я по­про­шу ве­те­ри­на­ра, – от­ве­ти­ла ма­ма. Не про­ща­ясь, Ба­ра­бас до­воль­но кив­нул и по­шёл на пар­ков­ку к сво­ей ма­шине. Са­ша по­ве­ла Джо­ни­ка в ден­ник. Конь был вспо­тев­ший, воз­буж­дён­ный, злой. Са­ша, ста­ра­ясь не за­ме­чать пре­да­тель­скую лёг­кость ужа­са в жи­во­те, ме­ха­ни­че­ски по­вто­ря­ла: – Ти­хо-ти­хо, Джо­ник. Ус­по­кой­ся. Ти­хо. Всё хо­ро­шо. Но всё бы­ло ху­же неку­да. …Ба кай­фо­ва­ла на зад­нем си­де­нии, лё­жа го­ло­вой на по­душ­ке, на­дев на­уш­ни­ки-че­бу­раш­ки. Она при­кры­ла гла­за и улы­ба­лась, в ты­сяч­ный раз про­смат­ри­вая на план­ше­те ви­део сва­дьбы По­ли­ны с по­ю­щей ма­мой. Са­ша си­де­ла на «взрос­лом» си­де­нии впе­ре­ди, смот­ре­ла в ок­но и неза­мет­но ко­си­лась на ма­му. Та по­ве­се­ле­ла, ведь про­бле­ма с ко­нём бы­ла по­чти ре­ше­на! Са­ша по­ни­ма­ла, что сей­час – по­след­ний шанс «до­сту­чать­ся» до неё, но бо­я­лась на­чать раз­го­вор. Ма­ма тор­моз­ну­ла на све­то­фо­ре и по­пра­ви­ла при­чёс­ку, гля­дя в зер­ка­ло зад­не­го ви­да. «По­ра!» – ре­ши­лась Саш­ка. – Мам. Это­му иди­о­ту нель­зя про­да­вать Джо­на­та­на. – По­че­му? – ма­ма, вмиг опять за­ле­де­нев, бро­си­ла на­сто­ро­жен­ный взгляд на дочь. – Он – пло­хой че­ло­век! – От­ку­да ты зна­ешь? – Ты же ви­де­ла – он же­сто­кий! – В опре­де­лён­ных слу­ча­ях хлыст необ­хо­дим. – Ему пле­вать на Джо­на­та­на! – Это нор­маль­но. Он се­го­дня его в пер­вый раз уви­дел. – Он ни­че­го не хо­чет о нём знать! Ка­кие с Джо­ни­ком мо­гут быть про­бле­мы! На­при­мер, с но­га­ми! Или с ха­рак­те­ром! – А что, у Джо­на­та­на есть про­бле­мы с но­га­ми? Впер­вые слы­шу. Са­ша при­ку­си­ла язык, со­об­ра­зив, что в за­па­ле по­чти про­го­во­ри­лась. Ма­ма рас­це­ни­ла её мол­ча­ние как оби­ду. Она не хо­те­ла сно­ва ссо­рить­ся, по­это­му ми­ро­лю­би­во ска­за­ла: – Саш, мы уже столь­ко раз по­ка­зы­ва­ли ко­ня раз­ным по­ку­па­те­лям. Этот пер­вый со­гла­сил­ся. Мы же не мо­жем за­ни­мать­ся про­да­жей Джо­на­та­на веч­но! – Ма­ма! Это­му ти­пу нель­зя от­да­вать Джо­ни­ка! – Но мы с ним уже обо всём до­го­во­ри­лись! И с то­бой то­же! Ты про­сто не хо­чешь, что­бы мы про­да­ли ко­ня! Опять сно­ва-здо­ро­во! – Да, не хо­чу! По­жа­луй­ста-по­жа­луй­ста-по­жа­луй­ста, да­вай оста­вим Джо­на­та­на! Ру­ки ма­мы бы­ли за­ня­ты ру­лём, по­это­му она без них сде­ла­ла упраж­не­ние для спо­кой­ствия – вдох-вы­дох. – Это невоз­мож­но. – Но по­че­му?! – Да по­то­му что у нас нет де­нег на то, что­бы его со­дер­жать! На ден­ник! На тре­не­ра! На аму­ни­цию! На всё! – …Да­вай ма­ши­ну про­да­дим! – пред­ло­жи­ла Саш­ка. – Что?! – Пеш­ком хо­дить по­лез­но! – Ты с ума со­шла? – ма­ма за­мол­ча­ла, изум­лён­ная та­ким про­стым и ди­ким ре­ше­ни­ем. – …Да да­же ес­ли про­да­дим! – че­рез па­у­зу ска­за­ла она. – Де­нег хва­тит на год, мак­си­мум – на пол­то­ра! А даль­ше-то что? – А даль­ше что-ни­будь при­ду­ма­ем! Ма­ши­на – это же­ле­зя­ка! А Джо­ник – жи­вой! Как ты не по­ни­ма­ешь?! Джо­ник – па­пин конь! Его нель­зя про­да­вать! – От это­го ко­ня од­но зло! И несча­стье! – в серд­цах вы­па­ли­ла ма­ма. – Не­прав­да! Он ни в чём не ви­но­ват! – от­ча­ян­но крик­ну­ла Саш­ка. Ма­ма вклю­чи­ла двор­ни­ки, как буд­то чи­стое стек­ло ма­ши­ны мог­ло по­мочь ей луч­ше ви­деть до­ро­гу сквозь слё­зы. Ба по­чув­ство­ва­ла нелад­ное, от­кры­ла гла­за и сня­ла на­уш­ни­ки: – Ну? Что я про­пу­сти­ла? Про­да­ём Джо­на­та­на? Ма­ма и Са­ша от­ве­ти­ли од­но­вре­мен­но: – Нет! – вы­крик­ну­ла Са­ша. – Да, – ска­за­ла ма­ма. Услы­шав это, Ба изум­лён­но вздёр­ну­ла на­ри­со­ван­ные бро­ви. Глава 6. Барабас и другие обстоятельства – Итак, что нам от него нуж­но? – со­сре­до­то­чен­но про­бор­мо­та­ла Ба и по­пра­ви­ла оч­ки на но­су. – По­нять, для че­го он по­ку­па­ет Джо­на­та­на, – мед­лен­но сфор­му­ли­ро­ва­ла Са­ша. – По­че­му его не ин­те­ре­су­ют бо­ляч­ки, ко­ся­ки – ни­че­го! Все же зна­ют, что ле­чить ко­ня – до­ро­го. Вся­кие пси­хи ис­прав­лять труд­но. За­чем по­ку­пать та­ко­го? – Мо­жет, он про­сто иди­от? И ду­ма­ет, сам со всем спра­вит­ся? – пред­по­ло­жи­ла Ба. – Мо­жет, – со­гла­си­лась Са­ша. – Но это стран­но. В смыс­ле – он же его ещё не ку­пил! И не хо­чет ни­че­го знать! – Со­глас­на, – ска­за­ла Ба. – Да­же для иди­о­та это слиш­ком. Раз­до­быть те­ле­фон Ба­ра­ба­са бы­ло де­лом од­ной ми­ну­ты. Саш­ка лег­ко вы­чис­ли­ла но­мер без име­ни в по­след­них ма­ми­ных звон­ках. Сей­час был ве­чер. Ма­ма убе­жа­ла ку­да-то – ни Ба, ни Са­ша не за­да­ва­ли ей лиш­них во­про­сов. – Зна­чит, по ле­ген­де я – со­сто­я­тель­ная вдо­ва с при­ба­ба­хом… – за­дум­чи­во про­тя­ну­ла ба­буш­ка. – Ну, в прин­ци­пе, так и есть. Она при­оса­ни­лась, том­но за­ка­ти­ла гла­за и, ре­шив­шись, ско­ман­до­ва­ла Саш­ке: – Да­вай! Зво­ни! Са­ша на­бра­ла но­мер Ба­ра­ба­са со сво­е­го те­ле­фо­на и вклю­чи­ла гром­кую связь. – Да! – от­ве­тил Ба­ра­бас от­вра­ти­тель­но жир­ным го­ло­сом. – Доб­рый ве­чер! – про­вор­ко­ва­ла Ба. – Мне ваш те­ле­фон да­ла зна­ко­мая, Ма­рия Голь­цо­ва. – Не знаю та­кой! Ба на се­кун­ду за­па­ни­ко­ва­ла, но тут же ис­пра­ви­лась. – Нет-нет, я пе­ре­пу­та­ла – Са­ма­ри­на! Она вам ко­ня про­да­ёт! – А. По­нят­но. И что? – Я хо­те­ла бы с ва­ми по­со­ве­то­вать­ся, уж про­сти­те. У ме­ня есть ло­шадь – ста­рая, во­зить­ся с ней неко­му. Хо­те­лось бы про­дать. Ба­ра­бас хмык­нул. – На­до­е­ло баб­ки за по­стой баш­лять? Яс­но. Сколь­ко лет? Ба в смя­те­нии по­смот­ре­ла на Са­шу – она не зна­ла, сколь­ко лет бы­ва­ет ло­ша­дям-пен­си­о­нер­кам. Са­ша по­ка­за­ла на паль­цах две двой­ки. – Два­дцать два, – ска­за­ла Ба. – Про­ще при­стре­лить, – утроб­но за­ржа­ла труб­ка. – Но поз­воль­те! – воз­му­ти­лась ба­буш­ка. – Она всю жизнь ра­бо­та­ла! Вы­сту­па­ла! По­ду­ма­ешь, что ста­рая! Она мно­гое зна­ет, мно­гое уме­ет! – И что? – рав­но­душ­но спро­си­ла труб­ка. – Мо­гу за­брать ва­шу кля­чу са­мо­вы­во­зом. На мы­ло. – Как это?! – изу­ми­лась Ба. – Так! – от­ре­зал Ба­ра­бас. – На кол­ба­су её вряд ли возь­мут. По­нят­но? И в цирк в про­кат – то­же! Ба с Са­шей си­де­ли друг на­про­тив дру­га, оне­мев. – Ко­ро­че, на­ду­ма­е­те – зво­ни­те. При­еду – за­бе­ру! В труб­ке за­зву­ча­ли гуд­ки. Ба с тру­дом при­хо­ди­ла в се­бя. – Что-то я уже не хо­чу знать, за­чем ему Джо­на­тан, – мед­лен­но про­го­во­ри­ла она. Са­ша смот­ре­ла на Ба круг­лы­ми от ужа­са гла­за­ми. – Я се­го­дня же по­го­во­рю с Му­сеч­кой! Так нель­зя. Он – жи­во­дёр ка­кой-то! Она не мо­жет так по­сту­пить. Это, это бес­че­ло­веч­но! Са­ша по­мерт­вев­ши­ми гу­ба­ми про­шеп­та­ла: – Спа­си­бо, Ба. Тут за­зво­нил те­ле­фон. – Му­сеч­ка, да? – от­ве­ти­ла ба­буш­ка. – Хо­ро­шо. Ко­неч­но. Са­ша на­пря­жён­но слу­ша­ла. – Ма­ма се­го­дня бу­дет позд­но, – ви­но­ва­то гля­дя на Са­шу, со­об­щи­ла Ба. – Но я с ней зав­тра всё об­су­жу. Не вол­нуй­ся. Ут­ро ве­че­ра муд­ре­нее. – Ты уве­ре­на? – спро­си­ла Са­ша. – Один день ни­че­го не ре­ша­ет, по­верь. Но Ба ошиб­лась. Кое-как от­си­дев шесть уро­ков, Са­ша спус­ка­лась по школь­ной лест­ни­це в сто­ло­вую. На по­след­них сту­пень­ках сто­я­ли её од­но­класс­ни­ки: Настя Оси­по­ва по клич­ке Ос­па – уве­рен­ная в се­бе хо­ро­шист­ка с рос­сы­пью под­рост­ко­вых пры­щей на лбу, Же­ня Сос­нов­ский – ба­ла­бол и оба­яш­ка, Лен­ка Сте­ц­ю­ра – смаз­ли­вая обо­жа­тель­ни­ца Сос­нов­ско­го и бра­тья-близ­не­цы Ка­ри­мо­вы, со­вер­шен­но не по­хо­жие друг на дру­га. Са­ша, за несколь­ко сту­пе­нек за­ме­тив­шая эту ком­па­нию, при­тор­мо­зи­ла, что­бы они не счи­та­ли, что она ис­пу­га­лась. Она и не ис­пу­га­лась. Про­сто на­тя­ну­ла ка­пю­шон тол­стов­ки на гла­за и вы­ну­ла на­уш­ни­ки из ушей. Эти пя­те­ро пе­ре­го­ра­жи­ва­ли всю лест­ни­цу. Ма­лыш­ня из про­длён­ки кое-как про­са­чи­ва­лась сквозь них – пи­на­ясь и за­стре­вая рюк­за­ка­ми, но у Са­ши этот фо­кус яв­но не прой­дёт. Са­ша глу­бо­ко вдох­ну­ла-вы­дох­ну­ла, со­всем как ма­ма, и ре­ши­тель­но на­пра­ви­лась впе­рёд. – Вы че­го здесь? Застря­ли? – спро­си­ла она, всем сво­им ви­дом по­ка­зы­вая ре­ши­мость прой­ти. – О, Ка­пю­шон! – неожи­дан­но об­ра­до­вал­ся Сос­нов­ский. – А мы… те­бя ждём. – Ме­ня?! – изу­ми­лась Са­ша. Два го­да на­зад, ко­гда она при­шла в 6-й «Б» в се­ре­дине но­яб­ря, од­но­класс­ни­ки пы­та­лись с ней об­щать­ся. Но Са­ша, в го­ло­ве ко­то­рой си­де­ла един­ствен­ная мысль «Па­пы нет, па­пы нет, па­пы нет», не ре­а­ги­ро­ва­ла ни на во­про­сы, ни на шут­ки, ни на при­гла­ше­ния в го­сти или в ки­но. Ни на что. Все ре­ши­ли, что она стран­ная. По­том у неё ста­ли про­па­дать ве­щи: то шап­ка, то учеб­ник, то тет­радь. Но это то­же быст­ро пре­кра­ти­лось. Ка­кой смысл что-то пря­тать, ес­ли че­ло­ве­ку всё рав­но? Прав­да, один раз по­сле физ­куль­ту­ры Са­ше при­шлось ид­ти до­мой по мок­ро­му сне­гу в ке­дах. Но, опять же, это её не вол­но­ва­ло. Рас­стро­и­лись ма­ма с Ба, ко­то­рые про­по­лос­ка­ли её в го­ря­чей ванне, на­по­и­ли ча­ем с ли­мо­ном и по­зво­ни­ли в шко­лу. На­ча­лась ка­кая-то ку­терь­ма, в ре­зуль­та­те ко­то­рой Са­ша ока­за­лась «де­воч­кой, в се­мье ко­то­рой слу­чи­лось несча­стье». Эта фра­за, ска­зан­ная ди­рек­три­сой на ро­ди­тель­ском со­бра­нии, как бы очер­ти­ла во­круг Са­ши ме­ло­вой круг: её сто­ро­ни­лись, с ней не раз­го­ва­ри­ва­ли, её не за­ме­ча­ли. За про­шед­шие два го­да весь класс на­столь­ко к это­му при­вык, что Са­ша, ко­то­рая уже не прочь бы­ла по­об­щать­ся и по­ту­сить с од­но­класс­ни­ка­ми, чув­ство­ва­ла се­бя круг­лым ну­лём. – Мы в ки­но со­бра­лись, – за­чем-то пе­ре­гля­нув­шись с Сос­нов­ским, ска­за­ла Ос­па. – Пой­дёшь с на­ми? – Я?! – Са­ша не мог­ла по­ве­рить, что они её за­ме­ти­ли. – …Да! Пой­ду! – То­гда по­то­ро­пись. Опоз­да­ем – ки­на не бу­дет! – рас­тя­нув рот в улыб­ке, по­шу­тил Сос­нов­ский. Все пя­те­ро стре­ля­ли гла­за­ми друг в дру­га, но Са­шу это не сму­ти­ло. – Я сей­час! Я толь­ко рюк­зак за­бе­ру! Са­ша раз­вер­ну­лась, бро­си­лась вверх по лест­ни­це и нос к но­су столк­ну­лась с Ни­кой – пер­вой кра­са­ви­цей клас­са, чуть не сбив её с ног. – Ты, блин! Гла­за-то ра­зуй! – разъ­яри­лась Ни­ка. Не об­ра­щая на неё вни­ма­ния, Са­ша по­ска­ка­ла вверх, пе­ре­пры­ги­вая че­рез сту­пень­ки. В ка­би­не­те хи­мии ни­ко­го не бы­ло. Саш­ка схва­ти­ла рюк­зак и раз­вер­ну­лась к вы­хо­ду. В две­рях сто­я­ла Ма­раз­ма­тов­на. – Са­ма­ри­на! Ты ку­да нэ­сёшь­ся? Ма­ма сэ­год­ня при­дёт? – Да! – от­ве­ти­ла Са­ша с яв­ным на­ме­ре­ни­ем вый­ти из клас­са. Хи­мич­ка, удив­лён­ная её на­по­ром, по­сто­ро­ни­лась. Са­ша вы­ско­чи­ла в ко­ри­дор. – По­стой! Ты то­жэ. Твоё при­сут­ствие стро­го обя­за­тель­но! – крик­ну­ла Ма­раз­ма­тов­на вслед. – Я-то за­чем? Са­ша по­бе­жа­ла прочь. Сло­мя го­ло­ву, она сле­те­ла вниз по лест­ни­це. Ни Ос­пы, ни Сос­нов­ско­го – ни­ко­го не бы­ло. Са­ша рез­ко при­тор­мо­зи­ла. По­до­шла к ок­ну. Од­но­класс­ни­ки Са­ши, окру­жив Ни­ку, ве­сё­лой ва­та­гой пе­ре­се­ка­ли школь­ный двор. Же­ня Сос­нов­ский шёл спи­ной впе­рёд, гри­мас­ни­чая и раз­вле­кая са­мую кра­си­вую де­воч­ку клас­са. Из ок­на бы­ло вид­но пря­мую спи­ну Ни­ки и коп­ну тём­ных вью­щих­ся во­лос. Сос­нов­ский без уста­ли раз­ма­хи­вал ру­ка­ми. На­вер­ное, Ни­ка улы­ба­лась. Са­ша уткну­лась но­сом в стек­ло. – Ну и пусть. Га­ды. По­ду­ма­ешь! – про­шеп­та­ла она. Уди­ви­тель­но устро­ен че­ло­век. У Са­ши бы­ло столь­ко по­во­дов рас­стра­и­вать­ся, что, ка­за­лось, боль­ше ни­что не смо­жет её огор­чить. Но нет! Ей са­мой бы­ло стран­но от остро­го чув­ства оби­ды – как буд­то в жи­вот во­ткну­ли рас­ка­лён­ный шам­пур для шаш­лы­ка. В гор­ле сто­ял ком. Не­вы­но­си­мо стыд­но бы­ло вспо­ми­нать, как она бе­жа­ла по лест­ни­це, слов­но до­вер­чи­вый ще­нок, пе­ре­пры­ги­вая че­рез сту­пе­ни. И да­же не хо­те­лось по­нять: за­чем од­но­класс­ни­ки так сде­ла­ли? Спе­ци­аль­но об­ма­ну­ли, что­бы по­сме­ять­ся? Или её про­сто за­бы­ли, как смен­ку в раз­де­вал­ке? Ба уви­де­ла Саш­ку из­да­ле­ка и сра­зу по­ня­ла: что-то слу­чи­лось. Внуч­ка бы­ла по­хо­жа на птен­ца-подран­ка. Её ост­рые пле­чи бы­ли без­воль­но опу­ще­ны. В но­гах ва­лял­ся рюк­зак. Серд­це ба­буш­ки сжа­лось от тос­ки. Посмот­рев в ок­но, как и Са­ша, она уви­де­ла ком­па­нию ве­сё­лых при­дур­ков, ко­то­рые, сме­ясь и флир­туя друг с дру­гом, вы­хо­ди­ли со школь­но­го дво­ра. «Всё-та­ки де­ти в этом воз­расте бы­ва­ют уди­ви­тель­ные сво­ло­чи!» – по­ду­ма­ла Ба. Она фи­зи­че­ски ощу­ща­ла боль и разо­ча­ро­ва­ние внуч­ки – по над­лом­лен­ной ли­нии спи­ны и по­ник­шей го­ло­ве. «Как жаль, что со­стра­да­ние – при­ви­ле­гия зре­ло­сти. Вз­рос­лея, де­ти ду­ма­ют толь­ко о се­бе. Бед­ные-бед­ные, злые-нелю­би­мые». Но Ба тут же одёр­ну­ла се­бя – хва­тит сен­ти­мен­таль­ни­чать. Этим Саш­ке не по­мо­жешь. На­до её пе­ре­клю­чить. Дать по­нять: что бы ни слу­чи­лось, мы спра­вим­ся. Кто-то тро­нул Саш­ку за пле­чо – она сбро­си­ла ру­ку. – Са­шунь! – про­из­нёс зна­ко­мый го­лос. Са­ша по­вер­ну­лась. Пе­ред ней сто­я­ла Ба – в немыс­ли­мой шля­пе, по­хо­жей на цве­точ­ный гор­шок. – Ты? По­че­му не ма­ма? Ба от­ве­ти­ла во­про­сом на во­прос: – Что у те­бя стряс­лось? Саш­ка вдруг страш­но разо­зли­лась. – У ме­ня?! Да у ме­ня всё от­лич­но! – сры­ва­ю­щим­ся го­ло­сом вос­клик­ну­ла она. – Толь­ко у ме­ня ни­че­го не по­лу­ча­ет­ся! Всё идёт чёр­ти как! Я ни­че­го ни для ко­го не зна­чу! Со мной ни­кто не дру­жит! Ме­ня ни­кто не за­ме­ча­ет! – Ну-ну-ну, – при­ми­ри­тель­но ска­за­ла Ба. – Не сгу­щай! А я? А ма­ма? А По­ли­на? По­гло­щён­ные друг дру­гом, они не за­ме­ти­ли Ма­раз­ма­тов­ну, ко­то­рая по­до­шла от­ку­да-то сбо­ку. – Здрав­ствуйтэ! – хо­ро­шо по­став­лен­ным го­ло­сом объ­яви­ла хи­мич­ка. Ба оста­но­ви­ла её, энер­гич­но вы­ки­нув впе­рёд ру­ку с рас­то­пы­рен­ной пя­тер­нёй, пря­мо как Оби-Ван Ке­но­би. Мож­но бы­ло по­ду­мать, что сей­час в её ла­до­ни по­явит­ся све­то­вой дже­дай­ский меч. – Из­ви­ни­те, мы за­ня­ты! – за­яви­ла Ба. Са­ше по­ка­за­лось, что она сей­час до­ба­вит что-то вро­де «есть де­ла по­важ­нее, чем ва­ши ду­рац­кие двой­ки по хи­мии». Но Ма­раз­ма­товне и это­го хва­ти­ло. – Что?! – изум­лён­но вос­клик­ну­ла хи­мич­ка. Она та­ра­щи­лась на Ба, не на­хо­дя под­хо­дя­щих слов. Но Ба это со­вер­шен­но не вол­но­ва­ло. На­кло­нив­шись к Са­ше, она убеж­дён­но го­во­ри­ла внуч­ке на ухо: – Не пу­тай се­бя и ду­рац­кие жиз­нен­ные об­сто­я­тель­ства! Всё у те­бя по­лу­ча­ет­ся! За­пи­сать ма­му с пес­ней – кто при­ду­мал? Ты! И кто луч­ше всех уме­ет бе­сить хи­мич­ку? Ма­раз­ма­тов­на тем вре­ме­нем вы­шла из сту­по­ра. – Про­ститэ, ко­неч­но! – гнев­но ска­за­ла она. – Но мы с ма­мой Са­ши до­го­ва­ри­ва­лись! – У ма­мы Са­ши – де­ла! – бро­си­ла Ба, не скры­вая раз­дра­же­ния от то­го, что кто-то вме­ши­ва­ет­ся в её раз­го­вор с внуч­кой. – Ка­кие?! – воз­му­ти­лась Ма­раз­ма­тов­на. – Ка­кие? – за­по­до­зрив нелад­ное, вски­ну­лась Са­ша. Ба за­пну­лась. На этот во­прос она по­че­му-то от­ве­ти­ла Са­ше, а не её класс­но­му ру­ко­во­ди­те­лю: – Ма­ма по­еха­ла под­пи­сы­вать до­го­вор. С этим… Она не смог­ла по­до­брать при­лич­ное сло­во, но Саш­ка и так по­ня­ла. Вид у Ба был ви­но­ва­тый. Толь­ко сей­час Са­ша до­га­да­лась. – Ты не успе­ла с ней по­го­во­рить?! – в ужа­се про­шеп­та­ла она. Ба об­ре­чён­но по­мо­та­ла го­ло­вой: не успе­ла. Мир во­круг по­шат­нул­ся. Зву­ки ис­чез­ли. Ко­гда в жиз­ни всё пло­хо, глу­по на­де­ять­ся, что не ста­нет ещё ху­же. Ста­нет. Не­пре­мен­но. – Мне на­до к Джо­ни­ку. Сроч­но. Сей­час, – ка­ким-то не сво­им, глу­хим, жёст­ким го­ло­сом ска­за­ла Са­ша. – На­до – иди, – от­ве­ти­ла Ба. Са­ша под­хва­ти­ла рюк­зак и ре­ши­тель­но на­пра­ви­лась в раз­де­вал­ку за курт­кой. Ма­раз­ма­тов­на про­во­ди­ла её воз­му­щён­ным взгля­дом. – Сэкун­доч­ку! Са­ша! Ты ку­да? – На ко­нюш­ню, – от­ве­ти­ла Ба вме­сто внуч­ки. Тут ча­ша тер­пе­ния Ма­раз­ма­тов­ны пе­ре­пол­ни­лась. – По­слу­шай­те, Вэ­ра Ва­си­льев­на! При всём ува­же­нии к ва­ш­эму пэ­да­го­ги­че­ско­му опы­ту! Вы нэ пра­вы! – Воз­мож­но, – спо­кой­но со­гла­си­лась Ба. – У Са­ши двой­ка в чет­вэр­ти! По хи­мии! Ка­кие мо­гут быть ко­ни? Она что – ко­ню­хом со­би­ра­эт­ся быть?! Ба слу­ша­ла хи­мич­ку, смот­ря ей че­рез пле­чо – на Са­шу, ко­то­рая уже от­кры­ла вход­ную дверь. Но преж­де чем вый­ти, обер­ну­лась и кив­ну­ла. Ба ед­ва за­мет­но кив­ну­ла в от­вет. Это бы­ло по­хо­же на мол­ча­ли­вый до­го­вор: при­крой, ес­ли что. – Учить­ся на­до, а нэ балб­эс­ни­чать! – тем вре­ме­нем разо­ря­лась хи­мич­ка. – Что­бы стать вра­чом! Мэ­не­дже­ром! Эко­но­ми­стом! Учи­тел­эм на­конэц! Как вы! Как я! Ба сфо­ку­си­ро­ва­лась на Ма­раз­ма­товне. Вз­дох­ну­ла. – Бо­юсь… Саш­ке не ну­жен та­кой «на­ко­нец». Глава 7. Побег «Нет, – ду­ма­ла Са­ша, гля­дя сквозь го­род­ские пей­за­жи, мель­ка­ю­щие за ок­ном ав­то­бу­са. – Это невоз­мож­но! Нет». Она ни­че­го не за­ме­ча­ла. Ни се­ро-го­лу­бых улиц, од­но­тон­ных в ра­но под­крав­ших­ся су­мер­ках. Ни рав­но­душ­но ми­га­ю­щих све­то­фо­ров. Ни про­хо­жих, чьи тём­ные си­лу­эты то­роп­ли­во пе­ре­се­ка­ли жёл­тые пят­на вит­рин. Она са­ма и всё во­круг сли­лось для неё в еди­ное ощу­ще­ние: то­го, что про­ис­хо­дит, не мо­жет быть. Не­воз­мож­но, что­бы у неё так про­сто за­бра­ли Джо­на­та­на. Ка­кая связь меж­ду тем, что ма­ма по­ста­вит свою под­пись на ка­ких-то там бу­ма­гах, и Джо­на­та­ном? С за­па­хом его гри­вы? С тёп­лым ды­ха­ни­ем? С тем, что он – по­след­нее жи­вое и на­сто­я­щее, остав­ше­е­ся от па­пы? Нет, это невоз­мож­но. Нет. Са­ша чу­дом не про­пу­сти­ла нуж­ную оста­нов­ку. Про­сто мозг при­выч­но сре­а­ги­ро­вал, ко­гда ав­то­бус вы­ехал за го­род. Вдоль до­ро­ги по­тя­ну­лись по­ля, кри­вые до­ща­тые за­бо­ры, за­прав­ки, ги­пер­мар­ке­ты с пар­ков­ка­ми и по­ка­за­лась зна­ко­мая де­рев­ня с цер­ко­вью на хол­ме. На­до что-то де­лать, что-то при­ду­мать… Са­ша бе­гом по­мча­лась к ле­ва­де, где обыч­но гу­лял Джо­на­тан. Незна­ко­мые ло­ша­ди – од­на бе­лая, дру­гая во­ро­ная – встре­ти­ли её рав­но­душ­ны­ми взгля­да­ми. – Джо­ник! Ты где?! – на вся­кий слу­чай крик­ну­ла Са­ша. Но Джо­на­та­на здесь не бы­ло. Во­рвав­шись в ко­нюш­ню, Са­ша, не чуя ног, про­ле­те­ла по ко­ри­до­ру. С уси­ли­ем от­ка­ти­ла ме­тал­ли­че­скую дверь ден­ни­ка. На крюч­ке ви­се­ла ве­рёв­ка – кор­да, свёр­ну­тая в пет­лю, как удав­ка. Джо­ни­ка не бы­ло. Пу­сто. «Нет, это­го не мо­жет быть!» – в со­тый раз по­ду­ма­ла Саш­ка и бро­си­лась на ули­цу. Она бе­жа­ла от од­ной ле­ва­ды к дру­гой, зо­вя Джо­на­та­на. – Джо­ник-Джо! – вы­кри­ки­ва­ла она имя, при­ду­ман­ное па­пой. Джо­на­та­на ни­где не бы­ло. Ужас необ­ра­ти­мой по­те­ри на­крыл Са­шу ле­дя­ной вол­ной. Она узна­ла это чув­ство. Оно бы­ло ей зна­ко­мо. – Джо­ник! – от­ча­ян­но за­кри­ча­ла она. Вдруг от груп­пы ло­ша­дей от­де­лил­ся Джо­на­тан и устре­мил­ся к Са­ше. Он под­бе­жал и по­ло­жил го­ло­ву ей на пле­чо. Чув­ствуя, как кош­мар от­сту­па­ет, Са­ша об­ня­ла ко­ня за шею. – Ты здесь, Джо­на­тан! Мы вме­сте! Я с то­бой! Конь влаж­но и теп­ло ды­шал ей в ухо. Он так зна­ко­мо пах сча­стьем, ко­то­рое бы­ло ко­гда-то… Он сто­ял ря­дом, он узнал её. Ни­че­го ужас­но­го не слу­чи­лось. К ле­ва­де с сед­лом в ру­ках по­до­шла ро­вес­ни­ца Са­ши – Ли­за, дочь хо­зя­и­на ко­нюш­ни. Уди­ви­тель­но, как она бы­ла по­хо­жа на первую кра­са­ви­цу Саш­ки­но­го 8-го «Б» клас­са Ни­ку, хо­тя они по­ня­тия не име­ли о су­ще­ство­ва­нии друг дру­га. Обе – с пря­мы­ми спи­на­ми, аб­со­лют­но уве­рен­ные в сво­ём пре­вос­ход­стве, кра­си­вые, до­воль­ные и счаст­ли­вые от то­го, что жизнь – пре­крас­на и при­над­ле­жит толь­ко им. – Твой? – спро­си­ла Ли­за, при­стра­и­вая тя­жё­лое сед­ло на пе­ре­кла­дине ле­ва­ды, что­бы пе­ре­дох­нуть. – Мой, – от­ве­ти­ла Са­ша. – А го­во­ри­ли, его про­да­ли… – рав­но­душ­но про­тя­ну­ла Ли­за. – Вра­ки. Са­ша не хо­те­ла это об­суж­дать. – Да? А ко­не­воз за кем при­е­хал? Саш­ка огля­ну­лась. На тер­ри­то­рию ко­нюш­ни въез­жал ко­не­воз. – По­ка, уви­дим­ся, – ска­за­ла Ли­за и, пе­ре­сту­пая изящ­ны­ми но­га­ми, как по­ро­ди­стая ло­шадь, по­нес­ла своё сед­ло даль­ше, к ближ­не­му кор­пу­су ко­нюш­ни. Са­ша смот­ре­ла на пар­ков­ку. Ко­не­воз, раз­во­ра­чи­ва­ясь, ла­ви­ро­вал сре­ди дру­гих ма­шин, слов­но непо­во­рот­ли­вый жук. Сле­дом за ним у КПП по­явил­ся джип, ко­то­рым ру­лил Ба­ра­бас. Пе­ред джи­пом опу­сти­ли шлаг­баум. Са­ша по­смот­ре­ла на Джо­на­та­на, на ко­не­воз, на Джо­на­та­на. Ре­шив­шись, она от­кры­ла ле­ва­ду. Джо­ник по­кор­но сто­ял у ограж­де­ния, не со­би­ра­ясь вы­хо­дить. Са­ша ре­ши­тель­но взя­ла его за недо­уз­док и вы­ве­ла на тро­пу. – Джо­на­тан! Иди в по­ле! – ска­за­ла она, ле­гонь­ко под­тал­ки­вая ко­ня. – Толь­ко неда­ле­ко. Я те­бя по­том за­бе­ру. Слы­шишь? По­ни­ма­ешь ме­ня? С КПП до­но­си­лись зву­ки скан­да­ла. Су­дя по все­му, Ба­ра­бас не офор­мил про­пуск, и те­перь охра­на не пус­ка­ла его на тер­ри­то­рию. – Да я.! – орал Ба­ра­бас. – …Да вас!. С этой чёр­то­вой ко­нюш­ней! Впо­пы­хах Са­ша не за­кры­ла ле­ва­ду и не за­ме­ти­ла, как сле­дом за Джо­ни­ком, на­сто­ро­жен­но ози­ра­ясь, вы­шли ещё два ко­ня. – Э-эй! А вы ку­да? Да­вай­те на­зад! – за­ме­та­лась Са­ша, ко­гда уви­де­ла, что за ней с Джо­на­та­ном увя­за­лись эти двое. Она за­ма­ха­ла ру­ка­ми, пы­та­ясь за­гнать ко­ней об­рат­но, но те разо­шлись в раз­ные сто­ро­ны, и ни­че­го не по­лу­чи­лось. Тем вре­ме­нем скан­дал на пар­ков­ке до­стиг апо­гея. Охран­ник в серд­цах что-то крик­нул Ба­ра­ба­су, а тот в от­вет ярост­но на­жал на клак­сон. Рез­кий звук ис­пу­гал ко­ней. Все трое вски­ну­ли го­ло­вы. Джо­на­тан ша­рах­нул­ся вбок, тре­вож­но за­ржал, раз­ду­вая нозд­ри. За­мер. И вдруг рва­нул впе­рёд. Но не в по­ля, а к до­ро­ге. Двое дру­гих то­же по­нес­ли. – Стой­те! Не-е-ет! Джо­на­тан! Ту­да нель­зя! – за­ора­ла Саш­ка. Но ко­ни слов­но обе­зу­ме­ли. Они мча­ли за Джо­на­та­ном, ко­то­рый рвал­ся к шос­се, как буд­то пе­ред ним был бе­рег мо­ря. Как буд­то вме­сто шу­ма ма­шин от до­ро­ги до­но­сил­ся ро­кот волн. Ве­тер тре­пал его гри­ву, и Джо­на­та­ну ка­за­лось, что всё луч­шее, что бы­ло, вдруг вер­ну­лось – этим су­ма­сшед­шим га­ло­пом, встреч­ным вет­ром, сво­бо­дой! – Сто-о-о-ой! Саш­ка зна­ла, что ей не до­гнать ко­ней, но всё рав­но бе­жа­ла сле­дом. Она спо­ты­ка­лась, па­да­ла на коч­ках, под­ни­ма­лась и сно­ва мча­лась впе­рёд. – Джо­на­тан! Оста­но­вись! Всё бы­ло бес­по­лез­но. Ко­ни от­да­ля­лись от неё, мель­кая в оран­же­вых от­све­тах фо­на­рей, по­хо­жих на от­блес­ки по­жа­ра. Ли­за с тру­дом при­стро­и­ла сед­ло в аму­нич­ни­ке, об­лег­чён­но вздох­ну­ла, вы­шла в ко­ри­дор и вдруг услы­ша­ла до­но­ся­щи­е­ся с ули­цы кри­ки. Она за­шла в бли­жай­ший ден­ник, в уг­лу ко­то­ро­го, по­хра­пы­вая, же­ва­ла се­но чья-то ко­бы­ла. Ли­за под­ня­лась на цы­поч­ки и по­смот­ре­ла в ок­но. Три чёр­ных си­лу­эта с раз­ве­ва­ю­щи­ми­ся хво­ста­ми и гри­ва­ми мча­лись че­рез по­ле к шос­се. В тем­но­те за ни­ми бе­жа­ла, от­ста­вая, ма­лень­кая фи­гур­ка Са­ши. – …Му­сеч­ка, за­пом­ни! – ска­за­ла Ба. – В лю­бом са­ла­те есть толь­ко два глав­ных ин­гре­ди­ен­та: на­рез­ка и за­прав­ка! В кухне бы­ло свет­ло и жар­ко. На пли­те сквор­ча­ла мас­лом ско­во­ро­да. Ма­ма от ду­ши би­ла по кус­кам мя­са спе­ци­аль­ным мо­лот­ком. От каж­до­го уда­ра оста­ва­лись квад­рат­ные вмя­ти­ны, что де­ла­ло от­бив­ные по­хо­жи­ми на вафли. Ба фи­ли­гран­но ре­за­ла по­ми­до­ры, лук, ре­дис и огур­цы – вдум­чи­во, со­раз­ме­ряя один ку­со­чек с дру­гим, как буд­то со­би­ра­лась сло­жить из них пазл. За ок­ном выл ве­тер. Он бу­ше­вал на бал­ко­нах, сер­ди­то пе­ре­дви­гая пласт­мас­со­вые сту­лья. Сто­нал в фор­точ­ках и устра­и­вал сквоз­няк, ес­ли в квар­ти­ре бы­ло от­кры­то боль­ше од­но­го ок­на. В до­ме на­про­тив он тре­пал бе­лье­вую ве­рёв­ку – как ху­ли­ган, ко­то­рый ста­ра­ет­ся стря­сти с при­ще­пок все эти фут­бол­ки, тру­сы и про­сты­ни. Он швы­рял­ся сне­гом, за­сы­пая до­рож­ки, ска­мей­ки, до­ма. Ме­тал­ся во дво­рах и выл в пе­ре­ул­ках, на­де­ясь убе­дить всех, что он здесь – глав­ный и на­дол­го. Мо­жет, на­все­гда. В уг­лу кух­ни ур­чал те­ле­ви­зор. Ни ма­ма, ни Ба не об­ра­ща­ли на него вни­ма­ния. Но для об­щей кар­ти­ны он был необ­хо­дим – как тре­тий со­бе­сед­ник, до­ста­точ­но рав­но­душ­ный, что­бы раз­ря­дить об­ста­нов­ку. – А где Са­ша? – ма­ма за­да­ла во­прос, ко­то­ро­го Ба ужас­но бо­я­лась. – …Соль пе­ре­дай, по­жа­луй­ста. И пе­рец, – от­ве­ти­ла Ба. Она чув­ство­ва­ла се­бя круг­лой ду­рой. Ку­да как про­сто бы­ло от­пу­стить Саш­ку на ко­нюш­ню! За­клю­чить с ней мол­ча­ли­вый до­го­вор о под­держ­ке. Но на ча­сах уже пол­вось­мо­го, а Са­ши нет! И от­ве­чать за это при­дёт­ся Ба. Что­бы скрыть бес­по­кой­ство, ба­буш­ка со­сре­до­то­чен­но за­ни­ма­лась за­прав­кой са­ла­та: две лож­ки олив­ко­во­го мас­ла, од­ну – кун­жут­но­го, пе­рец бе­лый и чёр­ный, ка­пер­сы и соль, пят­на­дцать ка­пель со­ка ли­мо­на – что бы ещё? Ба при­ду­ма­ла су­хой чес­нок, гор­чи­цу, роз­ма­рин, со­е­вый со­ус. Жаль, про­цесс при­го­тов­ле­ния са­ла­та не мо­жет длить­ся веч­но. Ма­ма мол­ча ра­до­ва­лась то­му, что си­ту­а­ция с Джо­на­та­ном на­ко­нец раз­ре­ши­лась. Се­год­ня днём она встре­ти­лась с по­ку­па­те­лем, под­пи­са­ла до­го­вор, и сей­час это­го ко­ня долж­ны за­брать с ко­нюш­ни. Ма­ма улы­ба­лась: ис­чез­ла про­бле­ма, ко­то­рая так дол­го её му­чи­ла. Те­перь они с Саш­кой по-на­сто­я­ще­му вы­ско­чи­ли в но­вую жизнь, оста­вив про­шлое по­за­ди. Впе­ре­ди бы­ло что-то дру­гое, неиз­ве­дан­ное. Ма­ма на­де­я­лась на луч­шее и стро­и­ла пла­ны, как они вме­сте бу­дут вы­би­рать: встре­чать Рож­де­ство на мо­ре или в го­рах? И чем Саш­ка бу­дет за­ни­мать­ся: шах­ма­та­ми или всё-та­ки тан­ца­ми? И все втро­ём обя­за­тель­но прой­дут­ся по ма­га­зи­нам, что­бы на­ку­пить ненуж­ной че­пу­хи. Не­ожи­дан­но в ти­шине про­ре­зал­ся го­лос из те­ле­ви­зо­ра. – Чрез­вы­чай­ное про­ис­ше­ствие в Ильин­ском рай­оне, – со­об­щи­ла ве­ду­щая но­во­стей. – Трое ко­ней вы­ско­чи­ли на ав­то­ма­ги­страль. Ма­ма схва­ти­ла пульт и при­ба­ви­ла звук. – Ко­ни па­ра­ли­зо­ва­ли ав­то­мо­биль­ное дви­же­ние и ста­ли при­чи­ной несколь­ких ава­рий. По­дроб­но­сти – у на­ше­го кор­ре­спон­ден­та. …На обо­чине до­ро­ги сто­я­ли ма­ши­ны, ми­га­ю­щие ава­рий­ка­ми. Со­труд­ни­ки ДПС хо­ди­ли меж­ду ни­ми, пе­ре­го­ва­ри­ва­лись с во­ди­те­ля­ми, что-то за­пи­сы­ва­ли в про­то­ко­лы и фо­то­гра­фи­ро­ва­ли уве­чья: раз­би­тые стёк­ла, вы­би­тые фа­ры, по­мя­тые бам­пе­ры. На пе­ред­нем плане воз­ник кор­ре­спон­дент с мик­ро­фо­ном. – Уди­ви­тель­ную кар­ти­ну на­блю­да­ли се­го­дня во­ди­те­ли на Ильин­ском шос­се! – вос­клик­нул он. – Им на­встре­чу бе­жа­ли ко­ни! За мо­ей спи­ной вы ви­ди­те при­пар­ко­ван­ные ма­ши­ны. Это те, ко­му се­го­дня не по­вез­ло. Им не уда­лось из­бе­жать столк­но­ве­ния с ко­ня­ми. Ка­ме­ра взя­ла бо­лее об­щий план. Ока­за­лось, что ря­дом с кор­ре­спон­ден­том мнёт­ся взъеро­шен­ный дядь­ка. Вид у него был та­кой, что хо­те­лось на­ка­пать ему ва­ле­рьян­ки. – Что вы по­чув­ство­ва­ли, ко­гда уви­де­ли ло­ша­дей на до­ро­ге? – спро­сил кор­ре­спон­дент. – Да я обал­дел! – вдруг за­орал дядь­ка в мик­ро­фон. – Еду, а на­встре­чу – они! Ко­ни! И тут – бац! Пря­мо ко­пы­том мне в бам­пер! Те­перь при­дёт­ся ме­нять! – Служ­бе МЧС и со­труд­ни­кам мест­ной ко­нюш­ни уда­лось оста­но­вить жи­вот­ных, – со­об­щил кор­ре­спон­дент, от­тес­няя дядь­ку за гра­ни­цы кад­ра. – Оче­вид­цы предо­ста­ви­ли нам ви­део­за­пи­си. Ес­ли бы я не ви­дел это соб­ствен­ны­ми гла­за­ми, я бы не по­ве­рил, что та­кое во­об­ще мо­жет быть! На экране за­мель­ка­ли чёр­но-бе­лые кар­тин­ки, сня­тые ви­део­ре­ги­стра­то­ром: ко­ни мчат­ся по шос­се. Жи­вот­ные ша­ра­ха­ют­ся от ав­то­мо­би­лей, дер­жат­ся друг за дру­гом. Вдруг конь, ко­то­рый шёл пер­вым, вы­ры­ва­ет­ся впе­рёд и… пе­ре­пры­ги­ва­ет че­рез ма­ши­ну. За кад­ром зву­чит го­лос во­ди­те­ля. Не­цен­зур­ные сло­ва в его ре­чи за­пи­ки­ва­ют­ся: – Ты смот­ри, а? Это же пик-пик-пик! Ви­дишь? Он же сей­час на­шу тач­ку сне­сёт!!! А-а! Пик-пи-пик! Кадр с прыж­ком че­рез ма­ши­ну в но­во­стях по­ка­за­ли два­жды. Вто­рой раз – в за­мед­лен­ном тем­пе, в ра­пи­де, как буд­то конь был фи­гу­ри­стом, ма­стер­ски ис­пол­нив­шим трой­ной ту­луп. Вот на экране воз­ник­ла гри­ва и чёр­ный бе­ше­ный глаз. Вот конь взле­тел над ка­по­том – ма­ши­ну на­кры­ла тём­ная тень. Вот мельк­ну­ли зад­ние ко­пы­та, и по стек­лу по­полз­ла па­у­ти­на тре­щин. Ма­ма за­мер­ла с вил­кой в ру­ке, за­быв про от­бив­ные на ско­во­род­ке. – По­го­ди-по­го­ди! – не ве­ря соб­ствен­ным гла­зам, про­из­нес­ла она. – Да это же. Джо­на­тан! Ба­буш­ка тре­вож­но по­смот­ре­ла на ма­му, по­том в те­ле­ви­зор, по­том сно­ва на ма­му. И не на­шлась, что ска­зать. – А где Са­ша? – сно­ва спро­си­ла ма­ма. – На ко­нюшне, ка­жет­ся. – На ка­кой ещё ко­нюшне? Что она там де­ла­ет? Опять эти ва­ши ду­рац­кие штуч­ки? Ма­ма дро­жа­щи­ми ру­ка­ми схва­ти­ла те­ле­фон и не без тру­да на­бра­ла Саш­кин но­мер. Ба скре­сти­ла паль­цы на уда­чу. Она по­ня­тия не име­ла, что про­изо­шло, но чув­ство­ва­ла, что се­го­дня им тро­им уда­ча очень при­го­дит­ся. – Са­ша, алё! – за­кри­ча­ла ма­ма в труб­ку. – Саш­ка! Ты где? Глава 8. Гос-спо-диж-тыж-бо-жеж-мой! От­де­ле­ние по­ли­ции рас­по­ла­га­лось в ста­рин­ном зда­нии про­вин­ци­аль­но­го вок­за­ла. Двух­этаж­ный па­ви­льон с ви­ти­е­ва­ты­ми кар­ни­за­ми, фи­гур­ны­ми ок­на­ми, ба­шен­ка­ми и по­ка­той кры­шей ка­зал­ся ми­ло-муль­тяш­ным, как за­став­ка к филь­му Дис­нея. «На­до же! С ви­ду по­ли­ция со­всем не страш­ная», – слег­ка уди­ви­лась про се­бя Са­ша. По­ли­цей­ская ма­ши­на, в ко­то­рой её вме­сте с Ли­зой, тре­не­ром Ири­ной Вла­ди­ми­ров­ной и от­цом Ли­зы – вла­дель­цем ко­нюш­ни – до­ста­ви­ли в от­де­ле­ние, си­я­ла ог­ня­ми, слов­но но­во­год­няя гир­лян­да. Как ни стран­но, это со­зда­ва­ло ощу­ще­ние празд­ни­ка. Но внут­ри вок­за­ла Са­ша уви­де­ла иную кар­ти­ну. Тя­жё­лая вход­ная дверь упи­ра­лась в рам­ку ме­тал­ло­ис­ка­те­ля, у ко­то­рой сто­я­ли двое по­сто­вых. Ко­ри­дор ха­о­тич­но пе­ре­се­ка­ли лю­ди в фор­ме: они по­яв­ля­лись из од­ной же­лез­ной две­ри, стре­ми­тель­но шли к дру­гой, та­кой же же­лез­ной, и скры­ва­лись за ней, от­крыв её кар­точ­кой-клю­чом. За стек­лом ка­би­не­та, по­хо­жим на би­лет­ную кас­су, де­жур­ная что-то вы­яс­ня­ла по те­ле­фо­ну су­ро­вым го­ло­сом. Са­ша си­де­ла на ска­мей­ке, при­сло­нив­шись спи­ной к стене, и бол­та­ла но­га­ми. На­вер­ное, со сто­ро­ны это вы­гля­де­ло слиш­ком бес­печ­но, но ей про­сто необ­хо­ди­мо бы­ло со­вер­шать ка­кое-то успо­ка­и­ва­ю­щее дей­ствие. Ска­мей­ка на­хо­ди­лась в ком­на­те с от­кры­той две­рью, на ко­то­рой ви­се­ла таб­лич­ка: «Ин­спек­тор по де­лам несо­вер­шен­но­лет­них». Ря­дом с Са­шей си­де­ла де­вуш­ка в фор­ме. Са­ша ду­ма­ла, что ин­спек­тор дол­жен быть злоб­ным, ста­рым и ху­дым. Но де­вуш­ка бы­ла со­всем юной, мяг­кой, как бу­лоч­ка, и улыб­чи­вой. Са­ша на­тя­ну­ла ка­пю­шон на гла­за и спря­та­ла гряз­ные ру­ки в ру­ка­вах тол­стов­ки. – Шо­ко­лад­ку хо­чешь? – спро­си­ла ин­спек­тор. От улыб­ки у неё на ще­ках по­яви­лись оба­я­тель­ные ямоч­ки. – …Хо­чу. Это бы­ло пер­вое сло­во, ска­зан­ное Са­шей с то­го мо­мен­та, ко­гда она – осип­шая от кри­ка и ослеп­шая от слёз – за­сты­ла, за­ды­ха­ясь, по­сре­ди по­ля, по­няв – ей не оста­но­вить ко­ней. Са­ша рав­но­душ­но смот­ре­ла на лю­дей, ко­то­рые бе­жа­ли к ней, по­скаль­зы­ва­ясь в гря­зи. Это бы­ли отец Ли­зы и тре­нер Ири­на Вла­ди­ми­ров­на. Она не от­ве­ча­ла на их во­про­сы, не пы­та­лась врать или оправ­ды­вать­ся. «О чём ты ду­ма­ла?! Гос-спо-диж-тыж-бо-жеж-мой?!» – во­про­шал кто-то из них. Да ни о чём. Во­об­ще ни о чём Са­ша не ду­ма­ла и ду­мать не мог­ла. Ин­спек­тор про­тя­ну­ла ей шо­ко­лад­ку и смот­ре­ла, как Са­ша мед­лен­но раз­во­ра­чи­ва­ет обёрт­ку. – Всё-та­ки за­чем на­до бы­ло вы­пус­кать этих ко­ней? – Я мо­гу не от­ве­чать? – Мо­жешь. Са­ша от­ку­си­ла шо­ко­лад­ку и ста­ла со­сре­до­то­чен­но же­вать. Ин­спек­тор взгля­ну­ла на неё, по­ни­ма­ю­ще улыб­ну­лась сво­и­ми ямоч­ка­ми и боль­ше во­про­сов не за­да­ва­ла. По­стра­дав­шие во­ди­те­ли сби­лись в ко­ри­до­ре по­ли­цей­ско­го участ­ка от­дель­ны­ми груп­па­ми. Из раз­ных ком­па­ний ав­то­вла­дель­цев до­но­си­лись ре­пли­ки: – Ощу­ще­ния… прям жесть! И, глав­ное, не зна­ешь, что у них на уме! – По­нят­но! Ко­ни пра­ви­ла до­рож­но­го дви­же­ния не изу­ча­ют! – Бам­пер – это, счи­тай, по­вез­ло! У ме­ня – кры­ло и дверь ещё! – Два­дцать лет за ру­лём – та­ко­го не ви­дел! А рас­ска­жешь – не по­ве­рят! – Да лад­но! Нас в те­ле­ке по­ка­за­ли! Те­перь все по­ве­рят! Отец Ли­зы – туч­ный муж­чи­на лет за со­рок – пы­тал­ся со­хра­нить важ­ный вид, при­ли­че­ству­ю­щий вла­дель­цу ко­нюш­ни. Но его вол­не­ние, злость и сму­ще­ние вы­да­ва­ли крас­ные уши и одыш­ка. Он пе­ри­о­ди­че­ски про­во­дил ла­до­нью по го­ло­ве, пы­та­ясь при­ве­сти в по­ря­док и без то­го ред­кие при­ли­зан­ные во­ло­сы. Или что-то су­до­рож­но ис­кал в мно­го­чис­лен­ных кар­ма­нах сво­ей курт­ки, ко­то­рая бы­ла рас­стёг­ну­та, по­сколь­ку пло­хо схо­ди­лась на мо­гу­чем жи­во­те. Он сто­ял, ши­ро­ко рас­ста­вив но­ги, как буд­то упи­ра­ясь в пол. Мож­но бы­ло при­нять его за муж­чи­ну, уве­рен­но­го в се­бе. Но на са­мом де­ле отец Ли­зы не хо­тел при­бли­жать­ся к по­стра­дав­шим ав­то­вла­дель­цам. Не факт, что они ста­ли бы предъ­яв­лять ему пре­тен­зии, но се­бе до­ро­же. Ря­дом с ним пе­ре­ми­на­лась с но­ги на но­гу Ли­за. От её вы­со­ко­ме­рия не оста­лось и сле­да. Бе­ло­ку­рые во­ло­сы сви­са­ли на ли­цо гряз­ны­ми пат­ла­ми. Её пря­мая спи­на сгор­би­лась, пле­чи по­ник­ли. У Ли­зы и её от­ца бы­ли ис­пач­ка­ны лок­ти и ко­ле­ни. Так же, как у Са­ши. Так же, как у тре­не­ра Ири­ны Вла­ди­ми­ров­ны. Чув­ство са­мо­об­ла­да­ния не из­ме­ни­ло толь­ко ей. Со­бран­ная, жёст­кая, в об­ле­га­ю­щей кон­ной фор­ме по­хо­жая на хлыст, она ост­ро ре­а­ги­ро­ва­ла на всё, что про­ис­хо­дит, и де­ла­ла мак­си­мум из воз­мож­но­го, что­бы раз­ря­дить об­ста­нов­ку. Её во­ло­сы бы­ли за­тя­ну­ты в ту­гой хвост. Ли­цо без на­мё­ка на кос­ме­ти­ку вы­гля­де­ло со­сре­до­то­чен­ным и во­ле­вым. Вла­де­ли­ца од­но­го из сбе­жав­ших ко­ней – вы­со­кая да­ма, за­вёр­ну­тая в длин­ный пу­хо­вик, как в ко­кон, – нерв­но по­прав­ля­ла то оч­ки, то ры­жую коп­ну во­лос и с при­ды­ха­ни­ем вос­кли­ца­ла: – Вы пред­став­ля­е­те?! Ка­кой это ко­лос­саль­ный стресс?! Для жи­вот­но­го?! – Не бес­по­кой­тесь. Им всем да­ли успо­ко­и­тель­ное, – уве­рен­но и чёт­ко от­ве­ча­ла Ири­на Вла­ди­ми­ров­на. Дверь рас­пах­ну­лась. В от­де­ле­ние во­шёл че­ло­век в ко­стю­ме и паль­то на­рас­паш­ку. Пи­джак и брю­ки си­де­ли на нём иде­аль­но. Воз­ник­ло ощу­ще­ние, что он та­ким ро­дил­ся – не толь­ко лы­сым, но и сра­зу в гал­сту­ке. Че­ло­век-ко­стюм огля­дел­ся, оце­нил об­ста­нов­ку и неж­но про­пел: – Ки­сик, сы­рок плав­ле­ный, аво­ка­до, всё бу­дет. В ухе у него был на­уш­ник, в ру­ке – те­ле­фон. По­это­му бы­ло непо­нят­но, с кем кон­крет­но он сей­час раз­го­ва­ри­ва­ет. Сде­лав несколь­ко ре­ши­тель­ных ша­гов, он ока­зал­ся пе­ред от­цом Ли­зы: – Да ты охре­нел со­всем! – ска­зал он с та­кой яв­ствен­ной угро­зой в го­ло­се, что отец Ли­зы по­пя­тил­ся. Тут Че­ло­век-ко­стюм пе­ре­клю­чил­ся на дру­гую вол­ну: – Зая, ко­неч­но, не те­бе! И тут же: – Твоё сча­стье, что мой Квен­тин ко­пы­та не дви­нул! Де­жур­ная стро­го и гром­ко по­тре­бо­ва­ла из сво­е­го ок­на: – Пос­по­кой­нее, по­жа­луй­ста! Че­ло­век-ко­стюм огля­нул­ся на неё, каш­ля­нул и ещё бли­же при­дви­нул­ся к от­цу Ли­зы. – Ес­ли вдруг с мо­им Квен­ти­ном что-то не так… я всю твою ко­нюш­ню за­ко­паю, по­нял?! – ти­хо ска­зал он. И без па­у­зы про­вор­ко­вал в те­ле­фон: – Ки­сик, да, я ско­ро! Де­ла за­кон­чу – и сра­зу до­мой! Да­ма в ко­коне ярост­но про­ши­пе­ла от­цу Ли­зы: – Вы – хо­зя­ин ко­нюш­ни! Ку­да вы смот­ре­ли?! – У ме­ня – два гла­за! А не де­сять! – огрыз­нул­ся тот и от­сту­пил на шаг от Че­ло­ве­ка-ко­стю­ма. – Да у те­бя сей­час ни од­но­го не бу­дет! Урод! – ска­зал тот. И тут же пе­ре­клю­чил­ся. – Зая, всё нор­маль­но! Так на­до. Это для про­фи­лак­ти­ки. Де­жур­ная по­ли­цей­ская при­вста­ла, вы­су­ну­лась в окош­ко. – Я про­си­ла ти­ше! – су­ро­во про­из­нес­ла она. Отец Ли­зы под­нял ру­ки, как пе­ред рас­стре­лом. – Я вас пре­крас­но по­ни­маю! – мак­си­маль­но ис­кренне ска­зал он. – По­те­рять сво­е­го ко­ня – это как дру­га по­те­рять! – Чмо­ки-чмо­ки, Ки­сик! – про­пел в те­ле­фон Че­ло­век-ко­стюм. И вни­ма­тель­но по­смот­рел на от­ца Ли­зы. – Вот имен­но! Хва­тит при­ду­ри­вать­ся! Что там у те­бя слу­чи­лось? Как та­кое во­об­ще мог­ло про­изой­ти?! Ли­за хо­те­ла что-то ска­зать, но Ири­на Вла­ди­ми­ров­на неза­мет­но взя­ла её за ру­ку и креп­ко сжа­ла. Ли­за с удив­ле­ни­ем по­смот­ре­ла на тре­не­ра. Ири­на Вла­ди­ми­ров­на сде­ла­ла вид, что не за­ме­ти­ла. – Вла­де­лец вы­во­дил Джо­на­та­на, – спо­кой­но ска­за­ла она. – Ва­ши ко­ни слу­чай­но вы­шли сле­дом. По­том их ис­пу­га­ли. И они по­нес­ли. Тёт­ка в ко­коне и Че­ло­век-ко­стюм мед­лен­но пе­ре­ва­ри­ва­ли ин­фор­ма­цию, ста­ра­ясь по­нять, как им дей­ство­вать даль­ше. Отец Ли­зы по­чув­ство­вал, что ста­ра­ни­я­ми Ири­ны Вла­ди­ми­ров­ны си­ту­а­ция ста­но­вит­ся ме­нее взры­во­опас­ной. Он за­ис­ки­ва­ю­ще улыб­нул­ся и про­из­нёс: – Обе­щаю! Та­ко­го боль­ше не по­вто­рит­ся. – На чер­та мне твои обе­ща­ния?! – опять озве­рел Че­ло­век-ко­стюм. – Ме­сяц бес­плат­но­го по­стоя, по­нял? – И ле­че­ние – за ваш счёт! – мгно­вен­но сори­ен­ти­ро­ва­лась да­ма в ко­коне. Отец Ли­зы об­ре­чён­но кив­нул. Ли­за до­га­да­лась, по­че­му Ири­на Вла­ди­ми­ров­на за­ста­ви­ла её за­мол­чать. Тре­нер не хо­те­ла, что­бы она про­из­нес­ла имя Са­ши. Не хо­те­ла, что­бы все при­сут­ству­ю­щие по­ня­ли: ви­нов­ни­цей их бед яв­ля­ет­ся три­на­дца­ти­лет­няя дев­чон­ка в ка­пю­шоне, ко­то­рая си­дит в ка­би­не­те с от­ре­шён­ным ви­дом и бол­та­ет но­га­ми. Ли­за огля­ну­лась на Са­шу. Их взгля­ды пе­ре­сек­лись. Са­ша рав­но­душ­но смот­ре­ла сквозь неё. «Я не ябе­да! – хо­те­лось крик­нуть Ли­зе. – Са­ма ты ду­ра!» Но Ли­за ви­де­ла, что Са­ше её оправ­да­ния не нуж­ны. Са­ше бы­ло всё рав­но. Поль­зу­ясь па­у­зой, отец Ли­зы зло про­ши­пел на ухо Ирине Вла­ди­ми­ровне: – Что­бы я это­го ко­ня… на сво­ей ко­нюшне… боль­ше не ви­дел! – Ко­го? Джо­на­та­на? Так его про­да­ли, – ти­хо от­ве­ти­ла Ири­на Вла­ди­ми­ров­на. Отец Ли­зы сде­лал неопре­де­лён­ный жест ру­кой: – Вот и пре­крас­но! И от­лич­но! Что­бы за­кре­пить за­во­ё­ван­ные по­зи­ции, Ири­на Вла­ди­ми­ров­на гром­ко про­из­нес­ла: – Все три ко­ня – в по­ряд­ке! Пе­ре­ло­мов нет – толь­ко уши­бы! Так что, по­жа­луй­ста, не вол­нуй­тесь! Всё с ни­ми бу­дет хо­ро­шо. Са­ша услы­ша­ла эту ре­пли­ку и про­си­я­ла. На гла­за на­вер­ну­лись слё­зы. Что­бы не по­ка­зать их, она от­вер­ну­лась к ок­ну. Бе­лые ре­шёт­ки пе­ре­чёр­ки­ва­ли гу­стое сине-чёр­ное небо вер­ти­каль­ны­ми по­ло­са­ми. Луч улич­но­го фо­на­ря пе­ред подъ­ез­дом вы­хва­ты­вал из тем­но­ты огром­ные хло­пья сне­га, ко­то­рые па­да­ли с об­ла­ков на зем­лю, мед­лен­но кру­жась. «Джо­на­тан – жив! – ду­ма­ла Саш­ка. – Пап, ты слы­шишь? Джо­ник остал­ся на ко­нюшне. Ба­ра­бас уехал ни с чем! Всё хо­ро­шо-хо­ро­шо-хо­ро­шо!» Она по­чув­ство­ва­ла, что внут­ри неё раз­вя­зал­ся ка­кой-то ту­го стя­ну­тый узел, и за­жму­ри­лась, что­бы не раз­ры­дать­ся. У неё всё по­лу­чи­лось! Пусть глу­по, пусть не так, как она хо­те­ла, но по­лу­чи­лось! Са­ша с тру­дом по­да­ви­ла же­ла­ние бро­сить­ся Ирине Вла­ди­ми­ровне на шею. Тут дверь в от­де­ле­ние по­ли­ции рас­пах­ну­лась, и на по­ро­ге воз­ник­ли ма­ма с Ба. Бе­ло­ку­рые во­ло­сы ма­мы, обыч­но ак­ку­рат­но уло­жен­ные, тор­ча­ли в раз­ные сто­ро­ны. Косме­ти­ка по­тек­ла, от­че­го её и без то­го огром­ные гла­за ка­за­лись раз­ме­ром с чай­ные блюд­ца. Фал­ды неза­стёг­ну­то­го паль­то от стре­ми­тель­но­го дви­же­ния рас­па­хи­ва­лись, как кры­лья. На шее был ог­нен­но-крас­ный шарф из ка­ко­го-то пе­ре­ли­ва­ю­ще­го­ся ма­те­ри­а­ла – ка­за­лось, он не то ис­крит, не то го­рит. – Где мой ре­бё­нок?! – за­кри­ча­ла ма­ма. За её спи­ной ма­я­чи­ла Ба, ко­то­рая мол­ча­ла, но от это­го вы­гля­де­ла не ме­нее эф­фект­но. На Ба бы­ла мод­ная ро­зо­вая шу­ба из че­бу­раш­ки и вя­за­ная шап­ка с за­ячьи­ми уша­ми. Саш­ка вы­крик­ну­ла: – Я здесь! Ма­ма мет­ну­ла взгляд в ка­би­нет. Оце­ни­ла ин­спек­то­ра. Ска­мей­ку. Гряз­ную, но жи­вую и здо­ро­вую Саш­ку. И впер­вые за по­след­ние пол­то­ра ча­са пе­ре­ве­ла дух. – Саш­ка, дер­жись! Сво­бо­ду Ан­дже­ле Дэ­вис! – во­ин­ствен­но крик­ну­ла Ба из-за спи­ны ма­мы и по­тряс­ла ми­ни­а­тюр­ным ку­лач­ком. Ма­ма глу­бо­ко вдох­ну­ла-вы­дох­ну­ла, как её учи­ли, и спро­си­ла: – Ты таб­лет­ки взя­ла? – Ой, а это сей­час прям так важ­но? Но тем не ме­нее Ба до­ста­ла из кар­ма­на шу­бы пласт­мас­со­вую таб­лет­ни­цу и встрях­ну­ла ею, как по­гре­муш­кой. По­стра­дав­шие во­ди­те­ли, Ли­за, её отец, Ири­на Вла­ди­ми­ров­на, вла­дель­цы ко­ней, де­жур­ная по­ли­цей­ская, по­сто­вые, ин­спек­тор и про­хо­дя­щие ми­мо лю­ди в фор­ме – все смот­ре­ли на ма­му и Ба как на неожи­дан­ный ат­трак­ци­он. – А вы – про­сти­те – кто? – по­ин­те­ре­со­ва­лась де­жур­ная. – Мы – ро­ди­те­ли! – про­воз­гла­си­ла Ба та­ким без­апел­ля­ци­он­ным то­ном, что ни­кто не уди­вил­ся. – Так, – ре­ши­тель­но за­яви­ла ма­ма. – Объ­яс­ни­те: что здесь про­ис­хо­дит? Глава 9. Накуси-выкуси! В ком­на­те ин­спек­то­ра по де­лам несо­вер­шен­но­лет­них со­бра­лись пя­те­ро. Дозна­ва­тель, ма­ма с Ба, ин­спек­тор и ви­нов­ни­ца это­го со­бра­ния – Саш­ка. Она по-преж­не­му си­де­ла на ска­мей­ке, бол­тая но­га­ми, как буд­то не мог­ла оста­но­вить­ся. – По сви­де­тель­ству оче­вид­ца, ко­ни бы­ли вы­пу­ще­ны из ле­ва­ды спе­ци­аль­но. Вот. Алек­сан­дрой. Для пу­щей убе­ди­тель­но­сти муж­чи­на-до­зна­ва­тель по­ка­зал на Са­шу. – Это прав­да? – те­ряя по­след­нюю на­деж­ду на пу­та­ни­цу, недо­ра­зу­ме­ние и неви­нов­ность до­че­ри, спро­си­ла ма­ма. – Прав­да, – от­ве­ти­ла Са­ша. – О Бо­же… – про­тя­ну­ла ма­ма. – Но, по­слу­шай­те, – по­да­ла го­лос Ба. Тут из ко­ри­до­ра до­нёс­ся зна­ко­мый жир­ный го­во­рок: – Ёл­ки, мне ку­да? Ту­да или сю­да? Что-то невнят­но про­бор­мо­та­ла де­жур­ная. И на по­ро­ге по­явил­ся Ба­ра­бас. – А вот и ма­ма­ша! Зд­рас­ь­те! Са­ша и Ба с ужа­сом по­смот­ре­ли на него. Но на ма­му по­яв­ле­ние Ба­ра­ба­са не про­из­ве­ло ни­ка­ко­го впе­чат­ле­ния, так же как на ин­спек­то­ра и до­зна­ва­те­ля. – Речь идёт о ху­ли­ган­стве, по­влёк­шем ма­те­ри­аль­ный ущерб, – гнул свою ли­нию до­зна­ва­тель. – Что, ес­ли бы мо­е­го ко­ня ма­ши­на сби­ла?! – вы­крик­нул Ба­ра­бас. – А я его толь­ко что ку­пил! Вот до­го­вор! Он су­нул под нос до­зна­ва­те­лю несколь­ко ли­стов бу­ма­ги. – Это ж! Ка­кие баб­ки! Ба, не скры­вая от­вра­ще­ния, ото­дви­ну­лась от Ба­ра­ба­са. – По­слу­шай­те ме­ня… – про­из­нес­ла она с яв­ным на­ме­ре­ни­ем ска­зать что-то важ­ное. Но до­зна­ва­тель не об­ра­тил на неё вни­ма­ния. – В ка­че­стве ме­ры пре­се­че­ния бу­дет вы­пи­сан штраф. – Я по­ни­маю. Я опла­чу, – со­гла­си­лась ма­ма. – И по­ста­нов­ка ре­бён­ка на учёт. – Вот это – пра­виль­но! А то вы­рас­тет бан­дит! – с эн­ту­зи­аз­мом вос­клик­нул Ба­ра­бас и сно­ва де­мон­стра­тив­но по­тряс бу­маж­ка­ми. – Нет, не пра­виль­но! То­же мне! Пре­ступ­ни­ка на­шли! – вдруг гром­ко за­яви­ла Ба. Го­ло­вы всех при­сут­ству­ю­щих по­вер­ну­лись к ней, как та­рел­ки-ан­тен­ны к спут­ни­ку. – По­слу­шай­те! Саш­ка же это от от­ча­я­ния! От люб­ви! Кто ж знал, что всё так по­лу­чит­ся! Кто из вас не де­лал глу­по­стей от люб­ви?! Ну? Кто?! – От люб­ви к че­му? К обыч­ной ко­ня­ге?! При­е­ха­ли! Се­мей­ка чок­ну­тых! – за­явил Ба­ра­бас. Он вы­ра­зи­тель­но по­смот­рел на до­зна­ва­те­ля и ин­спек­то­ра, как бы при­гла­шая их при­со­еди­нить­ся к его мне­нию. – Что вы ска­за­ли? – ти­хо уточ­ни­ла ма­ма. Её тон не су­лил ни­че­го хо­ро­ше­го, но Ба­ра­бас это­го не за­ме­тил. – А то, что маль­чиш­ка ваш – иди­от! Это ж на­до до та­ко­го до­ду­мать­ся! – А ну цыц! – вдруг оглу­ши­тель­но за­ора­ла Ба. – Са­ша – не маль­чик! Са­ша – де­воч­ка! Са­ша с удив­ле­ни­ем вски­ну­ла гла­за на Ба. Во­об­ще-то её до­воль­но ча­сто пу­та­ли с маль­чи­ком, но это ни ра­зу не вы­зы­ва­ло у ба­буш­ки та­кой ре­ак­ции. Обыч­но она спо­кой­но объ­яс­ня­ла офи­ци­ан­ту в ка­фе или слу­чай­но­му про­хо­же­му, что он ошиб­ся, а тут… Разъ­ярён­ная Ба по­вер­ну­лась к ма­ме. – Как ты мог­ла про­дать ему Джо­на­та­на?! Она вдруг бро­си­лась впе­рёд и толк­ну­ла Ба­ра­ба­са в грудь сво­и­ми ма­лень­ки­ми жёст­ки­ми ку­лач­ка­ми. Один раз, ещё и ещё! – Посмот­ри на него! Толь­ко по­смот­ри! – вос­кли­ца­ла Ба, об­ра­ща­ясь к ма­ме. – Он же де­ге­не­рат! Де­воч­ку от маль­чи­ка не мо­жет от­ли­чить! Ба­ра­бас от неожи­дан­но­сти по­пя­тил­ся. Са­ша смот­ре­ла на это с изум­ле­ни­ем и вос­тор­гом. – Убе­ри­те от ме­ня эту пси­хо­ван­ную ста­ру­ху! – от­би­вал­ся Ба­ра­бас. – Са­ми вы псих! – крик­ну­ла Са­ша, за­щи­щая ба­буш­ку. Не­ожи­дан­но ма­ма сде­ла­ла стре­ми­тель­ный вы­пад впе­рёд и вы­хва­ти­ла бу­ма­ги из рук Ба­ра­ба­са. – Так. Джо­на­тан – наш конь! – мол­ние­нос­ным дви­же­ни­ем она разо­рва­ла до­го­вор. – Я рас­тор­гаю сдел­ку! Из рук ма­мы по­сы­па­лись ли­сты до­го­во­ра, разо­рван­ные по­по­лам. – Очу­ме­ла?! – за­орал Ба­ра­бас. – На­ку­си-вы­ку­си! – зло­рад­но вос­клик­ну­ла Ба и энер­гич­но су­ну­ла ему под нос фи­гу­ру, сло­жен­ную из трёх паль­цев. Дозна­ва­тель с ин­спек­то­ром уже дав­но не участ­во­ва­ли в раз­го­во­ре. Они по­во­ра­чи­ва­ли го­ло­вы от од­но­го пер­со­на­жа к дру­го­му, ста­ра­ясь не упу­стить де­та­ли про­ис­хо­дя­ще­го, как буд­то пе­ред ни­ми разыг­ры­ва­лась пар­тия в пинг-понг. Но вдруг иг­ро­ки за­мер­ли. Ка­за­лось, что ша­рик за­вис, и неиз­вест­но, чья по­да­ча. Обра­зо­ва­лась па­у­за. Саш­ка ис­пу­га­лась, что Ба сей­час ввер­нёт что-ни­будь из школь­ной про­грам­мы по ли­те­ра­ту­ре, как она лю­бит. Ска­жет, на­при­мер: «Вот! У нас длин­ная ре­мар­ка – пря­мо как у Го­го­ля в “Ре­ви­зо­ре”! Там в фи­на­ле ак­тё­ры сто­ят, слов­но за­мо­ро­жен­ные, боль­ше ми­ну­ты!» Но Ба оста­лась вер­на се­бе в дру­гом смыс­ле. Она, как обыч­но, сде­ла­ла то, че­го ни­кто не ожи­дал: ох­ну­ла и схва­ти­лась за серд­це. – Что?! Те­бе пло­хо? – бро­си­лась к ней ма­ма. – Ба! Ты че­го? – вос­клик­ну­ла Саш­ка. Дозна­ва­тель схва­тил один из сту­льев и по­ста­вил его пе­ред ба­буш­кой. Та, мор­щась и крях­тя, осто­рож­но се­ла. За­я­чьи уши её шап­ки пе­чаль­но по­ник­ли. Ма­ма су­до­рож­но ис­ка­ла таб­лет­ки в без­дон­ном кар­мане ба­буш­ки­ной шу­бы. А ин­спек­тор уже про­тя­ги­ва­ла пла­сти­ко­вый ста­кан с во­дой. Ба­ра­бас по­нял, что про­иг­рал. Но уй­ти про­сто так он не мог. – Что­бы всё мне вер­ну­ла! До ко­пе­еч­ки! – сквозь зу­бы ска­зал он ма­ме, по­ка Ба пи­ла таб­лет­ки. Ма­ма да­же не по­смот­ре­ла в его сто­ро­ну. – Пре­кра­ти­те! Не ви­ди­те – че­ло­ве­ку пло­хо! – упрек­ну­ла Ба­ра­ба­са ин­спек­тор. Но его так про­сто бы­ло не унять. – И неустой­ку! И за ко­не­воз! И иди­те к чёр­ту! Со сво­им ко­нём! За­кон­чив фра­зу мощ­ным кре­щен­до, Ба­ра­бас вы­ско­чил из ка­би­не­та, хлоп­нув две­рью. …Улу­чив мо­мент, ба­буш­ка тай­ком под­миг­ну­ла Са­ше. Та вспых­ну­ла и ед­ва за­мет­но улыб­ну­лась в от­вет. Час спу­стя, ко­гда они уже се­ли в ма­ши­ну и тро­ну­лись, Са­ша с пе­ред­не­го си­де­ния по­вер­ну­лась к Ба. – Кру­то ты их раз­ве­ла! Да­же я по­ве­ри­ла, что те­бе пло­хо! – Знай на­ших! – от­ве­ти­ла Ба и во­ин­ствен­но вски­ну­ла сжа­тый ку­ла­чок. Ко­гда Са­ша от­вер­ну­лась, ба­буш­ка от­ки­ну­лась на си­де­нии и уста­ло при­кры­ла гла­за. За­чем Саш­ке и Му­сеч­ке знать, что ни­ка­кой это был не розыг­рыш? Она спра­ви­лась, и это – глав­ное. Са­ша смот­ре­ла в ок­но, не узна­вая кар­тин­ки. Ещё днём мир был неуют­ным и чу­жим – вы­сту­жен­ным злым вет­ром, за­ме­тён­ным ко­лю­чей по­зём­кой. Та­ким без­на­дёж­ным, тоск­ли­вым и се­рым, что хо­те­лось вый­ти из него и плот­но за­крыть за со­бой дверь. Но сей­час. Мяг­кие огром­ные хло­пья сне­га, за­во­ра­жи­вая, кру­жи­лись в фи­о­ле­то­вой но­чи. На де­ре­вьях и ку­стах, тро­туа­рах и до­мах, фо­на­рях и про­во­дах ле­жал снег. Ка­за­лось, неуто­ми­мый ху­дож­ник кро­пот­ли­во пе­ре­кра­ши­ва­ет этот мир из тём­но­го но­яб­ря в празд­нич­ный де­кабрь: тра­вин­ку за тра­вин­кой, вет­ку за вет­кой, од­ну ав­то­бус­ную оста­нов­ку за дру­гой. Ма­ма тор­моз­ну­ла на све­то­фо­ре. В ло­бо­вое стек­ло ле­те­ли огром­ные хло­пья сне­га. Са­ша вклю­чи­лась в этот вихрь. Ей ка­за­лось, что её уно­сит ку­да-то да­ле­ко, где над про­ху­див­шей­ся по­душ­кой об­ла­ков пе­ре­ми­ги­ва­ют­ся звёз­ды и све­тит лу­на, по­ка­чи­ва­ясь, как оди­но­кий фо­нарь. – Про­сти ме­ня. По­жа­луй­ста, – ска­за­ла Са­ша этой за­во­ра­жи­ва­ю­щей пу­сто­те. – Слы­шишь, мам? Та ни­че­го не от­ве­ти­ла. Ма­ши­на рез­ко рва­ну­ла впе­рёд, ко­гда вклю­чил­ся зе­лё­ный. Ба бес­по­кой­но за­ёр­за­ла на зад­нем си­де­нии. – Му­сеч­ка, мы по­ни­ма­ем, ты сер­дишь­ся! – кон­ста­ти­ро­ва­ла она. – Име­ешь пра­во! Са­ша жда­ла, что ма­ма сей­час нач­нёт ды­шать, как обыч­но, что­бы успо­ко­ить­ся. Но вме­сто это­го она про­го­во­ри­ла сры­ва­ю­щим­ся го­ло­сом: – Вам всё ду­рац­кие шу­точ­ки! А мне те­перь штраф пла­тить! – Я не хо­те­ла… что­бы так по­лу­чи­лось, – про­бор­мо­та­ла Са­ша. Ду­мая о сво­ём, ма­ма про­пу­сти­ла эту ре­пли­ку ми­мо ушей. – И неустой­ку ещё! – вос­кли­ца­ла она. – И Джо­на­та­на – не про­да­ли! И на ко­нюшне – скан­дал! От­лич­но! Всё бы­ло ров­но так, как го­во­ри­ла ма­ма. По­это­му ни Са­ша, ни Ба не ста­ли воз­ра­жать. Обе ре­ши­ли: пусть она вы­ска­жет­ся, вы­плес­нет го­речь, как за­бы­тый на кон­фор­ке ко­фей­ник. А ко­гда пе­на сой­дёт, мож­но бу­дет спо­кой­но по­го­во­рить. Рас­чёт ока­зал­ся вер­ным. Но не со­всем. – Вот че­го ты до­би­лась?! – со­кру­ша­лась ма­ма. – Та­кое без­об­ра­зие устро­ить! Саш­ка! Ты хоть по­ни­ма­ешь, ка­кое это сча­стье, что ни­кто все­рьёз не по­стра­дал? Ни лю­ди, ни ко­ни! Са­ша ис­кренне и тя­же­ло вздох­ну­ла. А что ещё она мог­ла сде­лать? Не при­зна­вать­ся же ма­ме, что они с Ба спас­ли Джо­ни­ка от Ба­ра­ба­са и по­это­му обе без­мер­но счаст­ли­вы. – Так не ре­ша­ют­ся про­бле­мы! Ни­ка­кие! Ни­ко­гда! Глу­пость и без­от­вет­ствен­ность не по­мо­га­ют! А толь­ко де­ла­ют ху­же! Для всех! К то­му же Джо­на­та­на всё рав­но при­дёт­ся про­дать! – Что?! – спро­си­ла Са­ша, па­дая с небес на зем­лю. Ба по­ня­ла, что при­шло вре­мя вме­шать­ся. – Му­сеч­ка, нель­зя про­да­вать, ко­го лю­бишь! – по­дав­шись впе­рёд с зад­не­го си­де­ния, про­ник­но­вен­но ска­за­ла она. – Вы что, сго­во­ри­лись?! – Нет, – немед­лен­но сре­а­ги­ро­ва­ла Ба. – Это – моё от­дель­ное са­мо­сто­я­тель­ное мне­ние. Ма­ма во­шла в по­во­рот на слиш­ком боль­шой ско­ро­сти, и ма­ши­ну за­нес­ло. Са­шу с ба­буш­кой рез­ко кач­ну­ло вле­во. – Да­вай до­ма всё об­су­дим? Му­сеч­ка, а? – ис­пу­ган­но пред­ло­жи­ла Ба. – Ты и Саш­ка ме­ня ни в грош не ста­ви­те! Вы мне ни­чем не по­мо­га­е­те! Вы се­го­дня под­ста­ви­ли ме­ня, со­здав ку­чу про­блем! У Са­ши треньк­нул те­ле­фон. Она бро­си­ла взгляд на экран и от­кры­ла со­об­ще­ние. Тут ма­ма окон­ча­тель­но вы­шла из се­бя. – Саш­ка! Ты ме­ня да­же не слу­ша­ешь! Что та­ко­го важ­но­го в тво­ём те­ле­фоне? Сей­час?! Са­ша за­мя­лась… как бы это ска­зать? Че­рез па­у­зу она мед­лен­но про­из­нес­ла: – Мам, мы с ба­буш­кой. Её ин­то­на­ция пе­ре­клю­чи­ла ма­му в дру­гой ре­гистр. Са­ша вдруг за­го­во­ри­ла то­ном, ко­то­рым со­об­ща­ют пло­хие но­во­сти. – Что ещё вы с ба­буш­кой? – внут­ренне го­то­вясь к худ­ше­му, спро­си­ла ма­ма. – Мы от­пра­ви­ли твоё ви­део со сва­дьбы По­ли­ны на «Шоу Опе­ра». – Что?! А ме­ня нель­зя бы­ло спро­сить? С га­лёр­ки по­да­ла го­лос Ба. – Му­сеч­ка! Это был сюр­приз! – Так. А что за см­ска? От ко­го? – От ад­ми­на «Шоу Опе­ра», – от­ве­ти­ла Са­ша. – Пи­шет, ты про­шла. При­гла­ша­ет на оч­ный тур. В окне миг­нул крас­ный глаз све­то­фо­ра. Ма­ма уда­ри­ла по тор­мо­зам. Ба­буш­ку с Са­шей рез­ко бро­си­ло впе­рёд. Ма­ши­на сза­ди воз­му­щён­но за­гу­де­ла. – Му­сеч­ка, мо­жет, всё-та­ки до­ма по­го­во­рим? – по­прав­ляя съе­хав­шую на­бок шап­ку с за­ячьи­ми уша­ми, жа­лоб­но про­го­во­ри­ла Ба. – То есть я те­перь ещё и петь долж­на?! А пля­сать вы ме­ня не опре­де­ли­ли?! А кре­сти­ком вы­ши­вать?! Са­ша с Ба мол­ча­ли – они не ожи­да­ли та­кой ре­ак­ции. Они на­де­я­лись, ма­ма об­ра­ду­ет­ся. – Не хо­чешь – не пой! Де­лов-то! – оби­жен­но ска­за­ла Ба. – Ес­ли б я хо­те­ла, я бы са­ма! Как-ни­будь! – По­нят­но, – вздох­ну­ла Са­ша и от­вер­ну­лась к ок­ну. Там по-преж­не­му кру­жи­ли сне­жин­ки. Но ощу­ще­ние ра­до­сти и вол­шеб­ства ку­да-то про­па­ло. В пол­ной ти­шине все трое еха­ли сквозь ме­тель крайне недо­воль­ные друг дру­гом. Ма­ма чув­ство­ва­ла, что по­след­нее сло­во долж­но остать­ся за ней. – …Не хо­чу петь! И не бу­ду! – ре­ши­тель­но за­яви­ла она. Ско­сив гла­за в зер­ка­ло зад­не­го ви­да, ма­ма уви­де­ла, как Ба по­ка­зы­ва­ет ей язык. Слов­но раз­до­са­до­ван­ный ре­бё­нок. Глава 10. После побега Как это все­гда бы­ва­ет, по­сле штор­ма на­сту­пил штиль. Тихую гладь от­но­ше­ний ма­мы, Са­ши и Ба ни­что не на­ру­ша­ло. Ни­кто в се­мье не пы­тал­ся под­нять но­вую вол­ну скан­да­ла и вы­яс­нить, что про­изо­шло и как так по­лу­чи­лось. На­о­бо­рот. Все трое, не сго­ва­ри­ва­ясь, де­ла­ли вид, что за­бы­ли о раз­бор­ках в по­ли­ции, Ба­ра­ба­се и по­бе­ге Джо­на­та­на. За ок­ном то и де­ло си­я­ло ле­дя­ное де­кабрь­ское солн­це. В кор­муш­ке у ок­на тол­ка­лись на­стыр­ные си­ни­цы и пу­за­тые, как яб­ло­ки, сне­ги­ри. Ве­че­ром солн­це ска­ты­ва­лось за ло­ма­ную ли­нию крыш, под­све­чи­вая ро­зо­вым си­ре­не­вые су­мер­ки. А по­том го­род и небо над ним ста­но­ви­лись фи­о­ле­то­вы­ми. Вдоль ули­цы за­жи­га­лись фо­на­ри, на небе – звёз­ды, а на кухне – лам­поч­ка под жёл­тым шёл­ко­вым аба­жу­ром. От ду­хов­ки по­сто­ян­но шёл жар, по­то­му что Ба неожи­дан­но увлек­лась вы­печ­кой. Она ста­ви­ла те­сто на дрож­жах в боль­шой ка­стрю­ле. Но­чью под­ни­ма­лась и об­ми­на­ла его. А к зав­тра­ку по­да­ва­ла то ку­ле­бя­ку, то ва­труш­ки, то пи­ро­ги с яй­цом и ка­пу­стой. Саш­ке нра­ви­лось за­пи­вать ка­као го­ря­чую мяг­кую бул­ку. Пер­спек­ти­ва то­пать по тём­ной хо­лод­ной ули­це в шко­лу ка­за­лась не та­кой ужас­ной. Ма­ми­но мол­ча­ние про Джо­на­та­на бы­ло те­перь дру­гим. Са­ша чув­ство­ва­ла: она со­мне­ва­ет­ся. Это бы­ло очень хо­ро­шо! Ма­ма не про­си­ла по­ка­зы­вать Джо­на­та­на но­вым по­ку­па­те­лям. А это мог­ло озна­чать толь­ко од­но: она не ста­ла по­втор­но да­вать объ­яв­ле­ние о про­да­же. В шко­ле у Са­ши неожи­дан­но всё из­ме­ни­лось. Это про­изо­шло как-то сра­зу, без ка­ких-ли­бо уси­лий с её сто­ро­ны. На сле­ду­ю­щий день по­сле ис­то­рии с ко­ня­ми во вре­мя пер­во­го уро­ка дверь в класс рас­пах­ну­лась. Во­шла ди­рек­три­са. – Са­ма­ри­на! – с по­ро­га вы­крик­ну­ла она. Са­ша вста­ла. – Ну, вот! – ди­рек­три­са мах­ну­ла на неё ру­кой и по­сто­ро­ни­лась. В две­рях по­ка­за­лась де­вуш­ка в по­ли­цей­ской фор­ме и улыб­ну­лась зна­ко­мы­ми ямоч­ка­ми. – Ин­спек­тор по де­лам несо­вер­шен­но­лет­них! – про­ком­мен­ти­ро­ва­ла ди­рек­три­са, со зна­че­ни­ем гля­дя на ма­те­ма­тич­ку. – Она по­бу­дет здесь. На уро­ке. Ин­спек­тор на­пра­ви­лась пря­мо к Са­ше и за­ня­ла ме­сто ря­дом. На ал­геб­ре, как и на всех дру­гих уро­ках, Са­ша си­де­ла од­на. В клас­се по­вис­ло на­пря­жён­ное мол­ча­ние. Ко­гда ма­те­ма­тич­ка опом­ни­лась и сно­ва за­сту­ча­ла ме­лом по дос­ке, объ­яс­няя си­сте­му урав­не­ний, ин­спек­тор шё­по­том спро­си­ла Са­шу: – Ты как? – Нор­маль­но. – Это хо­ро­шо, – ска­за­ла та и улыб­ну­лась. За по­след­ние два го­да Са­ша ни ра­зу не чув­ство­ва­ла на се­бе столь­ко лю­бо­пыт­ных взгля­дов. Сле­ва на неё ко­сил­ся Сос­нов­ский. Спра­ва – Ос­па и Сте­ц­ю­ра. И да­же пер­вая кра­са­ви­ца клас­са Ни­ка в ка­кой-то мо­мент по­вер­ну­лась со вто­рой пар­ты, взмах­нув тём­ны­ми ло­ко­на­ми, и вни­ма­тель­но по­смот­ре­ла на Са­шу. На пе­ре­мене её при­тор­мо­зил Сос­нов­ский. – Са­ма­ри­на… это… из­ви­ни… – ска­зал он с на­тя­ну­той улыб­кой, мас­ки­ру­ю­щей нелов­кость и лю­бо­пыт­ство. – Ты о чём? – уди­ви­лась Саш­ка. – Ну, мы вче­ра сва­ли­ли в ки­но, без те­бя. Са­ша, не по­ни­мая, смот­ре­ла на Сос­нов­ско­го. – Чё? Не пом­нишь? – изу­мил­ся он. – А, ты об этом. Да пле­вать! Са­ше дей­стви­тель­но бы­ло всё рав­но. Ми­нув­ший ве­чер вме­стил столь­ко со­бы­тий, что её не вол­но­ва­ло про­изо­шед­шее до по­бе­га Джо­на­та­на. Зна­чит, это бы­ло не важ­но. Она кив­ну­ла Сос­нов­ско­му и по­шла даль­ше по ко­ри­до­ру. А ба­ла­гур и кра­сав­чик Сос­нов­ский оша­ра­шен­но смот­рел ей вслед. К тре­тье­му уро­ку по шко­ле по­полз­ли слу­хи о по­бе­ге ко­ней. Кто-то уви­дел в но­во­стях, кто-то по­смот­рел ро­ли­ки на Юту­бе. Ока­за­лось, бы­ли лю­ди, ко­то­рые сни­ма­ли ви­део в от­де­ле­нии по­ли­ции. На этих кад­рах лег­ко бы­ло узнать Са­шу. И ин­спек­то­ра, ко­то­рая на пе­ре­мене про­гу­ли­ва­лась по школь­ным ко­ри­до­рам. Всем бы­ло яс­но: есть ка­кая-то связь меж­ду стран­ной дев­чон­кой из 8-го «Б», ко­то­рая веч­но хо­дит в ка­пю­шоне, и слу­ча­ем на шос­се. Но ка­кая? Шко­ла гу­де­ла от воз­буж­де­ния. Од­но­класс­ни­ки Са­ши де­ла­ли вид, что зна­ют боль­ше, чем осталь­ные, но на са­мом де­ле из­ны­ва­ли от лю­бо­пыт­ства. …Са­ша, как обыч­но, си­де­ла од­на за сто­ли­ком в сто­ло­вой и до­пи­ва­ла ком­пот, ко­гда по­до­шла Ос­па и плюх­ну­лась на­про­тив. По бо­кам под­се­ли Сос­нов­ский и Лен­ка Сте­ц­ю­ра. – Ка­пю­шон, ты вче­ра в по­ли­ции бы­ла? – спро­си­ла Ос­па. – Ну, бы­ла, – от­ве­ти­ла Са­ша. – И чё ты там де­ла­ла? – жад­но по­ин­те­ре­со­ва­лась Сте­ц­ю­ра. – Ка­кая те­бе раз­ни­ца? – Да лад­но, ко­лись! Ин­те­рес­но же! – за­вёл­ся Сос­нов­ский. – Это из-за ко­ней, да? – …Из-за ко­ня, – нехо­тя вы­да­ви­ла из се­бя Са­ша. – Из-за ка­ко­го? – это опять Ос­па, кон­крет­ная, как нож. – Из-за мо­е­го. Са­ше этот раз­го­вор ка­зал­ся ненуж­ным и глу­пым. Слиш­ком да­ле­ко её мыс­ли и чув­ства бы­ли от этой сто­ло­вой и этих тро­их. Да­же стран­но, что ещё вче­ра ей бы­ло так важ­но, что они с ней за­го­во­ри­ли и ку­да-то по­зва­ли. Сей­час это не име­ло ни­ка­ко­го зна­че­ния. – Тво-е-го? – вы­та­ра­щи­лась на неё Сте­ц­ю­ра. – У те­бя че­го?! Ре­аль­ный конь есть? Да, лад­но! Ты го­нишь! Бро­ви Сос­нов­ско­го взле­те­ли вверх. – А где ты его дер­жишь? Ти­па сво­е­го ко­ня? – с на­смеш­кой спро­си­ла кон­крет­ная Ос­па. – На кухне. В шка­фу! – от­ве­ти­ла Са­ша. Она од­ним глот­ком до­пи­ла ком­пот, взя­ла под­нос и по­шла к вы­хо­ду из сто­ло­вой. По­след­ним уро­ком в этот день бы­ла хи­мия. Лен­ка Сте­ц­ю­ра вру­чи­ла Ма­раз­ма­товне справ­ку от оку­ли­ста. – Не даль­шэ вто­рой пар­ты? – изу­чив справ­ку, за­ду­ма­лась хи­мич­ка. – Ку­да жэ я тэ­бя по­са­жу? – Вот я! Го­тов усту­пить! – неожи­дан­но вски­нул­ся Жень­ка Сос­нов­ский. Он мол­ние­нос­но сгрёб тет­радь с учеб­ни­ком и вско­чил. – А ты ку­да? – уди­ви­лась Ма­раз­ма­тов­на. – Сю­да, на­при­мер! Мне здесь нра­вит­ся! Сос­нов­ский про­ша­гал к по­след­ней пар­те и плюх­нул­ся ря­дом с Са­шей. Лен­ка Сте­ц­ю­ра по­смот­ре­ла на него округ­лив­ши­ми­ся гла­за­ми. Она-то за­те­я­ла всю эту ис­то­рию со справ­кой, что­бы си­деть ря­дом с Же­ней. А он! Класс ожи­вил­ся. Спра­ва и сле­ва слы­ша­лись смеш­ки. Са­ша уткну­лась в учеб­ник, не под­ни­мая го­ло­вы. Её уши пы­ла­ли. Же­ня Сос­нов­ский, ни­чуть не сму­ща­ясь все­об­щим вни­ма­ни­ем, спо­кой­но раз­ло­жил свои ве­щи на пар­те и улыб­нул­ся Ма­раз­ма­товне. – У ме­ня зре­ние как у ор­ла! Му­ра­вья из ок­на де­вя­ти­этаж­ки ви­жу! – Ну-ну… – про­тя­ну­ла хи­мич­ка. – Лэна, са­дись. Нач­нём урок. Ми­нут че­рез де­сять, ко­гда уже ни­кто из од­но­класс­ни­ков не смот­рел на га­лёр­ку, Сос­нов­ский ткнул Са­шу лок­тем: – Так что? Где ты его дер­жишь? Сво­е­го ко­ня? – От­вя­жись! – про­ши­пе­ла Са­ша. И боль­ше они не раз­го­ва­ри­ва­ли. Са­ша каж­дый день бы­ва­ла у Джо­на­та­на. На тре­тьи сут­ки ему сня­ли по­вяз­ку с ушиб­лен­но­го су­ста­ва, но ви­та­ми­ны и обез­бо­ли­ва­ю­щие про­дол­жа­ли ко­лоть. Са­ша чи­сти­ла и мы­ла его, про­гу­ли­ва­ла ша­гом вдоль ма­не­жа, что-то го­во­ри­ла – лас­ко­во и спо­кой­но, но ви­де­ла – с ним что-то слу­чи­лось. Он был рав­но­душ­ный и сла­бый, как ста­рик. Как буд­то на­ко­нец по­нял: па­пы боль­ше нет. Как нет мо­ря за го­ри­зон­том, и волн, за ро­кот ко­то­рых он при­нял шум от ма­шин. – Че­го ты хо­чешь? Де­прес­сия! – ска­зал ве­те­ри­нар, ко­то­ро­го все по­че­му-то лас­ко­во на­зы­ва­ли Ве­неч­кой. – Сна­ча­ла – ад­ре­на­лин, за­тем – шок, те­перь – от­ход­няк. Нор­маль­но, окле­ма­ет­ся! Са­ша во­ди­ла Джо­ни­ка в по­во­ду, уго­ща­ла его са­ха­ром-мор­ко­вью и жда­ла. Она не хо­те­ла про­пу­стить тот мо­мент, ко­гда мож­но бу­дет на­чать тре­ни­ро­вать­ся на Джо­на­тане без вре­да для него. Ко­гда её конь ста­нет преж­ним и сно­ва за­хо­чет зай­ти на пре­пят­ствие и прыг­нуть. Ин­ту­и­тив­но Са­ша ста­ра­лась не по­па­дать­ся на гла­за от­цу Ли­зы. Са­му Ли­зу она ви­де­ла па­ру раз из­да­ле­ка, но сде­ла­ла вид, что не за­ме­ти­ла её. Од­на­ж­ды она нос к но­су столк­ну­лась с тре­не­ром Ири­ной Вла­ди­ми­ров­ной. Та бы­ла яв­но удив­ле­на, уви­дев Саш­ку с Джо­на­та­ном. Но про­мол­ча­ла. Са­ша про­мол­ча­ла в от­вет. Двое ко­ней, сбе­жав­шие на шос­се вме­сте с Джо­ни­ком, по-преж­не­му гу­ля­ли в ле­ва­де. Вы­хо­дит, их не за­бра­ли с ко­нюш­ни. По­лу­ча­лось, отец Ли­зы ре­шил кон­фликт с вла­дель­ца­ми. Зна­чит, всё по­ти­хонь­ку за­бы­ва­лось, жизнь на­ла­жи­ва­лась. Са­ша бы­ла ра­да это­му зыб­ко­му рав­но­ве­сию. Ведь неопре­де­лён­ность меж­ду «нет» и «да» го­раз­до луч­ше, чем бес­ком­про­мисс­ное «нет». …Ма­ма ре­ши­ла жить по прин­ци­пу Скар­летт О’Ха­ра. «По­ду­маю об этом зав­тра!» – го­во­ри­ла она са­мой се­бе каж­дое утро, имея в ви­ду дочь и Джо­на­та­на. Так же, как Саш­ка, она с удо­воль­стви­ем упле­та­ла за зав­тра­ком плюш­ки, ис­пе­чён­ные ба­буш­кой. Толь­ко за­пи­ва­ла их не ка­као, а ко­фе. И так же, как доч­ка, чув­ство­ва­ла, что по­сле та­ко­го зав­тра­ка ид­ти на ра­бо­ту как-то ве­се­лее. С да­лё­ких ост­ро­вов вер­ну­лась По­ли­на. Ма­ма, шу­тя, рас­ска­за­ла ей о по­бе­де в за­оч­ном ту­ре «Шоу Опе­ра», и По­ли­на вдруг страш­но за­го­ре­лась. – Ма­ру­ся, ты долж­на пой­ти и спеть! – убеж­да­ла она ма­му. – Ве­ра Ва­си­льев­на и Саш­ка не зря ста­ра­лись! Я, кста­ти, то­же! По­это­му ты про­сто обя­за­на убить жю­ри сво­им во­ка­лом! – По­че­му я всё вре­мя ко­му-то что-то долж­на? – фи­ло­соф­ски воз­ра­жа­ла ма­ма. – Мож­но это как-то от­ме­нить? – От­ку­да я знаю? – зли­лась По­ли­на. – Я что – Гос­подь Бог? И воз­вра­ща­лась к глав­ной те­ме: – Но спеть те­бе на­до. Про­сто необ­хо­ди­мо. Ра­ди нас. И для се­бя. …Па­ру недель спу­стя по­сле по­бе­га ко­ней ма­ма сто­я­ла в ре­пе­ти­ци­он­ной ком­на­те у ста­ро­го раз­дол­бан­но­го пи­а­ни­но «Ли­ри­ка», за ко­то­рым си­де­ла По­ли­на, и рас­пе­ва­лась: – Я по-ою-ю, хо­ро­шо пою-ю! По­ли­на удо­вле­тво­рён­но кив­ну­ла, пе­ре­хо­дя на тон вы­ше. Ей нра­вил­ся про­цесс. Вме­сте с ма­мой она как буд­то по­па­ла в про­шлое. В те вре­ме­на два­дца­ти­лет­ней дав­но­сти, ко­гда они обе учи­лись в му­зы­каль­ной шко­ле для ода­рён­ных де­тей и за­ни­ма­лись во­ка­лом. По­том у ма­мы слу­чи­лась пер­вая и, ра­зу­ме­ет­ся, несчаст­ная лю­бовь. Она бро­си­ла му­зы­ку и по­сту­пи­ла на юри­ста. А По­ли­на по­ня­ла, что ко­ни луч­ше пе­ния. И то­же оста­ви­ла эту те­му. – Я-йя! Го­лос ма­мы со­рвал­ся. – Ни­че­го. Бы­ва­ет, – жёст­ко ска­за­ла По­ли­на. – Кош­мар! У ме­ня опять ни­че­го не по­лу­чит­ся! Как то­гда, на вы­пуск­ном! – Не психуй. Ды­ши! Я при­хва­ти­ла ле­кар­ство! По­ли­на до­ста­ла фляж­ку с ко­нья­ком. На­пол­ни­ла на треть од­но­ра­зо­вый ста­кан­чик. И вдруг ста­ла ли­хо­ра­доч­но ко­пать­ся в сум­ке. – Яй­цо за­бы­ла!.. Ну, ни­че­го! Здесь на­род опыт­ный! Най­дёт­ся лиш­нее! По­ли­на схва­ти­ла ста­кан и убе­жа­ла. …Ма­ма, нерв­ни­чая, хо­ди­ла из уг­ла в угол. Вдруг от­кры­лась дверь, ве­ду­щая на сце­ну. В про­лёт бы­ли вид­ны со­фи­ты и чёр­ный про­вал зри­тель­но­го за­ла. Ад­ми­ни­стра­тор шоу же­ста­ми при­зы­ва­ла ма­му на сце­ну: по­ра! – Сей­час, се­кун­доч­ку! Ад­ми­ни­стра­тор сде­ла­ла страш­ные гла­за и так ярост­но за­мо­та­ла го­ло­вой, что ста­ло оче­вид­но: вре­ме­ни нет! Ма­ма с на­деж­дой огля­ну­лась на дверь, за ко­то­рой скры­лась По­ли­на. Ни­ко­го. То­гда ма­ма об­ре­чён­но вздох­ну­ла. Вы­пря­ми­ла спи­ну. Сде­ла­ла упраж­не­ние вдох-вы­дох и. По­ли­на бе­жа­ла по ко­ри­до­ру, ста­ра­ясь не сжи­мать слиш­ком креп­ко пла­сти­ко­вый ста­кан­чик с ко­нья­ком, в ко­то­ром пла­вал жел­ток. Она рас­пах­ну­ла дверь, по­бед­но улы­ба­ясь. – Та-дам! Вот и ле­кар­ство! Ком­на­та бы­ла пу­ста. В двер­ном про­лё­те По­ли­на уви­де­ла ма­му, ко­то­рая уже сто­я­ла под со­фи­та­ми на сцене. С ли­ца По­ли­ны сполз­ла улыб­ка. …Ба с Саш­кой си­де­ли в ком­на­те бо­лель­щи­ков, уста­вив­шись в мо­ни­тор. Ма­ма вы­шла на сце­ну ка­кая-то рас­се­ян­ная, несо­бран­ная. Как буд­то за­бы­ла что-то важ­ное в ре­пе­ти­ци­он­ной. Саш­ка и Ба это за­ме­ти­ли, но об­суж­дать не ста­ли. Вме­сто это­го Са­ша спро­си­ла шё­по­том: – Ба! Ты таб­лет­ки взя­ла? Ба­буш­ка, не от­ры­ва­ясь от экра­на, встрях­ну­ла таб­лет­ни­цей. В за­ле в пер­вом ря­ду рас­по­ло­жи­лось жю­ри. У них бы­ли скуч­ные ли­ца, ко­то­рые по­ка­за­лись Са­ше зна­ко­мы­ми. Но, хоть убей, она не мог­ла вспом­нить, кто из них чем зна­ме­нит и по­че­му по­пал в крес­ло судьи. По­ка зву­ча­ло вступ­ле­ние, ма­ма сто­я­ла непо­движ­но, как ста­туя. Ка­жет­ся, да­же не ды­ша­ла – толь­ко сжи­ма­ла мик­ро­фон в ру­ках до бе­лых ко­стя­шек. Саш­ку на­кры­ло нехо­ро­шее пред­чув­ствие. Точ­но так же ма­ма вы­гля­де­ла на сва­дьбе По­ли­ны. И за­пе­ла по-на­сто­я­ще­му толь­ко то­гда, ко­гда рас­сла­би­лась. Сей­час она бы­ла страш­но на­пря­же­на. – У люб­ви, как у пташ­ки, кры­лья, Её нель­зя ни­как пой­мать. Пла­тье для ма­мы арен­до­ва­ли в ко­стю­мер­ной те­ат­ра. Крас­ный шёлк, чёр­ные кру­же­ва, алая ро­за в во­ло­сах, шаль, ве­ер из пе­рьев, ко­то­рый Ба окре­сти­ла «во­ро­ньим опа­ха­лом». Ко­гда ма­ма впер­вые об­ла­чи­лась в шел­ка Кар­мен, все ах­ну­ли от вос­тор­га: и Саш­ка, и По­ли­на, и ба­буш­ка. Но сей­час, на сцене, бы­ло оче­вид­но – бе­ло­ку­рая, утон­чён­ная, ли­рич­ная ма­ма не ста­нет цы­ган­кой, да­же ес­ли очень за­хо­чет. Как они это­го рань­ше не за­ме­ти­ли? – Тщет­ны бы­ли бы все уси­лья, Но кры­льев ей нам не свя­зать, – пе­ла ма­ма. Са­ша по­ко­си­лась на ба­буш­ку. По­хо­же, Ба ду­ма­ла при­мер­но то же, что и она. Саш­ка ис­пу­га­лась: ду­мая и чув­ствуя оди­на­ко­во, они де­ла­ли ма­му сла­бее. По­это­му Са­ша ни­че­го не ска­за­ла Ба. И да­же ото­дви­ну­лась, что­бы их мыс­ли и чув­ства не пе­ре­се­ка­лись. «У неё всё по­лу­чит­ся. Всё бу­дет хо­ро­шо», – твер­ди­ла про се­бя Саш­ка, гля­дя не на ма­му, а в верх­ний пра­вый угол мо­ни­то­ра. – Лю­бовь – ди­тя, ди­тя сво­бо­ды, За­ко­нов всех она силь­ней! Ме­ня не лю­бишь, но люб­лю йа-а! Го­лос ма­мы как буд­то сло­мал­ся. На про­фес­си­о­наль­ном слен­ге это озна­ча­ло «дать пе­ту­ха». Но ма­ма му­же­ствен­но про­дол­жа­ла петь: – Так бе­ре­гись люб­ви мо­ей! Не­ожи­дан­но фо­но­грам­ма обо­рва­лась. Насту­пи­ла ти­ши­на. Кто-то из жю­ри про­из­нёс уста­лым рав­но­душ­ным го­ло­сом: – До­ста­точ­но. Спа­си­бо. До сви­да­ния. Ма­ма по­сто­я­ла се­кун­ду-дру­гую на сцене… И по­шла прочь с гор­до под­ня­той го­ло­вой. Ба­буш­ка и Са­ша в ком­на­те бо­лель­щи­ков в ужа­се пе­ре­гля­ну­лись. – Ба! Что мы ей ска­жем?! – спро­си­ла Са­ша. – Не важ­но. При­ду­ма­ем что-ни­будь. Тут дверь от­кры­лась, и на ска­мей­ку меж­ду Са­шей и Ба втис­ну­лась ма­ма. Они втро­ём си­де­ли и мол­ча­ли. – Му­сеч­ка! Мы то­бой ужас­но гор­дим­ся! – вос­клик­ну­ла Ба. – Да лад­но, – груст­но от­ве­ти­ла ма­ма. – Это прав­да! И по­том – есть дру­гие кон­кур­сы, – про­тя­ну­ла Саш­ка. – Нет уж! Хва­тит мне это­го по­зо­ра! – Не сда­вай­ся! – от­ча­ян­но вски­ну­лась Са­ша. – Да­же ес­ли упа­ла, на­до встать и ид­ти впе­рёд! Ма­ма по­смот­ре­ла на Са­шу дол­гим взгля­дом и вдруг креп­ко об­ня­ла её. – Как же ты на па­пу ста­ла по­хо­жа! Та­кая же… упор­ная. И неуго­мон­ная. – А пом­нишь на вы­пуск­ном, – встря­ла Ба. – Нет! – в ужа­се от­шат­ну­лась от неё ма­ма. – Но ты так пе­ла-пе­ла!. А по­том!. Как па­те­фон сло­мал­ся! К ком­на­те бо­лель­щи­ков по­до­шла По­ли­на, дер­жа в ру­ке пла­сти­ко­вый ста­кан с ко­нья­ком и яй­цом. Она услы­ша­ла всхли­пы, охи и ахи. Го­то­вясь к худ­ше­му, По­ли­на по­сто­я­ла немно­го, ре­ши­лась и от­кры­ла дверь. Са­ша, ма­ма и Ба хо­хо­та­ли на­взрыд, по­ва­лив­шись друг на дру­га, ути­рая слё­зы. – А в кон­це! – всхли­пы­ва­ла ба­буш­ка, – она ещё икать на­ча­ла! Пря­мо в мик­ро­фон! – Ну вы да­ё­те.! – ска­за­ла По­ли­на и су­ну­ла ма­ме ста­кан. Ма­ма вы­пи­ла зе­лье зал­пом. Са­ша, ба­буш­ка, По­ли­на смот­ре­ли на неё во все гла­за. – Саш­ка, жги! – ско­ман­до­ва­ла Ба. – Мам, я на ко­нюшне до­го­во­ри­лась с тре­не­ром Ири­ной Вла­ди­ми­ров­ной. Что­бы по­смот­реть ме­ня на Джо­на­тане. Пой­дёшь со мной? – ско­ро­го­вор­кой вы­па­ли­ла Саш­ка. Ма­ма за­каш­ля­лась. – Ка­кие же вы все ко­рыст­ные, – с тру­дом вы­го­во­ри­ла она. – Мы – упор­ные. И неуго­мон­ные! – па­ри­ро­ва­ла Са­ша. Ма­ма бро­си­ла взгляд на Ба­буш­ку – та невин­но под­ня­ла бро­ви. Ма­ма взгля­ну­ла на По­ли­ну – та энер­гич­но ки­ва­ла го­ло­вой. Ма­ма мол­ча­ла. Где-то в глу­бине ду­ши она уже при­ня­ла это ре­ше­ние. То ли ко­гда не ста­ла да­вать по­втор­ное объ­яв­ле­ние о про­да­же Джо­на­та­на. То ли по­сле раз­го­во­ра с ба­буш­кой, ко­гда та сры­ва­ю­щим­ся го­ло­сом пы­та­лась объ­яс­нить, на­сколь­ко Джо­на­тан ва­жен для Са­ши. «Му­сеч­ка. Те­бе и Саш­ке сей­час пло­хо, – ска­за­ла Ба. – Но ты взрос­лый че­ло­век, ты спра­вишь­ся. А она… У те­бя есть ра­бо­та, дру­зья, се­мья. Ты на сви­да­ния бе­га­ешь, сла­ва бо­гу. Ты по­ни­ма­ешь, как и на чём стро­ить даль­ше свою жизнь. А Саш­ка – нет. У неё нет опо­ры. Ни­ка­кой. Её един­ствен­ная на­деж­да – Джо­на­тан. Да­вай да­дим ей эту воз­мож­ность! С фи­нан­са­ми я по­мо­гу. И как ни кру­ти, ма­ши­на – это все­го лишь ме­тал­ло­лом на ко­лё­сах. Саш­ка до­ро­же». Ка­за­лось, ни­че­го но­во­го Ба не ска­за­ла. Но что-то бы­ло в её го­ло­се, что за­ста­ви­ло ма­му при­знать: Са­ши­на моль­ба оста­вить Джо­на­та­на – не дет­ский ка­приз. Они обе по­те­ря­ли че­ло­ве­ка, ко­то­ро­го лю­би­ли. Но Са­ши­на по­те­ря бы­ла боль­ше, что ли? Вме­сте со смер­тью от­ца она утра­ти­ла це­лый мир, ко­то­рый был для неё ва­жен, был ей необ­хо­дим. Впер­вые осо­знав эту раз­ни­цу, ма­ма пред­ста­ви­ла, как долж­на ощу­щать се­бя Са­ша, и внут­ренне со­дрог­ну­лась: это бы­ло ка­кое-то кос­ми­че­ское оди­но­че­ство и без­на­дё­га. И Ба пра­ва: в жиз­ни ма­мы не сра­зу, но ка­кое-то вре­мя спу­стя по­явил­ся Лё­ша. С ней ря­дом бы­ли дру­зья, ко­то­рые по­мо­га­ли ей вы­ка­раб­кать­ся. Она вер­ну­лась в хо­ро­шо зна­ко­мый и лю­би­мый дом – в ро­ди­тель­скую квар­ти­ру. Ей бы­ло чем за­пол­нить чу­до­вищ­ную пу­сто­ту внут­ри. А у Са­ши ни­че­го это­го не бы­ло. Кро­ме Джо­на­та­на, для неё всё бы­ло но­вым и чу­жим. По­это­му она так ярост­но сра­жа­лась за Джо­ни­ка – с ма­мой и при­ня­тым ею ре­ше­ни­ем, с этим ужас­ным Ба­ра­ба­сом, с об­сто­я­тель­ства­ми, про­дик­то­ван­ны­ми По­ли­ной, – од­на про­тив всех. Ма­ма дав­но при­зна­лась се­бе: она не лю­бит Джо­на­та­на. Да­же нена­ви­дит. По­то­му что ви­нит ко­ня в смер­ти Его­ра и ни­че­го не мо­жет с этим по­де­лать. Но Саш­ка-то – на­обо­рот! Она ду­ши в нём не ча­ет. Так же, как ко­гда-то Егор. И Са­ша ни в чём Джо­на­та­на не пи­нит… Ма­ма впер­вые осо­зна­ла: они с Са­шей так и не по­го­во­ри­ли о том, что про­изо­шло тем страш­ным ав­гу­стов­ским ве­че­ром два го­да на­зад. То есть го­во­ри­ли, ко­неч­но. Боль­ше пла­ка­ли. Но Са­ша ни ра­зу не от­ве­ти­ла тол­ком на во­про­сы о том, что там слу­чи­лось. С ней бе­се­до­ва­ла пси­хо­лог. И ка­те­го­ри­че­ски не со­ве­то­ва­ла ма­ме рас­спра­ши­вать дочь о по­дроб­но­стях. По­ка она не за­хо­чет рас­ска­зать. Са­ма. Так. Стоп. Ма­ма внут­ренне со­бра­лась, по­то­му что чув­ство­ва­ла: ес­ли она сей­час рас­кле­ит­ся, это бу­дет ошиб­кой. Не по­то­му что она от­ме­нит соб­ствен­ное ре­ше­ние про­дать Джо­на­та­на и по­ка­жет свою сла­бость. А по­то­му, что нель­зя со­зда­вать для Са­ши сно­ва та­кую же си­ту­а­цию, ко­гда у неё есть толь­ко конь и боль­ше ни­че­го. А ес­ли с Джо­на­та­ном что-то слу­чит­ся? Опять на­сту­пит ко­нец све­та? Нуж­но под­толк­нуть её к необ­хо­ди­мо­сти дей­ство­вать, че­го-то до­би­вать­ся в сфе­ре, не свя­зан­ной с ко­ня­ми. Па­у­за за­тя­ну­лась. Са­ша, Ба и По­ли­на смот­ре­ли на ма­му, ожи­дая её ре­ше­ния. – Свой конь – это труд, пот и от­вет­ствен­ность. Са­ма зна­ешь, – ска­за­ла ма­ма Саш­ке, ста­ра­ясь, что­бы го­лос зву­чал стро­го и не дро­жал. – А ты хи­мию вы­учить не мо­жешь! – Я ис­прав­люсь! Обе­щаю! – Да­вай так. Пло­хо учишь­ся, ни­че­го не де­ла­ешь… То­гда про­щай, Джо­на­тан! – Да! Ма­ма вздох­ну­ла. – Что ж. Ре­ше­но. Ме­ня­ем же­лез­но­го ко­ня на жи­во­го. Бу­дем хо­дить пеш­ком. Гла­за Са­ши за­си­я­ли, как лам­поч­ки в пять­сот ватт – яр­че со­фи­тов, под ко­то­ры­ми ма­ма сто­я­ла на сцене. Са­ша бро­си­лась ей на шею. Ба до­воль­но улы­ба­лась. По­ли­на одоб­ри­тель­но ки­ва­ла, мол, «мо­ло­дец, по­дру­га! Всё пра­виль­но сде­ла­ла». Не­ожи­дан­но ма­ма по­чув­ство­ва­ла ко­лос­саль­ное об­лег­че­ние. Ей вдруг по­ка­за­лось, она услы­ша­ла чуть хрип­лый го­лос Его­ра – как буд­то он про­шеп­тал ей на ухо: «Спа­си­бо, род­ная». Тут уже ма­ма не смог­ла сдер­жать слёз. Глава 11. Банда какая-то, а не спортсмены! Го­ло­са в кры­том ма­не­же зву­ча­ли глу­хо, как в боч­ке. Ви­ной то­му бы­ли ду­го­об­раз­ный свод кры­ши и плот­но за­кры­тые две­ри – на ули­це под­мо­ро­зи­ло. – Спор­тив­ная рысь, по­том га­лоп! – крик­ну­ла Ири­на Вла­ди­ми­ров­на. Её го­лос от­ра­зил­ся от по­тол­ка и об­во­лок Са­шу со всех сто­рон. Джо­на­тан ры­сил под ней – без­участ­ный, скуч­ный. Конь пе­ре­би­рал но­га­ми, сле­до­вал ко­ман­дам, но он был та­кой… ни­ка­кой. Это бы­ло оче­вид­но всем, не толь­ко Са­ше. В ма­не­же она бы­ла не од­на. Вдоль бор­ти­ка ша­га­ли ещё два всад­ни­ка: Ли­за на се­рой длин­но­но­гой ко­бы­ле и незна­ко­мый Са­ше па­рень на мощ­ном во­ро­ном. Ко­рот­ко по­стри­жен­ная гри­ва его ко­ня сто­я­ла вер­ти­каль­но, как иро­кез. На обо­их на­езд­ни­ках бы­ли яр­ко-жёл­тые фли­со­вые спор­тив­ные тол­стов­ки с дву­мя ла­тин­ски­ми бук­ва­ми «V» на спине и оди­на­ко­вые се­рые шле­мы с жёл­ты­ми на­клей­ка­ми с той же бук­вой. – Ли­за, Ки­рилл, па­ру кру­гов по­ша­гай­те – и до­ста­точ­но! – зыч­но крик­ну­ла Ири­на Вла­ди­ми­ров­на. На­езд­ни­ки рас­сла­би­лись и немед­лен­но до­ста­ли те­ле­фо­ны. Про­сто ша­гать, что­бы ко­ни успо­ко­и­лись и осты­ли, бы­ло скуч­но. Это ж не прыж­ки. – Са­ша! Я ска­за­ла: по­том га­лоп! – раз­дра­жён­но про­из­нес­ла Ири­на Вла­ди­ми­ров­на, ко­гда Джо­на­тан в ко­то­рый раз про­ры­сил ми­мо. Он был вя­лым, без­участ­ным. Са­ша с ним яв­но не справ­ля­лась. – Джо­ник, да­вай! Впе­рёд! – Са­ша с от­ча­я­ни­ем по­сла­ла ко­ня в га­лоп. Ка­жет­ся, опять не с той но­ги. Джо­на­тан нехо­тя под­нял­ся, как в за­мед­лен­ной съём­ке. И, с тру­дом дер­жа темп, тя­же­ло по­шёл вдоль бор­ти­ка ма­не­жа. У них обо­их не по­лу­ча­лось. То ли по­то­му, что до Са­ши с Джо­ни­ком ра­бо­та­ли па­па и По­ли­на – оба мощ­ные, спор­тив­ные, с силь­ны­ми но­га­ми. То ли по­то­му, что Джо­на­та­ну бы­ло всё рав­но. Да и са­ма Саш­ка – что го­во­рить – не са­ди­лась в сед­ло боль­ше двух лет. Тре­нер и ма­ма с тос­кой на­блю­да­ли за эти­ми му­че­ни­я­ми. – Ну и что это? Что это за га­лоп? – разо­ча­ро­ван­но про­бор­мо­та­ла се­бе под нос Ири­на Вла­ди­ми­ров­на. Она по­вер­ну­лась к ма­ме. – Чем­пи­о­нов из них не по­лу­чит­ся, это точ­но. – И не на­до, – спо­кой­но ска­за­ла ма­ма. Ири­на Вла­ди­ми­ров­на сле­ди­ла за Са­шей, ис­пы­ты­вая про­ти­во­ре­чи­вые чув­ства. Бы­ло вид­но, что де­воч­ка не бо­ит­ся ко­ня, что она не в пер­вый раз вер­хом. Но в этой па­ре не чув­ство­ва­лась энер­гия, ра­дость, ку­раж, а без это­го – ка­кие прыж­ки, ка­кой кон­кур? С дру­гой сто­ро­ны, ре­бё­нок вол­ну­ет­ся, для неё это как эк­за­мен. И нель­зя не брать в рас­чёт ис­то­рию с по­бе­гом ко­ней. Что­бы на та­кое ре­шить­ся, на­до быть очень сме­лой. И очень лю­бить сво­е­го ко­ня. А это нема­ло. В от­ли­чие от дру­гих участ­ни­ков ис­то­рии с по­бе­гом, Ири­на Вла­ди­ми­ров­на по­тра­ти­ла вре­мя, что­бы вы­яс­нить, что же всё-та­ки про­изо­шло. Од­на из немно­гих взрос­лых она по­ня­ла, что Са­ша пы­та­лась спа­сти Джо­на­та­на. И у неё по­лу­чи­лось. Для Ири­ны Вла­ди­ми­ров­ны име­ло зна­че­ние толь­ко то, что Са­ша ока­за­лась спо­соб­ной на по­сту­пок. Ведь это – ха­рак­тер. А ха­рак­тер в спор­те – глав­ное. В по­ли­цей­ском участ­ке Ири­на Вла­ди­ми­ров­на не да­ла Ли­зе на­звать имя Са­ши как ви­нов­ни­цы про­ис­шед­ше­го, сле­дуя внут­рен­не­му ощу­ще­нию, ни на чём не ос­но­ван­но­му. Ей про­сто ста­ло жаль пе­ре­ма­зан­ную в гря­зи дев­чон­ку, нерв­но бол­та­ю­щую но­га­ми в ком­на­те ин­спек­то­ра. Од­ну, сре­ди агрес­сив­но на­стро­ен­ных и незна­ко­мых ей лю­дей. И ещё она не мог­ла за­быть от­ре­шён­ность, ужас и го­ре, ко­то­рые уви­де­ла в гла­зах Са­ши, ко­гда бе­жа­ла к ней че­рез по­ле. Это был взгляд взрос­ло­го и очень оди­но­ко­го че­ло­ве­ка. Сей­час она ни­чуть не жа­ле­ла об этом. Де­воч­ка бы­ла непро­стая. И конь – непро­стой. Но, мо­жет, они оба сто­ят её уси­лий. Ма­ма пе­ре­жи­ва­ла о том, что она как-то не так устро­е­на. Ко­гда у неё бы­ла цель про­дать Джо­на­та­на, она со­вер­шен­но не при­ни­ма­ла в рас­чёт мыс­ли и чув­ства до­че­ри. Ста­ра­лась не при­ни­мать. Но те­перь всё из­ме­ни­лось. Ма­ма с за­ми­ра­ни­ем серд­ца сле­ди­ла за Са­шей на Джо­ни­ке и по­ни­ма­ла, что Ири­на Вла­ди­ми­ров­на ими недо­воль­на. А ес­ли она от­ка­жет­ся? Что то­гда? Ма­ма и тре­нер кру­ти­ли го­ло­ва­ми, на­блю­дая за Саш­кой с Джо­на­та­ном. – А Джо­на­тан… он все­гда та­кой? – по­ин­те­ре­со­ва­лась Ири­на Вла­ди­ми­ров­на. – Ка­кой? – Сну­лый ка­кой-то. Как буд­то ста­рый. Ни­че­го ему не на­до. Ог­ня в нём нет. – Ог-ня-я?! Ма­ма по­смот­ре­ла се­бе под но­ги. Ни­ка­ких слов, ни­ка­ких эмо­ций. Ни­кто не дол­жен знать, что этот конь все­гда ви­дит­ся ей в спо­ло­хах по­жа­ра. – …Так вы возь­мё­те Са­шу? Или нет? – Пусть за­ни­ма­ет­ся. Но на ре­зуль­та­ты не рас­счи­ты­вай­те, чу­дес не бы­ва­ет. – Спа­си­бо! – вос­клик­ну­ла ма­ма с яв­ным об­лег­че­ни­ем. – Но ко­ман­да силь­ная. Са­ше бу­дет труд­но. – Она спра­вит­ся, – уве­рен­но ска­за­ла ма­ма. – Посмот­рим. Ири­на Вла­ди­ми­ров­на раз­вер­ну­лась и ре­ши­тель­ным ша­гом на­пра­ви­лась к вы­хо­ду из ма­не­жа. В две­рях она столк­ну­лась с от­цом Ли­зы – вла­дель­цем ко­нюш­ни. – Зд­рас­ь­те! – с на­по­ром ска­зал Игорь Ми­хай­ло­вич. – А кто это у вас там? Ска­чет? Вы­пу­чив гла­за, он зло по­ты­кал ру­кой в сто­ро­ну ма­не­жа. – Джо­на­тан, – спо­кой­но от­ве­ти­ла Ири­на Вла­ди­ми­ров­на. Ей нече­го бы­ло скры­вать. – Вы же го­во­ри­ли – его про­да­ли! – Да. Но по­том пе­ре­ду­ма­ли. – Го­ни­те его в хвост! И в гри­ву! Чтоб его не бы­ло на мо­ей ко­нюшне! – в за­па­ле вос­клик­нул отец Ли­зы. – Хо­ро­шо, но… ден­ник опла­чен на пол­то­ра го­да впе­рёд. Игорь Ми­хай­ло­вич за­пнул­ся. Жад­ность ком­мер­сан­та спо­ри­ла в нём с же­ла­ни­ем боль­ше ни­ко­гда не ви­деть ни это­го ко­ня, ни эту чок­ну­тую дев­чон­ку. – За пол­то­ра го­да? – пе­ре­спро­сил он. – Да. Офор­мить воз­врат? Игорь Ми­хай­ло­вич зло по­смот­рел в ли­цо Ирине Вла­ди­ми­ровне, как буд­то она бы­ла в чём-то ви­но­ва­та. – …Нет! В про­хо­де меж­ду ря­да­ми ден­ни­ков Са­ша сня­ла с Джо­на­та­на уз­деч­ку с по­во­дом, на­тя­ну­ла на его мор­ду недо­уз­док и при­стег­ну­ла к раз­вяз­кам – ве­рёв­кам, ко­то­рые кре­пят­ся к сте­нам ко­нюш­ни и огра­ни­чи­ва­ют дви­же­ния ко­ня. Она рас­стег­ну­ла под­пру­гу, стя­ну­ла тя­жё­лое сед­ло и при­мо­сти­ла его на спе­ци­аль­ную жердь. Ден­ник Джо­ни­ка ещё не об­рос хо­зяй­ством, как дру­гие. По­по­ны, воль­тра­пы, на­гав­ки, недо­узд­ки, кор­ды, бин­ты, щёт­ки, все­воз­мож­ные спреи, шам­пу­ни, ко­роб­ки с са­ха­ром – всё это хра­ни­лось в спе­ци­аль­ных сум­ках, на ве­шал­ках, на крюч­ках. Су­дя по то­му, как вы­гля­де­ли ден­ни­ки во­круг, ме­ста для хра­не­ния хо­зя­е­вам ло­ша­дей все­гда не хва­та­ло. Са­ша сня­ла свой ста­рый шлем – ис­ца­ра­пан­ный и по­тёр­тый, по­ве­си­ла его на крюк, взя­ла щёт­ки и при­ня­лась чи­стить Джо­на­та­на. Ли­за во­зи­лась со сво­ей Ака­пел­лой чуть по­одаль. Она не вы­ка­зы­ва­ла же­ла­ния по­дой­ти и по­го­во­рить. Ря­дом с ней кру­ти­лись две дев­чон­ки из млад­шей груп­пы, ко­то­рые за­ни­ма­лись на по­ни. Они страш­но за­ви­до­ва­ли Ли­зе – её на­сто­я­ще­му ко­ню и то­му, что её па­па – вла­де­лец ко­нюш­ни. Они на­де­я­лись, что ко­гда-ни­будь пе­ре­ся­дут с по­ни на ко­ней и бу­дут тре­ни­ро­вать­ся в ос­нов­ном со­ста­ве ко­ман­ды. По­это­му они вся­че­ски за­ис­ки­ва­ли пе­ред Ли­зой и на­пе­ре­бой ста­ра­лись ей по­мочь, вы­хва­ты­вая друг у дру­га щёт­ки, бро­сая на Ли­зу вос­хи­щён­ные взгля­ды. Дев­чон­ки за­кон­чи­ли чи­стить ко­бы­лу Ли­зы, и од­на из них гор­до по­ве­ла Ака­пел­лу в ден­ник. Ли­за по­гля­де­ла в сто­ро­ну Са­ши, встре­ти­лась с нею гла­за­ми, но опять ни­че­го не ска­за­ла. Она и её фа­во­рит­ки не то­ро­пи­лись рас­хо­дить­ся: они о чём-то шу­шу­ка­лась, негром­ко хи­хи­кая. Джо­на­тан нерв­ни­чал: мо­тал го­ло­вой и пе­ре­сту­пал но­га­ми. Са­ша то­же чув­ство­ва­ла се­бя нелов­ко. Она со­бра­ла свои щёт­ки-скреб­ки и за­ве­ла Джо­ни­ка в ден­ник, что­бы не мо­зо­лить гла­за Ли­зи­ной ком­па­нии. В ден­ни­ке слад­ко пах­ло све­жи­ми опил­ка­ми. Им обо­им здесь бы­ло хо­ро­шо. Са­ша разо­бра­ла гри­ву Джо­на­та­на на пря­ди и про­ве­ла по ним рас­чёс­кой. – Мы те­перь спортс­ме­ны! – ска­за­ла она в его зам­ше­вое ухо. – Ты рад? Не­ожи­дан­но Джо­на­тан гром­ко за­ржал. – Че­го ты ржёшь? – оби­жен­но спро­си­ла Саш­ка. В то вре­мя как Са­ша во­зи­лась с Джо­ни­ком, Ли­за на цы­поч­ках под­кра­лась к ден­ни­ку и бес­шум­но сня­ла с крюч­ка её шлем. Млад­шие дев­чон­ки, да­вясь от сме­ха, уже та­щи­ли стре­мян­ку из под­соб­ки. Ли­за лов­ко под­ня­лась по сту­пень­кам, по­ка её по­мощ­ни­цы стра­хо­ва­ли лест­ни­цу в че­ты­ре ру­ки, и за­це­пи­ла шлем за кри­вой гвоздь, тор­ча­щий из стро­пил. Всё это за­ня­ло не боль­ше па­ры ми­нут. К то­му мо­мен­ту, ко­гда Са­ша вы­шла из ден­ни­ка, тро­и­ца сто­я­ла на преж­нем ме­сте и пе­ре­бра­сы­ва­лась бес­смыс­лен­ны­ми фра­за­ми, ста­ра­ясь не сме­ять­ся. Са­ша ни­че­го стран­но­го не за­ме­ти­ла. Она со­бра­ла щёт­ки в сум­ку, ска­та­ла бин­ты, от­нес­ла сед­ло с под­пру­гой и воль­тра­пом в аму­нич­ник. Вер­нув­шись, под­хва­ти­ла свой рюк­зак и толь­ко тут по­ня­ла, что шле­ма нет. Саш­ка пе­ре­тряс­ла рюк­зак, за­гля­ну­ла в ден­ник, вни­ма­тель­но огля­де­лась. Шле­ма не бы­ло. – Дев­чон­ки! Эй! Вы мой шлем не ви­де­ли? Ли­за с по­друж­ка­ми на­сто­ро­жен­но за­мол­ча­ли. Од­на из фа­во­ри­ток прыс­ну­ла в ку­лак. Ли­за по­лос­ну­ла по ней гнев­ным взгля­дом. Са­ше ни­кто не от­ве­тил. Она ещё раз вни­ма­тель­но осмот­ре­ла всё во­круг. Ин­ту­и­тив­но она уло­ви­ла связь меж­ду про­пав­шим шле­мом и на­сто­ро­жен­ной ком­па­ни­ей де­во­чек. Они его взя­ли и ку­да-то спря­та­ли, но ку­да? Са­ша вы­шла в центр ко­ри­до­ра и, мед­лен­но кру­тясь, осмот­ре­ла всё, что ле­жа­ло на по­лу. Шле­ма не бы­ло. Она про­кру­ти­лась вто­рой раз, об­ра­щая вни­ма­ние на крюч­ки и сум­ки на уровне глаз. Ре­зуль­тат тот же. Са­ша ещё раз про­кру­ти­лась во­круг соб­ствен­ной оси – на этот раз под­няв гла­за вверх. Шлем ви­сел спра­ва от её ден­ни­ка под са­мым по­тол­ком. Са­ша на се­кун­ду за­ду­ма­лась – дев­чон­ки та­ра­щи­лись на неё во все гла­за, но Са­шу это не вол­но­ва­ло. Она вер­ну­лась в ден­ник, вы­ве­ла Джо­на­та­на и, за­це­пив его за од­ну ве­рёв­ку-рас­тяж­ку, под­ве­ла к то­му ме­сту, над ко­то­рым ви­сел шлем. Саш­ка за­бра­лась на спи­ну ко­ню с но­га­ми. Вы­пря­ми­лась. Ба­лан­си­руя на его спине, как цир­кач­ка, она под­ня­лась на цы­поч­ки. Не то­ро­пясь, без рез­ких дви­же­ний, сня­ла шлем с гвоз­дя. И спрыг­ну­ла вниз. Мед­лен­но вер­ну­лась к ден­ни­ку и ак­ку­рат­но по­ве­си­ла свой шлем на крю­чок. По­том она рез­ко раз­вер­ну­лась и, жёст­ко пе­ча­тая шаг, на­пра­ви­лась к дев­чон­кам. – Кто это сде­лал? Ты? Ты?! Все трое пе­ре­гля­ну­лись. Во-пер­вых, они бы­ли удив­ле­ны тем, как Са­ша до­бы­ла шлем. Вряд ли кто-то из них смог бы по­вто­рить этот трюк. Во-вто­рых, они ис­пу­га­лись Са­ши­но­го на­по­ра. – Не зна­ем! От­стань! – пре­зри­тель­но ска­за­ла Ли­за. Две млад­шие де­воч­ки на­пря­жён­но мол­ча­ли. Рань­ше они ду­ма­ли, что всё это ужас­но смеш­но. Но сей­час сме­ять­ся со­всем не хо­те­лось. – Это – ты! – с угро­зой ска­за­ла Са­ша, под­хо­дя вплот­ную к Ли­зе. – От­вя­жись! – от­ве­ти­ла та, вы­дер­жи­вая пы­ла­ю­щий Саш­кин взгляд. – На фи­га мне твой за­дри­пан­ный шлем?! – Ни­ка­кой он не за­дри­пан­ный! – вдруг за­ора­ла Саш­ка и схва­ти­ла Ли­зу за во­ло­сы. Млад­шие дев­чон­ки за­виз­жа­ли. Са­ша по­ва­ли­ла Ли­зу на пол и ста­ла ду­ба­сить. Ли­за ве­ре­ща­ла и от­би­ва­лась. Джо­на­тан тем вре­ме­нем до­тя­нул­ся до рюк­за­ка Ли­зы, вы­та­щил фор­му с по­по­ной, по­же­вал и уро­нил всё это в лу­жу кон­ской мо­чи, пе­ре­ме­шан­ной с опил­ка­ми. – Мой шлем – са­мый луч­ший, по­ня­ла?! – ора­ла Саш­ка. – От­пу­сти ме­ня! Ду­ра! В этот мо­мент от­кры­лась дверь и по­явил­ся Ки­рилл. Он имел при­выч­ку рас­сёд­лы­вать сво­е­го Га­ли­фак­са на ули­це и по­том ша­гать с ним па­ру кру­гов во­круг кор­пу­са, на­ки­нув на ко­ня зим­нюю по­по­ну. По­сле ве­чер­не­го мо­ци­о­на он во­шёл в ко­нюш­ню с сед­лом в ру­ках. Уви­дев дра­ку, Ки­рилл бро­сил сед­ло на пол, на­ле­тел на Са­шу, от­та­щил её от Ли­зы, со всей си­лы вма­зал ей по ли­цу и от­швыр­нул в сто­ро­ну. – Очу­мел?! С дев­чон­ка­ми драть­ся! – крик­нул Ки­рилл. Са­ша с тру­дом при­под­ня­лась с по­ла, ощу­щая на гу­бах со­лё­ный вкус кро­ви. Из тре­нер­ской вы­ско­чи­ла Ири­на Вла­ди­ми­ров­на, за­став фи­нал дра­ки. – Вы что, с ума по­схо­ди­ли? – за­кри­ча­ла она, под­бе­гая к де­ру­щим­ся. Са­ша мед­лен­но вста­ла. У неё из но­са шла кровь, гу­ба бы­ла раз­би­та. Она, Ки­рилл и Ли­за сто­я­ли друг на­про­тив дру­га, тя­же­ло ды­ша. – Ки­рилл! Са­ма­ри­на!! Что здесь про­ис­хо­дит?! – Са­ма­ри­на – это ты?! – в ото­ро­пи по­вер­нув­шись к Саш­ке, спро­сил Ки­рилл. – Нет, блин! Ты! – злоб­но от­ве­ти­ла Са­ша, вы­ти­рая окро­вав­лен­ный нос. – Ты что – дев­чон­ка?! Са­ша не ста­ла от­ве­чать – че­го раз­го­ва­ри­вать с иди­о­том? Тут Ли­за за­во­пи­ла: – Вот гад! – Ли­за­ве­та! – одёр­ну­ла её тре­нер. – Ири­на Вла­ди­ми­ров­на! Посмот­ри­те, что он с мо­ей фор­мой сде­лал! Ли­за под­бе­жа­ла к Джо­на­та­ну, от­толк­ну­ла его мор­ду и вы­та­щи­ла свои по­жё­ван­ные и ис­пач­кан­ные ве­щи из опи­лок. – Са­ма­ри­на, к док­то­ру зай­ди, – уста­ло ска­за­ла Ири­на Вла­ди­ми­ров­на. – К ка­ко­му док­то­ру? – шмы­гая но­сом, уточ­ни­ла Са­ша. Они ни ра­зу не ви­де­ла здесь док­то­ра. И не зна­ла, где его ис­кать. – К ве­те­ри­на­ру! – раз­дра­жён­но от­ве­ти­ла тре­нер. Ири­на Вла­ди­ми­ров­на зли­лась на Са­шу. Это же на­до, устро­ить дра­ку в пер­вый день, как толь­ко её взя­ли в ко­ман­ду. Ну и ха­рак­тер! Она огля­де­лась. От­ме­ти­ла ви­но­ва­тый вид Ки­рил­ла. Ли­зу, брезг­ли­во дер­жа­щую дву­мя паль­ца­ми свою спор­тив­ную флис­ку. Двух дев­чо­нок из млад­шей груп­пы, ко­то­рые ис­пу­ган­но шу­шу­ка­лись, отой­дя на без­опас­ное рас­сто­я­ние. – А вы что здесь де­ла­е­те? Ну-ка жи­во до­мой! – шу­га­ну­ла их она. Дев­чон­ки под­хва­ти­ли свои рюк­за­ки и бро­си­лись прочь из ко­нюш­ни. – Я всё па­пе рас­ска­жу! – оби­жен­но за­яви­ла Ли­за. Во­ло­сы её бы­ли вскло­ко­че­ны. Гу­бы на­ду­ты. Ири­на Вла­ди­ми­ров­на вздох­ну­ла. Это­го толь­ко не хва­та­ло! …Пол­ча­са спу­стя все участ­ни­ки дра­ки сто­я­ли пе­ред Ири­ной Вла­ди­ми­ров­ной и от­цом Ли­зы. Са­ша при­жи­ма­ла к но­су и гу­бе па­кет со льдом, ко­то­рый ей вы­дал ве­те­ри­нар, и ста­ра­лась не смот­реть на Иго­ря Ми­хай­ло­ви­ча. Ей ка­за­лось, так она бу­дет ме­нее за­мет­ной. Опу­стив го­ло­ву, Са­ша изу­ча­ла свои но­вые кон­ные бо­тин­ки, куп­лен­ные ма­мой бук­валь­но вче­ра. Спра­ва от неё пе­ре­ми­на­лись ещё две па­ры обу­ви. Ли­зи­ны строй­ные но­ги в до­ро­гих кон­ных са­по­гах. И но­ги Ки­рил­ла – в гряз­ных ра­бо­чих бо­тин­ках и ста­рых кра­гах. На­про­тив уве­рен­но, на ши­рине плеч сто­я­ли два кон­ных бо­тин­ка Ири­ны Вла­ди­ми­ров­ны. Вме­сто краг она ис­поль­зо­ва­ла голь­фы – ко­рич­не­вые, в ром­бик. Са­ша впер­вые по­ду­ма­ла, что её тре­нер силь­но сма­хи­ва­ет на ло­шадь – вну­ши­тель­ным раз­ме­ром но­ги, огром­ны­ми гла­за­ми слег­ка на вы­ка­те и длин­ны­ми во­ло­са­ми, за­вя­зан­ны­ми в кон­ский хвост. Ми­мо ше­рен­ги Ли­за-Ки­рилл-Са­ша и непо­движ­ной Ири­ны Вла­ди­ми­ров­ны хо­ди­ли ту­да-сю­да са­по­ги-ка­за­ки от­ца Ли­зы: с каб­лу­ка­ми и за­гну­ты­ми ост­ры­ми но­са­ми. – Здесь се­рьёз­ное за­ве­де­ние! Дис­ци­пли­на и по­ря­док! А вы бан­да ка­кая-то! А не спортс­ме­ны! – ру­гал­ся Игорь Ми­хай­ло­вич, не пре­кра­щая дви­же­ния то впра­во, то вле­во. – Кто за­чин­щик? Ли­за по­ка­за­ла на Са­шу. – Она! Ири­на Вла­ди­ми­ров­на ди­пло­ма­тич­но каш­ля­ну­ла и спро­си­ла: – Ки­рилл? Ки­рилл ско­сил­ся в сто­ро­ну от Саш­ки и ви­но­ва­то про­бур­чал: – Не знаю. По­хо­же, его сло­ва не име­ли зна­че­ния для от­ца Ли­зы. Он уже всё ре­шил. Пре­кра­тив дви­же­ние вдоль ше­рен­ги, он оста­но­вил­ся на­про­тив Са­ши. – Ещё од­но на­ру­ше­ние… и вы­ле­тишь от­сю­да! Вме­сте со сво­им ко­нём! По­ня­ла? – про­из­нёс он ти­хо, но с яв­ствен­ной угро­зой. Са­ша мол­ча­ла, не под­ни­мая го­ло­вы. Игорь Ми­хай­ло­вич вы­дер­жал мно­го­зна­чи­тель­ную па­у­зу, кру­то раз­вер­нул­ся и на­пра­вил­ся к вы­хо­ду из ко­нюш­ни. Ири­на Вла­ди­ми­ров­на про­во­ди­ла его дол­гим взгля­дом и по­смот­ре­ла на ча­сы. – До­пол­ни­тель­ная тре­ни­ров­ка! – со­об­щи­ла она. – Взя­ли сёд­ла, и три кру­га ша­гом по ма­не­жу. Без ко­ней. – Ири­на Вла­ди­ми­ров­на! – в него­до­ва­нии вос­клик­ну­ла Ли­за. – Пять кру­гов. Вы­ра­же­ние ли­ца Ири­ны Вла­ди­ми­ров­ны бы­ло невоз­му­ти­мым. Ки­рилл бро­сил на Ли­зу предо­сте­ре­га­ю­щий взгляд. По­да­вив же­ла­ние что-то ска­зать, та за­ку­си­ла гу­бу. – Что сто­им? Впе­рёд! – вос­клик­ну­ла тре­нер и мах­ну­ла ру­кой в сто­ро­ну аму­нич­ни­ка. Все трое по­ну­ро дви­ну­лись в ука­зан­ном на­прав­ле­нии. – Са­ма­ри­на! За­дер­жись. Са­ша по­кор­но оста­но­ви­лась. Ири­на Вла­ди­ми­ров­на по­до­шла к ней. – Ты долж­на по­про­сить про­ще­ния у Ли­зы. – …Нет. Что за ха­рак­тер! Ири­на Вла­ди­ми­ров­на по­мол­ча­ла, дав Са­ше вре­мя по­ду­мать. – Мы – ко­ман­да! – спо­кой­но ска­за­ла она. – Ни­ка­ких драк здесь быть не мо­жет. – Я не бу­ду из­ви­нять­ся! Ири­на Вла­ди­ми­ров­на без вы­ра­же­ния смот­ре­ла на Са­шу. Зна­чит, так? – В этом слу­чае мы не смо­жем ра­бо­тать вме­сте. Тре­нер с ин­те­ре­сом жда­ла Са­ши­ной ре­ак­ции. Сло­ма­ет­ся? Или нет? У дев­чон­ки в гла­зах про­мельк­ну­ло от­ча­я­ние, по­том оби­да, по­том злость. Она за­ку­си­ла гу­бу и сде­ла­ла шаг на­зад, слов­но от­сту­пая. За­чем-то сдёр­ну­ла с крюч­ка свой ста­рый по­ца­ра­пан­ный шлем и при­жа­ла его к гру­ди обе­и­ми ру­ка­ми, как буд­то за­щи­щая. Или за­щи­ща­ясь. – Ну и по­жа­луй­ста! Не очень-то на­до! Са­ша сде­ла­ла шаг на­зад и во­ин­ствен­но на­тя­ну­ла шлем на го­ло­ву. – Я и са­ма! Без вас! Справ­люсь! Глава 12. Шуша, где твой шлем? Жел­ток солн­ца низ­ко ви­сел над го­ри­зон­том, ед­ва ка­са­ясь об­ла­ков – плот­но взби­тых, слов­но яич­ный бе­лок. Мо­ря от­сю­да не бы­ло вид­но. Саш­ка пе­ре­се­ла спи­ной к солн­цу. При­мо­сти­лась на кри­вых бру­сьях, ого­ра­жи­ва­ю­щих плац, как цып­лё­нок на на­се­сте. Так бы­ло удоб­нее на­блю­дать за па­пой. И Джо­на­та­ном. Её тень бы­ла длин­ной и ху­дой, как жердь, что озна­ча­ло: солн­це ско­ро уй­дёт и тре­ни­ров­ка за­кон­чит­ся. Се­год­ня па­па взял её на ко­нюш­ню про­сто за ком­па­нию. На неопре­де­лён­ное вре­мя Саш­ка оста­лась без ло­ша­ди. Га­би бы­ла на сно­сях, и тре­ни­ро­вать­ся на ней бы­ло невоз­мож­но. Это рас­стра­и­ва­ло Са­шу. Но не Га­би, ко­то­рая пас­лась в ле­ва­де непо­да­лё­ку. Ко­бы­ла за­дум­чи­во щи­па­ла тра­ву, ме­лан­хо­лич­но дви­гая мяг­ки­ми гу­ба­ми. Ма­ха­ла хво­стом и кру­ти­ла го­ло­вой, от­го­няя мух. Ино­гда она под­ни­ма­ла го­ло­ву, на­сто­ро­жен­но пря­да­ла уша­ми, раз­ду­вая нозд­ри, и про­тяж­но взды­ха­ла. Её огром­ный жи­вот, пе­ре­вя­зан­ный си­ни­ми ве­рёв­ка­ми вен, взды­мал­ся и опа­дал, как на­дув­ные ме­ха. Саш­ка га­да­ла: ка­ким бу­дет же­ре­бё­нок? Се­рый в яб­ло­ках и ко­ре­на­стый – в мать? Или гне­дой длин­но­но­гий, как отец? Га­би не бы­ла их с па­пой ло­ша­дью, они её арен­до­ва­ли. Вла­дель­цу неко­гда бы­ло ею за­ни­мать­ся. И даль­ше бу­дет неко­гда, учи­ты­вая, что вме­сто од­ной ло­ша­ди ско­ро ста­нет две. А мо­жет, это бу­дет же­реб­чик. Бу­ду­щий конь. Са­ша не пер­вый день кру­ти­ла в го­ло­ве клич­ки Га­б­ри­эл­ла и Джо­на­тан. Для же­ре­бён­ка нуж­но при­ду­мать та­кое имя, что­бы в нём бы­ли две бук­вы от от­ца и од­на от ма­те­ри. Пе­ре­брав де­сят­ки ком­би­на­ций, Са­ша ре­ши­ла, что же­ре­бён­ка-де­воч­ку мож­но бу­дет на­звать Жа­клин или Джол­ли. А маль­чи­ка… Дон Жу­ан? Джо Дас­сен? Нет, как-то это бы­ло по-ду­рац­ки. Се­год­ня па­па под­нял Джо­ни­ка на но­вую вы­со­ту – метр. Для ко­ня это не мно­го. Глав­ное – при бо­лее вы­со­ком прыж­ке со­хра­нить пра­виль­ную тех­ни­ку. А это озна­ча­ло дер­жать ров­ный га­лоп, не сби­вать темп. Нео­пыт­ные на­езд­ни­ки уве­ли­чи­ва­ют ско­рость пе­ред каж­дым прыж­ком. В та­ком ре­жи­ме конь быст­ро уста­ёт, сби­ва­ет­ся с ша­га. Па­па хо­тел до­бить­ся дру­го­го: что­бы они с Джо­на­та­ном ров­ным га­ло­пом пре­одо­ле­ва­ли несколь­ко пре­пят­ствий под­ряд. Для это­го он по­ста­вил «си­сте­му» – три ба­рье­ра с рав­ны­ми про­ме­жут­ка­ми меж­ду ни­ми. Тре­ни­ров­ка бы­ла в са­мом раз­га­ре. Са­ша вы­тя­ну­ла ру­ку пе­ред ли­цом, за­крыв но­ги Джо­на­та­на. Ка­за­лось, всад­ник и конь не пры­га­ют, а ны­ря­ют, точ­но дель­фи­ны. Они де­ла­ли это в тем­пе валь­са: раз, два, три – пры­жок! – раз, два, три – пры­жок! – раз, два, три – пры­жок! Конь шёл ров­но и мощ­но. Это бы­ло кра­си­во. Са­ша улыб­ну­лась. Всё-та­ки они очень под­хо­дят друг дру­гу. Ко­гда-ни­будь па­па на­учит Джо­на­та­на ле­тать. Отец пе­ре­шёл на рысь. Что­бы по­хва­лить ко­ня, по­хло­пал его по шее. Вз­мы­лен­ный Джо­ник до­воль­но фырк­нул. Сде­лав круг, па­па подъ­е­хал к Саш­ке. – Ты че­го? – уди­ви­лась она. – Всё? – Шу­ша, а где твой шлем? – от­ве­тил па­па во­про­сом на во­прос, на­звав Саш­ку дет­ским до­маш­ним име­нем. – До­ма, – ска­за­ла Са­ша. – Га­би же… Она мах­ну­ла ру­кой в сто­ро­ну ле­ва­ды, где на­вост­ри­ла уши ко­бы­ла – круг­лая, как бо­чо­нок. Отец спе­шил­ся и пе­ре­дал доч­ке по­во­дья от Джо­на­та­на. – По­хо­ди с ним по­ка! А сам стре­ми­тель­но по­шёл к ма­шине. Ша­гая по пла­цу, Са­ша и конь вы­кру­чи­ва­ли го­ло­вы, сле­дя за тем, как па­па что-то до­стал из ба­гаж­ни­ка. Ин­те­рес­но, что? Они с Джо­ни­ком успе­ли сде­лать пол­то­ра кру­га, преж­де чем по­до­шли к па­пе, ко­то­рый ждал их, опер­шись на кри­вые бру­сья. – Дер­жи, Шу­ша! Это – те­бе! И про­тя­нул Са­ше по­ца­ра­пан­ный шлем. Она по­кру­ти­ла его в ру­ках. – Ка­кой-то он ста­рый. – И счаст­ли­вый! Это мой юни­ор­ский шлем. Зна­ешь, сколь­ко я в нём стар­тов вы­иг­рал? Са­ша вспом­ни­ла стел­ла­жи в до­ме, уве­шан­ные гра­мо­та­ми, ме­да­ля­ми, ро­зет­ка­ми. И пол­ки, на ко­то­рых не по­ме­ща­лись зо­ло­тые куб­ки. Она на­де­ла шлем и во­про­си­тель­но по­смот­ре­ла на от­ца. – Хо­чешь прыг­нуть на Джо­на­тане? – пред­ло­жил он. – Я?! Кон­ни­ки, осо­бен­но кон­ку­ри­сты, не са­жа­ют ни­ко­го на сво­их ко­ней. Ни­ко­гда. Ни за что. Са­ша это пре­крас­но зна­ла. И па­па то­же. Но… он сам пред­ло­жил. – Да. Хо­чу, – от­ве­ти­ла Саш­ка. Па­па улыб­нул­ся. Он дав­но хо­тел по­са­дить Шу­шу на Джо­на­та­на. По­че­му не се­го­дня? Он ви­дел – она ску­ча­ет без тре­ни­ро­вок. Ей не хва­та­ет дви­же­ния и ад­ре­на­ли­на. Он сам был под­са­жен на это – ско­рость, мощь, ощу­ще­ние прыж­ка как по­лё­та. По­это­му пре­крас­но её по­ни­мал. Кро­ме то­го, он хо­тел под­бод­рить Саш­ку, по­ка­зать но­вые го­ри­зон­ты. По­ли­на бы­ла пре­крас­ным тре­не­ром – вни­ма­тель­ным и стро­гим. Но она не ви­де­ла пер­спек­тив – ни в Са­ше, ни в Джо­на­тане. И это тор­мо­зи­ло дочь. Она не ве­ри­ла в се­бя. И бо­я­лась. Па­па при­дер­жал стре­мя, что­бы Са­ше бы­ло про­ще сесть в сед­ло. Взял по­вод и вы­вел ко­ня на плац. – Алек­сандра Са­ма­ри­на! На бу­ду­щем чем­пи­оне Джо­на­тане! Ну, да­вай! – крик­нул он и слег­ка шлёп­нул Джо­ни­ка по по­пе, что­бы тот с ме­ста под­нял­ся в га­лоп. Конь не по­нял, что про­изо­шло. Он впер­вые ощу­тил на­езд­ни­ка в два ра­за лег­че па­пы. Саш­ке по­ка­за­лось: Джо­на­тан взле­тел! Он мчал­ся по пла­цу быст­рее вет­ра. Ему бы­ло хо­ро­шо. И Са­ше то­же. – Да! – за­кри­чал отец. – От­лич­но! Сде­лай па­ру кру­гов! По­ка Са­ша и Джо­ник шли га­ло­пом вдоль ограж­де­ния пла­ца, па­па опу­стил ба­рье­ры с мет­ра на со­рок сан­ти­мет­ров. По­лу­чи­лась си­сте­ма ка­ва­лет­ти – вы­со­та, при ко­то­рой ко­ню до­ста­точ­но толь­ко обо­зна­чить пры­жок. На са­мом де­ле, все эти жер­ди Джо­на­тан лег­ко мог про­сто пе­ре­шаг­нуть. – За­хо­ди на си­сте­му! Да­вай! По­ста­нов­ле­ние – пры­жок! – крик­нул па­па. Са­ша раз­вер­ну­ла Джо­ни­ка на со­рок пять гра­ду­сов и на­пра­ви­ла его пря­мо на ба­рьер. Раз, два, три – пры­жок! Раз, два, три – пры­жок! У Саш­ки по­лу­чи­лось! Раз, два, три…! В по­след­нюю до­лю се­кун­ды она уви­де­ла, что па­па не из­ме­нил вы­со­ту тре­тье­го ба­рье­ра. И ис­пу­га­лась. Джо­на­тан тут же по­чув­ство­вал её страх. Пе­ред тре­тьим ба­рье­ром он рез­ко ша­рах­нул­ся в сто­ро­ну и встал как вко­пан­ный. Са­шу вы­ки­ну­ло из сед­ла. Она пе­ре­ле­те­ла че­рез хол­ку ко­ня и шлёп­ну­лась спи­ной на плац. Это бы­ло неожи­дан­но и боль­но. Ко­гда Са­ша от­кры­ла гла­за, она уви­де­ла небо. За­тем по­яви­лись обес­по­ко­ен­ное ли­цо па­пы и ви­но­ва­тая ло­ша­ди­ная мор­да. Па­па дер­жал Джо­на­та­на под узд­цы. Од­но из ос­нов­ных пра­вил на­езд­ни­ка гла­сит: что бы ни слу­чи­лось, сна­ча­ла пой­май ко­ня. – Саш­ка, ты как? – Нор­маль­но. Отец про­тя­нул ру­ку и по­мог ей встать. – По­че­му Джо­на­тан ме­ня вы­са­дил? – ста­ра­ясь скрыть до­са­ду, спро­си­ла она. – Ты до­пу­сти­ла ошиб­ку. – Это я-то?! – ис­кренне воз­му­ти­лась Са­ша. – По-мо­е­му, это он! Отец улыб­нул­ся. – Шу­ша, за­пом­ни. В кон­ку­ре по­беж­да­ют оба. Но ес­ли что-то не так – ви­но­ват на­езд­ник. Все­гда. Па­па вёл Джо­ни­ка ша­гом, дер­жа его за по­вод. Са­ша пле­лась ря­дом. Она бы­ла разо­ча­ро­ва­на. Рань­ше ей ка­за­лось, что вся её неук­лю­жесть как всад­ни­цы, все про­ма­хи и недо­чё­ты – от то­го, что она ез­дит на Га­би. В глу­бине ду­ши она ду­ма­ла: вот бы пе­ре­сесть на Джо­на­та­на! То­гда бы всё ра­зом ис­пра­ви­лось. Но… – Лад­но. Что я сде­ла­ла не так? – От­лич­ный во­прос! Рас­суж­да­ешь как спортс­мен­ка, – об­ра­до­вал­ся па­па. – Как ду­ма­ешь, от че­го за­ви­сит успех в кон­ку­ре? – От пры­гу­че­го ко­ня. – И всё? – Ну и на­езд­ник дол­жен что-то уметь, – нехо­тя при­зна­ла Са­ша. – Да. Но это­го недо­ста­точ­но. – А что ещё? – Шу­ша, по­про­буй влезть в шку­ру ко­ня! – вос­клик­нул па­па. – Он на­езд­ни­ка не ви­дит! И не слы­шит! Он чув­ству­ет толь­ко ко­ле­ни и каб­лу­ки всад­ни­ка. А ви­дит зна­ешь что? – Что? – Две раз­ные кар­тин­ки со сле­пым пят­ном по­се­ре­дине! – Это как? – не по­ня­ла Са­ша. – Посмот­ри! – отец оста­но­вил­ся и раз­вер­нул Джо­на­та­на к Са­ше. Толь­ко сей­час она осо­зна­ла, что гла­за у ко­ня рас­по­ла­га­ют­ся не как у лю­дей, а по сто­ро­нам мор­ды. – Джо­ник ви­дит то, что спра­ва и сле­ва. По от­дель­но­сти! – ска­зал па­па. Джо­на­тан бес­по­кой­но ко­сил­ся на них, не по­ни­мая, по­че­му его так при­сталь­но раз­гля­ды­ва­ют. – А впе­рёд он не мо­жет смот­реть? – оза­да­чи­лась Са­ша. Рань­ше она ни­ко­гда об этом не ду­ма­ла. – Мо­жет. Са­ша вы­дох­ну­ла с об­лег­че­ни­ем. – Но из-за ши­ро­кой пе­ре­но­си­цы он не спо­со­бен све­сти две кар­тин­ки в од­ну. То есть ты ви­дишь один ба­рьер. А он – два! И пры­гать ему на­до точ­но по­се­ре­дине! То есть в сле­пое пят­но! Са­ша изум­лён­но уста­ви­лась на Джо­ни­ка. – А как он это де­ла­ет во­об­ще?! – Вот, Шу­ша! Зришь в ко­рень! – Так – как? – Он пры­га­ет, по­то­му что ве­рит. Те­бе. И не пры­га­ет, ес­ли чув­ству­ет, что ты со­мне­ва­ешь­ся. Или бо­ишь­ся. Пол­кру­га они про­ша­га­ли мол­ча. Солн­це как раз ушло за го­ри­зонт. Не­бо пе­ре­ста­ло на­по­ми­нать яич­ни­цу-гла­зу­нью. – Пап, мож­но я ещё разо­чек по­про­бую? Он усмех­нул­ся и хит­ро по­гля­дел на неё. – А да­вай! И вот Саш­ка сно­ва на Джо­на­тане. Они немно­го по­ры­си­ли, по­том под­ня­лись в га­лоп. – Не то­ро­пись! Спо­кой­но! В го­ло­се па­пы слы­ша­лось не вол­не­ние или со­мне­ние, нет. Он был уве­рен, что у них всё по­лу­чит­ся. Са­ша за­шла на си­сте­му. Пры­жок. Пры­жок. Пры­жок! Да! Она при­вста­ла в стре­ме­нах и по­бед­но огля­ну­лась на от­ца. – Есть! Мо­лод­цы! Он был так счаст­лив, как буд­то они с Джо­на­та­ном взя­ли вы­со­ту пол­то­ра мет­ра. Он под­бе­жал к ним че­рез плац, одоб­ри­тель­но по­хло­пал Джо­на­та­на по кру­пу. – Шу­ша, ви­дишь? Вы вдво­ём мо­же­те всё! – Ур-ра! Ко­гда-ни­будь я бу­ду пры­гать не ху­же те­бя! – Не-ет! – от ду­ши рас­хо­хо­тал­ся па­па. – Ты бу­дешь пры­гать луч­ше! Са­ша за­дох­ну­лась от сча­стья. Па­па ска­зал это как-то так, что она сра­зу по­ве­ри­ла: да! Бу­дет! Уже со­всем стем­не­ло, ко­гда они за­кон­чи­ли чи­стить ло­ша­дей и раз­ве­ли Га­би и Джо­на­та­на по ден­ни­кам. Оба то­ро­пи­лись – ма­ма не лю­би­ла, ко­гда они воз­вра­ща­лись за­тем­но. По­ка Са­ша со­би­ра­ла щёт­ки со скреб­ка­ми в сум­ку, па­па от­нёс в аму­нич­ник валь­трап, уз­деч­ку и сед­ло. Ко­гда он вер­нул­ся, Са­ша с со­жа­ле­ни­ем про­тя­ну­ла ему ста­рый счаст­ли­вый шлем. – Не на­до, он те­перь твой, – ска­зал отец. Са­ша вспых­ну­ла от ра­до­сти. Те­перь она по­ни­ма­ла, ка­кой это цар­ский по­да­рок. – По­то­му что я прыг­ну­ла? – По­то­му что не сда­лась. С это­го дня Са­ша на­ча­ла тре­ни­ро­вать­ся на Джо­на­тане. Свой дев­ча­чий шлем с бар­хат­ным бан­ти­ком на за­тыл­ке она спря­та­ла в шка­фу и те­перь на­де­ва­ла толь­ко па­пин. …Не­де­лю спу­стя, ко­гда они при­е­ха­ли на ко­нюш­ню, в ден­ни­ке Га­би об­на­ру­жил­ся мок­рый дро­жа­щий же­ре­бё­нок. Гне­дой, как Джо­ник. Га­би об­ли­зы­ва­ла его шер­ша­вым язы­ком. Пу­зо ко­бы­лы опа­ло и смор­щи­лось, слов­но пу­стой бур­дюк. Па­па не сдер­жи­вал вос­тор­га: – Ай, Га­би, ай, ум­ни­ца! Та­ко­го кра­сав­ца при­нес­ла! Же­ре­бё­нок с тру­дом дер­жал рав­но­ве­сие, ша­та­ясь на длин­ных тон­ких но­гах. И жал­ся к тёп­ло­му жи­во­ту ма­те­ри. – Ну? И как мы его на­зо­вём? – спро­сил па­па. – Джан­го! – вы­па­ли­ла Саш­ка. – Джан­го? Па­па за­мол­чал, про­ве­ряя бук­вы, буд­то про­буя имя на вкус. – А что? Мне нра­вит­ся. Пусть бу­дет Джан­го. Так Саш­ка да­ла имя же­ре­бён­ку Га­би и Джо­на­та­на. Она ду­ма­ла, у него бу­дет мно­го счаст­ли­вых дней ря­дом с ро­ди­те­ля­ми. Бу­дут мо­ре и солн­це. Не­бо. И луг. И ве­тер. Че­рез два го­да, ко­гда Джан­го до­ста­точ­но окреп­нет, они с па­пой на­де­нут на него сед­ло и нач­нут за­ез­жать. А го­дам к пя­ти он ста­нет пры­гать. Как Джо­на­тан. Или да­же луч­ше Джо­на­та­на. Но всё слу­чи­лось ина­че. Джан­го про­жил все­го че­ты­ре ме­ся­ца. До то­го са­мо­го ав­гу­ста. До то­го са­мо­го дня. У него бы­ла шёл­ко­вая гри­ва, до­вер­чи­вые влаж­ные гла­за и то­щие несклад­ные но­ги, ко­то­ры­ми он поль­зо­вал­ся с тру­дом. Он бе­гал за Са­шей, как ще­нок. Но­ро­вил за­лезть мок­рой мор­дой в кар­ман за са­ха­ром. По­чти­тель­но сто­ро­нил­ся Джо­на­та­на, пря­чась за спи­ной ма­те­ри. Отец и Саш­ка смот­ре­ли на Джан­го с уми­ле­ни­ем. Ни­кто то­гда не мог пред­по­ло­жить, что этот же­ре­бё­нок, на ко­то­ро­го невоз­мож­но бы­ло взгля­нуть без улыб­ки, ста­нет при­чи­ной боль­шой бе­ды. Глава 13. Плюшки забыты Ба, как все­гда, не на­до бы­ло ни­че­го объ­яс­нять. Она па­ру раз на­це­ли­ла на Са­шу вни­ма­тель­ный пти­чий глаз и по­ня­ла, что де­ло пло­хо. Ма­ма со­би­ра­лась на сви­да­ние. Во­пре­ки обык­но­ве­нию, се­го­дня Ба не ста­ла над ней под­тру­ни­вать. Пы­тать­ся уга­дать имя её уха­же­ра – Воль­де­мар? Ип­по­лит? Го­га? Ин­те­ре­со­вать­ся их пла­на­ми на бу­ду­щее. И вы­яс­нять, ко­гда её «до­пу­стят к те­лу», то есть по­зна­ко­мят с та­ин­ствен­ным неиз­вест­ным, ко­то­рый дав­но незри­мо при­сут­ству­ет в их жиз­ни и ни­как не вы­хо­дит из те­ни. Ма­ма на эту те­му мол­ча­ла как ры­ба. И Са­ша то­же. Во-пер­вых, Ба не рас­спра­ши­ва­ла внуч­ку, не зная о её встре­че с Алек­се­ем. А во-вто­рых, Са­ша пред­по­чи­та­ла о нём во­об­ще не вспо­ми­нать. Ба­буш­ка так то­ро­пи­лась узнать, что слу­чи­лось у Саш­ки, что по­те­ря­ла вся­кую бди­тель­ность, вы­про­ва­жи­вая ма­му. По­сле то­го как Ба при­нес­ла с кух­ни за­бы­тый те­ле­фон, по­да­ла ма­ме лож­ку для обу­ви и по­пра­ви­ла паль­то на спине, та на­сто­ро­жи­лась. – Ка­кая-то ты се­го­дня не та­кая, – по­до­зри­тель­но при­щу­ри­лась ма­ма, гля­дя в зер­ка­ло и об­ра­ща­ясь к от­ра­же­нию Ба за сво­ей спи­ной. – Ка­кая та­кая «не та­кая»? – вспо­ло­ши­лась Ба и ста­ла ужас­но по­хо­жа на взъеро­шен­ную ку­ри­цу. – Мо­жет, мне остать­ся? – Да ра­ди бо­га, Му­сеч­ка! Оста­вай­ся! По­мо­жешь те­сто за­ме­сить! И убрать­ся на­до – бу­дешь пы­ле­со­сить! И с Саш­кой до­маш­ку по хи­мии сде­ла­ешь! – По хи­мии? – Ну да! У неё там ка­кие-то урав­не­ния с ва­лент­но­стью. Я уже не пом­ню ни­че­го. – Ой, опаз­ды­ваю! – за­то­ро­пи­лась ма­ма. Она схва­ти­ла сум­ку и бы­ла та­ко­ва. Ба тут же дви­ну­лась в ком­на­ту Са­ши. От­кры­ла дверь, но не за­шла, а про­из­нес­ла в пу­сто­ту: – Со­ста­вишь мне ком­па­нию? Чаю по­пить? – Не хо­чу. – А те­сто по­мо­жешь сде­лать? – По­том, Ба. Я уста­ла, – от­ве­ти­ла Са­ша. – Ну лад­но… Ду­ма­ла, мы с то­бой по­сыл­ку раз­бе­рём… – Ка­кую по­сыл­ку? – в во­про­се внуч­ки по­слы­шал­ся ин­те­рес. – Да не важ­но! Успе­ет­ся. От­ды­хай. Ба за­кры­ла дверь и, на­ро­чи­то гром­ко шлё­пая тап­ка­ми, на­пра­ви­лась в кух­ню. Ти­хонь­ко раз­вер­ну­лась на по­ро­ге и вы­гля­ну­ла в ко­ри­дор. – Раз, два, три. На счё­те «семь» дверь от­кры­лась и по­яви­лась Саш­ка. Она по­до­зре­ва­ла, что Ба ка­ра­у­лит в ко­ри­до­ре, так что, уви­дев её, ни­чуть не уди­ви­лась. – Про по­сыл­ку – это вра­ньё? – Во­все нет! Я за­ка­за­ла то, на что в ма­га­зине де­нег не хва­ти­ло. Вся­кую кон­ную ерун­ди­сти­ку. – Прав­да? Саш­ка про­си­я­ла. Но тут же сно­ва по­тух­ла. Ба по­до­шла к ней и осто­рож­но об­ня­ла. – Са­шунь. Пой­дём, чаю по­пьём, а? За­од­но рас­ска­жешь, что у те­бя не так. Они вы­пи­ли це­лый чай­ник и до­е­ли все плюш­ки с ма­ком и са­ха­ром. Ба ста­ра­лась не пе­ре­би­вать Саш­ку, толь­ко вос­кли­ца­ла: – А она что?. А он?. А по­том? Ко­гда Са­ша за­кон­чи­ла, она спро­си­ла: – Что, так и ска­за­ла? Са­ма справ­люсь? Са­ша кив­ну­ла. Ба вос­хи­щён­но мот­ну­ла го­ло­вой. – Ну, ты да­ёшь. Это – се­мей­ное. Нос бо­лит? – Не-а. Обе за­мол­ча­ли. – И как нам с этим быть? – на­ко­нец спро­си­ла Ба. – По­про­бую тре­ни­ро­вать­ся са­ма как-ни­будь. По­ка ни­кто не ви­дит. Ран­ним утром. Позд­но ве­че­ром. – Счас! За­будь! – от­ре­за­ла Ба. – Есть дру­гие ва­ри­ан­ты? – По пра­ви­лам ко­нюш­ни, на тре­ни­ров­ке дол­жен при­сут­ство­вать вла­де­лец ко­ня. Кто-ни­будь взрос­лый. – Вла­де­ли­ца ко­ня – ма­ма, – за­дум­чи­во про­тя­ну­ла Ба. – А мы не со­би­ра­ем­ся ей всё это рас­ска­зы­вать. Ведь так? Саш­ка кив­ну­ла. – Да и не смо­жет она на каж­дой тре­ни­ров­ке с то­бой си­деть. Ей ра­бо­тать на­до. Ба взъеро­ши­ла во­ло­сы. Это озна­ча­ло: она ли­хо­ра­доч­но со­об­ра­жа­ет. – Слу­шай, – на­ко­нец ска­за­ла ба­буш­ка. – Есть та­кая бу­ма­га – ге­не­раль­ная до­ве­рен­ность. Ес­ли мы с ма­мой её офор­мим, я смо­гу при­сут­ство­вать как вла­де­лец. По­ни­ма­ешь? – А ма­ма со­гла­сит­ся? – Ну-у… – про­тя­ну­ла Ба. – Не сра­зу. Но со­гла­сит­ся. …Че­рез два дня Ба с гор­дым ви­дом по­ло­жи­ла пе­ред Са­шей ро­зо­вый лист с под­пи­ся­ми и пе­ча­тя­ми. – Это – до­ве­рен­ность?. По­лу­чи­лось?! – вски­ну­лась Саш­ка. – Да! Са­ша бро­си­лась Ба на шею. – Но как?! – А! – она мах­ну­ла ру­кой. – В мо­ём воз­расте шан­та­жи­ро­вать про­ще про­сто­го. Ска­за­ла, что я ско­ро ко­пы­та от­ки­ну – и бу­дет ку­ча про­блем. – Ба! – с го­ре­чью вос­клик­ну­ла Са­ша. – Но это прав­да! – от­ве­ти­ла ба­буш­ка. – Ма­ма же юрист, пре­крас­но всё по­ни­ма­ет. Сде­ла­ли с ней пе­ре­крёст­ные до­ве­рен­но­сти: она – мне, я – ей. И те­перь я «де юро» то­же вла­де­лец Джо­на­та­на! Стар­ше во­сем­на­дца­ти лет. От­лич­но ощу­щаю се­бя в ка­че­стве хо­зяй­ки ко­ня! С это­го дня плюш­ки бы­ли за­бы­ты. Ба­буш­ка пе­ре­ста­ла печь и на­ча­ла вя­зать. На каж­дую тре­ни­ров­ку Са­ши она прин­ци­пи­аль­но на­де­ва­ла кон­ные шта­ны. Ей ка­за­лось, так она боль­ше по­хо­жа на вла­де­ли­цу Джо­на­та­на. Как толь­ко внуч­ка вы­хо­ди­ла в ма­неж на тре­ни­ров­ку, Ба устра­и­ва­лась на три­бу­нах, до­ста­ва­ла из сум­ки пёст­рый шарф на спи­цах и клу­бок шер­сти. И на­чи­на­ла ли­хо­ра­доч­но пе­ре­би­рать пет­ли. Че­рез неде­лю их сов­мест­ных тре­ни­ро­вок Ба по­про­си­ла: – Рас­ска­жи мне что-ни­будь про Джо­на­та­на. Та­кое! Спе­ци­фи­че­ское! Саш­ка за­ду­ма­лась нена­дол­го. По­том взя­ла лист бу­ма­ги и на­ри­со­ва­ла Х. – Вот! Конь ви­дит спра­ва и сле­ва. А здесь и здесь – нет. – Саш­ка за­штри­хо­ва­ла верх и низ бук­вы. – Ну и что? – уди­ви­лась Ба. – Мне-то ка­кая раз­ни­ца? – Про­сто за­пом­ни! Ни­ко­гда не под­хо­ди к ко­ню сза­ди. Ни-ког-да! – А то что? – оза­да­чи­лась Ба. – Мо­жет ис­пу­гать­ся и уда­рить зад­ни­ми но­га­ми. Вы­бить глаз. Или че­ре­пуш­ку про­ло­мить. – Что-о-о?! Ба по­смот­ре­ла на ри­су­нок Са­ши. – Жаль… ты не за­ни­ма­ешь­ся шах­ма­та­ми. Или бе­гом. Или пла­ва­ни­ем. Мог­ли бы ку­пить кра­си­вую ша­поч­ку. Для бас­сей­на. Са­ша с удив­ле­ни­ем по­смот­ре­ла на Ба. Ей ка­за­лось, она все по­ни­ма­ет. – Не смот­ри на ме­ня как на иди­от­ку, – ска­за­ла ба­буш­ка, от­ве­чая на не за­дан­ный Са­шей во­прос. – Про­сто я бо­юсь. За те­бя. – Не бой­ся, Ба, – про­шеп­та­ла Са­ша. – Я справ­люсь! Но толь­ко ес­ли ты бу­дешь в ме­ня ве­рить. – Я ве­рю! – с эн­ту­зи­аз­мом вос­клик­ну­ла Ба. И от ду­ши стис­ну­ла Са­шу в объ­я­тьях. Тре­ни­ров­ки с Джо­ни­ком про­хо­ди­ли так: они вме­сте с Ба при­ез­жа­ли на ко­нюш­ню. Са­ша сед­ла­ла Джо­на­та­на, а Ба сто­я­ла ря­дом. По­том обе ве­ли ко­ня в ма­неж. Даль­ше Са­ша са­ди­лась на Джо­ни­ка. А Ба за­ни­ма­ла ме­сто на три­бу­нах, до­ста­ва­ла спи­цы и свой бес­ко­неч­ный шарф. …На се­го­дня их за­ня­тия за­кон­чи­лись. Ба жда­ла Са­шу в ма­не­же, по­ка та чи­сти­ла Джо­на­та­на. Са­ша то­ро­пи­лась, по­то­му что зна­ла: че­рез пол­ча­са нач­нёт­ся тре­ни­ров­ка Ири­ны Вла­ди­ми­ров­ны с Ли­зой и Ки­рил­лом. Она вы­учи­ла на­изусть гра­фик тре­ни­ро­вок, что­бы ни с кем из этой тро­и­цы не встре­чать­ся. Они с Джо­на­та­ном бы­ли в ден­ни­ке. – При­вет! Саш­ка ис­пу­ган­но огля­ну­лась. В ко­ри­до­ре меж­ду ден­ни­ка­ми сто­ял Ки­рилл. Он был в жёл­той ко­манд­ной флис­ке. Вид у него был ви­но­ва­тый. Он что-то пря­тал за спи­ной. «Те­бя толь­ко тут не хва­та­ло!» – по­ду­ма­ла Са­ша и ни­че­го не от­ве­ти­ла. Она про­дол­жа­ла шу­ро­вать щет­кой, вы­чё­сы­вая грязь и лиш­ние во­лос­ки из шку­ры Джо­ни­ка. Ки­рилл неуве­рен­но сде­лал па­ру ша­гов в её на­прав­ле­нии. Са­ша неза­мет­но по­ко­си­лась на него, не по­ни­мая, что ему нуж­но. – Я смот­рю, у тво­е­го со­ли нет, – с тру­дом вы­да­вил Ки­рилл. – Она очень по­лез­ная! Вот! Ги­ма­лай­ская! Ки­рилл вы­нул ру­ку из-за спи­ны и про­тя­нул Са­ше кри­сталл со­ли, по­хо­жий на боль­шой апель­син в авось­ке. Са­ша недо­вер­чи­во смот­ре­ла на Ки­рил­ла и мол­ча­ла. Она не по­ни­ма­ла: в чём под­вох? – Это – те­бе! То есть Джо­на­та­ну. Ки­рилл сто­ял с про­тя­ну­той ру­кой и вы­гля­дел по-ду­рац­ки. Но, ка­жет­ся, его это не сму­ща­ло. Са­ша не сде­ла­ла ни од­но­го дви­же­ния на­встре­чу. Он ду­ма­ет, она за­бы­ла, как он дал ей в нос? Ха! Вот уж нет. Ки­рилл опу­стил ру­ку с ги­ма­лай­ской со­лью, по­няв, что упря­мая Са­ша не на­ме­ре­на при­ни­мать от него по­да­рок. Но он не хо­тел ухо­дить, не сде­лав то, что ре­шил. – Ты это… Про­сти ме­ня, по­жа­луй­ста. Я был… вёл се­бя как иди­от. Исто­рия с дра­кой очень му­чи­ла Ки­рил­ла. Он был вос­пи­тан­ным маль­чи­ком из при­лич­ной се­мьи. И бро­сил­ся за­щи­щать Ли­зу имен­но по­то­му, что «де­во­чек бить нель­зя». От­ку­да ему бы­ло знать, что Са­ша – то­же дев­чон­ка? По её име­ни, ко­рот­кой стриж­ке и яро­сти, с ко­то­рой она ду­ба­си­ла Ли­зу, это бы­ло слож­но по­нять. По­это­му окро­вав­лен­ный нос Са­ши про­из­вёл на него силь­ное впе­чат­ле­ние. Он сам обо­зна­чил пра­ви­ло, ко­то­рое на­ру­шил. Ко­ро­че, му­ки со­ве­сти – страш­ное де­ло. Ки­рилл хо­тел от них из­ба­вить­ся. В ко­ри­до­ре по­слы­шал­ся цо­кот ко­пыт. Са­ша по-преж­не­му мол­ча чи­сти­ла Джо­на­та­на. «Чёрт, что ещё ей ска­зать?» – с тос­кой по­ду­мал Ки­рилл. По­до­шла Ли­за – в та­кой же жёл­той ко­манд­ной флис­ке, что и на нём. – Эй! Ты ден­ни­ком не ошиб­ся? – на­смеш­ли­во про­из­нес­ла она. – От­стань! – огрыз­нул­ся Ки­рилл. – Дай по­го­во­рить! Ли­за бро­си­ла на Са­шу пре­зри­тель­ный взгляд. – С кем? С этой, что ли? – Зна­комь­ся. Это – Са­ша! – от­ве­тил Ки­рилл, внут­ренне него­дуя. На са­мом де­ле он не осо­бен­но ла­дил с Ли­зой. У неё все­го бы­ло слиш­ком: огром­ное са­мо­мне­ние, длин­ню­щие но­ги, очень до­ро­гая кон­ная аму­ни­ция и без­гра­нич­ная па­пи­на власть на ко­нюшне. Ли­за пе­ре­дёр­ну­ла пле­ча­ми, фырк­ну­ла и ушла в ма­неж, цо­кая ло­ша­дью. Ки­рилл не за­ме­тил, что во вре­мя их диа­ло­га Са­ша пе­ре­ста­ла чи­стить ко­ня и за­мер­ла, сжи­мая щёт­ку в ру­ке. Она не мог­ла по­ве­рить сво­им ушам. Ки­рилл за неё за­сту­пил­ся? Се­рьёз­но? Та­ко­го про­сто не мо­жет быть! Признав, что его мис­сия про­ва­ли­лась, Ки­рилл вздох­нул: – То­гда… лад­но, я по­шёл. Саш­ка обер­ну­лась. – Соль-то оставь. Ки­рилл неуве­рен­но про­тя­нул ей ве­рёв­ку с ги­ма­лай­ской со­лью. – Спа­си­бо, – ска­за­ла Са­ша. Ки­рилл рас­плыл­ся в улыб­ке. – А что зна­чат бук­вы? На тво­ей фор­ме? – Эти? Ки­рилл ткнул паль­цем в эм­бле­му на флис­ке: две бук­вы V, впи­сан­ные од­на в дру­гую. Са­ша кив­ну­ла. – Впе­рёд и вверх! Это ти­па де­виз. И на­зва­ние ко­ман­ды. Он хо­тел что-то до­ба­вить, но вдруг сму­тил­ся и вы­бе­жал из ден­ни­ка. Че­рез пять ми­нут на­чи­на­лась тре­ни­ров­ка. Опаз­ды­вать бы­ло нель­зя. Глава 14. Заговорщики Тре­ни­ров­ки по кон­ку­ру че­ре­до­ва­лись с вы­езд­кой. Са­ша по­стро­и­ла рас­пи­са­ние так же, как бы­ло с па­пой и По­ли­ной: три дня учим­ся управ­лять ко­нём, три дня пры­га­ем. По­не­дель­ник – вы­ход­ной. – Ко­ни от­ды­ха­ют, как му­зей­ные ра­бот­ни­ки, – ска­за­ла Ба. – Стран­но. Вдруг это не слу­чай­но? – Ты о чём, Ба? – не по­ня­ла Са­ша. – А! Не важ­но! Пы­та­юсь пред­ста­вить, что де­ла­ют ко­ни и со­труд­ни­ки му­зеев по по­не­дель­ни­кам. Ведь и у тех, и у дру­гих – вы­ход­ной! Мо­жет, хо­дят в ки­но? Вме­сте? У Саш­ки не бы­ло же­ла­ния вни­кать в стран­но­сти ба­буш­ки­ной ло­ги­ки. У неё бы­ло пол­но дру­гих про­блем. Шаг за ша­гом она вспо­ми­на­ла всё, че­му её учи­ли па­па и По­ли­на. На тре­ни­ров­ках по вы­езд­ке это от­лич­но ра­бо­та­ло. Те­перь она по­ни­ма­ла, как управ­лять ко­нём и не рвать ему гу­бу уз­деч­кой. Не за­бы­ва­ла, что нуж­но опу­стить пят­ку и по­до­брать по­вод. Она ста­ра­тель­но от­ра­ба­ты­ва­ла воль­ты на­пра­во и на­ле­во, и да­же га­лоп стал по­лу­чать­ся с пра­виль­ной но­ги. Она чут­ко при­слу­ши­ва­лась к Джо­на­та­ну, изу­ча­ла его ре­ак­ции и дви­же­ния. И са­ма не за­ме­ча­ла, как вы­прям­ля­ла су­ту­лую спи­ну, от­ки­ды­ва­лась на­зад и са­ди­лась в пра­виль­ную по­сад­ку, ка­кая бы­ла у По­ли­ны. И у па­пы. От ре­гу­ляр­ных тре­ни­ро­вок Джо­на­тан по­ве­се­лел. Ино­гда он да­же вы­да­вал свой преж­ний га­лоп – ров­ный и мощ­ный. Но с кон­ку­ром бы­ли про­бле­мы. Пры­жок за прыж­ком, тре­ни­ров­ка за тре­ни­ров­кой – Са­ша по­ни­ма­ла: она не справ­ля­ет­ся од­на. Из двух-трёх пре­пят­ствий, ко­то­рые Са­ше уда­ва­лось по­ста­вить в ма­не­же, марш­ру­та не вы­стро­ишь. Ес­ли Джо­ник, пры­гая, сби­вал пе­ре­кла­ди­ну – а это бы­ва­ло не раз во вре­мя каж­дой кон­кур­ной тре­ни­ров­ки, – Са­ше при­хо­ди­лось спе­ши­вать­ся, при­вя­зы­вать ко­ня, ста­вить ба­рьер на ме­сто и сно­ва са­дить­ся в сед­ло. На всё это ухо­ди­ло мно­го вре­ме­ни, что де­ла­ло тре­ни­ров­ку неэф­фек­тив­ной. Са­ша всё пре­крас­но по­ни­ма­ла, но не зна­ла, как из­ме­нить си­ту­а­цию. За тре­ни­ров­ка­ми Са­ши на Джо­на­тане на­блю­дал Ки­рилл. У него по­яви­лась при­выч­ка при­ез­жать на ко­нюш­ню на час-пол­то­ра рань­ше – так бы­ло про­ще за­стать Са­шу в ма­не­же. Он сам не знал, за­чем ему это на­до. Про­сто смот­рел. И удив­лял­ся – её спо­кой­ной уве­рен­но­сти, же­ла­нию тре­ни­ро­вать­ся во что бы то ни ста­ло, упор­ству и тер­пе­нию. …В тот день кон­кур­ная тре­ни­ров­ка шла как обыч­но. Ба­буш­ка си­де­ла на три­буне, пе­ре­би­рая пет­ли спи­ца­ми. Шарф ще­ти­нил­ся узел­ка­ми и нит­ка­ми. У Ба бы­ло мно­го ма­лень­ких клуб­ков са­мых раз­ных цве­тов. За­кон­чив один, она за­дум­чи­во изу­ча­ла всю кол­лек­цию, ре­шая, ка­ким цве­том вя­зать сле­ду­ю­щую по­ло­су. Сей­час она вы­бра­ла яр­ко-жёл­тый. Са­ша на­ма­ты­ва­ла кру­ги вдоль стен­ки ма­не­жа. Она под­ня­ла Джо­на­та­на в га­лоп, разо­гре­вая его пе­ред прыж­ка­ми. Од­ним ми­зин­цем при по­мо­щи уз­деч­ки она обо­зна­чи­ла по­во­рот – Джо­ник по­слу­шал­ся – и за­шла на пре­пят­ствие. Раз, два, три – пры­жок! Раз, два, три – пры­жок! За спи­ной Са­ша услы­ша­ла звук упав­шей пе­ре­кла­ди­ны. Она до­сад­ли­во по­мор­щи­лась, пе­ре­шла на рысь, по­том на шаг. Подъ­е­ха­ла к бор­ти­ку и уже при­го­то­ви­лась спе­шить­ся… Но тут в ма­неж во­шёл Ки­рилл. – Си­ди! Я по­мо­гу. Са­ша с удив­ле­ни­ем смот­ре­ла, как Ки­рилл по­до­шёл к ба­рье­ру. Под­нял пе­ре­кла­ди­ну и уве­рен­но встал ря­дом со стой­кой. На ме­сте тре­не­ра. – Да­вай! – крик­нул он. – Рысь, по­том га­лоп! Са­ша изум­лён­но та­ра­щи­лась на Ки­рил­ла и не да­ва­ла гар­цу­ю­ще­му у бор­ти­ка Джо­на­та­ну ко­ман­ды. Тот вдруг гром­ко за­ржал. Ба ото­рва­лась от вя­за­ния и при­щу­ри­лась. Она со­об­ра­зи­ла: что-то не так. На то, что­бы по­ме­нять оч­ки от даль­но­зор­ко­сти на оч­ки для бли­зо­ру­ко­сти, у неё ушло ка­кое-то вре­мя. – Ого.! – про­из­нес­ла она, ко­гда раз­гля­де­ла Ки­рил­ла. Тот спо­кой­но сто­ял у ба­рье­ра и ждал Са­шу – ко­гда она пе­ре­ста­нет та­ра­щить­ся на него и про­дол­жит тре­ни­ров­ку. – Ну?! – крик­нул Ки­рилл. – Саш, че­го ждешь?! Саш­ка ре­ши­лась и под­ня­ла Джо­ни­ка с ме­ста в га­лоп. – Ого-го! – про­ком­мен­ти­ро­ва­ла Ба. Она хищ­но при­щу­ри­лась, вни­ма­тель­но вгля­ды­ва­ясь в ли­цо Ки­рил­ла. Он ей по­нра­вил­ся. Хо­ро­ший маль­чик. Са­ша разо­гна­лась и сде­ла­ла по­ста­нов­ле­ние. Джо­на­тан за­шёл на пре­пят­ствие. Раз! Два! Три! – все ба­рье­ры бы­ли прой­де­ны. – Мо­ло­дец! – крик­нул Ки­рилл. – Толь­ко ра­но са­дишь­ся! Не то­ро­пись! То­гда Джо­на­тан не бу­дет цеп­лять ба­рье­ры зад­ни­ми. По­ня­ла? – Да! – от­ве­ти­ла Са­ша. – Ещё раз? – Да­вай! Ба вер­ну­лась к сво­е­му вя­за­нию. Впле­тая в си­нюю по­ло­су жёл­тые пет­ли, она улы­ба­лась. С по­яв­ле­ни­ем Ки­рил­ла кон­кур­ные тре­ни­ров­ки по­шли на лад. Те­перь не на­до бы­ло тра­тить си­лы и вре­мя на то, что­бы под­ни­мать пе­ре­кла­ди­ны или ме­нять вы­со­ту. Взяв на се­бя роль тре­не­ра, Ки­рилл де­лал всё это сам. Со­от­вет­ствен­но, Са­ше не при­хо­ди­лось спе­ши­вать­ся по де­сять раз. Со­ве­ты и упраж­не­ния, ко­то­рые да­вал Ки­рилл, бы­ли дель­ны­ми – ведь он транс­ли­ро­вал Са­ше то, что по­лу­чал на тре­ни­ров­ках от Ири­ны Вла­ди­ми­ров­ны. Са­ша и Джо­на­тан ста­ра­лись. И у них по­лу­ча­лось. Ба вя­за­ла свой по­ло­са­тый шарф, вре­мя от вре­ме­ни бро­сая взгляд на ма­неж, – и бы­ла до­воль­на. Де­ти за­ни­ма­лись хо­ро­шим де­лом, ко­то­рое их вдох­нов­ля­ло. Что ещё нуж­но? – Что здесь про­ис­хо­дит? Где тре­нер?! – в ма­неж во­рвал­ся отец Ли­зы. Дочь ма­я­чи­ла за его спи­ной. Ско­рее все­го, это она на­ябед­ни­ча­ла па­пе про тре­ни­ров­ки Са­ши и Ки­рил­ла. Са­ша на вся­кий слу­чай оста­но­ви­ла Джо­на­та­на у бор­ти­ка и по­ну­ро опу­сти­ла го­ло­ву. – Вот. Тре­ни­ру­ем­ся, – рас­те­рян­но ска­зал Ки­рилл. – Са­ми?! Что за про­из­вол?! Ба от­ло­жи­ла шарф. Настал её вы­ход. Она под­ня­лась, за­драв нос, как ан­глий­ская ко­ро­ле­ва. – А вы, соб­ствен­но, кто? – очень гром­ко спро­си­ла она с три­бун хо­ро­шо по­став­лен­ным учи­тель­ским го­ло­сом. – Я?! – Да-да! Вы! Отец Ли­зы рас­те­рял­ся. – Я – вла­де­лец ко­нюш­ни! – А я – вла­де­ли­ца ко­ня! Джо­на­та­на. В дан­ный мо­мент на нём ра­бо­та­ет моя внуч­ка. У вас есть ка­кие-то во­про­сы? Отец Ли­зы вни­ма­тель­но при­смот­рел­ся к Ба. Что-то под­ска­за­ло ему: с этой да­мой луч­ше не свя­зы­вать­ся. – Тех­ни­ку без­опас­но­сти со­блю­дай­те! – Ре­бё­нок в шле­ме. В фор­ме. И со мной! Ко­гда Игорь Ми­хай­ло­вич с Ли­зой ре­ти­ро­ва­лись, Ба, Са­ша и Ки­рилл пе­ре­гля­ну­лись меж­ду со­бой. Они чув­ство­ва­ли се­бя за­го­вор­щи­ка­ми. Они бы­ли за­од­но. Са­ша улыб­ну­лась Ба, Ки­рилл – Са­ше. Та не от­ве­ти­ла на его улыб­ку, но впер­вые по­ду­ма­ла: а он… ни­че­го та­кой. Не трус. Ез­дит хо­ро­шо. Го­тов по­мочь. И ес­ли не прав, спо­со­бен это при­знать. И из­ви­нить­ся. Уже до­ма она по­де­ли­лась сво­и­ми мыс­ля­ми с Ба. – Спо­соб­ность при­зна­вать ошиб­ки – цен­ное ка­че­ство муж­чи­ны. Да­же ес­ли он НТС. – Как ты ска­за­ла? – уди­ви­лась Са­ша. – НТС. Ни то, ни сё. Ни маль­чик, ни муж­чи­на. Это про воз­раст. Но это прой­дёт. – А я – про ка­че­ство! Ха­рак­те­ра. По­че­му – цен­ное? – Ко­му-то по­ка­жет­ся, это сла­бость. Но на са­мом де­ле при­зна­вать свои ошиб­ки – про­яв­ле­ние муд­ро­сти. И си­лы. Ба сде­ла­ла па­у­зу, ожи­дая оче­ред­но­го Са­ши­но­го во­про­са, но его не по­сле­до­ва­ло. – Кро­ме то­го, он – кра­сав­чик! – Да? – уди­ви­лась Са­ша. – Ой, – Ба хит­ро улыб­ну­лась. – А то ты не за­ме­ти­ла! …Не­смот­ря на от­сут­ствие плю­шек, ат­мо­сфе­ра в до­ме бы­ла празд­нич­ная. По-но­во­год­не­му пах­ли ман­да­ри­ны на блю­де, пе­ре­ме­шан­ные с су­хи­ми цит­ру­со­вы­ми кор­ка­ми и па­лоч­ка­ми ва­ни­ли. В фор­точ­ку ора­ли во­ро­бьи и си­ни­цы, об­лю­бо­вав­шие кор­муш­ку. По ве­че­рам в го­сти­ной пе­ре­ли­ва­лась гир­лян­да. И све­ти­ла рож­де­ствен­ская бу­маж­ная звез­да на окне, пус­кая по за­на­вес­кам ажур­ные те­ни. Как и в преды­ду­щие два го­да, Ба при­ня­лась на­ря­жать ёл­ку од­на. Ми­мо с чаш­кой ко­фе про­хо­ди­ла ма­ма. Она при­тор­мо­зи­ла, за­ме­тив, что Ба ве­ша­ет на вет­ку стек­лян­ную ви­тую со­суль­ку. – Ой, я пом­ню! Мы её вме­сте по­ку­па­ли! – Две оста­лись, – улыб­ну­лась Ба. – А в ко­роб­ке бы­ло шесть. Ма­ма при­мо­сти­ла чаш­ку на ко­мо­де, по­до­шла к Ба и за­бра­ла у неё из рук иг­руш­ку, по­хо­жую на мор­скую ра­ко­ви­ну ту­ри­тел­ла те­ре­б­ра. – Точ­но. По­сле соль­феджио за­шли в уни­вер­маг. Оче­редь огром­ную от­сто­я­ли. – Ко­неч­но! Де­фи­цит же!. Так мне те­бя жал­ко бы­ло! По­сле шко­лы, по­сле му­зы­кал­ки. На ули­це мо­роз ми­нус два­дцать. А ты уста­ла, гла­за сли­па­ют­ся… Му­ся, в ка­ком клас­се ты то­гда учи­лась? – В пер­вом, – от­ве­ти­ла ма­ма. – Нас че­рез па­ру дней по­са­ди­ли на ка­ран­тин. Пом­нишь? Из-за жел­ту­хи. – Да! И ни­ка­ких ёлок! Ни­ка­ко­го кат­ка! Все ка­ни­ку­лы! – Ужас! – ма­ма сде­ла­ла боль­шие гла­за. Ка­ки­ми ни­чтож­ны­ми сей­час вы­гля­де­ли бе­ды, ка­зав­ши­е­ся в дет­стве ка­та­стро­фой. – А то­гда то­же был ка­ран­тин? И что та­кое жел­ту­ха? – спро­си­ла Са­ша. Она сто­я­ла в две­рях и с ин­те­ре­сом слу­ша­ла ма­му и Ба. Те на­пе­ре­бой ста­ли объ­яс­нять, что жел­ту­ха – это ге­па­тит, а ка­ран­ти­ны рань­ше бы­ли ого-го ка­кие стро­гие! Са­ша не за­ме­ти­ла, как при­со­еди­ни­лась к «на­ря­жа­то­рам ёл­ки» – так на­зва­ла их Ба. Са­ше по­нра­ви­лось ко­пать­ся в ко­роб­ке, из­вле­кая то од­ну, то дру­гую иг­руш­ку. – А это что? Са­ша дер­жа­ла на ла­до­ни плос­кую фи­гу­ру, рас­пи­сан­ную от ру­ки. На ней бы­ли изоб­ра­же­ны два ста­рин­ных до­ма в че­ты­ре-пять эта­жей, жёл­тый и крас­ный, при­сло­нив­ши­е­ся бо­ка­ми друг к дру­гу. – О! – ма­ма за­бра­ла иг­руш­ку у Са­ши из рук. – Это же мой по­да­рок! Из со­лё­но­го те­ста! Ты со­хра­ни­ла? – Ко­неч­но! – вос­клик­ну­ла Ба. – Моя лю­би­мая! Сток­гольм­ские кро­ва­вые близ­не­цы! Ка­ков сю­жет! На­до бы­ло та­кое на Но­вый год при­ду­мать! Са­ша пе­ре­би­ра­ла ша­ры из па­пье-ма­ше, тря­пич­ных ведьм и гно­мов, же­стя­ные иг­руш­ки-ко­ло­коль­чи­ки. В ко­роб­ке на­шёл­ся ват­ный пи­о­нер, кос­мо­навт из ду­то­го стек­ла и де­ре­вян­ный щел­кун­чик. Про каж­дую иг­руш­ку у Ба и ма­мы бы­ла ис­то­рия. Они сме­я­лись, пе­ре­би­рая незна­ко­мые име­на, вспо­ми­на­ли, удив­ля­лись, аха­ли и оха­ли. Са­ша слу­ша­ла их и впер­вые чув­ство­ва­ла, что се­мья – это не толь­ко то, что она пом­ни­ла и зна­ла. Это то, что бы­ло до неё. И то, что ещё бу­дет. В но­во­год­нюю ночь к ним при­шли По­ли­на с му­жем – вот и все го­сти. За пят­на­дцать ми­нут до по­лу­но­чи в дверь по­зво­ни­ли. Са­ша с ужа­сом по­смот­ре­ла на ма­му: неуже­ли она при­гла­си­ла «это­го сво­е­го» к ним на Но­вый год? Но – нет. За две­рью сто­ял ку­рьер, на­ря­жен­ный Де­дом Мо­ро­зом. Он раз­дал всем по­дар­ки, вру­чил ма­ме бу­кет и ис­чез. По­сле две­на­дца­ти ма­ма при­гу­би­ла со все­ми бо­кал шам­пан­ско­го и тут же упорх­ну­ла, толь­ко её и ви­де­ли. По­ли­на с му­жем по­си­де­ли пол­ча­са и за­со­би­ра­лись в сле­ду­ю­щие го­сти. Са­ша с Ба оста­лись вдво­ём. Не­бо за ок­ном взры­ва­лось фей­ер­вер­ка­ми. На сто­ле сто­я­ли недо­еден­ные са­ла­ты и жар­кое, пу­стые гряз­ные та­рел­ки. – Гру­стишь? – спро­си­ла Ба. – Во­об­ще нет! – от­ве­ти­ла Са­ша. – А по­шли гу­лять? Они вы­шли из подъ­ез­да пря­мо в ме­тель. Мел­кая снеж­ная кру­па за­ме­та­ла гряз­ные до­рож­ки и тро­туа­ры, жёл­тые со­ба­чьи мет­ки на су­гро­бах, чёр­ные лу­жи льда и брыз­ги ше­лу­хи от се­ме­чек под пти­чьей кор­муш­кой. Мир ста­но­вил­ся со­вер­шен­но бе­лым, как чи­стый лист бу­ма­ги. – Снег идёт… – вос­хи­щён­но про­го­во­ри­ла Са­ша. – …Снег идёт – и всё в смя­те­ньи, всё пус­ка­ет­ся в по­лёт, чёр­ной лест­ни­цы сту­пе­ни, пе­ре­крёст­ка по­во­рот, – неожи­дан­но к ме­сту про­де­кла­ми­ро­ва­ла ба­буш­ка. – Ты же­ла­ние за­га­да­ла? – Ко­неч­но! – Вот и хо­ро­шо, – улыб­ну­лась Ба. – Точ­но сбу­дет­ся. От­крыв гла­за пер­во­го ян­ва­ря, Са­ша по­ду­ма­ла – се­го­дня по­не­дель­ник. Зна­чит, на ко­нюшне вы­ход­ной. И толь­ко по­том со­об­ра­зи­ла, что впер­вые за два с по­ло­ви­ной го­да, проснув­шись, она по­ду­ма­ла не о па­пе и по­жа­ре. А о чём-то дру­гом. Са­ша вста­ла и по­шла на кух­ню. Су­дя по то­му, что здесь всё бы­ло при­бра­но, Ба лег­ла позд­но. Са­ша осто­рож­но по­скреб­лась к ма­ме в ком­на­ту. Ни зву­ка. Она при­от­кры­ла дверь – ма­мы не бы­ло. Са­ша до­ста­ла из хо­ло­диль­ни­ка мис­ку с са­ла­том оли­вье и съе­ла па­ру ло­жек. Чем бы за­нять­ся? От­вет на этот во­прос тут же воз­ник в её го­ло­ве – про­стой и оче­вид­ный. Прав­да, это бы­ло рис­ко­ван­но… – А-а! Бы­ла не бы­ла! – ре­ши­лась Саш­ка. Она быст­ро оде­лась. Схва­ти­ла рюк­зак и вы­ско­чи­ла из квар­ти­ры. Снег шёл всю ночь и толь­ко под утро пе­ре­стал. Го­род ле­ни­во во­ро­чал­ся под пу­хо­вой снеж­ной пе­ри­ной, где бы­ло уют­но и ти­хо. Ред­кие про­хо­жие, не то­ро­пясь, шли по ули­цам, как буд­то на цы­поч­ках. Двор­ни­ки уны­ло скреб­ли тро­туа­ры ши­ро­ки­ми ло­па­та­ми. Де­ре­вья на про­спек­те на­хло­бу­чи­ли бе­лые шап­ки – го­лу­би и во­ро­бьи, са­дясь на вет­ки, об­ру­ши­ва­ли снег вниз. Снеж­ный кон­тур по­вто­рял из­ги­бы пе­рил, за­ви­туш­ки ограж­де­ний и стол­би­ки за­бо­ров за­тей­ли­вым ор­на­мен­том. Сне­го­убо­роч­ные ма­ши­ны ле­ни­во полз­ли по про­ез­жей ча­сти, остав­ляя на обо­чи­нах су­гро­бы по по­яс. Из-за сне­го­па­да ав­то­бу­са при­шлось ждать дол­го. Са­ша за­мёрз­ла. Но не по­ду­ма­ла о том, что­бы вер­нуть­ся. Уто­пая по ко­ле­но в сне­гу, она до­бра­лась до ко­нюш­ни, не встре­тив ни ду­ши. Су­дя по нечи­ще­ным до­рож­кам, здесь ни­ко­го и не бы­ло. Уви­дев Са­шу, Джо­на­тан об­ра­до­вал­ся и при­вет­ли­во за­ржал. Она при­нес­ла ему мор­ковь и яб­ло­ки. А ку­би­ки са­ха­ра те­перь все­гда бы­ли у неё в кар­ма­нах. Са­ша толь­ко-толь­ко до­ста­ла щёт­ки и скреб­ки, как услы­ша­ла ша­ги. Кто это? Ири­на Вла­ди­ми­ров­на? Отец Ли­зы? И та и дру­гая встре­ча не су­ли­ла ни­че­го хо­ро­ше­го. Са­ша за­мер­ла: мо­жет, их с Джо­ни­ком не за­ме­тят? Вдруг это про­сто кто-то из вла­дель­цев ре­шил пер­во­го ян­ва­ря на­ве­стить свою ло­шадь, как и она? Ша­ги при­бли­жа­лись, глу­хо от­да­ва­ясь в пу­стом ко­ри­до­ре ко­нюш­ни. Са­ша ли­хо­ра­доч­но ста­ра­лась при­ду­мать объ­яс­не­ние, по­че­му она здесь од­на, без со­про­вож­де­ния взрос­лых. Ша­ги до­но­си­лись уже со­всем близ­ко. «Ну и пусть! – зло по­ду­ма­ла Са­ша. – Бу­дут ру­гать­ся – пле­вать!» Она за­мер­ла, по­ло­жив ла­донь на мор­ду Джо­на­та­на, что­бы конь не за­ржал. Авось, обой­дёт­ся… – Саш­ка, при­вет! Так и знал, что это твои сле­ды у ко­нюш­ни! В ко­ри­до­ре сто­ял Ки­рилл. – Фуу… – вы­дох­ну­ла Са­ша. – Это ты. При­вет. Ки­рилл по­до­шёл бли­же. Как и Са­ша, он был в кон­ных шта­нах и бо­тин­ках с кра­га­ми. – Ты че­го при­е­ха­ла? Ма­неж за­крыт. – Не знаю. Про­сто так. А ты? – Я? – Ки­рилл ис­пы­ту­ю­ще по­смот­рел на Са­шу. – Ка­жет­ся. У ме­ня есть для те­бя но­во­год­ний по­да­рок. – А у ме­ня – нет. – За­бей, – ска­зал Ки­рилл. – Сед­лай Джо­на­та­на и вы­хо­ди. Я по­шёл за Га­ли­фак­сом. …За даль­ним кор­пу­сом ко­нюш­ни на­чи­на­лась тро­пин­ка, ко­то­рая в об­ход глав­ных во­рот ве­ла к ле­су. Са­ша и Ки­рилл осто­рож­но еха­ли вер­хом, по­чти не на­прав­ляя ко­ней. Лес­ная до­ро­га бы­ла неров­ной, так что жи­вот­ные са­ми вы­би­ра­ли се­бе до­ро­гу. Га­ли­факс и Джо­на­тан ве­се­ло тру­си­ли ми­мо де­ре­вьев, жад­но при­ню­хи­ва­ясь, раз­ду­вая нозд­ри. Трид­цать сан­ти­мет­ров снеж­но­го по­кро­ва под ко­пы­та­ми – не так мно­го для ло­ша­ди­но­го ро­ста. Тем бо­лее снег был лёг­ким и пу­ши­стым. Са­ша и Ки­рилл по­чти не раз­го­ва­ри­ва­ли. Лес рас­сту­пал­ся пе­ред ни­ми и был слов­но за­ча­ро­ван­ный. Ве­ко­вые ели дер­жа­ли на раз­ла­пи­стых вет­вях снеж­ные су­гро­бы. Каж­дая вет­ка бы­ла уку­та­на сне­гом, из-за че­го мощ­ные ство­лы пре­вра­ти­лись в тон­чай­шее по­до­бие са­мих се­бя – гра­фи­че­ский ри­су­нок на бе­лом фоне, как буд­то про­ца­ра­пан­ный пе­ром. До­воль­но ско­ро всад­ни­ки вы­еха­ли на опуш­ку ле­са и уви­де­ли за­сне­жен­ное по­ле. – Вот! – гор­до ска­зал Ки­рилл. – С Но­вым го­дом! Са­ша смот­ре­ла на иде­аль­но ров­ную гладь це­ли­ны и мол­ча­ла. – По­гна­ли? Ки­рилл пер­вым по­слал ко­ня в по­ле. Саш­ка немно­го по­мед­ли­ла в нере­ши­тель­но­сти и по­еха­ла сле­дом. Джо­на­тан ни­ко­гда рань­ше не ку­пал­ся в сне­гу, по­это­му по­на­ча­лу осто­рож­ни­чал. Да и Саш­ка не зна­ла – ка­ко­во это: мчать­ся сквозь иде­аль­ную бе­лиз­ну, взды­мая вихрь снеж­ной пы­ли. Ока­за­лось, это по­чти так же здо­ро­во, как га­лоп вдоль мо­ря! Джо­на­тан рвал­ся впе­рёд, чув­ствуя ве­тер и сво­бо­ду. Ко­ни вспа­хи­ва­ли це­ли­ну, рас­се­кая снег гру­дью. Саш­ка и Ки­рилл во­пи­ли от вос­тор­га. То ли так бы­ло на са­мом де­ле, то ли из-за снеж­ной пе­ле­ны, но мир во­круг ли­шил­ся кра­сок, слов­но во сне. Пе­ред гла­за­ми ка­ча­лись бе­лое за­сне­жен­ное по­ле, свет­лые об­ла­ка, вы­цвет­шее зим­нее небо и бе­лё­сое туск­лое ян­вар­ское солн­це. Толь­ко мол­ча­ли­вый тём­ный лес об­рам­лял этот пей­заж. Да вдоль опуш­ки раз­ма­ши­стым спор­тив­ным ша­гом пе­ре­дви­гал­ся оди­но­кий лыж­ник в яр­ко-крас­ной курт­ке. … Ко­гда Са­ша и Ки­рилл по­чув­ство­ва­ли, что ко­ни уста­ли, ру­ки в пер­чат­ках за­ле­де­не­ли, а от рас­та­яв­ших сне­жи­нок щип­лет щё­ки, они оч­ну­лись и раз­вер­ну­ли Га­ли­фак­са с Джо­на­та­ном к ко­нюшне. На лес­ной тро­пе их под­жи­дал лыж­ник в крас­ной курт­ке. Им ока­за­лась Ири­на Вла­ди­ми­ров­на. – Та-а-ак! – с угро­зой про­тя­ну­ла она. – По­ли­щук! Са­ма­ри­на! Что это вы здесь де­ла­е­те?! Глава 15. Первый маршрут Во­пре­ки ожи­да­ни­ям, Ири­на Вла­ди­ми­ров­на не ста­ла устра­и­вать скан­дал. Нем­но­го по­ру­га­ла на­ру­ши­те­лей – так, для по­ряд­ка, по­ка они воз­вра­ща­лись на ко­нюш­ню, а по­том за­ста­ви­ла их пе­ре­обуть­ся, уса­ди­ла сох­нуть у обо­гре­ва­те­ля и на­по­и­ла ча­ем с ли­мо­ном. Са­ша и Ки­рилл по­на­ча­лу сму­ща­лись, но по­том разо­шлись и, пе­ре­би­вая друг дру­га, ста­ли рас­ска­зы­вать, до че­го кру­то бы­ло в по­ле. Ири­на Вла­ди­ми­ров­на слу­ша­ла с непро­ни­ца­е­мым ли­цом – она при­вык­ла не по­ка­зы­вать эмо­ций. Но на са­мом де­ле тре­нер пре­крас­но по­ни­ма­ла их вос­торг и одер­жи­мость – са­ма бы­ла та­кая. В от­ли­чие от Ки­рил­ла с Са­шей, хо­зяй­кой соб­ствен­ной ло­ша­ди она ста­ла не в дет­ском воз­расте. Го­раз­до поз­же. А бу­дучи под­рост­ком, она це­лы­ми дня­ми кру­ти­лась на ко­нюшне кон­но­го за­во­да. Что­бы те­бе раз­ре­ши­ли сесть вер­хом и по­за­ни­мать­ся вы­езд­кой, на­до бы­ло по­чи­стить пять-шесть ко­ней. На то, что­бы до­ка­зать, что хо­чешь и мо­жешь быть спортс­ме­ном, ушли не ме­ся­цы – го­ды. Первую ло­шадь Ирине Вла­ди­ми­ровне по­да­ри­ли. Фре­га­та бы­ла немо­ло­дая, бес­пер­спек­тив­ная, и хо­зяй­ка боль­ше не мог­ла пла­тить за её по­стой. Ира учи­лась в спор­тив­ном ин­сти­ту­те и ра­бо­та­ла как ненор­маль­ная – что­бы каж­дый ме­сяц бы­ли день­ги на корм и ден­ник для Фре­га­ты. Она бы­ла офи­ци­ант­кой, во­жа­той в ла­ге­ре, учи­те­лем физ­куль­ту­ры в шко­ле, про­дав­цом в кон­ном ма­га­зине и да­же охран­ни­ком в бан­ке. Поз­же по­явил­ся ме­рин Аналь­гин. По­том ко­бы­ла Граф­фи­ти. За­тем – кра­са­вец Го­дес. Ири­на Вла­ди­ми­ров­на ста­ла ра­бо­тать по спе­ци­аль­но­сти – сна­ча­ла по­мощ­ни­ком тре­не­ра, за­тем млад­шим тре­не­ром, по­том стар­шим. То, к че­му она стре­ми­лась, ста­ло ре­аль­ным. Ста­ло воз­мож­ным… Но что­бы сде­лать ещё один шаг и во­пло­тить свою меч­ту, о ко­то­рой она ни­ко­му не рас­ска­зы­ва­ла, все­гда че­го-то не хва­та­ло – мо­ти­ва­ции, сил, вре­ме­ни, де­нег. Ири­на Вла­ди­ми­ров­на жда­ла, ко­гда си­ту­а­ция сло­жит­ся и она пой­мёт: по­ра. Дол­жен быть знак. …Ба­буш­ка с ма­мой уже несколь­ко раз зво­ни­ли с во­про­са­ми, где Саш­ка про­па­да­ет. И ко­гда ду­ма­ет воз­вра­щать­ся. Са­ша, как мог­ла, их успо­ко­и­ла и за­со­би­ра­лась. Вме­сте с Ки­рил­лом они по­бе­жа­ли на ав­то­бус и ед­ва успе­ли. А ко­гда она вер­ну­лась до­мой, ма­ма с Ба устро­и­ли ужин из остат­ков вче­раш­не­го пир­ше­ства под про­смотр «Гар­ри Пот­те­ра». По­ка маль­чик со шра­мом спа­сал вол­шеб­ный мир, Ба украд­кой ко­си­лась то на ма­му, то на Саш­ку и ду­ма­ла: «Гос­по­ди, спа­си­бо! На­ко­нец-то мои де­воч­ки хоть немно­го счаст­ли­вы!» Щё­ки Саш­ки, обо­жжён­ные сне­гом, го­ре­ли. А ма­ми­ны гла­за си­я­ли, как две рож­де­ствен­ские звез­ды. На сле­ду­ю­щий день на­ча­лась обыч­ная жизнь – Джо­на­тан, тре­ни­ров­ки, бес­ко­неч­ный шарф Ба и окри­ки Ки­рил­ла: «Са­ша, но­га! По­вод под­бе­ри! Чёт­че по­ста­нов­ле­ние!» Ино­гда Саш­ке ка­за­лось, что это кри­чит не Ки­рилл, а По­ли­на, до то­го сло­ва и ин­то­на­ции бы­ли по­хо­жи. Из-за ка­ни­кул гра­фик тре­ни­ро­вок из­ме­нил­ся – те­перь Са­ше при­хо­ди­лось узна­вать у Ки­рил­ла вре­мя его за­ня­тий и вы­хо­дить с Джо­на­та­ном ли­бо рань­ше, ли­бо поз­же. Но бы­ли и по­лез­ные нов­ше­ства: в ма­не­же по­ста­ви­ли пол­но­цен­ный марш­рут из де­ся­ти пре­пят­ствий. На­ко­нец-то у Са­ши по­яви­лась воз­мож­ность пры­гать не два-три ба­рье­ра под­ряд, а слож­ные схе­мы, по­хо­жие на те, что пры­га­ют кон­ку­ри­сты на со­рев­но­ва­ни­ях. Но тут её и Джо­на­та­на жда­ли сюр­при­зы. – Саш, вни­ма­тель­но: сна­ча­ла идёшь на чу­хо­нец, по­том ба­рьер спра­ва, по­том сле­ва. Ки­рилл по­ка­зы­вал ру­кой, ку­да пры­гать и от­ку­да за­хо­дить. – За­тем си­сте­ма из трёх, по­том кла­ви­ши, и на двой­ном ба­рье­ре – фи­ниш. – Че­го-че­го? – пе­ре­спро­си­ла Са­ша. – Я что, долж­на всё это за­пом­нить? – А как ты ду­ма­ла? – Ки­рилл изум­лён­но уста­вил­ся на неё. – Ошиб­ка на марш­ру­те – и всё! Ми­ни­мум – по­те­ря вре­ме­ни. Мак­си­мум, ес­ли ты во­об­ще марш­рут не зна­ешь, вы­ле­тишь из со­рев­но­ва­ний. Са­ша ни­ко­гда не стар­то­ва­ла, по­это­му бы­ла не в кур­се этих пра­вил. А Ки­рил­лу в го­ло­ву не при­хо­ди­ло, что кто-то мо­жет не знать, что та­кое марш­рут, и не по­ни­мать, как важ­но его за­пом­нить. Мас­шта­бы Са­ши­ной без­гра­мот­но­сти он по­нял толь­ко то­гда, ко­гда она ска­за­ла: – Я се­бе на­ри­сую этот марш­рут. И зав­тра вы­учу. Он же один та­кой? В смыс­ле – все­гда один и тот же? – Нет, ко­неч­но! – Ки­рилл не ве­рил сво­им ушам. – Марш­ру­ты все­гда раз­ные! Это сей­час на по­ле де­сять пре­пят­ствий. А их мо­жет быть и три­на­дцать, и пят­на­дцать. А есть марш­ру­ты с пе­ре­прыж­кой! – Это что ещё та­кое? – спро­си­ла Са­ша. Ки­рилл от­вёл гла­за. – Те­бе это не на­до. Саш­ка в серд­цах при­шпо­ри­ла Джо­на­та­на. Зна­чит, так? Ду­ма­ешь, я ни на что не спо­соб­на? Хо­ро­шо, по­смот­рим! Она прыг­ну­ла чу­хо­нец, за­шла на ба­рьер спра­ва, по­том сле­ва. Оста­но­ви­лась. По­кру­ти­ла го­ло­вой. Что там он го­во­рил? – Си­сте­му пры­гай! – крик­нул Ки­рилл. Точ­но. Саш­ка прыг­ну­ла си­сте­му, по­том кла­ви­ши и, сде­лав ши­ро­кий вольт, пе­ре­прыг­ну­ла двой­ной ба­рьер. – Фи­ниш! – за­кри­ча­ла она и по­бед­но вски­ну­ла ру­ку. Но Ки­рилл не раз­де­лял её вос­тор­га. – Что – пло­хо? – спро­си­ла она. – Не пло­хо, – за­дум­чи­во про­ком­мен­ти­ро­вал Ки­рилл. – А очень! Очень пло­хо. – Ну, так объ­яс­ни! Что не так?! – все­рьёз разо­зли­лась Са­ша. – На марш­ру­те есть огра­ни­че­ние по вре­ме­ни, по­ни­ма­ешь? Нель­зя оста­но­вить­ся, сто­ять и кру­тить баш­кой ти­па: мне ту­да? Или ку­да? – Ты не го­во­рил! – Не­уже­ли непо­нят­но?! – Мне – нет! Я — ту­пая! Са­ша зло по­сла­ла Джо­ни­ка с ме­ста в га­лоп вдоль бор­ти­ка ма­не­жа. Ус­по­ко­ив­шись на по­лу­кру­ге, она пе­ре­шла на рысь и про­еха­ла ми­мо Ки­рил­ла уже ша­гом. – Ты не ту­пая! Про­сто у те­бя ха­рак­тер иди­от­ский! – крик­нул ей вслед Ки­рилл. Са­ша раз­вер­ну­лась и подъ­е­ха­ла пря­мо к нему. – А че­го ты то­гда со мной во­зишь­ся? Ки­рилл рас­те­рял­ся. – Я? – Да! Ты! Че­го те­бе на­до? – Да ни­че­го! – сер­ди­то от­ре­зал Ки­рилл. Он ши­ро­ки­ми ша­га­ми пе­ре­сёк по­ле, пе­ре­мах­нул бор­тик и вы­шел из ма­не­жа. Ба уже дав­но от­ло­жи­ла вя­за­ние. Она не по­ни­ма­ла суть ссо­ры Саш­ки и Ки­рил­ла. До неё до­но­си­лись толь­ко воз­му­щён­но-вос­кли­ца­тель­ные ин­то­на­ции. «Вот глу­пые! – рас­стро­ен­но ду­ма­ла Ба. – За­чем? Ведь так всё бы­ло хо­ро­шо!» На сле­ду­ю­щий день Са­ша тре­ни­ро­ва­лась од­на. Ки­рилл не при­шёл. Мо­жет, ре­шил, что с вы­езд­кой она са­ма спра­вит­ся? Да ерун­да! Он оби­дел­ся. И, ес­ли чест­но, Саш­ка зна­ла по­че­му. Она до­жда­лась его по­сле тре­ни­ров­ки. – Че­го те­бе? – бурк­нул Ки­рилл, уви­дев её око­ло ден­ни­ка Га­ли­фак­са. – Про­сти. Ки­рилл сно­ро­ви­сто рас­сёд­лы­вал сво­е­го ко­ня. – Я ни­ко­гда не стар­то­ва­ла. Я не по­ни­маю пра­вил. Но я на­учусь! Ес­ли ты ме­ня на­учишь. Ки­рилл снял с ко­ня сед­ло с валь­тра­пом, от­нёс их в аму­нич­ник. Ко­гда он вер­нул­ся, Са­ша по-преж­не­му по­ну­ро сто­я­ла око­ло Га­ли­фак­са. – Лад­но. Толь­ко да­вай без этих тво­их! Вы­кру­та­сов! – Хо­ро­шо, – тут же ска­за­ла Са­ша. – Объ­яс­ни, как за­по­ми­нать марш­рут! – Все ба­рье­ры по­ме­че­ны но­ме­ра­ми. Это под­сказ­ка. А те­бе нуж­но за­пом­нить тра­ек­то­рию дви­же­ния. Ча­ще все­го это по­хо­же на две вось­мёр­ки. – Что за вось­мёр­ки? Ки­рилл вздох­нул и за­ка­тил гла­за. …К кон­цу ка­ни­кул Са­ша пры­га­ла марш­ру­ты вполне снос­но. Ки­рилл ме­нял по­ря­док про­хож­де­ния ба­рье­ров, под­ни­мал вы­со­ту. Он ви­дел: ей труд­но, но она ста­ра­ет­ся. В один из дней Джо­на­тан вы­са­дил Са­шу. Про­сто пе­ре­ду­мал пры­гать, за­тор­мо­зил в по­след­ний мо­мент пе­ред ба­рье­ром. Са­ша, пе­ре­ле­тев че­рез его го­ло­ву, шлёп­ну­лась на грунт. Ки­рилл пой­мал ко­ня и по­до­шёл к Са­ше, по­мог ей под­нять­ся. – Блин, Джо­на­тан твой, ко­неч­но да­ёт, – со­чув­ствен­но ска­зал он. – Из­де­ва­ешь­ся? При чём тут Джо­ник? Ки­рилл удив­лён­но по­смот­рел на Са­шу. – Ви­но­ват все­гда всад­ник, – уве­рен­но ска­за­ла она. За­брав у Ки­рил­ла по­во­дья, Саш­ка ве­ла Джо­на­та­на, слег­ка при­па­дая на ушиб­лен­ную но­гу. – Это тре­не­ры так го­во­рят! – вос­клик­нул Ки­рилл. Он не пер­вый год за­ни­мал­ся кон­ку­ром с раз­ны­ми тре­не­ра­ми и мно­го па­дал. И его бе­си­ло, что они все как один тал­ды­чи­ли: ви­но­ват всад­ник, а не конь. Са­ми бы по­про­бо­ва­ли! И Саш­ка ту­да же! – Так и есть, – ска­за­ла Са­ша. – Ты-то от­ку­да зна­ешь? Учи­ты­вая Са­ши­но неве­же­ство в кон­ку­ре, по­ни­мать про ко­ней та­кие слож­ные ве­щи… Ки­рилл был обес­ку­ра­жен. – Знаю. Саш­ка про­из­нес­ла это та­ким то­ном и так по­лос­ну­ла по нему взгля­дом, что Ки­рилл не от­ва­жил­ся даль­ше её рас­спра­ши­вать. Ири­на Вла­ди­ми­ров­на мол­ча, с непро­ни­ца­е­мым ли­цом, на­блю­да­ла за тре­ни­ров­ка­ми Са­ши и Ки­рил­ла. – А че­го Са­ма­ри­на здесь де­ла­ет? – спро­си­ла её Ли­за, ока­зав­ша­я­ся по­бли­зо­сти. – Толь­ко ма­неж за­ни­ма­ет! – Тре­ни­ру­ет­ся, – по­жа­ла пле­ча­ми Ири­на Вла­ди­ми­ров­на. – За­чем? – уди­ви­лась Ли­за. – У неё же тре­не­ра нет! А без тре­не­ра ей ни­ка­кие со­рев­но­ва­ния не све­тят! Ири­на Вла­ди­ми­ров­на по­вер­ну­лась и вни­ма­тель­но по­смот­ре­ла на Ли­зу. – Стар­ты – это не глав­ное! – По­че­му? – А что глав­ное? – уди­ви­лась Ли­за. Ири­на Вла­ди­ми­ров­на вы­дер­жа­ла па­у­зу. – Глав­ное, Ли­за, стрем­ле­ние к со­вер­шен­ству. Быть се­го­дня чуть луч­ше, чем вче­ра. – И всё? – Это­го до­ста­точ­но, – ска­за­ла Ири­на Вла­ди­ми­ров­на и от­пра­ви­лась сед­лать Го­де­са. Кон­кур­ные тре­ни­ров­ки она ра­бо­та­ла на сво­ём коне, что­бы тот не те­рял фор­му. …В один из дней в кон­це ян­ва­ря, ко­гда ка­ни­ку­лы за­кон­чи­лись и тре­ни­ров­ки вер­ну­лись к сво­е­му преж­не­му рас­пи­са­нию, Са­ша с Ки­рил­лом ве­ли Джо­на­та­на из ма­не­жа в ко­нюш­ню. – Те­бе сказ­ку про де­воч­ку и кув­шин­чик в дет­стве чи­та­ли? – спро­сил Ки­рилл. – До­пу­стим, а что? – Пом­нишь: од­ну ягод­ку бе­ру, на дру­гую смот­рю, тре­тью при­ме­чаю? – Не пом­ню. Это ты к че­му? Ки­рилл по­мед­лил с от­ве­том. – Нам Ири­на Вла­ди­ми­ров­на рас­ска­зы­ва­ла. Это – прин­цип кон­ку­ра. Один ба­рьер пры­гаю, на дру­гой смот­рю, тре­тий при­ме­чаю. Смысл в том, что ты долж­на знать, ку­да на­прав­лять ко­ня, рань­ше, чем он. Го­раз­до рань­ше. – …Од­ну – бе­ру, на дру­гую смот­рю, тре­тью при­ме­чаю. А что, при­коль­но! Саш­ка за­ду­ма­лась. …Ири­на Вла­ди­ми­ров­на при­кре­пи­ла на стен­де ин­фор­ма­ции несколь­ко ли­стов А4 и, не до­жи­да­ясь, по­ка во­круг со­бе­рут­ся спортс­ме­ны, ушла в тре­нер­скую. Млад­шая по­ни-груп­па немед­лен­но при­лип­ла к стен­ду, за ни­ми по­до­шла Ли­за. Все ис­ка­ли се­бя в спис­ках, что­бы по­нять оче­рёд­ность стар­тов и марш­ру­ты. Вой­дя в ко­нюш­ню, Са­ша и Ки­рилл тут же уви­де­ли кон­ни­ков, со­брав­ших­ся у ин­фор­ма­ци­он­ной дос­ки. – О! Стар­то­вые про­то­ко­лы вы­ве­си­ли! – об­ра­до­вал­ся Ки­рилл. – Ка­кие ещё про­то­ко­лы? – не по­ня­ла Са­ша. – Зав­тра ж со­рев­но­ва­ния! Ку­бок ко­нюш­ни! Не сго­ва­ри­ва­ясь, они свер­ну­ли к стен­ду. Ли­за во­ди­ла паль­цем по строч­кам, изу­чая стар­то­вые про­то­ко­лы. – Ки­рилл! Ты по­сле ме­ня на во­семь­де­сят стар­ту­ешь! – ска­за­ла она. Ки­рилл на­шёл в спис­ке свою фа­ми­лию. Всё вер­но. – А те­бе, Са­ма­ри­на, здесь де­лать нече­го, – про­тя­ну­ла Ли­за сво­им пе­ву­чим го­ло­сом. – Эта ин­фор­ма­ция – для участ­ни­ков. Для на­сто­я­щих спортс­ме­нов. Са­ша зло по­смот­ре­ла на Ли­зу. Ну не драть­ся же с ней? Опять. Она раз­вер­ну­лась вме­сте с Джо­на­та­ном и по­шла к ден­ни­ку. Ки­рилл про­во­дил её взгля­дом. По­том обер­нул­ся к Ли­зе. – Вот… не мо­гу по­нять! Всё у те­бя есть: и ло­шадь, и па­па, и тре­нер. Че­го ты злая-то та­кая? Ли­за оша­ра­шен­но смот­ре­ла на Ки­рил­ла, не зная, что от­ве­тить. Он по­до­ждал немно­го. По­том раз­вер­нул­ся и то­же ушёл. За ок­на­ми ко­нюш­ни стем­не­ло. Са­ша взо­бра­лась на та­бу­рет, что­бы до­стать до хол­ки Джо­на­та­на, и де­ла­ла ему празд­нич­ную при­чёс­ку из «ши­шек». Для это­го нуж­но бы­ло взять прядь гри­вы, за­пле­сти ко­сич­ку, за­кру­тить её по спи­ра­ли и за­кре­пить ре­зин­кой. Бы­ли го­то­вы уже три­на­дцать «ши­шек», оста­лось немно­го. Что­бы Джо­на­тан не ка­приз­ни­чал, она от­вле­ка­ла его раз­го­во­ра­ми, об­ра­ща­ясь к его зам­ше­во­му уху ти­хим спо­кой­ным го­ло­сом: – Ну и что, что мы не стар­ту­ем! По­ду­ма­ешь, Джо­ник, да? За­то ты у ме­ня са­мый кра­си­вый. Са­мый луч­ший. Са­ша под­це­пи­ла рас­чёс­кой оче­ред­ную прядь гри­вы и на­ча­ла но­вую ко­сич­ку. Джо­на­тан пря­дал уша­ми, ко­сил­ся на Са­шу влаж­ным гла­зом и ино­гда мо­тал баш­кой, так­тич­но на­ме­кая, что он устал и ему на­до­е­ло. – Ко­гда-ни­будь мы с то­бой то­же… по­ка­жем… да? Са­ша бы­ла уве­ре­на, что её ни­кто не слы­шит. Они с Джо­на­та­ном спря­та­лись в ден­ни­ке. Да и на­ро­ду на ко­нюшне по­чти не оста­лось. Но она оши­ба­лась. Из тре­нер­ской вы­шла Ири­на Вла­ди­ми­ров­на и, услы­шав чей-то невнят­ный буб­нёж, по­до­шла к от­кры­то­му ден­ни­ку Джо­на­та­на. Она не со­би­ра­лась под­слу­ши­вать. Так по­лу­чи­лось. – Са­ма­ри­на, что ты здесь де­ла­ешь? Са­ша вски­ну­ла на тре­не­ра ис­пу­ган­ные гла­за. – Я — всё, до­пле­ту толь­ко. – Позд­но уже. Бы­ст­ро до­мой! Са­ша, то­ро­пясь, за­тя­ну­ла ре­зин­кой по­след­нюю «шиш­ку», под­хва­ти­ла тя­жё­лый та­бу­рет и вы­шла из ден­ни­ка. Ири­на Вла­ди­ми­ров­на жда­ла её в ко­ри­до­ре. Са­ша уди­ви­лась: за­чем? Вме­сте они дви­ну­лись к вы­хо­ду. Са­ше бы­ло нелов­ко ид­ти ря­дом с тре­не­ром и мол­чать. На­ко­нец Ири­на Вла­ди­ми­ров­на про­го­во­ри­ла без вы­ра­же­ния: – Я ви­де­ла твои тре­ни­ров­ки с Ки­рил­лом. «На­чи­на­ет­ся! – по­ду­ма­ла Са­ша. – Обя­за­тель­но к че­му-ни­будь при­це­пит­ся!» А вслух ска­за­ла: – Что, нель­зя? За это же не вы­го­ня­ют! – По­едешь зав­тра марш­рут на во­семь­де­сят. От неожи­дан­но­сти Са­ша оста­но­ви­лась и вски­ну­ла на Ири­ну Вла­ди­ми­ров­ну недо­вер­чи­вый взгляд. – Что, прав­да?! – Бе­лые шта­ны для со­рев­но­ва­ний у те­бя есть? Са­ша за­ча­ро­ван­но кив­ну­ла. Она сто­я­ла на ме­сте и не дви­га­лась. Ей необ­хо­ди­мо бы­ло по­ду­мать. Осо­знать эту но­вость. Ири­на Вла­ди­ми­ров­на по­ня­ла. – Зав­тра в де­вять. Не опаз­ды­вай. И по­шла даль­ше по про­хо­ду меж­ду ден­ни­ка­ми. Око­ло ин­фор­ма­ци­он­ной дос­ки Ири­на Вла­ди­ми­ров­на оста­но­ви­лась. До­ста­ла из кар­ма­на чёр­ный мар­кер. И до­пи­са­ла в стар­то­вом про­то­ко­ле по­след­ней строч­кой: Алек­сандра Са­ма­ри­на – Джо­на­тан. Глава 16. На старт приглашается… – Как жал­ко! – вос­клик­ну­ла ма­ма, услы­шав про зав­траш­ние со­рев­но­ва­ния. – Я, на­вер­ное, не успею! – Му­сеч­ка, я успею, – мо­мен­таль­но сре­а­ги­ро­ва­ла Ба. – Ес­ли что, бу­ду груп­пой под­держ­ки за дво­их. Не со­мне­вай­ся, я справ­люсь. Ма­ма не со­мне­ва­лась. Са­ша сто­я­ла по­сре­ди го­сти­ной при всём па­ра­де – в бе­лых кон­ных ло­си­нах, си­нем ре­дин­го­те, кру­жев­ном гал­сту­ке-ма­ниш­ке и в бе­лых пер­чат­ках. – Ни­че­го не по­ни­маю в кон­ном спор­те… Но эта фор­ма бес­по­доб­на! – про­ком­мен­ти­ро­ва­ла Ба. – Да! Саш­ка, те­бе очень идёт! – со­гла­си­лась ма­ма. – А ес­ли я се­бе то­же что-ни­будь та­кое со­об­ра­жу? – во­оду­ше­ви­лась Ба. Ма­ма с Са­шей мол­ча на неё по­смот­ре­ли. – Лад­но-лад­но, я по­шу­ти­ла. Ба за­ду­ма­лась в по­ис­ках ар­гу­мен­тов. – Меж­ду про­чим, ан­глий­ская ари­сто­кра­тия счи­та­ет кон­ные со­рев­но­ва­ния вы­хо­дом в выс­ший свет. И обя­за­тель­но нуж­на шляп­ка! Ма­ма вздох­ну­ла. – Это про скач­ки. А у Са­ши – кон­кур. Да­вай… по­скром­нее как-ни­будь, хо­ро­шо? – Я же не ска­за­ла, что это долж­на быть шап­ка с за­ячьи­ми уша­ми! – воз­му­ти­лась Ба. – У нас, ис­тин­ных ари­сто­кра­тов, скром­ность – в кро­ви! Как она ни ста­ра­лась, её по­яв­ле­ние на три­бу­нах не оста­лось неза­ме­чен­ным. Она яв­но про­из­ве­ла впе­чат­ле­ние на тех немно­гих зри­те­лей, ко­то­рые уже успе­ли за­нять ме­ста. Ба бы­ла в ра­ди­каль­но зе­лё­ном паль­то и скром­ном оран­же­вом бе­ре­те. Трёх­мет­ро­вый по­ло­са­тый шарф, ко­то­рый она за­кон­чи­ла вя­зать на­ка­нуне, был об­мо­тан во­круг её тон­кой пти­чьей шеи мно­го-мно­го раз. В ру­ках Ба дер­жа­ла те­ат­раль­ный би­нокль. – Ни пу­ха ни пе­ра! Уда­чи! Ть­фу-тьфу-тьфу! Не бой­ся, я с то­бой! – вос­кли­ца­ла Ба, по­ка Са­ша уса­жи­ва­ла её на три­бу­ны, то­ро­пясь уй­ти. – Ба, ну хва­тит. Я по­шла. Са­ше по­ра бы­ло пе­ре­оде­вать­ся и сед­лать Джо­на­та­на. Ба­буш­ка неожи­дан­но при­тя­ну­ла внуч­ку к се­бе и про­шеп­та­ла на ухо: – Я в те­бя ве­рю. Са­ша об­ня­ла её и по­мча­лась на ко­нюш­ню. Ба огля­де­лась. Се­год­ня ма­неж вы­гля­дел со­всем не так, как вче­ра. Вдоль бор­ти­ка на стой­ках бы­ли на­тя­ну­ты пёст­рые гир­лян­ды флаж­ков. На воз­вы­ше­нии в удоб­ном крес­ле со спин­кой устро­и­лась су­дья. Пе­ред ней на сто­ле ле­жа­ла пач­ка ли­стов, сто­ял бу­маж­ный ста­кан­чик с ко­фе, боль­шой ко­ло­кол на мед­ной но­ге и мик­ро­фон, в ко­то­рый она вре­мя от вре­ме­ни от­стра­нён­но про­из­но­си­ла: – Раз, раз-два-три. Раз. Тех­ник ре­гу­ли­ро­вал звук, что­бы го­лос судьи не фо­нил и от­чёт­ли­во зву­чал под сво­дом ма­не­жа. Ря­дом с су­дей­ской сто­я­ла ко­роб­ка с куб­ка­ми, гра­мо­та­ми, ме­да­ля­ми. На­ве­дя би­нокль, Ба уди­ви­лась: что сре­ди на­град де­ла­ют бу­маж­ные цве­ты с лен­та­ми? До­воль­но без­вкус­ные, по её мне­нию. Ба не зна­ла, что это «ро­зет­ки» – ме­да­ли для жи­вот­ных, ко­то­ры­ми обыч­но укра­ша­ют ре­шёт­ку ден­ни­ка, что­бы каж­дый по­ни­мал: здесь сто­ит не про­сто конь, а чем­пи­он. За су­дьёй гро­моз­ди­лась го­ра ка­ких-то па­ке­тов. Это бы­ли при­зы для ко­ней – мюс­ли, ле­ден­цы, кон­фе­ты-ли­зу­ны, мор­ков­ный мар­ме­лад, яб­лоч­ные чип­сы. Но Ба об этом то­же не зна­ла. Ма­неж, по мне­нию ба­буш­ки, был по­хож на про­вин­ци­аль­ные де­ко­ра­ции к дет­ско­му спек­так­лю. Каж­дый из три­на­дца­ти ба­рье­ров был оформ­лен ис­кус­ствен­ны­ми цве­та­ми и ку­ста­ми, вя­зан­ка­ми пласт­мас­со­во­го хво­ро­ста, скво­реч­ни­ка­ми, кор­зин­ка­ми с вос­ко­вы­ми яб­ло­ка­ми и про­чей ерун­дой. Лег­ко бы­ло пред­ста­вить, что ско­ро по­гас­нет свет и ге­ро­и­ня в крас­ной шап­ке за­пет­ля­ет во­круг этих де­ко­ра­ций, как по лес­ной тро­пе, а из-за ис­кус­ствен­ных бе­рёз за ней бу­дет сле­дить ак­тёр в мох­на­том ко­стю­ме, неправ­до­по­доб­но изоб­ра­жая го­лод­но­го вол­ка. Зри­те­ли на три­бу­нах при­бы­ва­ли. Оче­вид­но, мно­гие из них бы­ли зна­ко­мы и ра­ды встре­че. Род­ствен­ни­ки и дру­зья сби­ва­лись в шум­ные ком­па­нии, что-то ожив­лён­но об­суж­да­ли, сме­я­лись. Над три­бу­на­ми ви­се­ло на­пря­же­ние, как буд­то в воз­ду­хе при­сут­ство­ва­ли сла­бые раз­ря­ды то­ка. Для Ба это ощу­ще­ние бы­ло вно­ве. Она впер­вые по­чув­ство­ва­ла, что та­кое стар­ты. Ей нра­вил­ся пу­зы­ря­щий­ся в кро­ви ад­ре­на­лин. По­мощ­ник судьи из­ме­рял ру­лет­кой вы­со­ту и рас­сто­я­ние меж­ду пре­пят­стви­я­ми, не об­ра­щая вни­ма­ния на кон­ни­ков в бе­лых шта­нах, ко­то­рые ста­ли по­яв­лять­ся в ма­не­же один за дру­гим. Груп­пы спортс­ме­нов воз­глав­ля­ли тре­не­ры. Они быст­рым ша­гом дви­га­лись от ба­рье­ра к ба­рье­ру, что-то объ­яс­няя, ве­дя свои ко­ман­ды, как ку­ри­цы вы­во­док. Спортс­ме­ны друж­ной гурь­бой пе­ре­пры­ги­ва­ли че­рез пре­пят­ствия. «Стран­ное за­ня­тие, – уди­ви­лась Ба. – А где же ко­ни?» Она по­кру­ти­ла го­ло­вой, что­бы удо­сто­ве­рить­ся: всё так и на­до, про­сто она че­го-то не по­ни­ма­ет. – …Про­шу про­ще­ния, – по­ин­те­ре­со­ва­лась она у со­сед­ки спра­ва. – А что это они там де­ла­ют? – Марш­рут про­хо­дят! – удив­лён­ная её неве­же­ством, от­ве­ти­ла та. На­толк­нув­шись на непо­ни­ма­ю­щий взгляд Ба, она по­яс­ни­ла: – За­по­ми­на­ют по­ря­док про­хож­де­ния ба­рье­ров. Ку­да ко­гда пры­гать. – А-а. – Вы в пер­вый раз, что ли? Ба кив­ну­ла. – То­гда по­нят­но. Ни­че­го, раз­бе­рё­тесь! На­ко­нец в ма­не­же по­яви­лась Саш­ка. Она быст­рым ша­гом шла за Ири­ной Вла­ди­ми­ров­ной вме­сте с Ли­зой и Ки­рил­лом. И так же, как они, пе­ре­пры­ги­ва­ла че­рез ба­рье­ры. – Что ты здесь де­ла­ешь? – зло про­ши­пе­ла Ли­за, ко­гда Са­ша при­со­еди­ни­лась к ко­ман­де. – Саш­ка! Ты с на­ми? Ого! Кру­то! – об­ра­до­вал­ся Ки­рилл. Ири­на Вла­ди­ми­ров­на, про­дол­жая стре­ми­тель­ное дви­же­ние впе­рёд, не огля­ды­ва­ясь, при­стру­ни­ла всю тро­и­цу. – Ко­му неин­те­рес­но, мо­же­те не слу­шать! Ки­рилл, Са­ша и Ли­за ра­зом за­молк­ли. – По­сле си­сте­мы – ре­жем угол. Ес­ли зай­дё­те на боль­шой вольт, по­те­ря­е­те две-три се­кун­ды! Тре­нер от­пе­ча­та­ла ша­гом наи­луч­шую тра­ек­то­рию дви­же­ния. Вся ко­ман­да со­сре­до­то­чен­но сле­ди­ла за ней. – Вот здесь – вни­ма­ние! Слож­но! Вот с этой точ­ки… Ири­на Вла­ди­ми­ров­на топ­ну­ла но­гой, по­ка­зы­вая по­ло­же­ние всад­ни­ка обе­и­ми ру­ка­ми. – …по­ста­нов­ле­ние – и пры­жок! И смот­рим уже на сле­ду­ю­щий ба­рьер! Ухо­дим вле­во! Ми­к­ро­фон судьи неожи­дан­но ожил. – Вни­ма­ние! На­чи­на­ем со­рев­но­ва­ния на ку­бок КСК «Ша­ра­по­во». Про­сим спортс­ме­нов и тре­не­ров по­ки­нуть бо­е­вое по­ле. Кон­ни­ки по­тя­ну­лись к вы­хо­ду. Три­бу­ны при­тих­ли. Ма­неж опу­стел. К ли­ни­ям стар­та и фи­ни­ша по­до­шли по­мощ­ни­ки судьи с флаж­ка­ми и се­кун­до­ме­ра­ми. …Сна­ча­ла бы­ло неин­те­рес­но, ба­буш­ка да­же за­ску­ча­ла. Со­рев­но­ва­ния на­ча­лись марш­ру­том ка­ва­лет­ти для по­ни – все­го-то со­рок сан­ти­мет­ров. Млад­шие спортс­ме­ны пу­та­лись, за­бы­ва­ли по­сле­до­ва­тель­ность пре­пят­ствий, пу­га­лись и па­да­ли. Ро­ди­те­ли бо­ле­ли за сво­их де­тей, но осталь­ная пуб­ли­ка, хо­тя и уми­ля­лась юным всад­ни­кам на ко­рот­ко­но­гих лох­ма­тых по­ни, жда­ла на­сто­я­щих стар­тов. Марш­рут на шесть­де­сят был уже ин­те­рес­ней. Стар­то­ва­ли две груп­пы всад­ни­ков – и на по­ни, и на ло­ша­дях. Один маль­чиш­ка уди­вил всех. Он про­шёл весь марш­рут с та­кой ско­ро­стью, буд­то им вы­стре­ли­ли из пуш­ки. Он за­кла­ды­вал та­кие ви­ра­жи и так бес­страш­но по­сы­лал сво­е­го по­ни впе­рёд и вверх, что у Ба за­хва­ти­ло дух. По­сле тех­ни­че­ско­го пе­ре­ры­ва, во вре­мя ко­то­ро­го в ма­неж за­ехал ми­ни­а­тюр­ный трак­тор, что­бы раз­ров­нять ямы на бо­е­вом по­ле, был объ­яв­лен марш­рут на во­семь­де­сят сан­ти­мет­ров. По­мощ­ни­ки судьи ме­то­дич­но под­ня­ли ба­рье­ры на нуж­ную вы­со­ту. Ба при­оса­ни­лась, со­бра­лась и при­го­то­ви­лась бо­леть. Она уже осво­и­лась и по преды­ду­щим стар­там по­ня­ла пра­ви­ла. Каж­дая сби­тая жердь – это че­ты­ре штраф­ных оч­ка. Трое­крат­ное непо­ви­но­ве­ние ло­ша­ди – ис­клю­че­ние из со­рев­но­ва­ний. Па­де­ние – то­же ис­клю­че­ние, но очень обид­ное. Спортс­ме­ны, ко­то­рые толь­ко что гар­це­ва­ли в бе­ло­снеж­ных шта­нах и пер­чат­ках, под­ни­ма­лись гряз­ные, по­мя­тые, как буд­то по­би­тые, бра­ли под узд­цы сво­их ло­ша­дей и по­ну­ро ухо­ди­ли с ма­не­жа. Они вы­зы­ва­ли жа­лость. Ба не про­чи­та­ла про­то­ко­лы со­рев­но­ва­ний. Ина­че она бы зна­ла, что кон­но-спор­тив­ный клуб «Ша­ра­по­во», про­во­дя­щий ку­бок, усту­пил пер­вые строч­ки про­то­ко­ла го­стям из дру­гих ко­ню­шен. Вос­пи­тан­ни­ки Ири­ны Вла­ди­ми­ров­ны долж­ны бы­ли стар­то­вать по­след­ни­ми. Ба из­ве­лась, ожи­дая вы­ступ­ле­ния Са­ши. И на­пря­га­лась каж­дый раз, ко­гда слы­ша­ла: – На старт при­гла­ша­ет­ся… Ба си­де­ла в пер­вом ря­ду, у са­мо­го бор­ти­ка. Вдруг пря­мо пе­ред ней воз­ник отец Ли­зы. Он со­сре­до­то­чен­но на­стра­и­вал ка­ме­ру те­ле­фо­на, вы­став­ляя филь­тры на всад­ни­цу, ко­то­рая го­то­ви­лась к вы­ез­ду в ма­неж. По­ше­ле­стев бу­ма­га­ми в мик­ро­фон, су­дья про­из­нес­ла: – …На старт при­гла­ша­ет­ся… Ли­за­ве­та Ан­д­ро­со­ва на ко­бы­ле Ака­пел­ла, КСК «Ша­ра­по­во». Ли­за вы­еха­ла ша­гом в центр ма­не­жа. Её спи­на как все­гда бы­ла иде­аль­но пря­мой, са­по­ги и сбруя ло­ша­ди на­чи­ще­ны до блес­ка, вид уве­рен­ный. Но всё рав­но чув­ство­ва­лось – она бо­ит­ся и силь­но вол­ну­ет­ся. Ли­за при­вет­ство­ва­ла су­дью от­маш­кой пра­вой ру­ки от ко­зырь­ка шле­ма. Так де­ла­ет каж­дый спортс­мен, по­ка­зы­вая, что он го­тов к стар­ту. Су­дья в от­вет уда­ри­ла в ко­ло­кол. Ли­за под­ня­ла ло­шадь с ме­ста в га­лоп и сде­ла­ла боль­шой вольт, что­бы зай­ти на пер­вое пре­пят­ствие. В кон­ку­ре да­ёт­ся со­рок пять се­кунд, что­бы разо­гнать­ся и пе­ре­сечь ли­нию стар­та, с ко­то­рой на­чи­на­ет­ся от­счёт вре­ме­ни марш­ру­та. Пры­жок! Ещё один! Ли­за уве­рен­но и кра­си­во на­ча­ла вы­ступ­ле­ние. Три­бу­ны при­тих­ли. Ба сле­ди­ла за Ли­зой в ма­не­же, ино­гда ко­сясь на экран те­ле­фо­на Иго­ря Ми­хай­ло­ви­ча. – Ва­ша? – за­та­ив ды­ха­ние, спро­си­ла она шё­по­том от­ца Ли­зы. – Моя, – от­ве­тил он с гор­до­стью, не от­ры­ва­ясь от те­ле­фо­на. Ли­за ров­ным мощ­ным га­ло­пом за­шла на си­сте­му пре­пят­ствий. Пры­жок. Пры­жок! Пры­жок! – Ка­кая ум­нич­ка! – ис­кренне вос­хи­ти­лась Ба. Тут ло­шадь Ли­зы за­де­ла зад­ни­ми ко­пы­та­ми пред­по­след­ний ба­рьер. Жердь по­ка­ча­лась немно­го и упа­ла. Игорь Ми­хай­ло­вич разо­ча­ро­ван­но ох­нул. Ли­за фи­ни­ши­ро­ва­ла. – Чёрт! За­чем под ру­ку го­во­ри­те?! Ба­буш­ка ви­но­ва­то при­кры­ла рот кон­чи­ком шар­фа. – Ли­за­ве­та Ан­д­ро­со­ва за­кон­чи­ла марш­рут за 47 це­лых и 5 де­ся­тых се­кун­ды, по­лу­чив 4 штраф­ных оч­ка, – рав­но­душ­но про­го­во­ри­ла су­дья. – На старт при­гла­ша­ет­ся Ки­рилл По­ли­шук… Са­ша на­блю­да­ла за Ки­рил­лом из­да­ле­ка. По пра­ви­лам со­рев­но­ва­ний в ма­не­же и на вы­ез­де не мо­жет на­хо­дить­ся бо­лее двух спортс­ме­нов. По­это­му она при­мо­сти­лась в от­да­ле­нии. При­хо­ди­лось изо всех сил тя­нуть шею и под­ни­мать­ся в стре­ме­нах, что­бы ви­деть, как вы­сту­па­ет Ки­рилл. Джо­на­тан под ней сто­ял спо­кой­но и был мо­лод­цом. Ко­гда Ли­за вы­еха­ла из ма­не­жа, к ней по­до­шёл отец и взял Ака­пел­лу под узд­цы. Он был яв­но разо­ча­ро­ван. – Ну, что опять? В чём про­бле­ма? – Не знаю, – ви­но­ва­то про­бор­мо­та­ла Ли­за. – Да­вай к пси­хо­ло­гу схо­дим! Тре­не­ра по­ме­ня­ем! Че­го по­зо­рить се­бя! Ме­ня! И ко­нюш­ню! Ли­за с до­са­ды за­ку­си­ла гу­бу. Не так уж она пло­хо пры­га­ла. – Ша­гай в ден­ник! – ско­ман­до­вал отец. – Пап! Я хо­чу по­смот­реть, как дру­гие стар­ту­ют. И на­граж­де­ние! – А что те­бе на­граж­де­ние?! Ты в про­лё­те! Иди на­воз ме­си! Это бы­ло очень обид­но. Ста­ра­ясь не рас­пла­кать­ся, Ли­за спе­ши­лась и по­ну­ро по­ве­ла ло­шадь в ко­нюш­ню. Игорь Ми­хай­ло­вич, как разъ­ярён­ный тигр, хо­дил вдоль бор­ти­ка ма­не­жа, то и де­ло бро­сая взгляд на Ки­рил­ла. – Как-то вы непе­да­го­гич­но! С доч­кой раз­го­ва­ри­ва­е­те. Она же ста­ра­лась! – не смог­ла сдер­жать­ся Ба. – Не ва­ше де­ло! – огрыз­нул­ся Игорь Ми­хай­ло­вич. – И во­об­ще – вас ка­ким вет­ром сю­да на­ду­ло? – По­пут­ным! – от­ве­ти­ла Ба яз­ви­тель­но. – Мы стар­ту­ем! Игорь Ми­хай­ло­вич оста­но­вил­ся и бро­сил на неё пре­зри­тель­ный взгляд. – Это вряд ли. – Да! Пред­ставь­те се­бе! – не сда­ва­лась Ба. Тем вре­ме­нем Ки­рилл пе­ре­сёк ли­нию фи­ни­ша. Су­дья про­го­во­ри­ла в мик­ро­фон: – Ки­рилл По­ли­щук за­кон­чил марш­рут за 44 це­лых и 7 де­ся­тых се­кун­ды без штраф­ных оч­ков. Это луч­шее вре­мя на марш­ру­те. Про­зву­чал ко­ло­кол, обо­зна­чая пе­ре­ме­ну ли­де­ра, и всем ста­ло яс­но: Ки­рилл по­бе­дил. Вы­ез­жая из ма­не­жа, он раз­ми­нул­ся с Са­шей. – По­здрав­ляю! – ска­за­ла она ему на хо­ду. – Уда­чи! – от­ве­тил Ки­рилл. Всё это про­ис­хо­ди­ло за спи­ной от­ца Ли­зы, по­ка тот пре­пи­рал­ся с ба­буш­кой. – На старт при­гла­ша­ет­ся… Алек­сандра Са­ма­ри­на на коне Джо­на­тан, – объ­яви­ла су­дья. – Что-о?! – обал­дел Игорь Ми­хай­ло­вич. Са­ша ре­ши­тель­но на­пра­ви­ла Джо­на­та­на в центр ма­не­жа. Отец Ли­зы мет­нул в неё взгляд, пол­ный яро­сти. Воз­му­щён­ный, он по­вер­нул­ся к Ба. Та раз­ве­ла ру­ка­ми, не скры­вая тор­же­ству­ю­щей улыб­ки. Глава 17. Кони – это Сашкино В то един­ствен­ное ле­то, ко­гда па­па тре­ни­ро­вал Саш­ку на Джо­на­тане, он не уста­вал по­вто­рять: – Джо­ник чув­ству­ет твой страх и неуве­рен­ность, помни это. По­это­му, Шу­ша, что бы ни слу­чи­лось – не дрейфь! Стоя в пред­ма­неж­ни­ке в ожи­да­нии при­гла­ше­ния на старт, Са­ша ста­ра­лась унять пре­да­тель­ский тре­мор в но­гах и хо­лод в жи­во­те. Но как толь­ко они с Джо­на­та­ном вы­шли на бо­е­вое по­ле, всё из­ме­ни­лось. Саш­ку вдруг на­кры­ло спо­кой­ное от­чёт­ли­вое ощу­ще­ние: она там, где долж­на быть. И един­ствен­ное, что ей сей­час необ­хо­ди­мо, – это ле­тать. Она уве­рен­но под­ня­ла Джо­на­та­на в га­лоп. Конь не про­сто по­слу­шал­ся, а тут же взял от­лич­ный темп – ров­ный и мощ­ный. Он ве­рил ей! Он, так же как она, хо­тел пры­гать! По­ста­нов­ле­ние – пры­жок – ре­жем угол вле­во! По­ста­нов­ле­ние – пры­жок! Джо­на­тан брал ба­рье­ры с боль­шим за­па­сом вы­со­ты. Он бук­валь­но рвал­ся из-под Саш­ки на сле­ду­ю­щее пре­пят­ствие. Три­бу­ны при­тих­ли. В гул­кой ти­шине Са­ша слы­ша­ла толь­ко ров­ный мяг­кий то­пот ко­пыт Джо­на­та­на по грун­ту и зве­ня­щие па­у­зы, ко­гда он взле­тал над ба­рье­ра­ми. Раз-два-три – ти­ши­на. Раз-два-три – ти­ши­на. Там, где Ири­на Вла­ди­ми­ров­на ве­ле­ла не за­кла­ды­вать длин­ный вольт, что­бы не те­рять вре­мя, Са­ша с Джо­на­та­ном раз­вер­ну­лись по­чти на ме­сте. До фи­ни­ша оста­ва­лось три ба­рье­ра. Или че­ты­ре? Не­ожи­дан­но ти­ши­ну раз­ре­зал го­лос Ки­рил­ла: – Вось­мой за­бы­ла! Раз­во­ра­чи­вай­ся! На вось­мой! Са­шу ока­ти­ло ле­дя­ным ужа­сом: она пе­ре­пу­та­ла марш­рут! Рез­ко оса­див Джо­на­та­на, она за­кру­жи­ла на ме­сте, ста­ра­ясь по­нять, что ей де­лать. – Пры­гай вось­мой! – орал Ки­рилл. – Не дрейфь! – спо­кой­но ска­зал па­па в Са­ши­ной го­ло­ве. Так. Са­ша по­смот­ре­ла ту­да-сю­да и вос­ста­но­ви­ла по­сле­до­ва­тель­ность пре­пят­ствий. Под­няв Джо­ни­ка в га­лоп, она сде­ла­ла неболь­шой вольт, что­бы разо­гнать ко­ня, и пе­ре­мах­ну­ла вось­мой ба­рьер. По­том де­вя­тый. Де­ся­тый. Фи­ниш! – Алек­сандра Са­ма­ри­на за­кон­чи­ла вы­ступ­ле­ние за 46 це­лых и 3 де­ся­тых се­кун­ды без штраф­ных оч­ков, – про­зву­чал рав­но­душ­ный го­лос судьи. – Это был по­след­ний участ­ник марш­ру­та на во­семь­де­сят сан­ти­мет­ров. Три­бу­ны ап­ло­ди­ро­ва­ли. По­ни­ма­ю­щие зри­те­ли оце­ни­ли дра­ма­тизм вы­ступ­ле­ния Са­ши. Ба не очень-то разо­бра­лась, по­че­му внуч­ка тор­моз­ну­ла Джо­на­та­на, но она по­ня­ла глав­ное: у них по­лу­чи­лось! Ба раз­ма­хи­ва­ла над го­ло­вой пёст­рым шар­фом. Не в си­лах сдер­жать эмо­ции, она вос­кли­ца­ла, об­ра­ща­ясь к со­се­дям: – Ви­де­ли? Как она! Моя де­воч­ка! Здо­ро­во! А?! – Ни­че­го здо­ро­во­го! – гру­бо оса­дил её отец Ли­зы. – Марш­рут не мо­жет за­пом­нить! Ва­ша де­воч­ка! Ба по­мор­щи­лась от та­ко­го хам­ства. Но сде­ла­ла вид, что ни­че­го не слы­ша­ла. Толь­ко ярост­нее за­ма­ха­ла шар­фом над го­ло­вой, нер­ви­руя со­се­дей. Игорь Ми­хай­ло­вич был в бе­шен­стве. Ма­ло то­го, что эта са­мо­зван­ка ка­ким-то об­ра­зом за­яви­лась на стар­ты. Она ещё и вы­сту­пи­ла луч­ше Ли­зы! Три­бу­ны ей ап­ло­ди­ро­ва­ли! Ей, а не доч­ке вла­дель­ца этой ко­нюш­ни! Сам он и не ду­мал хло­пать Са­ше. Да­же ра­ди при­ли­чия. Обой­дёт­ся. Ири­на Вла­ди­ми­ров­на то­же не при­со­еди­ни­лась к ап­ло­дис­мен­там. Не в её пра­ви­лах та­ким об­ра­зом по­ощ­рять спортс­ме­нов. По непро­ни­ца­е­мо­му ли­цу тре­не­ра слож­но бы­ло по­нять, что она ду­ма­ет о вы­ступ­ле­нии Са­ши и Джо­на­та­на. Кто был ис­кренне рад за Са­шу, так это Ки­рилл. Зная, как она пры­га­ла марш­рут все­го лишь ме­сяц на­зад, он был по­ра­жён. Во вре­мя вы­ступ­ле­ния он уви­дел со­всем дру­гую Са­шу: со­бран­ную, от­ча­ян­ную, во­ле­вую. Кро­ме про­че­го, Ки­рилл чув­ство­вал обос­но­ван­ную гор­дость: в ка­че­стве тре­не­ра он ока­зал­ся со­всем не плох! Са­ша ша­гом на­пра­ви­ла Джо­на­та­на к вы­хо­ду из ма­не­жа. Она пе­ре­гля­ну­лась с Ки­рил­лом, улыб­ну­лась Ба и по­хва­ли­ла ко­ня, по­ощ­ри­тель­но по­хло­пав его по хол­ке. На­кло­нив­шись к мор­де Джо­ни­ка, она про­тя­ну­ла на ла­до­ни са­хар, ко­то­рый при­пас­ла для него в кар­мане ре­дин­го­та. Не оста­нав­ли­ва­ясь, Джо­ник взял са­хар мяг­ки­ми мок­ры­ми гу­ба­ми. Са­ша пре­крас­но по­ни­ма­ла, что за­бы­ла марш­рут, по­те­ря­ла се­кун­ды, что на­ко­ся­чи­ла. Но, несмот­ря на это, она чув­ство­ва­ла се­бя по­бе­ди­тель­ни­цей. …Ма­ма очень ста­ра­лась успеть на вы­ступ­ле­ние Са­ши, но всё-та­ки опоз­да­ла. Ко­гда она вбе­жа­ла в ма­неж, тех­ни­ки уже уста­нав­ли­ва­ли на бо­е­вом по­ле тум­бы для пье­де­ста­ла. Су­дья за­пол­ня­ла гра­мо­ты, све­ря­ясь с про­то­ко­ла­ми. Её по­мощ­ник рас­кла­ды­вал на сто­ле ме­да­ли, куб­ки, ро­зет­ки. А зву­ко­опе­ра­тор за­ря­жал под­хо­дя­щий саунд­трек. Ма­ма огля­де­ла три­бу­ны. Они бы­ли по­чти пу­сты – бо­лель­щи­ки разо­шлись, что­бы по­здра­вить или уте­шить сво­их, раз­мять но­ги, ку­пить в ав­то­ма­те чаш­ку ка­пу­чи­но. Ба в оди­но­че­стве си­де­ла на три­бу­нах и улы­ба­лась в пу­сто­ту. – Мам, при­вет, что Саш­ка, как? Ба пе­ре­ве­ла на ма­му бес­смыс­лен­но-счаст­ли­вый взгляд. – Ты че­го? – ис­пу­га­лась ма­ма. – Они бы­ли ве­ли­ко­леп­ны, – ска­за­ла Ба. Ма­ма рас­плы­лась в улыб­ке. Сла­ва бо­гу, всё хо­ро­шо. – Му­сеч­ка, зна­ешь что? – Что? – на­сто­ро­жи­лась ма­ма. – Нра­вит­ся нам это или нет, но ко­ни – это Саш­ки­но. Это её. По­ни­ма­ешь? Ма­ма по­мрач­не­ла и вздох­ну­ла. Ба на­блю­да­ла за ней с тре­во­гой. – Для Его­ра то­же ко­ни бы­ли – его. И это угро­би­ло всю на­шу жизнь. – Нет-нет-нет, – ска­за­ла Ба. – Не на­до так ду­мать. Не на­до про­еци­ро­вать. – Мо­жет быть в от­но­ше­нии Саш­ки я ко­гда-ни­будь это при­му. Но не сей­час. Ба кив­ну­ла и боль­ше ни­че­го не ска­за­ла. …Ли­за уже рас­сед­ла­ла Ака­пел­лу, ко­гда в ко­нюш­ню во­шли Са­ша с Джо­на­та­ном, но по­че­му-то на­пра­ви­лись не к сво­е­му ден­ни­ку, а пря­мо к ней. Ли­за немед­лен­но схва­ти­ла щёт­ки и при­ня­лась чи­стить свою ко­бы­лу, по­вер­нув­шись к Са­ше спи­ной. Она не хо­те­ла, что­бы эта Са­ма­ри­на ви­де­ла её за­пла­кан­ные гла­за. Ещё че­го не хва­та­ло! Са­ша по­до­шла и про­тя­ну­ла Ли­зе бе­лую пер­чат­ку: – Твоя? Ты уро­ни­ла. Дер­жи. Ли­за оже­сто­чён­но чи­сти­ла ло­шадь, не по­во­ра­чи­вая го­ло­вы. – Ты хо­ро­шо пры­га­ла, – уве­рен­но ска­за­ла Са­ша. Ли­за не от­ве­ти­ла, про­дол­жая ору­до­вать щёт­кой. Са­ша по­ло­жи­ла пер­чат­ку на круп Ака­пел­лы и раз­вер­ну­ла Джо­на­та­на к его ден­ни­ку. Ли­за на­ко­нец оста­ви­ла щёт­ку в по­кое, взя­ла свою пер­чат­ку, по­кру­ти­ла её в ру­ках. – Спа­си­бо, – ска­за­ла она, ко­гда Са­ша ото­шла до­ста­точ­но да­ле­ко и уже не мог­ла её услы­шать. Са­ша рас­сед­ла­ла Джо­ни­ка, по­ста­ви­ла его на раз­вяз­ки, от­нес­ла сед­ло с валь­тра­пом в аму­нич­ник. Её удив­ля­ло от­сут­ствие Ки­рил­ла: ку­да он за­про­па­стил­ся? Са­ше хо­те­лось об­су­дить с ним стар­ты. Она жда­ла, что он не толь­ко от­ру­га­ет её из-за про­пу­щен­но­го ба­рье­ра, но и най­дёт, за что по­хва­лить. Она за­дум­чи­во смот­ре­ла на Джо­на­та­на, ре­шая – сей­час рас­пле­тать «шиш­ки»? Или до зав­тра по­до­ждёт? Са­ша вдруг по­чув­ство­ва­ла, что очень уста­ла. Дверь рас­пах­ну­лась. В ко­нюш­ню вбе­жал Ки­рилл. – Саш­ка! Ты че­го здесь? Да­вай на на­граж­де­ние! – К-ка­кое на­граж­де­ние? – Та­кое! И шлем на­день! Уви­дев, что она за­мер­ла в сту­по­ре, он схва­тил с крю­ка ста­рый шлем, на­пя­лил его на Са­шу, взял её за ру­ку и по­та­щил к вы­хо­ду. – Ли­за, при­смот­ришь за Джо­на­та­ном? – крик­нул он, не обо­ра­чи­ва­ясь. – …При­смот­рю, – нехо­тя от­ве­ти­ла Ли­за. Она про­во­ди­ла взгля­дом Са­шу с Ки­рил­лом и шмыг­ну­ла но­сом. Не хва­та­ло ещё раз за­пла­кать! Но уже не от оби­ды на от­ца, а от за­ви­сти к по­бе­ди­те­лям. Ака­пел­ла, чув­ствуя на­стро­е­ние хо­зяй­ки, ткну­лась но­сом ей в пле­чо. Ли­за гру­бо от­толк­ну­ла мор­ду ло­ша­ди. – Са­хар те­бе? Обой­дёшь­ся! Не за­слу­жи­ла! Ака­пел­ла оби­жен­но фырк­ну­ла и по­пя­ти­лась. Ли­зе вдруг ста­ло очень стыд­но и горь­ко. Она об­ня­ла ло­шадь за шею и за­ры­да­ла. По­ка ма­ма хо­ди­ла за ча­ем для се­бя и ба­буш­ки, бо­лель­щи­ки по­тя­ну­лись на­зад, в ма­неж, на на­граж­де­ние. Ма­ма, ста­ра­ясь не об­жечь­ся, ша­ра­ха­лась от шум­ных ком­па­ний, креп­ко дер­жа в каж­дой ру­ке по ста­кан­чи­ку с ки­пят­ком. Са­ша под­бе­жа­ла к ма­ме и, оце­нив си­ту­а­цию, осто­рож­но её об­ня­ла. – Са­шень­ка, про­сти, что опоз­да­ла! – оправ­ды­ва­лась ма­ма. – Не страш­но! – Ты – мо­лод­чи­на! Я то­бой гор­жусь! Са­ша чмок­ну­ла ма­му в щё­ку и по­мча­лась в ма­неж. Сде­лав шаг на три­бу­ну, ма­ма нос к но­су столк­ну­лась с тре­не­ром. – Ири­на Вла­ди­ми­ров­на, здрав­ствуй­те! Спа­си­бо за Саш­ку! Ей так важ­на эта по­бе­да! Тре­нер вы­гля­де­ла обес­ку­ра­жен­ной. – Но я не… Ви­дя изум­лён­ный взгляд ма­мы, Ири­на Вла­ди­ми­ров­на осек­лась. «Эта пи­га­ли­ца ни­че­го не ска­за­ла? Ни про дра­ку? Ни про то, что тре­ни­ру­ет­ся са­ма?! Что за ха­рак­тер!» – по­ду­ма­ла она, неволь­но ис­пы­ты­вая чув­ство ува­же­ния. – Про­сти­те, мне на­до ид­ти. Ири­на Вла­ди­ми­ров­на ре­ши­тель­но дви­ну­лась к пье­де­ста­лу. Ма­му уди­ви­ла ре­ак­ция тре­не­ра, но она не ста­ла за­цик­ли­вать­ся на этом стран­ном раз­го­во­ре. «По­ду­маю об этом зав­тра!» – как обыч­но в по­след­нее вре­мя, ре­ши­ла она. Вклю­чил­ся бра­вур­ный му­зы­каль­ный трек. – При­гла­ша­ем! При­зё­ров! На це­ре­мо­нию! На­граж­де­ния! Го­лос в мик­ро­фоне ста­вил вос­кли­ца­тель­ные зна­ки по­чти на каж­дом сло­ве. – В куб­ке КСК «Ша­ра­по­во»! На марш­ру­те с вы­со­той пре­пят­ствий до вось­ми­де­ся­ти сан­ти­мет­ров! Тре­тье ме­сто! За­ня­ла Алек­сандра Са­ма­ри­на! На коне Джо­на­тан! КСК «Ша­ра­по­во»! – про­де­кла­ми­ро­ва­ла су­дья. Её тор­же­ствен­ная, да­же вос­тор­жен­ная ин­то­на­ция силь­но от­ли­ча­лась от рав­но­душ­ной буб­нёж­ки, ко­то­рой со­про­вож­да­лись стар­ты. – Спортс­мен­ка на­граж­да­ет­ся гра­мо­той! Ме­да­лью! Её конь Джо­на­тан по­лу­ча­ет па­мят­ную ро­зет­ку! А так­же сер­ти­фи­кат на го­до­вое ве­те­ри­нар­ное об­слу­жи­ва­ние в кли­ни­ке. Са­ша с раз­бе­гу за­прыг­ну­ла на тре­тью сту­пень пье­де­ста­ла. По­ка су­дья пе­ре­чис­ля­ла при­зы и спон­со­ров, её по­мощ­ник на­дел на шею Са­ши ме­даль, вру­чил од­ну за дру­гой ка­кие-то бу­ма­ги, ро­зет­ку, вкус­няш­ки для Джо­на­та­на. Всё это ед­ва по­ме­ща­лось у Са­ши в ру­ках. Хо­ро­шо, что трёх­ки­ло­грам­мо­вый па­кет мюс­ли по­мощ­ник судьи про­сто по­ста­вил ря­дом с пье­де­ста­лом. – Вто­рое ме­сто за­ня­ла Со­фия Бы­ко­ва! На ко­бы­ле Гра­фит­ти Грейс! КСК «Утрен­няя звез­да»! Спортс­мен­ка на­граж­да­ет­ся… Отец Ли­зы, со­хра­няя на ли­це ли­це­мер­но-доб­ро­душ­ное вы­ра­же­ние, по­ме­нял­ся ме­ста­ми с несколь­ки­ми тре­не­ра­ми, что­бы ока­зать­ся ря­дом с Ири­ной Вла­ди­ми­ров­ной. – На пье­де­ста­ле долж­на сто­ять моя Ли­за! А не ка­кая-то! Не­из­вест­но кто! – про­ши­пел он на ухо тре­не­ру. При этом Игорь Ми­хай­ло­вич улы­бал­ся пуб­ли­ке за­мо­ро­жен­ны­ми гу­ба­ми и ап­ло­ди­ро­вал. Тут нель­зя бы­ло по­ка­зы­вать лич­ные эмо­ции. Ро­ди­те­ли сни­ма­ли на­граж­де­ние на те­ле­фо­ны. Ра­бо­та­ли фо­то­гра­фы спор­тив­ных сай­тов. – Игорь Ми­хай­ло­вич! Это – спорт! – па­ри­ро­ва­ла Ири­на Вла­ди­ми­ров­на. – По­беж­да­ет силь­ней­ший. Она то­же го­во­ри­ла ти­хо, прак­ти­че­ски не раз­жи­мая губ. И то­же участ­во­ва­ла в ап­ло­дис­мен­тах. – Хо­ти­те ска­зать, моя Ли­за ху­же?! – взъярил­ся отец Ли­зы. – И пер­вое ме­сто за­нял! Ки­рилл По­ли­щук! На коне Га­ли­факс! – в экс­та­зе вос­клик­ну­ла су­дья. Ба так хло­па­ла, что у неё за­бо­ле­ли ла­до­ни. Она за­ме­ти­ла ме­та­мор­фо­зу, про­изо­шед­шую с су­дьей. «На­вер­ное, их обу­ча­ют ак­тёр­ско­му ма­стер­ству, – ре­ши­ла ба­буш­ка. – Как ина­че объ­яс­нить, что во вре­мя стар­тов ни па­де­ния, ни взлё­ты не мог­ли при­дать хоть ка­кую-то ин­то­на­цию её рав­но­душ­но­му го­ло­су?» Ба с удо­воль­стви­ем смот­ре­ла на Ки­рил­ла на пер­вой сту­пе­ни пье­де­ста­ла. «Пре­крас­но, что жизнь ино­гда бы­ва­ет спра­вед­ли­ва, – ду­ма­ла она. – Пра­виль­но, что он вы­иг­рал! Хо­ро­ший маль­чик». – …Вы – тре­нер! – про­дол­жал ки­пя­тить­ся Игорь Ми­хай­ло­вич, с тру­дом со­хра­няя при­лич­ный вид, по­до­ба­ю­щий хо­зя­и­ну ко­нюш­ни. – И долж­ны ра­бо­тать на ре­зуль­тат! Ири­на Вла­ди­ми­ров­на рав­но­душ­но по­ки­ва­ла го­ло­вой и не от­ве­ти­ла. – Кто тре­ни­ру­ет Са­ма­ри­ну? Кто за­явил её на стар­ты? Кто?! Вот! На­ко­нец-то отец Ли­зы за­дал пра­виль­ный во­прос. Ири­на Вла­ди­ми­ров­на внут­ренне со­бра­лась и взве­си­ла рис­ки. Ки­рилл – при­зёр. В по­ни-груп­пе есть па­ра спо­соб­ных ре­бят. И ес­ли бы Игорь Ми­хай­ло­вич не был так ам­би­ци­о­зен и не гнал­ся за ме­даль­ка­ми, он бы за­ме­тил, что Ли­за сде­ла­ла огром­ный шаг впе­рёд. Ири­на Вла­ди­ми­ров­на боль­ше го­да ра­бо­та­ла с детьми на этой ко­нюшне и ви­де­ла про­гресс, ви­де­ла бу­ду­щее. Но сей­час она мо­жет всё это по­те­рять. «Риск­ну. Оно то­го сто­ит», – ре­ши­ла она. Раз­вер­ну­лась к Иго­рю Ми­хай­ло­ви­чу и без вы­ра­же­ния по­вто­ри­ла его во­прос: – Кто за­явил Са­ма­ри­ну на стар­ты? Игорь Ми­хай­ло­вич пе­ре­стал ап­ло­ди­ро­вать и улы­бать­ся. Он хо­тел по­лу­чить от­вет. – Я. Отец Ли­зы за­стыл, ото­ро­пев. Это­го он ни­как не ожи­дал. – И с се­го­дняш­не­го дня… тре­ни­рую Са­шу то­же я, – уве­рен­но и жёст­ко при­пе­ча­та­ла Ири­на Вла­ди­ми­ров­на. Игорь Ми­хай­ло­вич, тя­же­ло ды­ша, в бе­шен­стве уста­вил­ся на тре­не­ра. Она вы­дер­жа­ла его взгляд. Бы­ло по­нят­но: эту пар­тию он про­иг­рал. Ба смот­ре­ла на внуч­ку и не ве­ри­ла сво­им гла­зам: Са­ша улы­ба­лась. Не той вы­му­чен­ной при­твор­ной улыб­кой, ко­то­рую тре­бо­ва­ли об­сто­я­тель­ства, а по-на­сто­я­ще­му. Серд­цем. Ду­шой. Она улы­ба­лась! Ма­ма то­же это за­ме­ти­ла и в изум­ле­нии по­смот­ре­ла на Ба. Во­круг гре­ме­ла му­зы­ка, что-то вос­кли­цал го­лос судьи в мик­ро­фоне, зри­те­ли на три­бу­нах ап­ло­ди­ро­ва­ли. Но всё это бы­ло не важ­но. Глав­ное, Саш­ка улы­ба­лась! Толь­ко ма­ма и Ба зна­ли ис­тин­ную це­ну это­го чу­да. По­то­му что они ви­де­ли дру­гую Са­шу. Ко­гда она неде­ля­ми ле­жа­ла в по­сте­ли, уткнув­шись но­сом в стен­ку. Ко­гда она не раз­го­ва­ри­ва­ла и не ела. Ко­гда. Обе зна­ли, ка­ким пу­стым и без­на­дёж­ным мо­жет быть взгляд ре­бён­ка, ко­то­ро­му не хо­чет­ся жить. – Му­сеч­ка, толь­ко не плачь. Се­год­ня у нас празд­ник! – быст­ро про­го­во­ри­ла Ба. Но бы­ло позд­но. Ма­ма всхли­пы­ва­ла, вы­ти­рая гла­за мод­ным шар­фом. Она же не же­лез­ная! Сколь­ко мож­но! – Ну, лад­но, – раз­ре­ши­ла Ба. – Но толь­ко не дол­го. И не силь­но. А то я то­же. Рас­кле­юсь. Ки­рилл, стоя на пье­де­ста­ле, по­вер­нул­ся к Са­ше. С ме­да­ля­ми на шее, с охап­ка­ми при­зов, они оба вы­гля­де­ли ко­мич­но. Он то­же в пер­вый раз ви­дел ис­крен­нюю ра­дость на ли­це Са­ши, и кон­траст его по­ра­зил. Её ли­цо ста­ло со­всем дру­гим. Мяг­ким. Счаст­ли­вым. Кра­си­вым. Как буд­то из­нут­ри его под­све­ти­ли фо­на­ри­ком. Впер­вые за по­след­ние два с по­ло­ви­ной го­да Са­ша ра­до­ва­лась по-на­сто­я­ще­му. Но эта эмо­ция тя­ну­ла за со­бой чув­ство ви­ны, вос­по­ми­на­ния, угры­зе­ния со­ве­сти. Она не от­пу­сти­ла па­пу, нет! Он был с ни­ми! Са­ша улы­ба­лась сквозь слё­зы. От­ча­ян­но мор­гая, она с тру­дом раз­ли­ча­ла раз­мы­тые ли­ца су­дей и зри­те­лей, нечёт­кие си­лу­эты ма­мы и Ба. Она зна­ла и чув­ство­ва­ла: па­па здесь. Си­дит где-то там на три­бу­нах. Гор­дит­ся ею и Джо­на­та­ном. И ма­шет им ру­кой. ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ВПЕРЁД, ДЖОНАТАН Глава 18. Тринадцать месяцев Она тре­ни­ро­ва­лась на низ­ких вы­со­тах – не боль­ше вось­ми­де­ся­ти сан­ти­мет­ров. Это бы­ло обид­но. Ко­гда Ки­рилл с Ли­зой пры­га­ли де­вя­но­сто и сто, Са­ша зло ры­си­ла вдоль бор­ти­ка ма­не­жа, се­туя: по­че­му так? Они с Джо­ни­ком мо­гут не ху­же! И вы­ше! Но тре­нер счи­та­ла ина­че. Са­ше ка­за­лось, Ири­на Вла­ди­ми­ров­на на­роч­но не да­ёт им с Джо­на­та­ном воз­мож­но­сти по­ка­зать се­бя. Но… че­го ра­ди? Ждёт, что­бы Са­ша сно­ва вспы­ли­ла? Нет уж, не до­ждёт­ся. Сце­пив зу­бы, Са­ша ста­ра­лась мак­си­маль­но точ­но вы­пол­нять ука­за­ния тре­не­ра. И са­ма не за­ме­ти­ла, как ей ста­ло удоб­но по-но­во­му управ­лять ко­нём. Что её по­сад­ка из­ме­ни­лась, го­ло­ва ав­то­ма­ти­че­ски по­во­ра­чи­ва­ет­ся в сто­ро­ну сле­ду­ю­ще­го ба­рье­ра. Разо­бран­ный на де­та­ли че­ло­ве­чек внут­ри со­брал­ся, об­рос мыш­ца­ми и на­учил­ся управ­лять ко­нём чёт­ко, без лиш­них дви­же­ний. Как буд­то уз­деч­ка ста­ла про­дол­же­ни­ем ру­ки, а пят­ка при­рос­ла к стре­ме­нам. Был уже ко­нец ап­ре­ля, ко­гда, под­ни­мая ба­рье­ры на де­вя­но­сто сан­ти­мет­ров, Ири­на Вла­ди­ми­ров­на буд­нич­но ска­за­ла: – Ки­рилл-Ли­за-Са­ша, пры­га­ем си­сте­му, по­том чу­хо­нец. Саш­ка не рас­слы­ша­ла. Как обыч­но, она на­пра­ви­ла Джо­на­та­на вдоль бор­ти­ка ма­не­жа. – Са­ма­ри­на, ра­бо­та­ем! А не от­ды­ха­ем! – раз­дра­жён­но крик­ну­ла Ири­на Вла­ди­ми­ров­на. Толь­ко тут Са­ша по­ня­ла. На­ко­нец-то! Она вста­ла тре­тьей за Ли­зой и за­шла на ба­рьер. Джо­ник по­чу­ял но­вую вы­со­ту, по­до­брал­ся, прыг­нул. Они спра­ви­лись! Но на сле­ду­ю­щем пре­пят­ствии Джо­на­тан Саш­ку сбро­сил. Что на­зы­ва­ет­ся, «вы­са­дил». Это бы­ло неожи­дан­но и обид­но. Во-пер­вых, она тут же вспом­ни­ла сло­ва па­пы – в лю­бой ошиб­ке ко­ня ви­но­ват всад­ник. Во-вто­рых, в этом бы­ло что-то пре­да­тель­ское. Ведь они с Джо­на­та­ном дей­ство­ва­ли вме­сте, за­од­но! Но в по­след­ний мо­мент он пе­ре­ду­мал. «Да­вай-ка са­ма! Без ме­ня», – как буд­то ска­зал он ей. И вот она прыг­ну­ла, а конь – нет. Саш­ка под­ня­лась, отрях­ну­ла опил­ки. Пой­ма­ла Джо­на­та­на за уз­деч­ку. Сно­ва се­ла в сед­ло. – Сде­лай па­ру кру­гов! – ско­ман­до­ва­ла Ири­на Вла­ди­ми­ров­на. – По­том ещё раз! Са­ша про­ры­си­ла пол­то­ра кру­га, под­ня­ла ко­ня в га­лоп и за­шла на пре­пят­ствие. Пе­ред ба­рье­ром Джо­на­тан сно­ва встал как вко­пан­ный. Са­ша пе­ре­ле­те­ла че­рез его го­ло­ву и упа­ла на грунт. В этот раз под­ни­мать­ся бы­ло труд­нее. Бо­ле­ли два­жды ушиб­лен­ные ло­коть, спи­на и ко­ле­но. А внут­ри, хо­чешь не хо­чешь, кло­ко­та­ла оби­да. Что тво­рит Джо­на­тан? По­че­му?! Ири­на Вла­ди­ми­ров­на под­ве­ла к ней ко­ня. – Че­го си­дишь в сед­ле, как кук­ла? – без те­ни со­чув­ствия спро­си­ла она. – Конь дол­жен де­лать то, что хо­чешь ты! Ли­бо он сам ре­шит. Тре­тье­го не да­но! Ве­че­ром то­го же дня Са­ша с ба­буш­кой по­ку­па­ли про­дук­ты в су­пер­мар­ке­те. Са­ша тол­ка­ла те­леж­ку, а Ба ша­га­ла впе­ре­ди, осмат­ри­вая пол­ки тор­го­во­го за­ла, как На­по­ле­он Бо­на­парт по­ле боя. В кон­ди­тер­ском от­де­ле Саш­ка при­тор­мо­зи­ла. – Ба, да­вай торт ку­пим? – Да­вай! – немед­лен­но ото­зва­лась ба­буш­ка. – А что бу­дем празд­но­вать? – Это на ко­нюш­ню, – объ­яс­ни­ла Са­ша. – Там пра­ви­ло та­кое: упал – тре­не­ру тор­тик. Ба скис­ла. – Ты упа­ла? Силь­но? У те­бя что-то бо­лит? – с тре­во­гой спро­си­ла она. Саш­ка уве­рен­но по­мо­та­ла го­ло­вой. Бо­лит, ко­неч­но, но ско­ро прой­дёт. Ба вы­бра­ла торт и при­мо­сти­ла ко­роб­ку в те­леж­ке. – Луч­ше… возь­ми два, – ре­шив­шись, по­про­си­ла Са­ша. – Д-два?! – с ужа­сом вос­клик­ну­ла ба­буш­ка. Са­ша кив­ну­ла. Ба об­ре­чён­но вздох­ну­ла и по­тя­ну­лась за вто­рым тор­том. Они то­ро­пи­лись до­мой – за­ни­мать­ся. В про­шлой чет­вер­ти ма­ма не ста­ла тре­бо­вать от Са­ши ка­ких-то ис­клю­чи­тель­ных ре­зуль­та­тов в учё­бе – на ис­прав­ле­ние оце­нок то­гда не бы­ло ни вре­ме­ни, ни сил. Но как толь­ко за­кон­чи­лись ка­ни­ку­лы, ма­ма спо­кой­но и весь­ма уве­рен­но на­пом­ни­ла о до­го­во­ре: ес­ли Са­ша не ста­нет учить­ся луч­ше, Джо­на­та­на при­дёт­ся про­дать. Всё. Точ­ка. По то­ну ма­мы бы­ло по­нят­но: она не шу­тит. Под­тя­нуть ал­геб­ру, гео­мет­рию и ан­глий­ский Са­ше ока­за­лось про­ще все­го. Она быст­ро вклю­чи­лась в про­цесс. Заста­ви­ла се­бя вы­зуб­рить непра­виль­ные гла­го­лы и ба­зо­вые тек­сты-то­пи­ки. Сна­ча­ла со стра­хом, а по­том с ин­те­ре­сом ста­ла ис­кать неиз­вест­ные ик­сы и иг­ре­ки. По­гру­зи­лась в ка­те­ты и ги­по­те­ну­зы. Как толь­ко у неё ста­ло по­лу­чать­ся, она за­ме­ти­ла, что с удо­воль­стви­ем буб­нит про се­бя: – Я кир­пи­чик throw-threw-thrown, он в окош­ко fly-flew-flown, ме­ня дя­дя catch-caught-caught, к па­пе с ма­мой bring-brought-brought. Ей нра­ви­лось, ко­гда длин­ные дро­би со­кра­ща­лись до че­го-то про­сто­го и по­нят­но­го. В ка­кой-то мо­мент она по­ня­ла, что с вос­хи­ще­ни­ем изу­ча­ет пря­мо­уголь­ные тре­уголь­ни­ки – сколь­ко в них, ока­зы­ва­ет­ся тай­но­го смыс­ла! Она вдруг уви­де­ла, что каж­дый по­став­лен­ный пе­ред ней во­прос – это ре­бус. И по­чув­ство­ва­ла азарт в том, что­бы его раз­га­дать. С рус­ским то­же бы­ло непло­хо. Нем­но­го вни­ма­ния к за­пя­тым, тре­на­жёр в ком­пью­те­ре на удар­ные-без­удар­ные – и вот уже трой­ки в элек­трон­ном днев­ни­ке сме­ни­лись на чет­вёр­ки, а ино­гда да­же на пя­тёр­ки. Се­рьёз­ная про­бле­ма бы­ла с дву­мя пред­ме­та­ми – хи­ми­ей и ли­те­ра­ту­рой. По­след­ние два го­да Са­ша очень ма­ло чи­та­ла. А ес­ли и чи­та­ла, то ни­че­го не по­ни­ма­ла и не за­по­ми­на­ла. Она не мог­ла со­пе­ре­жи­вать ге­ро­ям – у неё для это­го не бы­ло эмо­ци­о­наль­ных ре­сур­сов. Лю­бые тек­сты ка­за­лись ей бес­смыс­лен­ным на­бо­ром букв. На­вёр­сты­вая, она слу­ша­ла аудиок­ни­ги по до­ро­ге на ко­нюш­ню и об­рат­но, мог­ла вы­зуб­рить и от­ве­тить до­маш­нее за­да­ние по кон­крет­но­му па­ра­гра­фу. Но необ­хо­ди­мость пи­сать со­чи­не­ния пре­вра­ти­лась для неё в су­щий кош­мар. Од­на­ж­ды ве­че­ром Са­ша кра­си­во вы­ве­ла в тет­ра­ди: «Как в ро­мане А. С. Пуш­ки­на “Ка­пи­тан­ская доч­ка” рас­кры­ва­ет­ся те­ма че­сти и бес­че­стия?» И тут же при­сту­пи­ла к де­лу: «Те­ма че­сти и бес­че­стия в ро­мане А. С. Пуш­ки­на рас­кры­ва­ет­ся как…» Как? У неё не бы­ло ни од­ной мыс­ли. «Как?!» – на­пи­са­ла Са­ша. И даль­ше ещё раз сто: как? Как? Как? Бук­вы лез­ли в раз­ные сто­ро­ны, стал­ки­ва­лись друг с дру­гом и вполне от­ра­жа­ли бес­смыс­ли­цу в Са­ши­ной го­ло­ве. Час спу­стя, обес­си­лев­шая и злая, она сгреб­ла в охап­ку учеб­ник, тет­радь, книж­ку и по­шла к Ба. – На­ко­нец-то! – об­ра­до­ва­лась ба­буш­ка, слов­но дав­но её жда­ла. – Я как Ца­рев­на-ля­гуш­ка – на что-ни­будь да при­го­жусь! Ну, что там у те­бя? Ба от­кры­ла тет­рад­ку и как обыч­но по­ня­ла всё без слов. – Саш­ка. По­слу­шай. Это толь­ко ка­жет­ся, что ли­те­ра­ту­ра – та­кое бла-бла-бла. Ни­че­го по­доб­но­го! В каж­дом сто­я­щем тек­сте есть ске­лет. Или струк­ту­ра. Ком­по­зи­ция. На­зы­вай как хо­чешь. – Это ты к че­му? – уны­ло спро­си­ла Са­ша. – Я те­бя не по­ни­маю. – Что­бы по­нять, как пи­сать со­чи­не­ние, нуж­но знать струк­ту­ру. А что­бы на­учить­ся её при­ме­нять, на­до при­ло­жить уси­лие. Го­то­ва? – Го­то­ва, – бурк­ну­ла Са­ша. Как буд­то у неё был вы­бор! – Сказ­ку про Ко­лоб­ка пом­нишь? – спро­си­ла Ба. Са­ша с удив­ле­ни­ем уста­ви­лась на неё. – При чём здесь Ко­ло­бок? У ме­ня – «Ка­пи­тан­ская доч­ка». – За­будь. Сей­час нам ну­жен Ко­ло­бок. Мы про­го­во­рим со­чи­не­ние на те­му… – ба­буш­ка нена­дол­го за­ду­ма­лась, – «Кто та­кой Ко­ло­бок: ге­рой или при­ду­рок?» – Ба, ты че­го? Та­ких тем не бы­ва­ет! – По­учи учё­но­го! – с оби­дой вос­клик­ну­ла Ба. – И во­об­ще: кто из нас дво­их учи­тель ли­те­ра­ту­ры? Ну так.? Что ду­ма­ешь? Ба во­про­си­тель­но уста­ви­лась на Саш­ку. Та про­кру­ти­ла в го­ло­ве всем из­вест­ный сю­жет и чест­но ска­за­ла: – По-мо­е­му, Ко­ло­бок – при­ду­рок. – От­лич­но! – вос­клик­ну­ла Ба. – На­ча­ло по­ло­же­но. Те­перь по­про­буй сфор­му­ли­ро­вать та­ким об­ра­зом, что­бы твой от­вет не на­по­ми­нал удар в че­люсть. – Это как? – Ну… по­топ­чись на ме­сте. Утрам­буй сло­ва­ми первую сту­пень­ку. Кто та­кой Ко­ло­бок? От­ку­да? Чем он ин­те­ре­сен? И глав­ное – от­веть на по­став­лен­ный в те­ме со­чи­не­ния во­прос. Это бу­дет те­зис. Са­ша за­ду­ма­лась. – Ко­ло­бок – пер­со­наж рус­ской на­род­ной сказ­ки, из­вест­ный всем и каж­до­му. – Бра­во! – вос­клик­ну­ла Ба. – Он – ре­ши­тель­ный, сме­лый, уме­ет петь, ни на ко­го не по­хож. Но этих ка­честв недо­ста­точ­но, что­бы быть ге­ро­ем. – Пре­крас­но! – про­ком­мен­ти­ро­ва­ла Ба. – Учи­ты­вая глу­пую смерть Ко­лоб­ка, мож­но пред­по­ло­жить, что он – при­ду­рок. Не го­во­ря уже о том, что он про­сто ку­сок те­ста! – Очень сме­лое на­блю­де­ние! – вос­хи­ти­лась ба­буш­ка. – Саш­ка, у те­бя яв­ные спо­соб­но­сти! Ви­ди­мо, ге­ны! Саш­ка рас­те­рян­но улыб­ну­лась. Ока­зы­ва­ет­ся, со­чи­нять – не та­кое уж скуч­ное за­ня­тие. – Всё? – с на­деж­дой спро­си­ла она Ба. – Вот уж нет! Ты сей­час про­го­во­ри­ла вступ­ле­ние. Это – пер­вая часть. А все­го их долж­но быть три. – Бли-ин, – разо­ча­ро­ван­но про­тя­ну­ла Са­ша. – А даль­ше-то что? – Те­перь – до­ка­жи свой те­зис. Как в су­де. Предъ­яви до­ка­за­тель­ства, что Ко­ло­бок – при­ду­рок. Не мень­ше трёх. Са­ша мол­ча­ла. – Да­вай, да­вай, рас­ка­чи­вай моз­ги! – под­бод­ри­ла её Ба. Но Са­ша не пред­став­ля­ла, ка­ки­ми мо­гут быть до­ка­за­тель­ства. Ко­ло­бок – при­ду­рок. Вот и всё. О чём тут го­во­рить? – Лад­но, по­мо­гу! – Ба по­ни­зи­ла го­лос, как буд­то под­ска­зы­ва­ла ей на уро­ке. – Ку­да идёт Ко­ло­бок? – Ни­ку­да! – от­ве­ти­ла Са­ша. – Он от баб­ки ушёл. И от дед­ки ушёл. – Вот! – рас­цве­ла Ба. – По­ни­ма­ешь? У него нет це­ли! А с ге­ро­ем та­кое не прой­дёт! Ге­рой дол­жен ид­ти на бой с дра­ко­ном! Спа­сать ка­кую-ни­будь Ва­си­ли­су! Пре­муд­рую! Ко­щея по­бе­дить! Да­вай даль­ше са­ма. Что ещё? – Он слиш­ком са­мо­уве­рен­ный. Хваст­ли­вый. – Имен­но! – жи­во от­ре­а­ги­ро­ва­ла Ба. – Ещё! – Он непра­виль­но оце­ни­ва­ет опас­ность? – пред­по­ло­жи­ла Са­ша. – Не по­ни­ма­ет, что ли­са его об­ма­нет и съест. – Ко­неч­но! – Ба вы­гля­де­ла чрез­вы­чай­но до­воль­ной. – А по­че­му, как ду­ма­ешь? – По­то­му что глу­пый. – А по­че­му глу­пый-то? Ка­кая био­гра­фия у Ко­лоб­ка? Что ты о нём зна­ешь? – Его… по су­се­кам на­скреб­ли… – неуве­рен­но вспом­ни­ла Са­ша. – Баб­ка ис­пек­ла и по­ло­жи­ла сту­дить­ся на ок­но. А по­том он сбе­жал. – И.? Ба, вы­жи­дая, смот­ре­ла на внуч­ку. – Он – ре­бё­нок! – до­га­да­лась на­ко­нец Саш­ка. – Бин­го! – вос­клик­ну­ла Ба. – Вот мы и спра­ви­лись со вто­рой ча­стью. Те­перь остал­ся толь­ко фи­нал. За­клю­че­ние. Здесь нуж­но по­вто­рить вступ­ле­ние, но учи­ты­вать все те ар­гу­мен­ты, ко­то­рые мы толь­ко что при­ве­ли. Сде­лать вы­вод. Ну? Что у нас в ито­ге? Жги. – Ко­ло­бок – глуп, наи­вен, слиш­ком са­мо­уве­рен. Не име­ет це­ли, как на­сто­я­щий ге­рой. И гиб­нет про­сто так – от то­го, что не ви­дит в ли­се опас­но­сти. Но… – Но? Ба вы­со­ко вски­ну­ла на­ри­со­ван­ные бро­ви, буд­то ожи­дая, что Саш­ка сей­час за­бьёт гол. – Но при­дур­ком его то­же нель­зя на­звать! Он про­сто ре­бё­нок! – вос­клик­ну­ла Са­ша. Она вдруг по­ня­ла, что сказ­ка про Ко­лоб­ка – со­всем не ве­сё­лая. И Ко­лоб­ка ей ста­ло очень жал­ко. – У него нет опы­та! Ко­ло­бок не по­ни­ма­ет, как всё в жиз­ни устро­е­но! Ба до­воль­но улыб­ну­лась. – От­лич­ный фи­нал! По­ня­ла? Са­ша не раз­де­ля­ла её вос­тор­га. – Что-то по­ня­ла. Но не всё. – Это нор­маль­но, – уве­рен­но ска­за­ла Ба. – А те­перь оста­вим в по­кое Ко­лоб­ка. И по­ду­ма­ем-по­рас­суж­да­ем о чест­ном влюб­лён­ном Пет­ру­ше Гри­нё­ве и этом мер­зав­це Шваб­рине. И она рас­кры­ла «Ка­пи­тан­скую доч­ку». Весь май Са­ша с Джо­на­та­ном пры­га­ли де­вя­но­сто сан­ти­мет­ров. Оба осво­и­лись с этой вы­со­той и смог­ли до­го­во­рить­ся друг с дру­гом. Те­перь, ко­гда Джо­на­тан не хо­тел пры­гать, он рез­ко сво­ра­чи­вал пе­ред ба­рье­ром. Са­ше не все­гда уда­ва­лось на­сто­ять на прыж­ке, но, по край­ней ме­ре, она на­учи­лась преду­га­ды­вать на­ме­ре­ние ко­ня и удер­жи­вать­ся в сед­ле. Ко­неч­но, она па­да­ла, и не раз. Но бы­ло и та­кое, что она, как цир­кач­ка, спры­ги­ва­ла с Джо­на­та­на в тот са­мый мо­мент, ко­гда он рез­ко тор­мо­зил. Та­кое неожи­дан­ное уме­ние уди­ви­ло всех – Ки­рил­ла, Ли­зу, Ири­ну Вла­ди­ми­ров­ну. Да­же Джо­на­та­на и са­му Са­шу. – А что, так мож­но? – изу­мил­ся Ки­рилл. – Мож­но… в прин­ци­пе. Ес­ли нет же­ла­ния ва­лять­ся в ма­не­же, – за­дум­чи­во про­из­нес­ла Ири­на Вла­ди­ми­ров­на. – Саш­ка, как ты это де­ла­ешь? – при­ста­вал Ки­рилл с во­про­са­ми по­сле тре­ни­ров­ки. – Кто те­бя на­учил? – Па­па, – ко­рот­ко от­ве­ти­ла Са­ша. И не ста­ла объ­яс­нять, что она все­го лишь ви­де­ла, как отец спры­ги­вал с Джо­на­та­на, ко­гда его за­ез­жал. Про­сто она зна­ла, что та­кое воз­мож­но. А они – нет. Вот и вся раз­ни­ца. – А ме­ня на­учишь? – Как? – уди­ви­лась Са­ша. – Ты хо­чешь, что­бы твой Га­ли­факс ка­приз­ни­чал так же, как Джо­ник? Хо­чешь на­учить его тор­мо­зить пе­ред ба­рье­ром? Се­рьёз­но? Ки­рилл сму­щён­но улыб­нул­ся. Он по­нял, что смо­ро­зил глу­пость. Те­перь пе­ред тре­ни­ров­кой, по­ка его ни­кто не ви­дел, он учил­ся быст­ро спры­ги­вать с ко­ня, иду­ще­го ша­гом. Флег­ма­тич­ный Га­ли­факс тут же оста­нав­ли­вал­ся, не по­ни­мая, что про­ис­хо­дит. Ки­рилл с до­са­дой при­знал, что не на­учит­ся та­ко­му ши­кар­но­му ма­нёв­ру. Во вся­ком слу­чае, не на Га­ли­фак­се. Но не ме­нять же пре­крас­но вы­му­штро­ван­но­го ко­ня на дру­го­го? Очень ско­ро Ки­рилл бро­сил это де­ло, при­знав своё по­ра­же­ние. Июнь при­шёл тёп­лы­ми до­ждя­ми, ран­ней клуб­ни­кой, позд­ни­ми за­ка­та­ми, го­ло­во­кру­жи­тель­ны­ми за­па­ха­ми си­ре­ни и бес­ко­неч­ной сво­бо­дой. Шут­ка ли – впе­ре­ди це­лых три ме­ся­ца ле­та и ка­ни­кул! Вни­ма­тель­но изу­чив ито­го­вые оцен­ки, ма­ма удив­лён­но вздёр­ну­ла бро­ви: – Ого! Саш­ка! Да ты – мо­ло­дец! Са­ша с Ба до­воль­но пе­ре­гля­ну­лись. Ат­те­стат пест­рел чет­вёр­ка­ми и пя­тёр­ка­ми. Един­ствен­ная трой­ка по хи­мии смот­ре­лась в этом си­я­ю­щем ря­ду зу­бов муд­ро­сти как ка­ри­ес. Они с Ба ду­ма­ли, что ма­ма не об­ра­тит на неё вни­ма­ния. Но ма­ма об­ра­ти­ла. И ре­ши­ла про­мол­чать. В кон­це кон­цов, Са­ша столь­ко сде­ла­ла! Ра­бо­та­ла. Ста­ра­лась. «Про трой­ку по хи­мии по­ду­ма­ем зав­тра. Или не зав­тра, а ко­гда-ни­будь по­том», – уже при­выч­но по­ду­ма­ла ма­ма. Она не при­сут­ство­ва­ла на ито­го­вом ро­ди­тель­ском со­бра­нии – вме­сто неё там бы­ла ба­буш­ка. По­это­му ма­ма не зна­ла, что эта трой­ка по­чти что двой­ка. Но ни Ба, ни Саш­ка не ста­ли ей об этом го­во­рить. – Слу­шай… мы хо­те­ли на мо­ре… – ви­но­ва­то за­пнув­шись, ска­за­ла ма­ма. – Но у ме­ня но­вая ра­бо­та. От­пуск не да­дут. Так что обой­дём­ся ла­ге­ря­ми, да? – Не-е-ет! – ис­пу­га­лась Са­ша. – Не на­до ни­ка­ких ла­ге­рей! У ме­ня – тре­ни­ров­ки, стар­ты! – Ты что, всё ле­то со­би­ра­ешь­ся тор­чать на ко­нюшне? – Да!!! Ма­ма обес­ку­ра­жен­но по­смот­ре­ла на Ба. Та лишь по­жа­ла пле­ча­ми: мол, а че­го пло­хо­го? – Ну лад­но, – неуве­рен­но про­тя­ну­ла ма­ма. Так Саш­ка по­лу­чи­ла раз­ре­ше­ние про­во­дить на ко­нюшне всё сво­бод­ное вре­мя. Ка­кое же это бы­ло за­ме­ча­тель­ное ле­то! Из огра­ни­чен­но­го про­стран­ства кры­то­го ма­не­жа жи­вот­ные и спортс­ме­ны вы­шли на плац. Ко­ни ожи­ви­лись, за­иг­ра­ли му­ску­ла­ми, за­ды­ша­ли, раз­ду­вая нозд­ри, жад­но вды­хая аро­ма­ты трав и на­гре­то­го солн­цем се­на. С по­лей дул ду­ши­стый ве­тер, пе­ре­би­рая кон­скую гри­ву. Вме­сто гул­ко­го сво­да ма­не­жа над всад­ни­ка­ми си­ял го­лу­бой ку­пол неба. А в гла­за све­ти­ли не элек­три­че­ские лам­пы, а на­сто­я­щее солн­це! На ко­нюшне неожи­дан­но ока­за­лось мно­го дел. По­ми­мо тре­ни­ро­вок Ки­рилл с Са­шей ка­та­ли на по­ни ма­лы­шей. По оче­ре­ди уха­жи­ва­ли за ко­ня­ми Ири­ны Вла­ди­ми­ров­ны: ку­па­ли их, чи­сти­ли, гу­ля­ли по пла­цу. В на­гра­ду тре­нер раз­ре­ша­ла им уво­дить Джо­на­та­на и Га­ли­фак­са в по­ля или на реч­ку. С се­ре­ди­ны июля на­ча­лись стар­ты. Каж­дые вы­ход­ные мож­но бы­ло участ­во­вать в ка­ком-ни­будь тур­ни­ре. Са­ша на­учи­лась со­би­рать Джо­на­та­на за де­сять-пят­на­дцать ми­нут – сед­ло, воль­трап, уз­деч­ку, «уши», на­гав­ки, рас­чёс­ки-щёт­ки, недо­уз­док, ре­зин­ки для при­чёс­ки, раз­вяз­ки, са­хар для уго­ще­ния и сет­ча­тую по­по­ну от мух. Она по­ня­ла, как за­во­дить его в ко­не­воз – спо­кой­но, быст­ро, без про­блем. И са­ма те­перь го­то­ви­лась к стар­там как ме­теор – бе­лые шта­ны, си­ний ре­дин­гот, фут­бол­ка с кру­жев­ной ма­ниш­кой, бе­ло­снеж­ные пер­чат­ки, на­чи­щен­ные са­по­ги и… ста­рый па­пин шлем. Ири­на Вла­ди­ми­ров­на, Ки­рилл, Ба и да­же ма­ма – все по оче­ре­ди пред­ла­га­ли ей по­ме­нять ста­рый шлем на но­вый. Но Саш­ка не сда­ва­лась. – Нет, – от­ве­ча­ла она на все эти пред­ло­же­ния. И не же­ла­ла ни­че­го объ­яс­нять. Они с Джо­на­та­ном вы­сту­па­ли по-раз­но­му. Ино­гда за­ни­ма­ли при­зо­вые ме­ста, но ча­ще ока­зы­ва­лись где-то в пер­вой де­сят­ке. Са­ша на­учи­лась справ­лять­ся с вол­не­ни­ем и по­ня­ла: стар­ты – это уда­ча. Де­лай что долж­но – и будь что бу­дет. Она ста­ла быст­ро за­по­ми­нать марш­рут. Чи­тать его, по­ни­мая, где мож­но вы­иг­рать вре­мя, а где на­до со­сре­до­то­чить­ся на слож­ных за­да­чах. Она на­учи­лась не впа­дать в от­ча­я­ние, ес­ли вдруг Джо­ник ду­рил, вы­са­жи­вал, и ей при­хо­ди­лось по­ки­дать по­ле не вер­хом, а ве­сти ко­ня в по­во­ду под уни­зи­тель­ный ком­мен­та­рий судьи: – Алек­сандра Са­ма­ри­на ис­клю­ча­ет­ся из со­рев­но­ва­ний из-за па­де­ния с ло­ша­ди! Она по­ни­ма­ла, что всё это опыт, ко­то­рый необ­хо­дим. У неё бы­ло ощу­ще­ние, что она взби­ра­ет­ся на го­ру. И всё, что с ней про­ис­хо­дит, – пло­хое и хо­ро­шее – как буд­то под­тал­ки­ва­ет её впе­рёд. В этой ку­терь­ме она не за­ме­ти­ла, как ста­ла пры­гать ба­рье­ры вы­со­той метр, а по­том и сто де­сять сан­ти­мет­ров. Не за­ме­ти­ла пер­вых жёл­тых ли­стьев и сы­рых утрен­них ту­ма­нов. Не за­ме­ти­ла, как за­кон­чил­ся ав­густ и на­сту­пил сен­тябрь. Пер­вый день в шко­ле ока­зал­ся неожи­дан­но ин­те­рес­ным. Са­ша бро­са­ла изум­лён­ные взгля­ды на из­ме­нив­ших­ся од­но­класс­ни­ков. Все вы­тя­ну­лись, за­го­ре­ли, по­взрос­ле­ли. Дев­чон­ки округ­ли­лись, ста­ли жен­ствен­нее, изящ­нее. А у маль­чи­шек огру­бе­ли го­ло­са и вы­рос­ли усы. Сму­щён­ный эти­ми об­сто­я­тель­ства­ми 9-й «Б» гал­дел на ли­ней­ке, не слу­шая уве­ще­ва­ний класс­ной ру­ко­во­ди­тель­ни­цы. – Ти­шэ! Ус­по­кой­тесь! – взы­ва­ла к уче­ни­кам Га­янэ Ва­раз­да­тов­на. Но всё бы­ло бес­по­лез­но. Ма­раз­ма­тов­на и са­ма это пре­крас­но по­ни­ма­ла. – Алек­сандра! Как ты за­гор­э­ла! И вы­рос­ла! – удив­лён­но за­драв гу­стые бро­ви, со­об­щи­ла она Са­ше. – А я раз­ве нет? – тут же влез Сос­нов­ский. – Са­ма­ри­на, на ка­ком мо­ре бы­ла? На Крас­ном? Или Чёр­ном? Са­ша сму­щён­но про­мол­ча­ла. Ра­бо­тая на ко­нюшне, она за­го­ре­ла до чер­но­ты. И те­перь ра­до­ва­лась глу­хо­му во­ро­ту и длин­ным ру­ка­вам па­рад­ной блуз­ки. Под ни­ми бы­ло не вид­но, что Са­шин за­гар чёт­ко по­вто­ря­ет кон­ту­ры фут­бол­ки. Ос­па сде­ла­ла мод­ную стриж­ку с бри­ты­ми вис­ка­ми. Лен­ка Сте­ц­ю­ра про­ко­ло­ла бровь. А Ни­ка изоб­ра­зи­ла с во­ло­са­ми что-то та­кое, что они сто­я­ли ды­бом. Нель­зя ска­зать, что Ни­ке это шло, но ей са­мой яв­но нра­ви­лось. Уже на вто­ром уро­ке Ма­раз­ма­тов­на взнуз­да­ла класс, как за­иг­рав­шу­ю­ся ло­шадь. – Ни­ка­ких про­гу­лов! Ни­ка­ких за­долж­но­ст­эй! Нэ пот­эрп­лю! – она об­ве­ла при­тих­ший 9-й «Б» гроз­ным взгля­дом. – В кон­цэ го­да – эк­зам­э­ны! – Ну, на­ча­лось… – шум­но вздох­нул Жень­ка Сос­нов­ский. Га­янэ Ва­раз­да­тов­на во­ин­ствен­но сверк­ну­ла гла­зом. – Им­эн­но! На­ча­лось! – под­твер­ди­ла она. – На старт! Вни­ма­ниэ! Марш! За­но­во учить­ся со­че­тать учё­бу и тре­ни­ров­ки ока­за­лось непро­сто. Что­бы вы­кро­ить лиш­ний час за­ня­тий, Са­ша ста­ла за­во­дить бу­диль­ник на пол­седь­мо­го. По­том на шесть. Что мог­ла из до­маш­ки она де­ла­ла в шко­ле. Что не успе­ва­ла – до­ма, по­сле тре­ни­ров­ки. Те­перь в сум­ке с кон­ной фор­мой у неё все­гда был ка­кой-ни­будь учеб­ник: ис­то­рия, био­ло­гия, гео­гра­фия, фи­зи­ка или об­ща­га. За­сы­па­ла она, слу­шая аудиок­ни­ги из спис­ка школь­ной ли­те­ра­ту­ры. А про­сы­па­лась с го­то­вым пла­ном, что ей на­до успеть до то­го, как ма­ма или Ба по­зо­вут зав­тра­кать. Это бы­ло слож­но. С од­ной сто­ро­ны. Но с дру­гой… Саш­ке ста­ло неко­гда ду­мать, стра­дать, вспо­ми­нать. Му­чи­тель­ная тос­ка по па­пе от­сту­пи­ла. День, на­би­тый де­ла­ми и за­да­ча­ми до пре­де­ла, за­став­лял её всё вре­мя дви­гать­ся, не да­вал по­гру­жать­ся в де­прес­сию, дер­жал на пла­ву. Это бы­ло уди­ви­тель­но – как буд­то внеш­нее за­щи­ща­ло Са­шу от внут­рен­не­го. Она по­де­ли­лась эти­ми мыс­ля­ми с ба­буш­кой. – Гра­ни­ца меж­ду све­том и те­нью – ты са­ма, – непо­нят­но про­ком­мен­ти­ро­ва­ла Ба. – Всё пра­виль­но де­ла­ешь. Мо­ло­дец. Пер­вы­ми об­ле­те­ли ли­пы на буль­ва­ре. По­том бе­рё­зы по до­ро­ге к ко­нюшне. Клё­ны в школь­ном дво­ре дер­жа­лись до по­след­не­го, но то­же опа­ли. Солн­ца ста­ло мень­ше, а се­рых дней, уку­тан­ных в об­ла­ка, – боль­ше. Ко­ман­да Ири­ны Вла­ди­ми­ров­ны вер­ну­лась к тре­ни­ров­кам в кры­том ма­не­же. – Са­ма­ри­на, по­вод под­бе­ри! Ли­за­ве­та, пят­ку опу­сти! – сер­ди­тый го­лос Ири­ны Вла­ди­ми­ров­ны сно­ва зву­чал глу­хо, как в боч­ке. Ко­нюш­ня – дом – шко­ла, шко­ла – ко­нюш­ня – дом. Саш­ка так при­вык­ла дви­гать­ся по это­му марш­ру­ту, что ино­гда за­сты­ва­ла, вый­дя из подъ­ез­да, что­бы со­сре­до­то­чить­ся и вспом­нить: ей ку­да? Зи­ма на­ча­лась точ­но по ка­лен­да­рю. Пер­во­го де­каб­ря вы­пал снег. И боль­ше не та­ял. В тот же день вся тро­и­ца – Ки­рилл-Ли­за-Са­ша – взя­ли вы­со­ту сто два­дцать. Ири­на Вла­ди­ми­ров­на по­ста­ви­ла в ма­не­же все­го па­ру пре­пят­ствий. Спортс­ме­ны по­ни­ма­ли: два ба­рье­ра – не марш­рут, но всё-та­ки! Сто два­дцать – это бы­ло уже се­рьёз­но. Нас­ко­ро от­ме­тив Но­вый год на ко­нюшне ча­ем с дву­мя тор­ти­ка­ми – на­ка­нуне упа­ли Ли­за и Ки­рилл – Са­ша ве­че­ром 31 де­каб­ря до­бра­лась до до­ма, рас­сла­би­лась в го­ря­чей ванне, по­том за­ку­та­лась в плед и… за­сну­ла на ди­ване за­дол­го до то­го, как ку­ран­ты про­би­ли две­на­дцать. – Как же она уста­ла, – по­прав­ляя плед, ска­за­ла ма­ма. – Му­сеч­ка, это пре­крас­но! Это – луч­шее, что мо­жет быть! – шё­по­том от­ве­ти­ла Ба. Этот Но­вый год был очень ти­хим – без го­стей, то­стов, пе­тард, му­зы­ки и хло­пу­шек. Он при­шёл на цы­поч­ках, под ед­ва слыш­ные раз­го­во­ры ма­мы с Ба. Он осто­рож­но при­мо­стил­ся под ёл­кой, что­бы не раз­бу­дить Саш­ку и не спуг­нуть её но­вое хруп­кое сча­стье. …В кон­це ян­ва­ря вся ко­ман­да пры­га­ла марш­рут до ста два­дца­ти сан­ти­мет­ров. Джо­на­тан по­ка­зал се­бя луч­ше всех. Он мощ­но и лег­ко раз­го­нял­ся, дер­жал темп, бес­пре­ко­слов­но по­ви­но­вал­ся Са­ше и взле­тал над ба­рье­ра­ми так, как буд­то им вы­стре­ли­ли из пуш­ки. Ири­на Вла­ди­ми­ров­на бы­ла до­воль­на. Саш­ка – счаст­ли­ва. Она ду­ма­ла: на­ко­нец-то её тру­ды, па­де­ния, уши­бы, непо­ни­ма­ние с Джо­на­та­ном в про­шлом. Те­перь бу­дет по-дру­го­му. Но – нет. Про­шло две неде­ли, и Джо­ник сно­ва за­ар­та­чил­ся. Пе­ред каж­дым ба­рье­ром он буд­то за­да­вал­ся во­про­сом: пры­гать – не пры­гать? Он, по­хо­же, счи­тал, что уже по­ка­зал, на что спо­со­бен. Конь сно­ва стал «вы­са­жи­вать» Саш­ку, рез­ко и без при­чин тор­мо­зя пе­ред пре­пят­стви­ем. Ба взды­ха­ла и со стра­хом смот­ре­ла на внуч­ку, по­ку­пая на ко­нюш­ню оче­ред­ной тор­тик. В фев­ра­ле Ири­на Вла­ди­ми­ров­на под­ня­ла ба­рье­ры на сто трид­цать сан­ти­мет­ров. Это бы­ло в вос­кре­се­нье. На три­бу­нах си­де­ли ро­ди­те­ли, млад­шие спортс­ме­ны из по­ни-груп­пы и… ма­ма с Алек­се­ем. Те­перь по вы­ход­ным, что­бы под­дер­жать Са­шу и сэко­но­мить ей вре­мя для от­ды­ха, Осо­кин ра­бо­тал из­воз­чи­ком до ко­нюш­ни и об­рат­но. По­сле той пер­вой встре­чи они по­чти не раз­го­ва­ри­ва­ли. «Здрав­ствуй­те, спа­си­бо, до сви­да­ния», – вот и всё, что Са­ша го­во­ри­ла Алек­сею. Он то­же дер­жал ди­стан­цию и был ла­ко­ни­чен в об­ще­нии. На ста трид­ца­ти сан­ти­мет­рах Джо­на­тан по­ка­зал се­бя во всей кра­се. Он был в уда­ре и без­уко­риз­нен­но от­пры­гал все пять пре­пят­ствий. Млад­шая груп­па ярост­но ап­ло­ди­ро­ва­ла Са­ше и Джо­на­та­ну. Да­же на ка­мен­ном ли­це Ири­ны Вла­ди­ми­ров­ны по­яви­лось по­до­бие улыб­ки. – Ни­че­го се­бе! Лёш­ка, ты ви­дишь?! Ма­ма по­вер­ну­лась к Осо­ки­ну, не скры­вая вос­тор­га. – Че­го? Алек­сей ото­рвал­ся от книж­ки по юве­наль­ной пси­хо­ло­гии «По­ка ваш под­ро­сток не свёл вас с ума». – Саш­ка с Джо­на­та­ном! Посмот­ри! Те­бе что – всё рав­но? – Про­сти, Маш, я в этом ни­че­го не по­ни­маю. Ма­ма вни­ма­тель­но взгля­ну­ла на Алек­сея. Его ужас­но раз­дра­жа­ла вся эта кон­ная ис­то­рия – это бы­ло вид­но. – Лёш! Ес­ли те­бе здесь так не нра­вит­ся. За­чем то­гда ты во­зишь нас? – Что­бы под­дер­жать. Те­бя. И Са­шу. – Я мо­гу… боль­ше не про­сить те­бя об этом. – Ма­шень­ка, до­ро­гая, по­слу­шай. Алек­сей от­ло­жил кни­гу. – Я го­тов на мно­гое ра­ди те­бя. И тво­ей се­мьи. Но. – Что – но? – Я всё жду. И жду. И жду. Ко­гда же у нас нач­нёт­ся но­вая жизнь. Без при­зра­ков про­шло­го! Без ко­ней! Про­сто на­ша. Но­вая. Жизнь. Ко­гда? – Не знаю, – сму­ти­лась ма­ма. – А что для это­го нуж­но? – Ну, хо­тя бы пред­ставь ме­ня в ка­че­стве ка­ва­ле­ра Ве­ре Ва­си­льевне! – Что-о-о?! Ты се­рьёз­но?! – Ко­гда-то же это долж­но про­изой­ти! Ма­ма за­ду­ма­лась. – Хо­ро­шо, – на­ко­нец ска­за­ла она. – Да­вай устро­им се­мей­ный ужин на мой день рож­де­ния. – От­лич­но! До­го­во­ри­лись! – от­ве­тил Алек­сей. Ма­ма с ин­те­ре­сом по­смот­ре­ла на него, ре­шая: спро­сить – не спро­сить? Вдруг она на­кло­ни­лась к уху Осо­ки­на и за­да­ла стран­ный во­прос: – Лё­ша. А ты не бо­ишь­ся? Что моя ма­ма от­вин­тит те­бе го­ло­ву? Осо­кин вздрог­нул. – Бо­юсь, ко­неч­но, – так же непо­нят­но от­ве­тил он. – Но дру­го­го пу­ти у ме­ня нет. Насту­пил март. На ве­чер­них тре­ни­ров­ках в ок­на ма­не­жа ста­ли за­гля­ды­вать ред­кие лу­чи солн­ца. Ки­рилл, Ли­за и Са­ша сня­ли тёп­лые курт­ки и убра­ли зим­ние кон­ные по­по­ны. На се­го­дня тре­ни­ров­ка за­кон­чи­лась. Все трое ша­га­ли вер­хом вдоль бор­ти­ка – взмы­лен­ные, устав­шие, до­воль­ные. Вдруг в ма­неж стре­ми­тель­но во­шла Ири­на Вла­ди­ми­ров­на, окру­жён­ная спортс­ме­на­ми млад­шей груп­пы. Все они та­щи­ли ка­кие-то свёрт­ки. – Ли­за! Са­ша! Ки­рилл! Да­вай­те сю­да! Всад­ни­ки подъ­е­ха­ли и окру­жи­ли тре­не­ра. – Не умею ре­чи го­во­рить… – ска­за­ла Ири­на Вла­ди­ми­ров­на. – В об­щем. Она да­ла от­маш­ку млад­шей ко­ман­де, и те один за дру­гим ста­ли вру­чать Са­ше но­вую упа­ко­ван­ную фор­му – флис­ку, фут­бол­ки, вет­ров­ку, курт­ку, ре­дин­гот, пер­чат­ки. На каж­дой ве­щи бы­ла эм­бле­ма ко­ман­ды. Две бук­вы V. Впе­рёд и вверх. – По­здрав­ляю, Са­ма­ри­на! – с чув­ством ска­за­ла Ири­на Вла­ди­ми­ров­на. – Заслу­жи­ла! Кто-то из мел­ких за­хло­пал в ла­до­ши, осталь­ные под­хва­ти­ли. Ки­рилл с ра­до­стью при­со­еди­нил­ся к ап­ло­дис­мен­там. Ири­на Вла­ди­ми­ров­на – неожи­дан­но для се­бя – то­же. По­след­ней за­хло­па­ла Ли­за. Саш­ка бы­ла ужас­но счаст­ли­ва. С тру­дом удер­жи­вая в ру­ках па­ке­ты с но­вой фор­мой, они с Ки­рил­лом вы­ве­ли ко­ней на ули­цу. И тут вес­на уда­ри­ла Са­ше в го­ло­ву. Она по­чув­ство­ва­ла, что ле­дя­ное небо за­ды­ша­ло теп­лом и вла­гой. Уви­де­ла съё­жив­ши­е­ся осев­шие су­гро­бы. Услы­ша­ла, как, жа­лу­ясь, пла­чут со­суль­ки: как-так? как-так? За­ме­ти­ла наг­лых гра­чей, тас­ка­ю­щих из тю­ков се­но для гнёзд. Бо­тин­ки тут же про­мок­ли в гряз­ной лу­же. Сно­ва был март. Про­шёл год. Глава 19. Вот те на! Не­сколь­ко дней спу­стя трое всад­ни­ков в жёл­той фор­ме вы­стро­и­лись по­сле тре­ни­ров­ки в ма­не­же. Они не толь­ко вы­гля­де­ли ко­ман­дой, но и бы­ли ею. Это чув­ство­ва­лось по то­му, как оди­на­ко­во сво­бод­но, да­же ва­льяж­но, все трое си­де­ли в сед­ле. По их спо­кой­ным дви­же­ни­ям, в ко­то­рых чи­та­лась не толь­ко уста­лость, но и уве­рен­ность в сво­их си­лах. Все трое вни­ма­тель­но слу­ша­ли Ири­ну Вла­ди­ми­ров­ну, по­ка та гар­це­ва­ла пе­ред ни­ми на Го­де­се. – Ква­ли­фи­ка­цию все про­шли, мо­лод­цы! Ки­рилл, Са­ша и Ли­за мол­ча пе­ре­гля­ну­лись – они дав­но по­ни­ма­ли друг дру­га без слов. – Ско­ро меж­ду­на­род­ные стар­ты! – про­дол­жа­ла Ири­на Вла­ди­ми­ров­на. – Так что го­то­вим­ся, не рас­слаб­ля­ем­ся! Все смот­ре­ли на тре­не­ра, ожи­дая даль­ней­ших ука­за­ний. – На се­го­дня всё! Ше­рен­га всад­ни­ков рас­па­лась. Ли­за, Са­ша и Ки­рилл ша­гом на­пра­ви­лись к вы­хо­ду. Ири­на Вла­ди­ми­ров­на гром­ко крик­ну­ла вслед: – Са­ма­ри­на, за­дер­жись! Ки­рилл удив­лён­но огля­нул­ся на Са­шу: что слу­чи­лось? Та по­жа­ла пле­ча­ми: не знаю. Она при­тор­мо­зи­ла Джо­ни­ка и по­вер­ну­ла об­рат­но. Ки­рилл и Ли­за ушли. На по­ле оста­лись толь­ко Са­ша и Ири­на Вла­ди­ми­ров­на, обе вер­хом. Ве­сен­нее солн­це за­ли­ва­ло ма­неж. В контр­ажу­ре две кон­ные фи­гу­ры вы­гля­де­ли как два тём­ных си­лу­эта. Ко­ни пе­ре­сту­па­ли но­га­ми, буд­то при­тан­цо­вы­вая. – Са­ша, я хо­чу, что­бы ты по­про­бо­ва­ла пры­гать на Го­де­се, – ска­за­ла тре­нер. – Но он же… ваш конь! – уди­ви­лась Са­ша. Ири­на Вла­ди­ми­ров­на спе­ши­лась. – Я знаю. Она тре­бо­ва­тель­но по­смот­ре­ла на Са­шу. Той ни­че­го не оста­ва­лось, кро­ме как спрыг­нуть с Джо­на­та­на, пе­ре­дать по­вод тре­не­ру и пе­ре­сесть на Го­де­са. – Спор­тив­ная рысь. По­том га­лоп. По­том марш­рут. Са­ша на хо­ду под­тя­ну­ла стре­ме­на и по­сла­ла Го­де­са впе­рёд. Он был мощ­нее Джо­на­та­на, ши­ре в спине. Са­ше бы­ло неудоб­но – при­хо­ди­лось при­но­рав­ли­вать­ся. Но она сра­зу по­чув­ство­ва­ла на­дёж­ность Го­де­са, его уве­рен­ную си­лу и го­тов­ность по­ви­но­вать­ся. Она под­ня­ла Го­де­са в га­лоп. Тот по­слу­шал­ся без за­мин­ки. Его га­лоп был ров­ный, спо­кой­ный. Са­ша взя­ла пер­вое пре­пят­ствие. Го­дес уве­рен­но прыг­нул сто трид­цать. Он про­хо­дил ба­рье­ры тех­нич­но, но без за­па­са, ров­но и мощ­но, как утюг. Бы­ло по­нят­но, что луч­ше он не мо­жет. Но и ху­же пры­гать не ста­нет. У Са­ши воз­ник­ло стран­ное ощу­ще­ние уве­рен­но­сти в том, что эта вы­со­та Го­де­су до­ступ­на. Но вы­ше он под­ни­мет­ся с тру­дом. В от­ли­чие от Джо­на­та­на, Го­дес был пред­ска­зу­ем. И в нём не чув­ство­вал­ся по­тен­ци­ал, за­пас энер­гии, эмо­ций. Он ни­ко­гда не на­учит­ся ле­тать. Са­ша про­шла марш­рут и подъ­е­ха­ла к Ирине Вла­ди­ми­ровне, ко­то­рая всё это вре­мя дер­жа­ла Джо­на­та­на за уз­деч­ку и кру­ти­лась по­се­ре­ди ма­не­жа, на­блю­дая за всад­ни­цей. Джо­на­та­ну это не нра­ви­лось. Он упи­рал­ся, рыл ко­пы­та­ми грунт, вре­мя от вре­ме­ни ти­хо ржал. – Саш. Я хо­чу, что­бы ты тре­ни­ро­ва­лась на Го­де­се, – с на­по­ром про­го­во­ри­ла Ири­на Вла­ди­ми­ров­на. Са­ша изум­лён­но уста­ви­лась на неё. – А как же Джо­ник? – Джо­ник твой ка­приз­ный, неста­биль­ный. То хо­чу пры­гать – то не хо­чу! А Го­дес – спор­тив­ный конь. Без за­ки­до­нов. Са­ша сня­ла шлем. Мо­крые во­ло­сы упа­ли ей на лоб. – Но Джо­ник всё мо­жет! Он смо­жет! – Ко­гда? До стар­тов несколь­ко недель. Са­ша мол­ча спе­ши­лась, под­ве­ла Го­де­са к тре­не­ру. Ре­ши­лась. – Я не бу­ду ме­нять ко­ня. Воз­ник­ла взры­во­опас­ная па­у­за. Впер­вые со дня дра­ки с Ли­зой Са­ша по­чув­ство­ва­ла, как воз­дух меж­ду ней и тре­не­ром ис­крит­ся от на­пря­же­ния. – Раз­ве я те­бя спра­ши­ваю? – спро­си­ла Ири­на Вла­ди­ми­ров­на. Она вру­чи­ла Са­ше по­вод от Джо­на­та­на, но Го­де­са не за­бра­ла. По­сто­я­ла немно­го, ожи­дая от­ве­та. Не до­жда­лась. И ре­ши­тель­но по­шла прочь из ма­не­жа. Са­ша с от­ча­я­ни­ем смот­ре­ла ей вслед, стоя меж­ду дву­мя ко­ня­ми. Всем из­вест­но: но­во­сти рас­про­стра­ня­ют­ся быст­ро, бук­валь­но по воз­ду­ху. И всё же Са­ша силь­но изу­ми­лась, при­дя в шко­лу и об­на­ру­жив на стен­де ин­фор­ма­ции по­здра­ви­тель­ное пись­мо от школь­ной ад­ми­ни­стра­ции, ад­ре­со­ван­ное ей. Око­ло стен­да со­брал­ся весь 9-й «Б». По­яв­ле­ние Са­ши про­из­ве­ло фу­рор. – О! Саш­ка! Са­ма­ри­на! – за­во­пи­ла Лен­ка Сте­ц­ю­ра. – А ты кру­тая! – Ни­ка смот­ре­ла на неё во все гла­за, как буд­то впер­вые уви­де­ла. Жень­ка Сос­нов­ский, в по­след­нее вре­мя увлёк­ший­ся стри­мом, об­ра­до­вал­ся по­во­ду вый­ти в пря­мой эфир. За­ви­дев Са­шу, он вклю­чил те­ле­фон и, крив­ля­ясь, стал пе­ре­ска­зы­вать со­дер­жа­ние пись­ма: – Ад­ми­ни­стра­ция шко­лы бла-бла-бла… По­здрав­ля­ет уче­ни­цу бла-бла-бла Алек­сан­дру! Са­ма­ри­ну! с про­хож­де­ни­ем ква-ква! ли­фи­ка­ции для уча­стия в меж­ду­на­род­ных со­рев­но­ва­ни­ях эта­па Куб­ка Ми­ра. Ого! Же­ла­ем бла-бла-бла и до­сти­же­ний в кон­ном спор­те! Во как! Сос­нов­ский на­це­лил те­ле­фон на Са­шу. – А вот и она!!! На­ша тём­ная ло­шад­ка! Бу­ду­щая чем­пи­он­ка по… чем ты там за­ни­ма­ешь­ся? – Кон­ку­ром, – про­бор­мо­та­ла Саш­ка и по­чти бе­гом на­пра­ви­лась в класс. Но от Сос­нов­ско­го так про­сто не от­вя­жешь­ся. Он за­бе­жал впе­рёд, что­бы сно­ва пой­мать Са­шу в объ­ек­тив. Ни­ка бро­си­лась за ни­ми: – Саш, по­до­жди! А сколь­ко де­нег да­ют за пер­вое ме­сто? Ни­ка до­гна­ла Са­шу и за­се­ме­ни­ла ря­дом, под­стра­и­ва­ясь под её шаг. – Ко­гда как, – недо­воль­но бурк­ну­ла Са­ша. Ей не нра­ви­лось при­сталь­ное вни­ма­ние од­но­класс­ни­ков. – Не-е-ет! Да­вай про­яс­ним этот во­прос! – при­це­пил­ся Сос­нов­ский. – Ско­ка? – Ну… Са­ше не хо­те­лось на­зы­вать кон­крет­ную сум­му. Она зна­ла, что в при­зах бу­дет ма­ши­на. Но ка­кая? И сколь­ко она мо­жет сто­ить? Вс­пом­нив, что ма­ма про­да­ла свой джип и опла­ти­ла ден­ник за пол­то­ра го­да, Са­ша неуве­рен­но про­тя­ну­ла: – Ко­ня па­ру лет мож­но со­дер­жать. – Ого! На­вер­ное, это мно­го! – вос­тор­жен­но за­кри­чал Сос­нов­ский. – Са­ма­ри­на, а по­шли со мной в ки­но? Он оста­но­вил­ся, на­це­лив ка­ме­ру пря­мо в ли­цо Са­ше. Та разо­зли­лась. – Не пой­ду. От­стань! Она рез­ко от­ве­ла ру­ку Сос­нов­ско­го в сто­ро­ну. От неожи­дан­но­сти он вы­ро­нил те­ле­фон. Пер­вым же­ла­ни­ем Са­ши бы­ло под­нять те­ле­фон и из­ви­нить­ся. Но она тут же по­ду­ма­ла: вот ещё! Обо­гну­ла Сос­нов­ско­го и по­шла даль­ше. – А сколь­ко на­до в год пла­тить за ко­ня? – вдо­гон­ку крик­ну­ла Ни­ка. – Та­кой стрим ис­пор­ти­ла! Вот ду­ра! – со­кру­шал­ся за спи­ной Са­ши Сос­нов­ский. За­ря­жен­ная школь­ны­ми со­бы­ти­я­ми, как ба­та­рей­ка, Са­ша ре­ши­тель­но и быст­ро сед­ла­ла Джо­на­та­на на тре­ни­ров­ку. Она де­ла­ла это столь­ко раз, что ру­ки дей­ство­ва­ли ме­ха­ни­че­ски. А го­ло­ва при этом ду­ма­ла со­всем о дру­гом. Ни Ки­рил­ла, ни тем бо­лее Ли­зу она не по­свя­ти­ла в суть бе­се­ды с Ири­ной Вла­ди­ми­ров­ной. В кон­це кон­цов, ей пред­ло­жи­ли тре­ни­ро­вать­ся на Го­де­се. Она от­ка­за­лась. В чём про­бле­ма? Но пре­да­тель­ский хо­ло­док в жи­во­те под­ска­зы­вал: про­бле­ма есть. Тре­нер да­ла ей чёт­кие ука­за­ния. Са­ша не по­слу­ша­лась. К че­му это при­ве­дёт? Зная жёст­кий ха­рак­тер Ири­ны Вла­ди­ми­ров­ны, мож­но бы­ло пред­по­ло­жить… «Бли­ин, я го­во­рю, как со­чи­не­ние пи­шу!» – рас­сер­ди­лась Саш­ка. Она со­би­ра­ла Джо­на­та­на, креп­ко сжав зу­бы, слов­но в по­след­ний бой. А что, ес­ли Ири­на Вла­ди­ми­ров­на за­бу­дет об их раз­го­во­ре? Или Джо­ник по­ка­жет се­бя се­го­дня луч­ше всех? Или ещё что-ни­будь. Джо­на­тан чув­ство­вал на­стро­е­ние хо­зяй­ки. Он мо­тал баш­кой и раз­ду­вал нозд­ри. – Джо­ник, – в от­ча­я­нии про­шеп­та­ла Саш­ка ему на ухо. – Ты се­го­дня дол­жен быть мо­лод­цом. Слы­шишь? Дол­жен! Конь ско­сил на хо­зяй­ку влаж­ный глаз. Са­ша об­ня­ла его за шею. – Ес­ли мы не бу­дем тре­ни­ро­вать­ся и стар­то­вать вме­сте, те­бя при­дёт­ся про­дать. По­ни­ма­ешь? Джо­на­тан вни­ма­тель­но смот­рел на Са­шу, и ей ка­за­лось, он всё по­ни­ма­ет. Ири­на Вла­ди­ми­ров­на, как обыч­но, во­шла в ма­неж ре­ши­тель­ным ша­гом. Бро­си­ла оце­ни­ва­ю­щий взгляд на Ки­рил­ла, Са­шу и Ли­зу. Да­же из­да­ле­ка её ре­бя­та про­из­во­ди­ли впе­чат­ле­ние еди­ной ко­ман­ды. Спортс­ме­нов. Про­фес­си­о­на­лов. Все три ко­ня под ни­ми сто­я­ли спо­кой­но в ожи­да­нии при­выч­ной раз­мин­ки. Ири­на Вла­ди­ми­ров­на бы­ла до­воль­на: все­го лишь год упор­ных тре­ни­ро­вок при­нёс та­кие ощу­ти­мые пло­ды. Что-то бу­дет даль­ше? Вот толь­ко. Ири­на Вла­ди­ми­ров­на уско­ри­ла шаг: – Са­ма­ри­на! По­че­му на Джо­на­тане? Мы же до­го­во­ри­лись! Ты тре­ни­ру­ешь­ся на Го­де­се! Са­ша опу­сти­ла го­ло­ву. И ти­хо, но чёт­ко про­из­нес­ла: – Мы не до­го­ва­ри­ва­лись. – Вот как? – ра­дуж­ное на­стро­е­ние Ири­ны Вла­ди­ми­ров­ны мгно­вен­но уле­ту­чи­лось. – То­гда… тре­ни­ров­ка для те­бя от­ме­ня­ет­ся! Ки­рилл и Ли­за, ни­че­го не по­ни­мая, смот­ре­ли то на Са­шу, то на тре­не­ра. – По­ли­щук! Ан­д­ро­со­ва! В сме­ну! Ша­га­ем, по­том рысь и га­лоп! Ки­рилл и Ли­за на­ча­ли тре­ни­ров­ку. Са­ша, по­ну­рив го­ло­ву, мол­ча сто­я­ла вер­хом по­сре­ди ма­не­жа. Иг­но­ри­руя Са­шу, ста­ра­ясь не по­ка­зы­вать раз­дра­же­ние и разо­ча­ро­ва­ние, Ири­на Вла­ди­ми­ров­на лов­ки­ми на­ра­бо­тан­ны­ми дви­же­ни­я­ми под­ни­ма­ла ба­рье­ры на раз­ми­ноч­ную вы­со­ту во­семь­де­сят сан­ти­мет­ров. – Бу­дет ещё мне тут! Ха­рак­тер по­ка­зы­вать! – сер­ди­то вы­го­ва­ри­ва­ла она се­бе под нос. Под­няв по­след­ний ба­рьер, Ири­на Вла­ди­ми­ров­на вы­пря­ми­лась. Про­сле­ди­ла за раз­мин­кой Ли­зы и Ки­рил­ла. – Вдоль сте­ноч­ки дер­жим­ся! Не бол­та­ем­ся! Чёт­ко. По­том бро­си­ла взгляд на по­ну­рую фи­гу­ру Са­ши на Джо­на­тане. И ре­ши­тель­но за­кри­ча­ла: – Са­ма­ри­на, сво­бод­на! На вы­ход! Са­ша вздрог­ну­ла и уны­ло по­пле­лась ша­гом из ма­не­жа. Ки­рилл и Ли­за пе­ре­шли на рысь, обес­по­ко­ен­но огля­ды­ва­ясь на неё. Худ­шее, что мог­ло про­изой­ти, слу­чи­лось. …В ита­льян­ском ре­сто­ране на буль­ва­ре иг­ра­ла ти­хая, но жи­вая му­зы­ка. Ба­буш­ка – в яр­ком на­ря­де и неимо­вер­ной шляп­ке – рас­пах­ну­ла дверь и во­шла. Се­год­ня Му­сеч­ка долж­на по­зна­ко­мить её и Саш­ку со сво­им та­ин­ствен­ным уха­жё­ром – на се­мей­ном ужине по слу­чаю дня рож­де­ния. Ин­те­рес­но, что он за фрукт? Ба ни­сколь­ко не со­мне­ва­лась, что пой­мёт все сра­зу – как толь­ко уви­дит их вме­сте. «Пусть толь­ко хо­ро­ший че­ло­век, – то ли мо­ли­лась, то ли ду­ма­ла она. – Насто­я­щий. Доб­рый. Пусть толь­ко он лю­бит Му­сеч­ку, а боль­ше ни­че­го и не на­до». Тут у неё за­зво­нил те­ле­фон. – Мам, мы с Саш­кой в так­си, в проб­ке за­стря­ли, – на­пря­жён­ным го­ло­сом со­об­щи­ла Му­ся. – Не бес­по­кой­ся! В свой день рож­де­ния име­ешь пра­во опоз­дать! Во вре­мя раз­го­во­ра Ба цар­ствен­но осмат­ри­ва­ла ин­те­рьер ре­сто­ра­на: рас­пи­сан­ные ви­да­ми Ве­не­ции сте­ны, от­дел­ку плит­кой под на­ту­раль­ный ка­мень, лам­пы, на­по­ми­на­ю­щие улич­ные фо­на­ри. С кух­ни до­но­сил­ся ап­пе­тит­ный аро­мат жа­ре­ных кре­ве­ток. Му­зы­каль­ное трио – тем­но­во­ло­сая пе­ви­ца в крас­ном и двое ги­та­ри­стов в ко­стю­мах гон­до­лье­ров – на­иг­ры­ва­ли и на­пе­ва­ли что-то нераз­бор­чи­вое и ду­ше­щи­па­тель­ное. К ба­буш­ке по­до­шла де­вуш­ка-хо­стес. – Вас ожи­да­ют? – спро­си­ла она без­звуч­но, од­ни­ми гу­ба­ми. Ба убра­ла те­ле­фон от уха. – За­ка­зан­ный сто­лик на чет­ве­рых, по­жа­луй­ста. Сле­дуя за де­вуш­кой («Как за бе­лым кро­ли­ком», – по­ду­ма­ла Ба), она про­шла в даль­ний зал. Де­вуш­ка ука­за­ла на­прав­ле­ние дви­же­ния и уда­ли­лась. Ба за­мер­ла на ме­сте. Му­син ка­ва­лер си­дел за сто­лом и ли­стал ме­ню. Пе­ред ним сто­я­ла кор­зи­на с гер­бе­ра­ми. – О! Ви­жу твоё со­кро­ви­ще! – при­глу­шён­но со­об­щи­ла Ба ма­ме по те­ле­фо­ну. – Ни­че­го та­кой… Им­по­зант­ный. Пой­ду зна­ко­мить­ся. – Мам! Толь­ко да­вай без этих тво­их… шу­то­чек! – Му­ся, ка­кие шут­ки! Я что – не по­ни­маю?! Всё се­рьёз­но! Осо­кин со­мне­вал­ся: ка­кой вы­брать де­серт? Ти­ра­ми­су? Или пи­на ко­ла­ду? В этот мо­мент по­яви­лась Ба – ве­ли­че­ствен­ная и ре­ши­тель­ная. Она ото­дви­ну­ла стул, усе­лась с ви­дом при­ма­дон­ны и огля­де­лась во­круг с яв­ным удо­воль­стви­ем. – А вот и я! Зд­рас­ь­те! Осо­кин ото­рвал­ся от ме­ню. Оце­нил ка­на­ре­еч­ный пи­джак Ба, круг­лые оч­ки в мас­сив­ной опра­ве и шляп­ку с ву­а­лью, уты­кан­ную пе­рья­ми. «Всё-та­ки, на­вер­ное, пи­на ко­ла­ду», – по­ду­мал он. Ви­дя, что про­из­ве­ла недо­ста­точ­но силь­ное впе­чат­ле­ние на доч­ки­но­го уха­жё­ра, Ба ре­ши­ла ид­ти до кон­ца. – Ах! Ка­кие изу­ми­тель­ные гер­бе­ры! Она по­ню­ха­ла цве­ты, шум­но втя­нув аро­мат но­сом. – Жаль, не пах­нут!. Впро­чем, к че­му нам этот гер­ба­рий! Ре­ши­тель­но ото­дви­нув кор­зи­ну с цве­та­ми, она на­кло­ни­лась к Осо­ки­ну, по­пра­ви­ла ис­кус­ствен­ную прядь па­ри­ка и ко­кет­ли­во про­из­нес­ла: – Не вы­пить ли нам? Шам­пан­ско­го! Осо­кин сму­тил­ся. «Ин­тел­ли­гент­ный вро­де, – по­ду­ма­ла Ба. – Гла­за уста­лые, но непло­хие. Ин­те­рес­но, как от­ре­а­ги­ру­ет? Посмот­рим». – А вы не ме­ня­е­тесь, Ве­ра Ва­си­льев­на, – вдруг про­из­нёс Му­син ка­ва­лер. – Всё та­кая же! Сног­сши­ба­тель­ная. – Что-о?! – изум­лён­но про­тя­ну­ла Ба. Та­ра­щась на Осо­ки­на, она на­щу­па­ла в сум­ке оч­ки. – Что-то мне… ди­оп­трий не хва­та­ет! Ба по­ме­ня­ла од­ни оч­ки на дру­гие и вни­ма­тель­но всмот­ре­лась в ли­цо че­ло­ве­ка на­про­тив. – …Лёш­ка, – по­тря­сён­но про­из­нес­ла она, от­ки­нув­шись на спин­ку сту­ла. Осо­кин кив­нул. – Лёш­ка! – вы­ра­зи­тель­но и гром­ко ска­за­ла Ба. – Су­кин ты сын! Осо­кин сму­щён­но за­каш­лял­ся, неза­мет­но огля­ды­ва­ясь по сто­ро­нам. Не­сколь­ко по­се­ти­те­лей по­смот­ре­ли в их сто­ро­ну. – Тот са­мый бо­та­ник, ко­то­рый при­но­сил для Му­си ве­ни­ки си­ре­ни… – про­дол­жа­ла Ба. – Тот са­мый при­ду­рок, ко­то­рый сбе­жал от сво­е­го сча­стья, – подыг­рал ей Осо­кин. Ба по­не­мно­гу при­хо­ди­ла в се­бя. – Ну да. Ну да. Сколь­ко ж лет про­шло? – Сем­на­дцать, Ве­ра Ва­си­льев­на, – услуж­ли­во под­ска­зал Осо­кин. Ба, по­ра­жён­ная, за­ду­ма­лась. Не скры­вая разо­ча­ро­ва­ния, она ста­ра­лась осо­знать тот факт, что пер­вая и несчаст­ная лю­бовь её до­че­ри си­дит ря­дом с ней за од­ним сто­лом. И у них с Му­сеч­кой сно­ва ро­ман. И с этим на­до как-то сми­рить­ся. «Хо­ро­шо, что про­шло столь­ко вре­ме­ни и мне уже не хо­чет­ся его убить», – по­ду­ма­ла Ба. – Ну, рас­ска­зы­вай! Как те­бя жиз­нью-то при­би­ло!. Опять. К на­шим бе­ре­гам. Осо­кин об­ра­до­вал­ся та­ко­му по­во­ро­ту и при­оса­нил­ся. Признать­ся, он ждал от Ба боль­ше­го. «Ста­ре­ет Ве­ра Ва­си­льев­на, – по­ду­мал он. – Лет пят­на­дцать на­зад она бы за­ка­ти­ла гран­ди­оз­ный скан­дал». – Я ра­бо­таю. Своя ком­па­ния. Ин­же­нер­ная. – Ну ко­неч­но! Пом­ню эти твои грам­мо­фо­ны! Для сбо­ра до­ждя! – вос­клик­ну­ла Ба. – Точ­но! – И цве­точ­ные горш­ки на сол­неч­ных ба­та­рей­ках! Оба за­мол­ча­ли. В го­ло­ве у ба­буш­ки кру­ти­лась мысль: «Тот са­мый Лёш­ка! Ну Му­ся, да­ёт! Тот же са­мый Лёш­ка!» Осо­кин смот­рел на Ба, пе­ре­во­дя дух. «Ну, вро­де, про­нес­ло», – ду­мал он. Что­бы за­кре­пить успех, он про­дол­жал: – Был же­нат. Раз­вёл­ся. Дав­но. Те­перь по­взрос­лел, по­ум­нел, же­нить­ся хо­чу. Ба смот­ре­ла на него от­стра­нён­но, с лёг­ким ужа­сом. – Ах, ну да. Ну да. Тут к сто­ли­ку по­до­шли ма­ма с Са­шей. Осо­кин вско­чил. – Вот и мы. При­вет, – на­пря­жён­но ска­за­ла ма­ма. – Зд­рас­ти, – бурк­ну­ла Са­ша. Ба по­вер­ну­лась к до­че­ри, гроз­но свер­кая гла­за­ми. – Му­сеч­ка! Ну ты да­ёшь! Мог­ла бы на­мек­нуть, кто твой ка­ва­лер! Ма­ма сму­ти­лась: – Это был сюр­приз. Так же, как и Ба, она по­ню­ха­ла гер­бе­ры. – Че­го-то не пах­нут. Обе – ма­ма и Са­ша – се­ли. Ма­ма на преду­смот­ри­тель­но ото­дви­ну­тый Лё­шей стул. Са­ша – са­ма, без це­ре­мо­ний. Алек­сей неза­мет­но пе­ре­вел дух, ду­мая, что Ба ути­хо­ми­ри­лась. Но Ба не со­би­ра­лась тор­мо­зить: – Ох, Му­ся… Я-то на­де­я­лась уви­деть… ка­ко­го-ни­будь Бель­мон­до! А не те же! Ста­рые граб­ли! Она ши­ро­ким же­стом по­ка­за­ла на Осо­ки­на. Ма­ма, за­ку­сив гу­бу, по­смот­ре­ла на Алек­сея. Тот нелов­ко по­ёр­зал на сту­ле и ви­но­ва­то улыб­нул­ся. По­хо­же, встре­ча вхо­ди­ла в кру­тое пи­ке. – Ба! Вы что – зна­ко­мы?! Я од­на здесь ни­че­го не по­ни­маю? – вдруг встря­ла Са­ша. Все трое в за­ме­ша­тель­стве уста­ви­лись на неё. …Про­шло пол­ча­са. Под раз­го­во­ры, мно­го­зна­чи­тель­ные па­у­зы и на­мё­ки взрос­лых Са­ша ме­лан­хо­лич­но раз­би­ра­ла пас­ту кар­бо­на­ра на со­став­ля­ю­щие. От­дель­но пас­ту, от­дель­но жа­ре­ный бе­кон, от­дель­но про­зрач­ные под­та­яв­шие лом­ти­ки пар­ме­за­на. Она тща­тель­но де­ли­ла длин­ные ма­ка­ро­ни­ны на рав­ные ку­соч­ки, пре­вра­щая пас­ту в лап­шу. Ба вре­мя от вре­ме­ни бро­са­ла бес­по­кой­ные взгля­ды в её та­рел­ку. Но мол­ча­ла. Все осталь­ные уже спра­ви­лись с го­ря­чим. Осо­кин от­крыл вто­рую бу­тыл­ку ви­на. Офи­ци­ант убрал со сто­ла гряз­ную по­су­ду. За­жёг све­чи. Свет в за­ле при­глу­ши­ли. Из кух­ни с тор­же­ствен­ным «с днём рож­де­нья те­бя.» вы­нес­ли де­серт, по­хо­жий на торт, но на са­мом де­ле это бы­ла пи­на ко­ла­да. Бен­галь­ская све­ча ис­кри­ла, осве­щая офи­ци­ан­ту путь в тем­но­те. Зал бла­го­душ­но под­хва­тил: – с днём рож­де­нья те­бя-я! Ма­ма сму­щён­но улы­ба­лась. Осо­кин смот­рел на неё с обо­жа­ни­ем. Ба взи­ра­ла на них с груст­ной улыб­кой. А Са­ша во­об­ще ни на ко­го не смот­ре­ла. Она дав­но не ис­пы­ты­ва­ла та­ко­го силь­но­го раз­дра­же­ния. Её бе­си­ло всё: этот торт – не торт, све­ча на сто­ле, вос­тор­жен­ная ма­ма, ду­рац­кий Осо­кин и да­же Ба. И ещё по­се­ти­те­ли ре­сто­ра­на, ко­то­рые при­умолк­ли на сло­ве «до­ро­гая…» – ведь они не зна­ли име­ни ма­мы. – До-ро-га-я Ма-аша! – вско­чил Осо­кин и взмах­нул ру­ка­ми, как ди­ри­жёр. – С днём рож­де­нья те-бя-я-я! – до­пел зал. Все за­ап­ло­ди­ро­ва­ли. Ма­ма за­сты­ла над де­сер­том с ло­пат­кой в ру­ках. Она ви­де­ла, что с Са­шей что-то не лад­но, по­это­му об­ра­ти­лась преж­де все­го к ней: – Те­бе ка­кой ку­со­чек? – Я не бу­ду, – не под­ни­мая глаз, от­ве­ти­ла Са­ша. Воз­ник­ла нелов­кая па­у­за. Ма­ма бро­си­ла взгляд на Ба, мо­ля о по­мо­щи. – А мне вот этот! С дох­лой му­хой! – тут же сре­а­ги­ро­ва­ла ба­буш­ка. Ма­ма пе­ре­да­ла ей та­рел­ку с кус­ком тор­та, укра­шен­ным шо­ко­лад­ным вен­зе­лем. И от­влек­лась на Осо­ки­на. Ба, на­кло­нив­шись к внуч­ке, ти­хо спро­си­ла: – Саш­ка, что слу­чи­лось? Са­ша раз­дра­жён­но дёр­ну­ла пле­чом. Тут да­же до Алек­сея до­шло: что-то не так. – Не нра­вит­ся? Мо­жем дру­гое что-ни­будь за­ка­зать, – про­из­нёс он че­рез стол, об­ра­ща­ясь к Са­ше. – Нет, спа­си­бо. – Са­шунь, ты че­го? – по­шла в на­ступ­ле­ние ма­ма. – Да ни­че­го! Про­сто я не хо­чу есть! И в ре­сто­ран не хо­те­ла! Не знаю, за­чем вы ме­ня сю­да при­та­щи­ли! Вз­рос­лые за­мер­ли, не по­ни­мая, чем вы­зва­на эта вне­зап­ная вспыш­ка гне­ва. – Во­об­ще-то у нас празд­нич­ный ужин, – стро­го ска­за­ла ма­ма, на­де­ясь, что дочь оч­нёт­ся и вой­дёт в бе­ре­га. Но Саш­ка уже вски­пе­ла, как мо­ло­ко. – По-мо­е­му, вам от­лич­но и без ме­ня! Она вско­чи­ла. – Лад­но. Я — до­мой! – По­до­жди, не ухо­ди! – крик­ну­ла ма­ма ей вдо­гон­ку. Но Саш­ка да­же не обер­ну­лась. За­быв про де­серт, ма­ма, Ба и Осо­кин мол­ча си­де­ли, уста­вив­шись на нерв­но вздра­ги­ва­ю­щий ого­нёк све­чи. – Что за ха­рак­тер! Вся в от­ца, – в серд­цах про­бор­мо­та­ла ма­ма. – Ну… От те­бя ей то­же… мно­гое до­ста­лось. Ба под­ня­лась. – По­жа­луй, и я… пой­ду. Осо­кин вско­чил од­но­вре­мен­но с ба­буш­кой, це­ре­мон­но по­це­ло­вал ей ру­ку. – Лё­ша! На­де­юсь, ты те­перь не та­кой иди­от, как преж­де? – Не та­кой. – Ве­рю на сло­во, – вздох­ну­ла Ба. – И не про­во­жай­те ме­ня! Я пом­ню, где дверь. …Ма­ма груст­но го­ня­ла лож­кой по та­рел­ке яго­ды, укра­шав­шие де­серт. Под­та­яв­шая пи­на ко­ла­да осе­ла на блю­де и ско­со­бо­чи­лась. Ещё недав­но тор­же­ствен­ный празд­нич­ный стол вы­гля­дел жал­ким, ра­зо­рён­ным: остав­лен­ные та­рел­ки, ском­кан­ные сал­фет­ки, пят­на на ска­тер­ти. – Мда-а… Как-то неве­се­ло по­лу­чи­лось, – по­дал го­лос Алек­сей. – По­про­бую ис­пра­вить. Он до­стал из кар­ма­на кон­верт и про­тя­нул его ма­ме. – Ма­шень­ка, с днём рож­де­ния! Ма­ма от­кры­ла кон­верт и вы­трях­ну­ла бук­лет с фо­то­гра­фи­я­ми. По­кру­ти­ла его так и эдак. Её ли­цо осве­ти­лось улыб­кой. – Это же тот са­мый отель! По­ю­щая го­сти­ни­ца! Да? Мы едем в Ита­лию? Осо­кин кив­нул и ткнул паль­цем в фо­то­гра­фию фа­са­да го­сти­ни­цы. – Вот наш бал­кон! Где ты бу­дешь петь! – Опять петь?! Ни за что! – ис­пу­га­лась ма­ма. Осо­кин разо­ча­ро­ван­но за­ка­тил гла­за. – Ду­мал, ты об­ра­ду­ешь­ся. Та­кая кра­си­вая меч­та. Мо­жет, ду­э­том? – Ты же не уме­ешь! – Так на­учи! У нас ещё есть вре­мя. На ули­це бу­ше­вал ве­тер, ка­чая вя­зы под ок­ном. Те­ни ме­та­лись по по­тол­ку. Ве­тер гнул кро­ны де­ре­вьев так злоб­но и мощ­но, слов­но хо­тел их сло­мать. Но вдруг успо­ка­и­вал­ся и лишь слег­ка пе­ре­би­рал вет­ки, пе­ре­ска­ки­вая с од­ной на дру­гую. От­блес­ки фар про­ехав­шей по дво­ру ма­ши­ны пе­ре­черк­ну­ли ком­на­ту сле­ва на­пра­во. Са­ша ле­жа­ла и смот­ре­ла в по­то­лок. Всё в её жиз­ни опять бы­ло пло­хо. Дверь ти­хо от­кры­лась, и во­шла Ба. Са­ша при­кры­ла гла­за. – Саш­ка, спишь? Ти­ши­на. – Лад­но те­бе при­тво­рять­ся, – ми­ро­лю­би­во ска­за­ла ба­буш­ка. Она про­шла в ком­на­ту и при­се­ла на край кро­ва­ти. – Ты рев­ну­ешь. Злишь­ся. И я те­бя по­ни­маю… Са­ша пе­ре­ста­ла при­тво­рять­ся спя­щей. – Они рань­ше бы­ли вме­сте? Он с ма­мой? – Да. – И кто ко­го бро­сил? Ба про­сле­ди­ла за взгля­дом Саш­ки и то­же уста­ви­лась в по­то­лок. – …Про­сто рас­ста­лись. – Ба, не фин­ти. Кто ко­го? Ба­буш­ка вздох­ну­ла. – Алек­сей. Был мо­ло­дой. Ре­шил, что на све­те пол­но дру­гих жен­щин. Са­ша мол­ча­ла. Ка­за­лось бы – что та­ко­го она се­го­дня узна­ла? Да, её ма­ма бы­ла мо­ло­да. Бы­ла влюб­ле­на. Бы­ла счаст­ли­ва, по­том несчаст­на. И что? По­че­му её так му­чи­ла эта но­вость о пер­вой ма­ми­ной люб­ви? Воз­мож­но по­то­му, что Саш­ка впер­вые осо­зна­ла – у ма­мы до неё бы­ла це­лая жизнь. Не­из­вест­ная. Дру­гая. Вот у Саш­ки та­кой жиз­ни не бы­ло. С пер­во­го дня, ко­то­рый она пом­ни­ла, все­гда ря­дом бы­ла ма­ма. И па­па. Нет, всё не то. Её шо­ки­ро­ва­ла но­вость, что Осо­кин – ста­рый ма­мин зна­ко­мый. Он из про­шло­го. Он си­дел с ней за од­ной пар­той! Да­рил цве­ты. Он зна­ет её луч­ше Саш­ки! Он пом­нит ма­му ещё дев­чон­кой! И кто то­гда был па­па в ма­ми­ной жиз­ни? Про­сто эпи­зод? Дли­ной в пят­на­дцать лет? – Па­па ни­ко­гда так не сде­лал бы. Не бро­сил бы ма­му, – ска­за­ла Саш­ка, ста­ра­ясь не раз­ре­веть­ся. Ба хо­те­ла от­ве­тить. Но про­мол­ча­ла. «Имен­но это он и сде­лал, дру­жок. Толь­ко бо­лее ра­ди­каль­но, – по­ду­ма­ла Ба про се­бя. – Он пред­по­чёл ей ко­ней, или быть ге­ро­ем, или что-то ещё. Но он ушёл. А она оста­лась. Од­на. По край­ней ме­ре, она так ду­ма­ет. Хо­тя те­бе об этом знать необя­за­тель­но». – Алек­сей – не пло­хой че­ло­век, – за­дум­чи­во про­го­во­ри­ла Ба вслух, стя­ги­вая с го­ло­вы па­рик. – И, по­хо­же, лю­бит ма­му, ко­ли не за­был. Да­вай бу­дем ра­до­вать­ся за неё? А, Саш­ка? Внуч­ка неожи­дан­но бро­си­лась ба­буш­ке на шею. Та по­гла­ди­ла её по во­ло­сам. – Вот и от­лич­но! Бу­дем под­дер­жи­вать её. Бу­дем ста­рать­ся, да?.. Она все­го-то хо­чет быть счаст­ли­вой. Быть лю­би­мой. – Да-а-а! – за­ры­да­ла Саш­ка. – Всё же хо­ро­шо, – уди­ви­лась Ба. – Че­го то­гда ре­вёшь? – Ири­на Вла­ди­ми­ров­на-а хо­чет за­бра-ать у ме­ня Джо­на­та­на! И пе­ре­са­дить на-а дру­го­го ко­ня-я! Ба от­стра­ни­ла Саш­ку и вгля­де­лась в её за­рё­ван­ное ли­цо. – Вот те на! – толь­ко и ска­за­ла она. Глава 20. В игру вступает Ба Два дня в неде­лю – по втор­ни­кам и пят­ни­цам – Ба ез­ди­ла к По­лине, что­бы по­мочь ей с ма­лы­шом. Се­год­ня был чет­верг. «А-а, бы­ла не бы­ла! – по­ду­ма­ла Ба. – На­де­юсь, не при­дёт­ся рвать мла­ден­ца на ча­сти, что­бы по­де­лить­ся с род­ной ба­буш­кой!» Она быст­ро со­бра­лась и че­рез пол­ча­са уже зво­ни­ла в зна­ко­мую дверь. Ей от­кры­ла По­ли­на: в ха­ла­те, на­бро­шен­ном на ноч­нуш­ку, с вос­па­лён­ны­ми от недо­сы­па гла­за­ми и вскло­ко­чен­ны­ми во­ло­са­ми. – О! Ви­жу, Ан­дре­ич опять но­чью бдел! – ве­се­ло ска­за­ла Ба. – Да­вай, со­би­рай па­пуа­са! Де­ся­ти­ме­сяч­ный Ан­дре­ич был тут как тут. На огром­ной ско­ро­сти, хо­тя и на чет­ве­рень­ках, он при­мчал­ся из дет­ской в при­хо­жую. Хо­тел по­про­бо­вать на вкус крос­сов­ки Ба, но пе­ре­ду­мал и нелов­ко встал на но­ги, вце­пив­шись в ма­мин ха­лат. – Во! – гор­до со­об­щил он, де­мон­стри­руя един­ствен­ный зуб. По­ли­на с бла­го­дар­но­стью по­смот­ре­ла на Ба. – Ве­ра Ва­си­льев­на! Вы как неча­ян­ная ра­дость! Мне толь­ко-толь­ко ма­ма по­зво­ни­ла, что за­бо­ле­ла. Ба­буш­ка скром­но по­ту­пи­лась. – Я пря­мо как по­чув­ство­ва­ла. – Что имен­но? – уточ­ни­ла По­ли­на. – Что у ме­ня се­го­дня – при­зо­вая иг­ра! Че­рез несколь­ко ми­нут Ба вру­чи­ли ко­ляс­ку с при­стёг­ну­тым Ан­дре­и­чем. Тот ва­льяж­но раз­ва­лил­ся на си­де­нье и за­дум­чи­во смот­рел вдаль – по­хо­же, при­ду­мы­вал для Ба ка­кое-ни­будь ве­сё­лое за­ня­тие. По­ли­на снаб­ди­ла их сал­фет­ка­ми, бу­ты­лоч­кой с во­дой, со­с­кой, кон­тей­не­ром для сос­ки, пле­дом, по­гре­муш­кой, иг­руш­кой, на­кид­кой на ко­ляс­ку от до­ждя и вет­ра. Охла­ждён­ным ге­ли­е­вым коль­цом для про­ре­зы­ва­ния зу­бов. И ге­лем от бо­ли при про­ре­зы­ва­нии зу­бов. Ба с ува­же­ни­ем при­ня­ла это на­след­ство. Сгру­зи­ла всё в сум­ку ко­ляс­ки, как толь­ко вы­шла из подъ­ез­да, и боль­ше не до­ста­ва­ла. – Ну? – спро­си­ла она, стро­го гля­дя в гла­за Ан­дре­и­чу. – Чем зай­мём­ся? Есть идеи? За пол­то­ра ча­са про­гул­ки они успе­ли: бе­гом до­мчать­ся до пар­ка – Ан­дре­ич при этом раз­ма­хи­вал ру­ка­ми, как пти­ца кры­лья­ми, и кри­чал, слов­но ди­карь. При­кор­мить сот­ню го­лу­бей сдоб­ной бул­кой. По­го­нять­ся за каж­дым из них, по­ка все не уле­те­ли. По­ка­тать­ся на ро­ли­ко­дро­ме – Ба ре­ши­ла, что раз­ни­ца меж­ду ро­ли­ка­ми и ко­ляс­кой толь­ко в ко­ли­че­стве ко­лёс. По­ки­дать кам­ни в пруд. При этом Ан­дре­ич каж­дый раз го­во­рил: – Бу! – Не «бу», а «буль»! – тер­пе­ли­во по­прав­ля­ла его ба­буш­ка. – Вы­ра­жай­ся гра­мот­но! По­том они раз два­дцать про­еха­лись вверх-вниз по лест­ни­це – Ан­дре­и­чу яв­но нра­ви­лась вы­со­кая тур­бу­лент­ность. Со­рва­ли несколь­ко мать-и-ма­чех для ма­мы и дви­ну­лись из пар­ка до­мой. По­ли­на за вре­мя их про­гул­ки успе­ла по­спать ча­сок. Вы­мыть го­ло­ву. Сва­рить суп. Убрать­ся в дет­ской. И да­же по­меч­тать, гля­дя в ок­но. Ко­гда она – при­чё­сан­ная и от­дох­нув­шая – от­кры­ла дверь, Ба по­смот­ре­ла на неё с удо­воль­стви­ем. – Это ж со­всем дру­гое де­ло! – ска­за­ла она, тол­кая ко­ляс­ку в при­хо­жую. – Ви­жу, мы ве­се­ли­лись не зря! Ан­дре­ич кле­вал но­сом, до­едая суп. И за­снул сра­зу, как толь­ко его уло­жи­ли в по­стель. По­ли­на се­ла на­про­тив Ба, на­ли­ла ей и се­бе по чаш­ке ко­фе и ска­за­ла: – Ну, Ве­ра Ва­си­льев­на? Что там у вас стряс­лось? Вы­кла­ды­вай­те! Она пол­ча­са убеж­да­ла ба­буш­ку, что ни­че­го не зна­ла про Лёш­ку. – Гос­по­ди! Опять он! Вот Ма­ру­ся да­ёт! Не мо­жет быть! И по­том дол­го мол­ча­ла, пе­ре­ва­ри­вая Саш­ки­ны но­во­сти с ко­нюш­ни. – А что вы хо­ти­те от ме­ня услы­шать, Ве­ра Ва­си­льев­на? – на­ко­нец ска­за­ла она. – Я пра­виль­но при­ду­ма­ла, что на­до де­лать? По­ли­на усмех­ну­лась. – Ко­гда вы ко­го-то об этом спра­ши­ва­ли?! – По­леч­ка, я бо­юсь! Как бы всё не ис­пор­тить! Не сде­лать ху­же! Я же в ва­шем кон­ном цар­стве ни­че­го не по­ни­маю! По­ли­на по­мол­ча­ла. – Для Саш­ки нет ни­че­го ху­же, чем по­те­рять Джо­на­та­на. Так что не бой­тесь, дей­ствуй­те! Вый­дя от По­ли­ны, Ба по­смот­ре­ла на ча­сы. «Ес­ли по­то­роп­люсь, успею», – по­ду­ма­ла она. Ей нуж­но бы­ло по­пасть на ко­нюш­ню рань­ше Саш­ки. Ири­на Вла­ди­ми­ров­на зли­лась. Да­ва­ла за­да­ние куз­не­цу – и зли­лась. Под­пи­сы­ва­ла акт о по­куп­ке ви­та­мин­ных до­ба­вок – и зли­лась. Про­ве­ря­ла ка­че­ство но­во­го грун­та – то­же зли­лась. Она ме­та­лась из ма­не­жа в ко­нюш­ню и тре­нер­скую, за­ря­жен­ная зло­бой, и ис­кри­ла, как ша­ро­вая мол­ния. «Нет, ну это на­до! – ду­ма­ла она. – Дев­чон­ке да­ют от­лич­но­го ко­ня! Про­сто так! За здо­ро­во жи­вёшь! А она нос во­ро­тит!» Ири­на Вла­ди­ми­ров­на по­про­бо­ва­ла от­влечь­ся. Луч­ший спо­соб для это­го – ра­бо­та. А луч­шая ра­бо­та для неё – с ло­шадь­ми. По­это­му она по­сед­ла­ла мо­ло­дую недав­но за­ез­жен­ную ко­бы­лу и от­пра­ви­лась в ма­неж. «Кто бы мне в мои че­тыр­на­дцать лет пред­ло­жил ко­ня для тре­ни­ро­вок! – внут­ренне ки­пе­ла она, сле­дя, что­бы ло­шадь под ней шла ров­но вдоль бор­ти­ка и не сре­за­ла уг­лы. – На те­бе, Ир­ка! Пры­гай! Это бы­ло бы на­сто­я­щее чу­до! А тут…» Ири­на Вла­ди­ми­ров­на по­ня­ла, что да­же во вре­мя тре­ни­ров­ки ду­ма­ет о Са­ше-Го­де­се-Джо­на­тане, и при­шла в ещё боль­шее него­до­ва­ние. В ма­не­же по­явил­ся отец Ли­зы. – Ири­на Вла­ди­ми­ров­на! – Что? – Вы по­ста­ви­ли в план съём­ки ка­лен­да­ря? – Ка­ко­го ещё ка­лен­да­ря? – уди­ви­лась Ири­на Вла­ди­ми­ров­на. – Впер­вые слы­шу. – А я вам го­во­рил! – за­вёл­ся Игорь Ми­хай­ло­вич. – Та­ко­го ка­лен­да­ря! К го­ду ло­ша­ди! – Я — тре­нер! А не им­пре­са­рио! Она вдруг вспом­ни­ла, что – да, дей­стви­тель­но был раз­го­вор. Фо­то­гра­фу нуж­ны мо­де­ли, и она долж­на бы­ла под­го­то­вить спи­сок и пре­ду­пре­дить спортс­ме­нов. – А-а… За­кру­ти­лась. За­бы­ла. – Вот имен­но! Вре­ме­ни по­чти не оста­лось! И Ли­зу обя­за­тель­но! В двух об­ра­зах! А луч­ше – в трёх! – Мо­жет, пусть од­на Ли­за и сни­ма­ет­ся? – раз­дра­жён­но пред­ло­жи­ла Ири­на Вла­ди­ми­ров­на. – Мо­жет, и луч­ше! Это я сам ре­шу. А с вас – спи­сок! Се­год­ня же! – Хо­ро­шо, – сжав зу­бы, по­обе­ща­ла тре­нер. Игорь Ми­хай­ло­вич по­ки­нул ма­неж, оста­вив Ири­ну Вла­ди­ми­ров­ну в оди­но­че­стве. «Пя­те­ро в по­ни-груп­пе, трое стар­ших. Но Ли­за – по­вто­рить. По­лу­ча­ет­ся, де­вять об­ра­зов. А ме­ся­цев – две­на­дцать. А что, ес­ли Са­ма­ри­на и на Джо­на­тане, и на Го­де­се? То­гда – де­сять. А при чём здесь Са­ма­ри­на? И Го­дес?» Ири­на Вла­ди­ми­ров­на са­ма не за­ме­ти­ла, как мыс­ли сно­ва по­шли по то­му же кру­гу: Са­ма­ри­на – Го­дес, Са­ма­ри­на – Джо­на­тан. «Та­кое неува­же­ние! Та­кая са­мо­на­де­ян­ность! Я даю ей воз­мож­ность улуч­шить ре­зуль­тат! Ей! А не Ли­зе! Не Ки­рил­лу! А она!. Глу­пая, наг­лая, са­мо­уве­рен­ная дев­чон­ка! Не вый­дет се­го­дня на Го­де­се – вы­го­ню к чёр­то­вой ба­буш­ке!» При­няв это ра­ди­каль­ное ре­ше­ние, Ири­на Вла­ди­ми­ров­на по­чув­ство­ва­ла, что её немно­го от­пу­сти­ло. За­вер­шив тре­ни­ров­ку, она за­ва­ри­ла се­бе мят­но­го чаю и устро­и­лась в крес­ле, что­бы по­ме­ди­ти­ро­вать. «Я спо­кой­на, – мыс­лен­но про­из­но­си­ла она. – Я кон­тро­ли­рую своё те­ло… свои дей­ствия… свои мыс­ли… нуж­но к Вене по­дой­ти на­счёт при­ви­вок… свои мыс­ли… своё те­ло. Мо­жет, по­про­бо­вать Ки­рил­ла на Го­де­се? Чёрт! Ну, вот опять!» Тре­нер сде­ла­ла глу­бо­кий вдох, вы­дох и твёр­до ре­ши­ла боль­ше не от­вле­кать­ся. «Я спо­кой­на, – в ко­то­рый раз про­из­нес­ла она и по­чув­ство­ва­ла: сей­час по­лу­чи­лось. – Я кон­тро­ли­рую своё те­ло… свои мыс­ли.» И тут кто-то ре­ши­тель­но по­сту­чал в дверь тре­нер­ской. Ес­ли бы Ба рас­по­ла­га­ла лиш­нем вре­ме­нем, она ещё пол­ча­са хо­ди­ла бы во­круг ко­нюш­ни, вол­ну­ясь и про­кру­чи­вая в го­ло­ве всё то, что хо­те­ла ска­зать. Но вре­ме­ни до тре­ни­ров­ки Са­ши оста­лось со­всем немно­го, по­это­му она со­бра­лась. Съ­ела таб­лет­ку. Вдох­ну­ла-вы­дох­ну­ла, сле­дуя при­ме­ру Му­сеч­ки. И по­сту­ча­ла в дверь с таб­лич­кой «Стар­ший тре­нер Ири­на Вла­ди­ми­ров­на За­ха­ро­ва». Сна­ча­ла бы­ло ти­хо, по­том раз­да­лись ша­ги, по­том дверь рас­пах­ну­лась. На по­ро­ге сто­я­ла Ири­на Вла­ди­ми­ров­на с та­ким гроз­ным вы­ра­же­ни­ем ли­ца, что Ба по­пя­ти­лась. – З-здрав­ствуй­те, – за­и­ка­ясь от ис­пу­га, про­бле­я­ла Ба. – Зд­рас­ь­те! Тон Ири­ны Вла­ди­ми­ров­ны не су­лил ни­че­го хо­ро­ше­го. И тут Ба рас­сер­ди­лась – на се­бя, на свою нере­ши­тель­ность, на свои опа­се­ния и стра­хи. «Ой, да лад­но! Про­рвём­ся! И не та­ких ви­да­ли!» – по­ду­ма­ла она. Сде­ла­ла ре­ши­тель­ный шаг впе­рёд и по­чти упёр­лась но­сом в грудь Ири­ны Вла­ди­ми­ров­ны. – На­до по­го­во­рить! – хо­ро­хо­рясь, со­об­щи­ла она. – О чём? – О Са­ше Са­ма­ри­ной и Джо­на­тане! Мне ка­жет­ся, есть кое-что, что вы о них не зна­е­те. А долж­ны бы знать! Удив­лён­ная на­по­ром ба­буш­ки, Ири­на Вла­ди­ми­ров­на от­сту­пи­ла. – Вы по­ла­га­е­те? Ба­буш­ка веж­ли­во, но ре­ши­тель­но от­стра­ни­ла фи­гу­ру в двер­ном про­ёме и про­шла в тре­нер­скую. Ири­на Вла­ди­ми­ров­на в за­ме­ша­тель­стве по­жа­ла пле­ча­ми и за­хлоп­ну­ла дверь. Са­ша нена­дол­го за­бе­жа­ла до­мой – бро­сить школь­ный рюк­зак и взять сум­ку с фор­мой. И по­мча­лась на ко­нюш­ню. Она ре­ши­тель­но на­пра­ви­лась к ден­ни­ку Го­де­са. «Так на­до, – уго­ва­ри­ва­ла се­бя Са­ша. – По-дру­го­му – ни­как!» От­ка­тив дверь, она по­до­шла к ко­ню… Го­дес смот­рел на неё удив­лён­но и вни­ма­тель­но. Он по­тя­нул­ся к кар­ма­ну курт­ки, на­ме­кая на са­хар. «Нет, не мо­гу, – по­ду­ма­ла Саш­ка. – Ес­ли я сей­час пре­дам Джо­на­та­на, я его по­те­ряю». Она про­тя­ну­ла Го­де­су са­хар на от­кры­той ла­до­ни, по­тре­па­ла его по хол­ке. – Про­сти, ты от­лич­ный па­рень. Но я не мо­гу по­ме­нять те­бя на Джо­ни­ка. Нет. По­ни­мая, что по­сту­па­ет глу­по, она от­пра­ви­лась в ден­ник к Джо­на­та­ну. От её вче­раш­ней уве­рен­но­сти не оста­лось и сле­да. Она об­ре­чён­но чи­сти­ла и сед­ла­ла сво­е­го ко­ня, чув­ствуя, что се­го­дня всё ре­шит­ся. Ну и пусть. Ки­рилл и Ли­за в рас­те­рян­но­сти топ­та­лись вер­хом в ма­не­же, ожи­дая на­ча­ла тре­ни­ров­ки. – Лиз, ты Саш­ку ви­де­ла? – Нет, а что? – Ну-у… вче­ра её вы­гна­ли… Но се­го­дня ещё нет? Ка­жет­ся… – за­дум­чи­во про­тя­нул Ки­рилл. Ли­за по­жа­ла пле­ча­ми. Ко­гда в ма­не­же по­яви­лась Са­ша, Ки­рилл и Ли­за вы­та­ра­щи­лась на неё, не ве­ря сво­им гла­зам. – Саш­ка, ты че­го опять на Джо­на­тане?! – изум­лён­но вы­дох­нул Ки­рилл. – Вы­хо­ди­ла бы на Го­де­се! – Хва­тит уже вы­пенд­ри­вать­ся! Го­дес – от­лич­ный конь! – вто­ри­ла ему Ли­за. Да­же ес­ли Са­ше бы­ло что от­ве­тить, она не успе­ла ни­че­го ска­зать, по­то­му что в ма­неж ре­ши­тель­ным ша­гом во­шла Ири­на Вла­ди­ми­ров­на и на­пра­ви­лась к спортс­ме­нам. – Тё­туш­ка Гро­зо­вая ту­ча, – ед­ва слыш­но про­ком­мен­ти­ро­ва­ла по­яв­ле­ние тре­не­ра Ли­за­ве­та. Ки­рилл по­вер­нул­ся к Са­ше и од­ни­ми гу­ба­ми по­чти без­звуч­но про­го­во­рил: – Ну, блин, до­иг­ра­лась. Ири­на Вла­ди­ми­ров­на по­до­шла и во­ин­ствен­но вста­ла на­про­тив Са­ши. Пять се­кунд. Де­сять. Пят­на­дцать. Всё это вре­мя Ири­на Вла­ди­ми­ров­на мол­ча ис­пе­пе­ля­ла Са­шу взгля­дом. А та ис­под­ло­бья смот­ре­ла на неё. – Ли­за! Ки­рилл! В сме­ну! – не гля­дя на них, ско­ман­до­ва­ла Ири­на Вла­ди­ми­ров­на. – На­чи­на­ем тре­ни­ров­ку. Раз­ми­на­ем­ся. Ли­за и Ки­рилл по­кор­но по­тру­си­ли вдоль бор­ти­ка ма­не­жа. Тре­нер гроз­но на­дви­ну­лась на Са­шу. – Сколь­ко те­бе нуж­но вре­ме­ни, что­бы по­ста­вить Джо­на­та­на и по­сед­лать Го­де­са? – …Пол­ча­са. «Это – ко­нец, – по­ду­ма­ла Саш­ка. – Толь­ко не ре­веть. Сей­час я ска­жу, что не мо­гу и не бу­ду тре­ни­ро­вать­ся на Го­де­се. И что? И всё?» – …То­гда с се­го­дняш­не­го дня ты ра­бо­та­ешь и на Го­де­се, и на Джо­на­тане, – без вы­ра­же­ния про­из­нес­ла Ири­на Вла­ди­ми­ров­на. – Что-о? – Ме­ня пло­хо слыш­но? Бу­дешь ра­бо­тать на двух ко­нях. – Прав­да?! Ур-р-ра! Спа­си­бо! На ра­до­стях Саш­ка пу­сти­ла Джо­на­та­на с ме­ста в га­лоп во­круг Ири­ны Вла­ди­ми­ров­ны. Ки­рилл и Ли­за вы­кру­чи­ва­ли го­ло­вы, пы­та­ясь по­нять – что там про­ис­хо­дит?! – Са­ма­ри­на! Пре­кра­ти мне тут! Ко­ня пор­тить! – ста­ра­ясь со­хра­нить су­ро­вое вы­ра­же­ние ли­ца, воз­му­ща­лась Ири­на Вла­ди­ми­ров­на. Саш­ка не слу­ша­ла и про­дол­жа­ла гар­це­вать во­круг. – А на ком я бу­ду стар­то­вать? На Джо­на­тане? Или на Го­де­се? – вос­кли­ца­ла она. – Не знаю! Посмот­рим. Глава 21. Фотосессия для календаря Те­перь тре­ни­ро­вок у Са­ши ста­ло в два ра­за боль­ше. А вре­ме­ни на учё­бу – мень­ше. «Обрат­ная про­пор­ци­о­наль­ность, – ду­ма­ла она, де­лая до­маш­ку по ал­геб­ре на под­окон­ни­ке во вре­мя пе­ре­ме­ны. – Ни­че­го, справ­люсь!» «По­ду­ма­ешь, в вы­ход­ные вы­сплюсь!» – мыс­лен­но обе­ща­ла са­ма се­бе, за­во­дя бу­диль­ник на пять ча­сов. «Не спать, не спать, – уго­ва­ри­ва­ла се­бя, слу­шая пе­ред сном в кро­ва­ти аудиок­ни­гу «Вой­на и мир». Саш­ка пом­ни­ла о до­го­во­ре с ма­мой и по­ни­ма­ла: от­сту­пать нель­зя. Ей необ­хо­ди­мо тре­ни­ро­вать­ся на двух ко­нях, но это не долж­но от­ра­зить­ся на учё­бе. Сна­ча­ла бы­ло труд­но. Но по­том как-то всё утряс­лось. То ли Саш­ка ста­ла быст­рее со­об­ра­жать. То ли вре­мя, за­ня­тое де­ла­ми до пре­де­ла, ста­ло плот­ным, ося­за­е­мым, цен­ным. Каж­дая ми­ну­та бы­ла как зо­ло­тая пес­чин­ка в ча­сах. Ни од­ну нель­зя тра­тить зря, ина­че ис­чез­нет без­воз­врат­но. Со­чи­не­ния Са­ша те­перь щёл­ка­ла как оре­хи. «Образ На­та­ши Ро­сто­вой?» – Да по­жа­луй­ста! «Над чем сме­ёт­ся и гру­стит Го­голь в “Мёрт­вых ду­шах”»? – Вот! Об этом! Ба чи­та­ла опу­сы Са­ши с до­воль­ной улыб­кой и ино­гда под­чёр­ки­ва­ла пред­ло­же­ния, ко­то­рые ей осо­бен­но нра­ви­лись. В об­щем, Саш­ка бы­ла мо­ло­дец. Ес­ли бы не хи­мия… – Са­шок, мо­жет, ре­пе­ти­то­ра най­мём? – как все­гда без объ­яс­не­ний вер­но оце­нив си­ту­а­цию, спро­си­ла Ба. – Пусть он те­бе под­ска­жет. По­мо­жет. – А ко­гда с ним за­ни­мать­ся? – спро­си­ла Са­ша. – У ме­ня вре­ме­ни нет! – Ну да, – за­дум­чи­во со­гла­си­лась Ба. – Вре­мя – са­мый де­фи­цит­ный ре­сурс. Се­год­ня на ко­нюшне бы­ла су­е­та: сни­ма­ли ка­лен­дарь к го­ду ло­ша­ди. Кра­ем уха Са­ша слы­ша­ла о гря­ду­щих съём­ках, но не вда­ва­лась в по­дроб­но­сти. Ей это бы­ло неин­те­рес­но. Она иг­но­ри­ро­ва­ла раз­го­во­ры о ко­стю­мах, гри­ме, да­те съё­мок. Она не зна­ла, что отец Ли­зы вы­черк­нул её из спис­ка мо­де­лей, а да­же ес­ли б узна­ла, это не про­из­ве­ло бы на неё ни­ка­ко­го впе­чат­ле­ния. Ей бы­ло неко­гда. Она от­кро­вен­но не по­ни­ма­ла все­об­ще­го воз­буж­де­ния. И да­же, при­знать­ся, за­бы­ла о пред­сто­я­щем со­бы­тии. Ока­зав­шись се­го­дня на ко­нюшне, Саш­ка силь­но изу­ми­лась. На пар­ков­ке сто­я­ли два фур­го­на. Из од­но­го ка­кие-то лю­ди вы­но­си­ли пласт­мас­со­вые коф­ры, шта­ти­вы, ру­ло­ны тка­ни, же­лез­ные кон­струк­ции, зон­ты, че­мо­да­ны, мот­ки про­во­дов и дру­гие стран­ные ве­щи. Саш­ка за­гля­ну­ла в со­сед­ний фур­гон. Здесь на ве­шал­ках ви­се­ли ста­рин­ные пла­тья и ко­стю­мы, на си­де­ньях ле­жа­ли во­ро­хи па­ри­ков и раз­но­маст­ные шля­пы. Яр­ко си­я­ло огром­ное зер­ка­ло с под­свет­кой, и две энер­гич­ные де­вуш­ки рас­кла­ды­ва­ли на сто­ле несчёт­ное ко­ли­че­ство все­воз­мож­ных ки­стей, ко­роб­ки с кос­ме­ти­кой, с де­ся­ток средств для во­лос и мно­го че­го ещё. Саш­ка и пред­по­ло­жить не мог­ла, что съём­ки обыч­но­го ка­лен­да­ря – ме­ро­при­я­тие та­ко­го мас­шта­ба. Ми­мо неё про­бе­га­ли незна­ко­мые лю­ди. Не­ко­то­рые пе­ре­го­ва­ри­ва­лись по ра­ции, дру­гие по те­ле­фо­нам. Все че­го-то ис­ка­ли, ку­да-то шли и страш­но то­ро­пи­лись. Хо­ро­шо, с по­го­дой по­вез­ло: съё­моч­ную пло­щад­ку ор­га­ни­зо­ва­ли на ули­це. Са­ша бы­ла ра­да, что вся эта су­е­та с ка­лен­да­рём оста­лась за по­ро­гом ма­не­жа. Здесь же, как обыч­но, бы­ло тор­же­ствен­но, ма­ло­люд­но и гул­ко, слов­но в го­ти­че­ском хра­ме. Ири­на Вла­ди­ми­ров­на, по­хо­же, раз­де­ля­ла эмо­ции Са­ши. Она яв­но бы­ла недо­воль­на ку­терь­мой со съём­ка­ми, на­ру­шав­ши­ми при­выч­ную жизнь ко­нюш­ни. Это ощу­ща­лось по её сер­ди­тым рез­ким дви­же­ни­ям и ко­рот­ким ре­пли­кам, ко­то­рые она бро­са­ла в спи­ны спортс­ме­нов. – Ки­рилл, со­бе­рись! Где твоя го­ло­ва? Ли­за! Я хо­чу га­лоп! А не то, что ты тут изоб­ра­жа­ешь! На вто­рой тре­ни­ров­ке – один на один с Ири­ной Вла­ди­ми­ров­ной и Го­де­сом – бы­ло го­раз­до спо­кой­нее. Тре­нер и Са­ша от­лич­но по­ни­ма­ли друг дру­га. Обе бы­ли как за­го­вор­щи­цы, ко­то­рые зна­ли, что на са­мом де­ле име­ет зна­че­ние. А что – су­е­та су­ет. Час спу­стя взмы­лен­ная, устав­шая Са­ша ве­ла Го­де­са в ден­ник. В уз­ком ко­ри­до­ре при­хо­ди­лось оста­нав­ли­вать­ся, что­бы про­пу­стить то тех­ни­ков с ка­туш­кой про­во­дов, то те­леж­ку с го­ря­чим ча­ем, то ка­кую-ни­будь из зна­ко­мых дев­чо­нок, упа­ко­ван­ную вме­сто при­выч­ной кон­ной фор­мы в пыш­ное длин­ное пла­тье. Кру­же­ва, пе­рья, шёлк, бар­хат, па­ри­ки, ву­а­ли – от раз­но­об­ра­зия ко­стю­мов и ак­сес­су­а­ров у Саш­ки ря­би­ло в гла­зах. Око­ло ден­ни­ка Джо­на­та­на Са­ша оста­но­ви­лась. Не для то­го, что­бы про­пу­стить ко­го-то, а по­то­му что все­гда так де­ла­ла, ко­гда шла ми­мо, что­бы по­ста­вить Го­де­са. – Джо­ник, по­до­жди ме­ня! Я ско­ро! Джо­на­тан вы­тя­нул лю­бо­пыт­ную мор­ду и про­во­дил Са­шу недо­воль­ным взгля­дом. Он не по­ни­мал, за­чем его хо­зяй­ка во­зит­ся ещё с ка­ким-то ко­нём. По­ка­зы­вая недо­воль­ство, Джо­ник на­чал бить ко­пы­том в стен­ку ден­ни­ка. Вре­мя от вре­ме­ни он по­гля­ды­вал на Са­шу в кон­це ко­ри­до­ра. От уда­ров за­щёл­ка ста­ла вы­хо­дить из па­за. Не­ожи­дан­но дверь от­кры­лась. Джо­на­тан с удив­ле­ни­ем от­пря­нул на­зад. Но лю­бо­пыт­ство взя­ло верх. Вы­гля­нув в про­ход меж­ду ден­ни­ка­ми, он по­кру­тил го­ло­вой ту­да-сю­да… и уви­дел рас­пах­ну­тые во­ро­та ко­нюш­ни. Са­ша слы­ша­ла стук в ден­ни­ке Джо­на­та­на, по­это­му то­ро­пи­лась быст­рее разо­брать Го­де­са. Она бе­гом от­нес­ла сед­ло в аму­нич­ник. Бы­ст­ро вы­су­ши­ла по­ло­тен­цем спи­ну ко­ня, про­шлась щёт­ка­ми. Спе­ци­аль­ным крюч­ком по­чи­сти­ла ко­пы­та. И, на­ко­нец, за­ве­ла Го­де­са в ден­ник. По­сле это­го она бро­си­лась к Джо­на­та­ну. Дверь от­кры­та. Внут­ри пу­сто. – Джо­на­та­на не ви­де­ли? Его кто-ни­будь вы­во­дил? Саш­ка об­ра­ща­лась то к од­но­му, то к дру­го­му. Но все, кто встре­чал­ся на пу­ти, бы­ли за­ня­ты съём­ка­ми. Им не бы­ло де­ла до Са­ши и ка­ко­го-то ко­ня. Джо­на­тан ша­гал по по­лю. Он не то­ро­пил­ся. Но и не оста­но­вил­ся, ко­гда услы­шал за спи­ной сры­ва­ю­щий­ся го­лос Са­ши. – Джо­ник!!! По­го­ди! Конь толь­ко на­вост­рил уши и по­мо­тал баш­кой. – Как ты вы­брал­ся? И ку­да со­брал­ся? Эй! Са­ша бе­гом до­гна­ла Джо­на­та­на и те­перь шла ря­дом, ста­ра­ясь от­ды­шать­ся. – Я долж­на ра­бо­тать на Го­де­се! По­ни­ма­ешь? Так на­до! Спортс­ме­ны тре­ни­ру­ют­ся на двух и на трёх ко­нях! Это нор­маль­но! Джо­на­тан пёр на­про­лом, не об­ра­щая на неё вни­ма­ния. По­это­му Са­ша опе­ре­ди­ла его и те­перь ша­га­ла ли­цом к ко­ню, спи­ной впе­рёд. Снег на по­ле по­чти со­шёл. Вс­па­хан­ная по осе­ни зем­ля бы­ла неров­ной, ме­ста­ми скольз­кой, где-то вяз­кой. На ко­пы­та Джо­ни­ка и бо­тин­ки Са­ши на­лип­ли ко­мья гря­зи. Са­ша по­скольз­ну­лась и чуть не упа­ла, ед­ва усто­яв на но­гах. Джо­на­тан оста­но­вил­ся. За­дум­чи­во обо­шёл Са­шу и от­пра­вил­ся се­бе даль­ше. Са­ша оста­лась сто­ять. – Ты для ме­ня са­мый луч­ший! Слы­шишь? На­все­гда! Джо­на­тан оста­но­вил­ся. – Я тре­ни­ру­юсь на дру­гом коне. Да! Но это не зна­чит, что я в те­бя не ве­рю! Я – ве­рю! Как па­па ве­рил! Джо­на­тан буд­то по­нял. Он мед­лен­но раз­вер­нул­ся, по­до­шёл к Са­ше и по­ло­жил го­ло­ву ей на пле­чо. Са­ша об­ня­ла ко­ня за шею и про­шеп­та­ла в тёп­лое на­сто­ро­жен­ное ухо: – Вме­сте с то­бой мы мо­жем всё! Па­па это знал! И я знаю. …Фо­то­граф вы­би­рал точ­ки для съё­мок с та­ким рас­чё­том, что­бы слай­ды мож­но бы­ло до­ра­бо­тать на ком­пью­те­ре – при­ба­вить зе­ле­ни и солн­ца на май, лу­го­вых цве­тов и си­не­го неба на июль, ря­би­ны и жёл­тых ли­стьев на сен­тябрь. Сей­час в кад­ре был но­ябрь. Мар­тов­ский пей­заж вполне со­от­вет­ство­вал это­му ме­ся­цу – ли­стья ещё не рас­пу­сти­лись, снег до кон­ца не рас­та­ял. Ли­за в алом бар­хат­ном пла­тье, вер­хом на бе­лой ко­бы­ле, эф­фект­но смот­ре­лась на фоне се­ро­го тре­вож­но­го неба, го­лых ве­ток де­ре­вьев, бу­ро­го лу­га с про­шло­год­ней тра­вой. Ес­ли на­пу­стить ту­ма­на, слайд мож­но бу­дет оста­вить жи­вым… Фо­то­граф со­сре­до­то­чен­но смот­рел в объ­ек­тив ка­ме­ры, ко­ман­дуя тех­ни­кам, ку­да пе­ре­дви­нуть дым-ма­ши­ну. Он хо­тел до­бить­ся та­ко­го ту­ма­на, ко­то­рый смяг­чил бы и ото­дви­нул зад­ник, не уби­вая пер­спек­ти­ву. А мо­дель оста­лась бы вы­пук­лой, яр­кой, рез­ко кон­тра­сти­ру­ю­щей с фо­ном. Ки­рилл уже снял­ся в ро­ли «ок­тяб­ря». Гу­сар­ский ко­стюм до­став­лял ему нема­ло неудобств: ко­рот­кая курт­ка-до­ло­ман по­чти не гре­ла, укра­шав­шие её шну­ры раз­дра­жа­ли, а ки­вер с пе­ром но­ро­вил сва­лить­ся с го­ло­вы. Ки­рилл ло­вил се­бя на мыс­ли, что во­е­вать в та­кой фор­ме невоз­мож­но. Как эти несчаст­ные гу­са­ры участ­во­ва­ли в Бо­ро­дин­ском сра­же­нии?! Всё же Ки­рилл не то­ро­пил­ся ухо­дить. Ему бы­ло лю­бо­пыт­но на­блю­дать за про­ис­хо­дя­щим на пло­щад­ке. По­это­му он кру­тил­ся по­бли­зо­сти, по­ка не про­гна­ли. – Дым-ма­ши­на! Ещё пол­ша­га на­зад! – ско­ман­до­вал фо­то­граф. – Про­бу­ем! Тех­ни­ки сдви­ну­ли же­лез­ный аг­ре­гат. Тот из­верг об­ла­ко па­ра. Ли­за, кар­тин­но изо­гнув­шись, по­смот­ре­ла вдаль. – Не то! Не то! – за­во­пил фо­то­граф. – Бли­же на ме­ня! Фо­то­граф был длин­ным и ху­дым, как ве­рёв­ка. И до­воль­но нерв­ным. Это бы­ло вид­но по то­му, как он на­стра­и­вал объ­ек­тив фо­то­ап­па­ра­та тон­ки­ми паль­ца­ми – слов­но ис­пол­нял пар­тию на сак­со­фоне. Как су­до­рож­но от­ки­ды­вал со лба длин­ные во­ло­сы. Как вгля­ды­вал­ся в гла­зок ка­ме­ры в по­ис­ках че­го-то, вид­но­го ему од­но­му. Не­ожи­дан­но для окру­жа­ю­щих он вдруг сры­вал фо­то­ап­па­рат со шта­ти­ва и на­чи­нал щёл­кать кноп­кой, бро­са­ясь то впра­во, то вле­во, то опус­ка­ясь на кор­точ­ки, то вы­тя­ги­ва­ясь вверх. При­бе­жал ас­си­стент. В од­ной ру­ке он дер­жал те­ле­фон, в дру­гой – ра­цию. Ли­цо ас­си­стен­та ис­ка­жа­ла па­ни­ка. – Алек­сандр! – тра­ги­че­ски вос­клик­нул он. – У нас ге­ро­и­ня за­бо­ле­ла! Фо­то­граф в это вре­мя бе­гал во­круг Ли­зы – его фо­то­ап­па­рат стро­чил вспыш­ка­ми, как пу­ле­мёт. Ка­за­лось, он не об­ра­тил на сло­ва ас­си­стен­та ни­ка­ко­го вни­ма­ния. – Вверх! На сол­ныш­ко! А те­перь про­филь по­ка­жи! От­лич­но! Пря­мо ца­ри­ца Сав­ская! Ли­за охот­но по­зи­ро­ва­ла. Ей это нра­ви­лось. И у неё по­лу­ча­лось. – Всё! Сня­то! – ска­зал фо­то­граф. – Ли­за, ка­жет­ся? Ли­за кив­ну­ла, ожи­дая ком­пли­мен­тов. – Спа­си­бо! Сво­бод­на. Фо­то­граф тут же от­вер­нул­ся от неё и на­бро­сил­ся на ас­си­стен­та. – Де­лай что хо­чешь! Но най­ди мне де­кабрь! По­сле про­гул­ки по по­лю Са­ша по­смот­ре­ла на Джо­на­та­на и по­ня­ла: без мой­ки не обой­тись. Она от­ве­ла ко­ня в по­мы­воч­ный бокс и при­стег­ну­ла на раз­вяз­ки. Сде­ла­ла во­ду ед­ва тёп­лой, как нра­ви­лось Джо­ни­ку. Силь­ной стру­ёй из шлан­га смы­ла ко­мья гря­зи с каж­дой но­ги. А по­том вспе­ни­ла на спине и хол­ке спе­ци­аль­ный шам­пунь для ко­ней. Джо­ник фыр­кал, де­лая вид, что ему всё это не нра­вит­ся. Но Са­ша зна­ла: он ко­кет­ни­ча­ет. Он все­гда лю­бил во­ду. Ми­мо мой­ки про­бе­жал один че­ло­век, по­том дру­гой. Са­ша на­сто­ро­жи­лась: на ко­нюшне бе­гать не при­ня­то. Что слу­чи­лось? Вдруг она услы­ша­ла: – По­до­жди­те! Са­ша узна­ла го­лос Ки­рил­ла. По­мы­воч­ный бокс был за­на­ве­шен тол­стой пла­сти­ко­вой што­рой, за ко­то­рой си­лу­эты бы­ли ед­ва раз­ли­чи­мы. Но и раз­гля­деть – кто там, в ко­ри­до­ре? – бы­ло невоз­мож­но. По­это­му Са­ша не ви­де­ла, как Ки­рилл в гу­сар­ском ко­стю­ме нелов­ко бе­жит за ас­си­стен­том, при­дер­жи­вая ки­вер и саб­лю. – Да? Че­го те­бе? – Я слы­шал, вам мо­де­ли нуж­ны? – спро­сил Ки­рилл. – А что? Есть кто на при­ме­те? – немед­лен­но вски­нул­ся ас­си­стент. – Да! – Фак­тур­ная? Внешне? – Она очень кра­си­вая! – Имя? Фа­ми­лия? – Са­ма­ри­на. Са­ша. Джо­на­тан недо­умён­но огля­нул­ся на хо­зяй­ку. По­че­му она пе­ре­ста­ла те­реть ему спи­ну и за­мер­ла с щёт­кой в ру­ке? Как толь­ко Са­ша с Джо­на­та­ном вы­шли из мой­ки, на неё на­ки­ну­лись гри­мёр­ша, ко­стю­мер­ша и ас­си­стент. Ки­рилл топ­тал­ся по­одаль. Са­ша ста­ра­лась не встре­чать­ся с ним гла­за­ми. Но про се­бя от­ме­ти­ла: ему очень к ли­цу гу­сар­ский ко­стюм. – Са­ма­ри­на? – Алек­сандра? Са­ша в рас­те­рян­но­сти кру­ти­ла го­ло­вой, не зная, ко­му от­ве­чать. – Ого, ка­кое ли­цо! Да на те­бе всё что угод­но на­ри­су­ешь! – вос­клик­ну­ла гри­мёр­ша. – Ты те­перь мо­дель! Бу­дешь де­кабрём! – со­об­щил ас­си­стент. – По­до­жди­те! Я не хо­чу! – со­про­тив­ля­лась Са­ша. – Вы­ру­чи! – чуть не пла­ча, по­про­сил ас­си­стент. – Очень на­до! – Саш, иди, гри­ми­руй­ся, а я Джо­на­та­на вы­су­шу и по­сед­лаю! – пред­ло­жил Ки­рилл и за­брал у Саш­ки по­вод. – Есть од­но пла­тье… К тво­им се­рым гла­зам от­лич­но по­дой­дёт! Пой­дём-ка! Ко­стю­мер­ша схва­ти­ла Са­шу под ло­ко­ток и по­та­щи­ла за со­бой. Спра­ва и сле­ва – как кон­во­и­ры – их под­пи­ра­ли гри­мёр­ша и ас­си­стент. Че­рез со­рок ми­нут Са­ша уже по­зи­ро­ва­ла вер­хом на Джо­на­тане. Ли­за и Ки­рилл сто­я­ли за спи­ной фо­то­гра­фа и изум­лён­но взи­ра­ли на изящ­ную ле­ди в пла­тье из се­реб­ри­стой пар­чи и ме­хо­вом па­лан­тине, на­бро­шен­ном на пле­чи. Са­ша бы­ла не про­сто хо­ро­ша. А очень и очень хо­ро­ша. – Рот за­крой, – ска­за­ла Ли­за Ки­рил­лу. – Что? – встре­пе­нул­ся тот и при­шёл в се­бя. – Лиз­ка, от­вянь, а? И сер­ди­то ото­шёл по­даль­ше. От­кро­вен­но го­во­ря, он по­ве­рить не мог, что ко­гда-то пе­ре­пу­тал Са­шу с маль­чи­ком. Её тон­кие бро­ви враз­лёт, вы­со­кие ску­лы, се­рые гла­за с се­реб­ром, без­упреч­ная осан­ка… «Ни­че­го се­бе! – ду­мал Ки­рилл. – Да она на­сто­я­щая кра­сот­ка! Офи­геть!» Он был по­тря­сён этим от­кры­ти­ем. По­это­му не сра­зу от­ре­а­ги­ро­вал на то, что про­изо­шло даль­ше. Как и все на пло­щад­ке, кро­ме Са­ши. …Фо­то­ап­па­рат клац­нул вспыш­кой. Раз, вто­рой, тре­тий. Джо­на­тан вдруг рез­ко ша­рах­нул­ся вбок и взвил­ся на ды­бы. Он бе­ше­но ржал и рвал­ся вверх, как буд­то за­щи­ща­ясь. Бы­ло оче­вид­но, что он ис­пу­гал­ся. Но че­го? Фо­то­граф от­ско­чил в сто­ро­ну, хо­тя сни­мать не пе­ре­стал. Ки­рилл оце­пе­нел, мо­лясь про се­бя, что­бы Саш­ка удер­жа­лась в сед­ле. Он бы и хо­тел успо­ко­ить ко­ня, но как – не знал, слиш­ком бы­ло опас­но. Конь мог упасть на спи­ну и при­да­вить всад­ни­ка всей сво­ей тя­же­стью. Ки­рилл не от­ры­вал взгля­да от Са­ши, ста­ра­ясь уга­дать: как ему дей­ство­вать? Ис­пуг и удив­ле­ние на её ли­це сме­ни­лись ка­ким-то дру­гим вы­ра­же­ни­ем. Как буд­то она уви­де­ла что-то зна­ко­мое и ужас­ное од­но­вре­мен­но. Саш­ка слов­но о чём-то до­га­да­лась. Она ста­ла сры­вать с се­бя ме­хо­вой па­лан­тин. – Убе­ри­те вспыш­ку! Сей­час же! – за­кри­ча­ла она. Но фо­то­граф то ли не по­нял, то ли не рас­слы­шал. Или же пред­по­чёл сде­лать вы­ра­зи­тель­ные кад­ры, а не под­чи­нять­ся ко­ман­дам ка­кой-то дев­чон­ки. Са­ша со­рва­ла с се­бя па­лан­тин – ка­жет­ся, от него от­ле­те­ла па­ра крюч­ков – и на­ки­ну­ла его на го­ло­ву Джо­на­та­на. Ки­рилл бро­сил­ся впе­рёд и схва­тил ко­ня за по­вод. Фо­то­граф пе­ре­стал сни­мать. Джо­на­тан встал на че­ты­ре но­ги, дро­жа всем те­лом. – Что это бы­ло? Я не по­нял! – пе­ре­во­дя взгляд то на Са­шу, то на Ки­рил­ла, спро­сил фо­то­граф. – Ни­че­го! Са­ша спрыг­ну­ла на зем­лю и стя­ну­ла с го­ло­вы ко­ня ме­хо­вую на­кид­ку. – Мы по­шли! – зло ска­за­ла она фо­то­гра­фу. – До сви­да­ния! – Но… – Мы с Джо­ни­ком боль­ше сни­мать­ся не бу­дем! Са­ша ре­ши­тель­но дви­ну­лась к ко­нюшне, ве­дя ко­ня в по­во­ду. По­дол пла­тья та­щил­ся за ней по гряз­ным лу­жам. Фо­то­граф, ото­ро­пев, смот­рел вслед. – Это, ко­неч­но, не для ка­лен­да­ря. Но кад­ры – класс! – про­бор­мо­тал он. – По­до­жди! – до­гнал Са­шу Ки­рилл. – Са­дись вер­хом! Те­бя из-за пла­тья ко­стю­мер­ша убьёт! – Пле­вать. Мне всё рав­но. – Да что слу­чи­лось-то? Объ­яс­ни! Са­ша под­ня­ла на него гла­за. И Ки­рилл уви­дел, что она пла­чет. Глава 22. Пожар Что­бы за­щи­тить­ся от страш­ных вос­по­ми­на­ний, мозг их за­бы­ва­ет. Так объ­яс­ня­ла док­тор-пси­хи­атр, хо­тя Са­ша и без неё об этом зна­ла. Как зна­ла и мно­гое дру­гое, но об­суж­дать это ни с кем не хо­те­ла. Что, на­при­мер, вы­ра­же­ние «ду­ша бо­лит» – со­всем не ме­та­фо­ра. Ду­ша дей­стви­тель­но бо­лит, как сло­ман­ная но­га, на ко­то­рую невоз­мож­но на­сту­пить. Но­ет, как зуб. За­ды­ха­ет­ся и не мо­жет сде­лать глу­бо­кий вдох, как аст­ма­тик. Но Са­ша на­учи­лась при­но­рав­ли­вать­ся, на­хо­дить для се­бя та­кое по­ло­же­ние, ко­гда ду­ша бо­лит мень­ше. А ещё вот утвер­жде­ние, что «вре­мя ле­чит». Она дол­го не мог­ла с ним сми­рить­ся. Но и это ока­за­лось прав­дой. Ми­ну­ты, ча­сы, ме­ся­цы, го­ды, спле­тён­ные в ту­гую нить со­бы­тий, впе­чат­ле­ний, пе­ре­жи­ва­ний и слов, слой за сло­ем уку­ты­ва­ют боль в ко­кон за­бве­ния. Мяг­кий и проч­ный, как у гу­се­ни­цы шел­ко­пря­да. Са­ша уже по­чти не пом­ни­ла па­пи­но­го ли­ца. Фо­то – это со­всем дру­гое. Она за­бы­ла его смех. Не мог­ла пред­ста­вить, что он ска­зал бы сей­час, ком­мен­ти­руя то или это. Не зна­ла, ка­кой бы­ла бы её жизнь, ес­ли бы па­па не умер. Всё очень силь­но из­ме­ни­лось. Всё по­ме­ня­лось. Уже без него. Но се­го­дня Саш­ка вспом­ни­ла. Ко­гда Джо­на­тан, ис­пу­гав­шись вспы­шек фо­то­ап­па­ра­та, под­нял­ся на ды­бы и бе­ше­но за­ржал, она вдруг уви­де­ла ту же кар­ти­ну, что и её конь. Да­же не уви­де­ла, а по­чув­ство­ва­ла. Об­жи­га­ю­щий жар на ще­ках и озноб, бе­гу­щий по спине к за­тыл­ку. Язы­ки пла­ме­ни в чёр­ном про­ва­ле неба и огром­ные пы­ла­ю­щие хло­пья са­жи, па­ря­щие в воз­ду­хе, как ба­боч­ки, – кра­си­вые и страш­ные до жу­ти. За­пах га­ри и жжё­ных во­лос от гри­вы Джо­на­та­на. Искря­щую как бен­галь­ский огонь про­вод­ку на мощ­ной бал­ке, ко­то­рая ка­за­лась та­кой проч­ной, та­кой на­дёж­ной, по­ка… И да­же ржа­вую под­ко­ву, ко­то­рую Саш­ка на­шла в по­ле, а па­па по­чи­стил и по­ве­сил над вхо­дом в ко­нюш­ню – на сча­стье. Са­ша ле­жа­ла в кро­ва­ти и смот­ре­ла пе­ред со­бой. Со сто­ро­ны мог­ло по­ка­зать­ся, что она без­дум­но та­ра­щит­ся в по­то­лок. Но не ма­ме, ко­то­рая при­шла по­це­ло­вать дочь пе­ред сном и тут же по­чув­ство­ва­ла: что-то не так. – Са­шунь? – на­сто­ро­жи­лась ма­ма, ед­ва во­шла. – Что слу­чи­лось? – Я вспом­ни­ла, – от­ве­ти­ла Са­ша. Ма­ма ти­хо при­се­ла к ней на кро­вать. Она сра­зу по­ня­ла, о чём го­во­рит дочь. Без на­во­дя­щих во­про­сов. – Ты… мо­жешь мне рас­ска­зать?. Ес­ли толь­ко хо­чешь. Са­ша мол­ча­ла. Ма­ма то­же. Про­шло до­воль­но мно­го вре­ме­ни, преж­де чем Са­ша за­го­во­ри­ла. …В ав­гу­сте тем­не­ет быст­ро. По­ка они с от­цом мча­лись вер­хом вдоль мо­ря, пур­пур­ное небо вспе­ни­лось се­ры­ми об­ла­ка­ми. Ть­ма, при­шед­шая из-за го­ри­зон­та, по­гло­ти­ла за­лив и бе­рег, ли­ши­ла мир кра­сок и све­та. Хо­ро­шо, что над вхо­дом в ко­нюш­ню го­рел круг­лый фо­нарь. Его бы­ло вид­но из­да­ле­ка. Саш­ка и па­па мча­лись на этот си­я­ю­щий шар, как на лу­ну. Га­би от­ста­ва­ла. По­сле рож­де­ния Джан­го про­шло че­ты­ре ме­ся­ца. Ко­бы­ла толь­ко-толь­ко на­би­ра­ла фор­му. Её жи­вот по­чти сдул­ся, но мыш­цы бы­ли сла­бы­ми. Она дро­жа­ла по­сле дли­тель­ных пе­ре­го­нов и ча­сто ло­жи­лась, че­го рань­ше с ней не бы­ва­ло. Отец при­дер­жи­вал Джо­на­та­на, с бес­по­кой­ством огля­ды­ва­ясь на Са­шу. Оба по­ни­ма­ли: они за­дер­жа­лись. Ма­ма бу­дет сер­дить­ся. Ко­гда Са­ша спе­ши­лась у вхо­да, она не ста­ла сра­зу за­во­дить Га­би в ден­ник. Она хо­те­ла дать ко­бы­ле от­ды­шать­ся. Что­бы по­мочь ей, она огла­жи­ва­ла Га­би по взды­ма­ю­щим­ся бо­кам. И гла­зе­ла на круг­лый фо­нарь над вхо­дом в ко­нюш­ню. Во­круг него ви­лись мош­ки. Мох­на­тые ноч­ные мо­тыль­ки со сту­ком вты­ка­лись в тёп­лое све­тя­ще­е­ся стек­ло и па­да­ли вниз. Стран­ные ко­ма­ры – в три ра­за боль­ше обыч­ных – бе­га­ли по фо­на­рю на тон­ких нож­ках, ино­гда рас­прав­ляя длин­ные про­зрач­ные кры­лья. Фо­нарь го­рел неров­но. Ино­гда по спи­ра­ли внут­ри про­бе­га­ла яр­кая су­до­ро­га. «Как кра­си­во! – ду­ма­ла Са­ша. – И как же всё здо­ро­во! Ко­неч­но, жаль, что ав­густ так быст­ро за­кан­чи­ва­ет­ся. И че­рез неде­лю – в шко­лу. Но сей­час-то по-преж­не­му ка­ни­ку­лы. Ле­то. Сво­бо­да. Ло­ша­ди. Сча­стье». Она при­слу­ши­ва­лась к то­му, как па­па сно­ро­ви­сто раз­би­рал Джо­ни­ка. И на­де­я­лась, что он по­мо­жет ей с Га­би. Чест­но го­во­ря, Саш­ка уста­ла. В ко­нюшне за­бле­ял Джан­го. Яс­ное де­ло: он про­го­ло­дал­ся и со­ску­чил­ся без ма­те­ри. Отец по­явил­ся в две­рях и за­брал Га­би. Са­ша про­дол­жа­ла бес­смыс­лен­но пя­лить­ся на фо­нарь и рой мо­шек, мель­те­ша­щих во­круг. Она слы­ша­ла, как мать и же­ре­бё­нок ра­дост­но фыр­ка­ли, встре­тив­шись друг с дру­гом. Су­дя по зву­кам, до­но­сив­шим­ся из ко­нюш­ни, па­па уби­рал сёд­ла в аму­нич­ник и за­кры­вал ден­ни­ки. Фо­нарь над вхо­дом то гас, то сно­ва за­го­рал­ся, как буд­то под­ми­ги­вал. Эта ночь бы­ла по-на­сто­я­ще­му ав­гу­стов­ской – с чёр­ным бар­хат­ным небом, по ко­то­ро­му бы­ли рас­сы­па­ны ми­ри­а­ды звёзд. Уже не тёп­лая и не душ­ная, как но­чи в июле. Саш­ка ре­ши­ла, что она не бу­дет пе­ре­оде­вать кон­ную фор­му. Про­сто на­ки­нет тол­стов­ку, что­бы не за­мёрз­нуть. Она на­ко­нец за­шла в ко­нюш­ню. Па­па со­би­рал щёт­ки в спе­ци­аль­ную сум­ку, уби­рал аму­ни­цию – уз­деч­ки, на­гав­ки. Са­ша су­ну­лась по­мо­гать, но па­па за­ма­хал ру­ка­ми. – Одень­ся. Хо­лод­но. И рюк­зак возь­ми. На­до спе­шить. А то ма­ма бу­дет вол­но­вать­ся. Джо­на­тан вёл се­бя бес­по­кой­но. Он ржал и нерв­но хо­дил по ден­ни­ку от сте­ны к стене. Ес­ли бы па­па и Са­ша за­гля­ну­ли к нему, они бы уви­де­ли, что по стен­ке ден­ни­ка вдоль про­вод­ки то там, то сям бе­гут ве­сё­лые ис­кры. Но они то­ро­пи­лись и не за­гля­ну­ли. Джо­на­тан с ин­те­ре­сом на­блю­дал за эти­ми ис­кра­ми. И да­же су­нул мор­ду по­бли­же из лю­бо­пыт­ства. Его как буд­то ужа­ли­ли, и это ему не по­нра­ви­лось. Конь за­ржал. – И те­бе по­ка, дру­жи­ще! До зав­тра, Джо­на­тан! Па­па за­крыл ко­нюш­ню. Круг­лый фо­нарь над вхо­дом на се­кун­ду по­гас. – Го­ре, а не элек­три­ки! – в серд­цах ска­зал па­па. – Сколь­ко раз про­сил про­вод­ку про­ве­рить! Ну, ни­че­го. Зав­тра я им устрою! Они еха­ли по пу­стын­но­му шос­се. Свет фар осве­щал до­ро­гу, а по сто­ро­нам сгу­сти­лась тем­но­та. В ма­шине бы­ло душ­но. Па­па от­крыл ок­но. – Мне ка­жет­ся или ды­мом пах­нет? – он с бес­по­кой­ством по­смот­рел на Са­шу. – Мне то­же пах­нет. Ну и что? – без­за­бот­но от­ве­ти­ла она. На бли­жай­шем по­во­ро­те па­па при­тор­мо­зил. Днём с это­го ме­ста от­кры­вал­ся го­ло­во­кру­жи­тель­ный вид на до­ли­ну. Но сей­час пе­ред ни­ми бы­ла толь­ко тем­но­та. И яр­кий ого­нёк вда­ли. Как раз там, где сто­я­ла ко­нюш­ня. Па­па рез­ко кру­та­нул руль. Их джип раз­вер­нул­ся и по­мчал об­рат­но. Отец со­сре­до­то­чен­но смот­рел на до­ро­гу и не го­во­рил ни сло­ва. Са­ша хо­те­ла бы­ло на­пом­нить, что позд­но, их ма­ма ждёт. Хо­те­ла успо­ко­ить его – мо­жет, это со­всем не страш­ный огонь, ма­ло ли что там све­тит­ся, но… Па­па был со­бран, как пру­жи­на. Ли­цо его ста­ло жёст­ким и да­же страш­ным, чу­жим. Са­ша про­мол­ча­ла. Уже на подъ­ез­де они оба уви­де­ли: ко­нюш­ня го­рит. В при­строй­ке спра­ва, где хра­ни­лись тю­ки се­на и меш­ки с кор­мом, по­лы­ха­ло во­всю. Из той ча­сти, где рас­по­ла­га­лись ден­ни­ки, че­рез ще­ли и ок­на ва­лил дым. Па­па тор­моз­нул мет­ров за два­дцать до вхо­да. – Си­ди здесь! – крик­нул он Са­ше. – По­зво­ни один-один-два! Со­об­щи о по­жа­ре! Он вы­ско­чил из ма­ши­ны и по­бе­жал к во­ро­там. Са­ша тря­су­щи­ми­ся ру­ка­ми на­щу­па­ла в рюк­за­ке те­ле­фон и с тру­дом на­бра­ла три циф­ры. – Опе­ра­тор сто две­на­дцать, что у вас слу­чи­лось? – услы­ша­ла она. – Я… У мен…. Са­ша, не от­ры­ва­ясь, смот­ре­ла на рас­пах­ну­тые во­ро­та ко­нюш­ни, за ко­то­ры­ми скрыл­ся отец. Сна­ча­ла из них ва­лил гу­стой се­рый дым, но сей­час яр­ко вспых­ну­ли от­блес­ки пла­ме­ни. – Ал­ло! Сколь­ко вам лет? Где вы? Как вас зо­вут? – Я – Са­ша! Здесь по­жар! – Где вы на­хо­ди­тесь? – На ко­нюшне. Са­ша со­вер­шен­но не мог­ла со­сре­до­то­чить­ся. И с ужа­сом по­ня­ла: она не зна­ет ад­ре­са ко­нюш­ни. Ес­ли он во­об­ще су­ще­ству­ет. – Са­ша! Ал­ло! Ря­дом есть взрос­лые? Или ты од­на? – про­фес­си­о­наль­но по­став­лен­ным спо­кой­ным го­ло­сом спра­ши­ва­ла труб­ка. – Ты внут­ри по­ме­ще­ния? Ес­ли бы Са­ша бы­ла внут­ри, она бы уви­де­ла, что па­па уже от­кры­ва­ет вто­рой из ден­ни­ков, са­мых близ­ких к по­жа­ру. Он схва­тил за недо­уз­док Га­би и ещё од­ну ло­шадь и по­вёл их к вы­хо­ду. За его спи­ной ржал и бил­ся о сте­ны Джо­на­тан. Ко­ня бы­ло по­чти не вид­но из-за ды­ма. Но от­кры­то­го ог­ня око­ло его ден­ни­ка не бы­ло. Са­ша, как мог­ла, объ­яс­ни­ла дис­пет­че­ру, где на­хо­дит­ся ко­нюш­ня. По­лу­чи­ла ин­струк­ции не под­хо­дить близ­ко и со­об­щить па­пе, что по­жар­ные вы­еха­ли. Си­деть и ждать, ни­че­го не пред­при­ни­мая, бы­ло невоз­мож­но. Она вы­ско­чи­ла из ма­ши­ны. Как раз в этот мо­мент па­па с ло­шадь­ми вы­бе­жал на­ру­жу. – Отве­ди их в ле­ва­ду и воз­вра­щай­ся! – А Джо­на­тан?! – крик­ну­ла Са­ша ему в спи­ну. – По­жар­ные вы­еха­ли! Но па­па ни­че­го не от­ве­тил. Он уже скрыл­ся в клу­бах ды­ма. Па­па вы­вел ещё двух ко­ней. И ещё дво­их. Внут­ри остал­ся один Джо­на­тан. Пла­мя уже по­чти по­гло­ти­ло ко­нюш­ню. Огонь бу­ше­вал на кры­ше. Мощ­ная бал­ка над вхо­дом бы­ла охва­че­на язы­ка­ми пла­ме­ни, на фоне ко­то­рых бы­ла от­чёт­ли­во вид­на же­лез­ная под­ко­ва. Круг­лый фо­нарь лоп­нул. Внут­ри, под­ни­мая сно­пы искр, ру­ши­лись ка­кие-то кон­струк­ции, па­да­ли го­ря­щие дос­ки. Огонь ярост­но пе­ре­ска­ки­вал от од­но­го ден­ни­ка к дру­го­му. Джо­на­тан за­бил­ся в угол и не хо­тел вы­хо­дить. Отец при­стег­нул его на кор­ду и по­та­щил впе­рёд. Под­чи­ня­ясь, конь шаг­нул в про­ход. Но тут пря­мо пе­ред ни­ми, пе­ре­го­ра­жи­вая вы­ход, упа­ла го­ря­щая жердь. Джо­на­тан оса­дил на­зад. – По­шёл! Ну!!! Са­ша ни­ко­гда не слы­ша­ла, что­бы па­па так страш­но кри­чал. – По­жа­луй­ста-по­жа­луй­ста-по­жа­луй­ста, – шеп­та­ла она ско­ро­го­вор­кой, с ужа­сом гля­дя в по­лы­ха­ю­щий про­ём ко­нюш­ни. Уда­ром но­ги отец от­швыр­нул го­ря­щую жердь. Изо всех сил по­та­щил Джо­на­та­на к вы­хо­ду. Но конь бе­ше­но вра­щал гла­за­ми и упи­рал­ся. Его мож­но бы­ло по­нять. Его ден­ник не го­рел – там бы­ло на­дёж­но и не так жар­ко. А впе­ре­ди не бы­ло ни­че­го, кро­ме ог­ня. Отец со­рвал с се­бя курт­ку и на­ки­нул на го­ло­ву Джо­на­та­на. Для ко­ня на­сту­пи­ла тем­но­та. – Да­вай! Впе­рёд, Джо­на­тан! Конь до­ве­рил­ся хо­зя­и­ну и по­шёл с ним. Свер­ху па­да­ли и жа­ли­ли ис­кры. Гри­ва Джо­на­та­на тле­ла. Но он ве­рил хо­зя­и­ну и шёл впе­рёд – шаг за ша­гом – че­рез жар и чер­но­ту. До вы­хо­да из ко­нюш­ни остал­ся бук­валь­но шаг. Вдруг по­слы­шал­ся ка­кой-то звук – жа­лоб­ный и бес­по­мощ­ный. Отец огля­нул­ся. Это был Джан­го. Же­ре­бё­нок при­жал­ся к зад­ней стен­ке ден­ни­ка. Огонь под­сту­пал к нему со всех сто­рон. Он та­ра­щил­ся на от­ца боль­ши­ми по­кор­ны­ми гла­за­ми и хны­кал, как ре­бё­нок. Ко­гда па­па с Джо­ни­ком вы­ско­чи­ли из го­ря­щей ко­нюш­ни, Саш­ка за­кри­ча­ла от ра­до­сти. – Па­па! Джо­на­тан! Она по­ду­ма­ла: все спа­се­ны! Всё по­за­ди! Но отец бе­гом под­вёл к ней Джо­на­та­на, пе­ре­дал кор­ду и мет­нул­ся об­рат­но. – Пап, мне страш­но! Не ухо­ди! – за­кри­ча­ла Саш­ка. – Я за Джан­го! И на­зад! Не бой­ся! Я вер­нусь! На по­след­них сло­вах он обер­нул­ся и по­смот­рел на неё. Во всех ноч­ных кош­ма­рах Саш­ка вновь и вновь ви­де­ла этот взгляд. Он ка­зал­ся ей очень дол­гим. Та­ким дол­гим, что да­же во сне она успе­ва­ла несколь­ко раз крик­нуть ему с уко­ром: ты обе­щал! Ты же обе­щал! Но она по­ни­ма­ла: в ре­аль­но­сти это был все­го лишь миг. По­след­ний, ко­гда она ви­де­ла от­ца. По­то­му что спу­стя этот миг он шаг­нул в го­ря­щую ко­нюш­ню. Бал­ка с под­ко­вой об­ру­ши­лась за его спи­ной. И сле­дом, как кар­точ­ный до­мик, сло­жи­лись про­го­рев­шие сте­ны ко­нюш­ни, про­ва­ли­лась кры­ша. – Па­па? – без­звуч­но про­шеп­та­ла Са­ша, це­пе­нея от ужа­са. Вихрь искр взвил­ся в небо. Её об­да­ло ди­ким жа­ром от ко­ст­ра. А по спине к го­ло­ве про­бе­жал озноб, под­ни­мая во­ло­сы на за­тыл­ке. Джо­на­тан вдруг вски­нул­ся на ды­бы и от­ча­ян­но за­ржал. Са­ша изо всех сил вце­пи­лась в кор­ду, бук­валь­но по­вис­ла на ней. – Па-а-па-а-а-а!!! – за­ора­ла Саш­ка страш­но и от­ча­ян­но. – Па-а-па-а-а-а!!! Она не слы­ша­ла са­ма се­бя из-за оглу­ши­тель­но­го трес­ка го­ря­щих до­сок. Не зна­ла, сколь­ко вре­ме­ни она кри­ча­ла. Во­круг неё ле­та­ли ог­нен­ные хло­пья са­жи – как пре­крас­ные жут­кие ба­боч­ки. Вда­ле­ке по­ка­зал­ся го­лу­бой мер­ца­ю­щий ого­нёк. И по­слы­шал­ся вой по­жар­ной си­ре­ны… – …Джан­го. Кра­си­вое имя, – ска­за­ла ма­ма. – А под­ко­ву я вы­ки­ну­ла. По её ли­цу уже дав­но тек­ли слё­зы. Она их не вы­ти­ра­ла. – Так и ду­ма­ла, что это ты, – всхлип­ну­ла Са­ша. Под­ко­ва бы­ла един­ствен­ным, что она взя­ла с по­жа­ри­ща. Дверь рас­пах­ну­лась. За­г­ля­ну­ла Ба. – Де­воч­ки мои, позд­но уже. Спать по­ра. Уви­дев за­рё­ван­ных ма­му и Са­шу, ба­буш­ка осек­лась. – Что это у вас здесь… за плач Яро­слав­ны? – Яро­сла­вен, – по­пра­ви­ла ма­ма. – Ой, да ка­кая раз­ни­ца! – мах­ну­ла ру­кой Ба. И то­же про­сле­зи­лась. Глава 23. Победа – в тебе! Саш­ка не за­ме­ти­ла, как ми­мо про­ско­чил март – слов­но ско­рост­ная элек­трич­ка без оста­но­вок. Про­сви­стел пти­чьи­ми тре­ля­ми ап­рель, толь­ко его и ви­де­ли. И во­рвал­ся май. Сна­ча­ла неж­но-зе­лё­ной мо­ло­дой лист­вой и тра­вой. А по­том гро­за­ми – ра­дост­ны­ми, буй­ны­ми, по­хо­жи­ми на вы­ступ­ле­ние джа­зо­во­го ор­кест­ра. Все на ко­нюшне бы­ли в пред­вку­ше­нии, в воз­буж­де­нии. И это по­нят­но. Шут­ка ли! До меж­ду­на­род­но­го тур­ни­ра оста­ва­лись счи­тан­ные дни. Ма­ма со­би­ра­ла че­мо­дан. В суб­бо­ту они с Лё­шей едут в Ита­лию! В «по­ю­щую» го­сти­ни­цу! Она уже вы­бра­ла се­бе пла­тье для вы­ступ­ле­ния и при­ду­ма­ла при­чёс­ку. Еже­днев­но ма­ма рас­пе­ва­лась и по­вто­ря­ла свою пар­тию. Она де­ла­ла это лег­ко, с удо­воль­стви­ем. Ба и Са­шу это, ко­неч­но, ра­до­ва­ло. Те­перь они зна­ли: ма­ма как пти­ца. По-на­сто­я­ще­му по­ёт, толь­ко ко­гда рас­слаб­ля­ет­ся. Ко­гда не сто­ит пе­ред ску­ча­ю­щим жю­ри и не ду­ма­ет о том, как её оце­нят. Настро­е­ние ма­мы и Са­ши бы­ло схо­жим. Обе встре­пе­ну­лись, рас­цве­ли, го­то­ви­лись к но­во­му, ду­ма­ли о том, что­бы не за­быть что-ни­будь важ­ное, и сма­ко­ва­ли каж­дый май­ский день, пол­ный пред­вку­ше­ний, пла­нов, за­бот и на­дежд. Ба бы­ла счаст­ли­ва. …Этим ве­че­ром ма­ма го­сти­ла у Осо­ки­на. Они встре­ти­лись по­сле ра­бо­ты и, несмот­ря на уста­лость, ре­ши­ли по­ре­пе­ти­ро­вать. Что­бы со­здать со­от­вет­ству­ю­щее на­стро­е­ние, ма­ма при­ня­лась го­то­вить «ита­льян­ский» ужин – на хо­ло­стяц­кой кухне Лё­ши, в его со­вре­мен­ной квар­ти­ре-сту­дии, по­хо­жей на го­сти­нич­ный но­мер люкс. Вы­би­рая из фе­ту­чи­ни и ри­зот­то, ма­ма скло­ни­лась к блю­ду из ри­са. Ду­мая о са­ла­те, она пред­по­чла ру­ко­лу с по­ми­до­ра­ми и мо­ца­ре­лой. А Осо­кин, раз­мыш­ляя о вине, вы­брал ро­зо­вое, ко­то­рое сей­час раз­ли­вал по двум вы­со­ким бо­ка­лам. Ри­зот­то то­ми­лось под крыш­кой. Над пли­той ви­та­ли аро­ма­ты про­ван­ских трав. Ма­ма ре­за­ла по­ми­до­ры чер­ри для са­ла­та. – Бе­с­ко­неч­но мо­гу смот­реть, как ты го­то­вишь мне ужин! – с вос­тор­гом про­из­нёс Осо­кин, сле­дя за ма­ми­ны­ми ру­ка­ми. – Пой да­вай, не от­лы­ни­вай! – па­ри­ро­ва­ла та. Алек­сей вклю­чил на план­ше­те ду­эт из опе­ры Вер­ди «Тра­виа­та». По­ка зву­ча­ло вступ­ле­ние, он за­су­нул под фут­бол­ку по­душ­ку с ди­ва­на, на­мо­тал ма­мин шарф, как во­рот­ник-жа­бо. Приоса­нил­ся. На по­след­них так­тах вступ­ле­ния он при­нял­ся хо­ро­хо­рить­ся и хо­дить во­круг ма­мы, на­ду­вая щё­ки, изоб­ра­жая опер­но­го пев­ца. – Ты по­хож на ин­дю­ка, от­корм­лен­но­го ко Дню бла­го­да­ре­ния! – прыс­ну­ла ма­ма. Осо­кин не от­ве­тил – на­ча­лось его со­ло. Он за­пел, ши­ро­ко рас­пах­нув ру­ки, и при­об­нял ма­му, про­тя­ги­вая ей бо­кал ви­на. У него по­лу­ча­лось от­лич­но. Оба от­влек­лись от са­ла­та. – А ес­ли так? Ма­ма вклю­чи­ла ми­ну­сов­ку. – Бла-бла, бла-бла-бла, бла-бла-а-а! – за­во­пил Осо­кин. – Ага. По­нят­но. Сло­ва учи! Алек­сей со­рвал ли­сток с ита­льян­ским тек­стом с хо­ло­диль­ни­ка. – Я — вот! Я — учу!.. Но во­об­ще-то сло­ва – не глав­ное! Ру­ки ма­мы за­мер­ли над та­рел­кой с ру­ко­лой, где она рас­кла­ды­ва­ла по­ми­до­ры. Ма­ма бро­си­ла взгляд на Алек­сея. – А что – глав­ное? Осо­кин со­брал­ся бы­ло от­ве­тить. Но тут за­зво­нил ма­мин те­ле­фон. – …Да? – Ма­рия Алек­сандр ов­на? На­по­ми­наю вам про ро­ди­тель­ское со­бра­ние, – раз­дал­ся го­лос хи­мич­ки. – Что? Впер­вые слы­шу! – Са­ша не ска­за­ла? Я так и ду­ма­ла! – раз­дра­жён­но про­ком­мен­ти­ро­ва­ла Га­яне Ва­раз­да­тов­на. Ма­ма от­мах­ну­лась от ду­раш­ли­вых при­ста­ва­ний Алек­сея и по­ка­за­ла ему же­ста­ми: вы­клю­чи му­зы­ку. Он вы­клю­чил. – Ко­гда? Во сколь­ко? – спро­си­ла она Ма­раз­ма­тов­ну. – Се­год­ня. Пря­мо сей­час. – Но… я не мо­гу! – чест­но при­зна­лась ма­ма. – У ме­ня дру­гие пла­ны! – Мнэ ка­жет­ся… это важ­но, – ме­тал­ли­че­ским го­ло­сом от­ве­ти­ла хи­мич­ка. – Да­жэ эс­ли вы при­дё­те о-оч­э­нь позд­но, я по­до­жду. Ма­ма бро­си­ла груст­ный взгляд на ри­зот­то. Бо­кал ви­на. На по­чти го­то­вый са­лат. И Лё­шу. – …Хо­ро­шо. Я бу­ду. – Как я по­ни­маю, наш «ита­льян­ский» ве­чер неожи­дан­но за­кон­чил­ся? Осо­кин во­про­си­тель­но по­смот­рел на ма­му. Она кив­ну­ла. Он об­ре­чён­но стя­нул с шеи шарф. Вы­нул из-под фут­бол­ки по­душ­ку и ки­нул её об­рат­но на ди­ван. Алек­сей с гру­стью на­блю­дал, как ма­ма ме­чет­ся по при­хо­жей: обу­ва­ет­ся, на­де­ва­ет плащ, хва­та­ет сум­ку и шарф. – Не хо­чешь узнать, что глав­ное? – Что? – Глав­ное, что­бы ду­ша пе­ла. Ма­ма пе­ре­ста­ла су­е­тить­ся и по­до­шла к Осо­ки­ну. Он вдруг об­нял её – креп­ко-креп­ко, как буд­то ре­шил вот так дер­жать всю жизнь. – Всё. Мне по­ра, – дёр­ну­лась ма­ма. – Ты и рань­ше так го­во­ри­ла, – неожи­дан­но рас­сме­ял­ся Осо­кин и пе­ре­драз­нил про­тив­ным го­ло­сом. – Так. Всё. У ме­ня – во­кал. Мне по­ра. Ма­ма от­пря­ну­ла, буд­то обо­жглась. – Ты… пом­нишь? Алек­сей по­смот­рел ей пря­мо в гла­за. – Пом­ню… да­же то, что хо­тел бы за­быть. Ма­ма вы­сво­бо­ди­лась из его рук и мол­ча по­шла к две­ри. Но на по­ро­ге обер­ну­лась. – Я то­же. Дверь за ней за­хлоп­ну­лась. Осо­кин по­ну­ро вер­нул­ся на кух­ню. Вы­клю­чил кон­фор­ку под ри­зот­то. Вы­ки­нул са­лат в му­сор­ное вед­ро. Взял свой бо­кал. Чок­нул­ся с ма­ми­ным. И вы­лил со­дер­жи­мое в же­лез­ную ра­ко­ви­ну. Ма­ма бе­жа­ла по школь­ной лест­ни­це. Нав­стре­чу ей спус­ка­лись ро­ди­те­ли Саш­ки­но­го клас­са. – Здрав­ствуй­те! Доб­рый ве­чер! – ки­ва­ла ма­ма на­пра­во и на­ле­во. И мча­лась по сту­пень­кам вверх, слов­но про­тив те­че­ния. Бы­ло оче­вид­но: со­бра­ние за­кон­чи­лось. Она опоз­да­ла. На тре­тьем эта­же ма­ма при­тор­мо­зи­ла, пы­та­ясь по­нять: бе­жать эта­жом вы­ше, в ка­би­нет? Или сра­зу в учи­тель­скую? Тут она услы­ша­ла сла­бый го­лос Ба: – Му­сеч­ка! Ма­ма рез­ко раз­вер­ну­лась и уви­де­ла ба­буш­ку. Та си­де­ла на ска­мей­ке в ре­кре­а­ции. Вид Ба ма­ме не по­нра­вил­ся. Её ли­цо бы­ло ка­ким-то зем­ли­сто-се­рым – без­жиз­нен­ным и бес­цвет­ным. На нём не бы­ло ни­ка­ких эмо­ций, толь­ко уста­лость. – Со­бра­ние за­кон­чи­лось… – без вы­ра­же­ния про­из­нес­ла Ба. – Но ты ни­че­го не про­пу­сти­ла. Я те­бе вкрат­це пе­ре­ска­жу. – Так! – ма­ма плюх­ну­лась ря­дом. – Где твои таб­лет­ки? По­ка Ба ко­па­лась в сум­ке, ма­ма до­ста­ла и про­тя­ну­ла ей бу­тыл­ку во­ды. Вы­пив таб­лет­ки, Ба опер­лась спи­ной о сте­ну и за­кры­ла гла­за. – Веч­но ты Саш­ку при­кры­ва­ешь. За­чем? – в серд­цах ска­за­ла ма­ма. – Люб­лю вас, ду­ро­чек. Дверь учи­тель­ской от­во­ри­лась, и по­яви­лась хи­мич­ка. В ру­ках у неё бы­ла боль­шая стоп­ка тет­ра­дей. На лок­те бол­та­лась сум­ка – та­кая же жёст­кая и вну­ши­тель­ная, как она са­ма. Ма­ма вско­чи­ла. – Га­янэ Ва­раз­да­тов­на! Про­сти­те, я… – Ра­да, что вы всё-та­ки при­шли, – пе­ре­би­ла её хи­мич­ка. – Я уже Ве­ре Ва­си­льевне ска­за­ла: ва­ша Са­ша мно­гиэ пр­эд­ме­ты под­тя­ну­ла. Ста­ра­эт­ся. – А я что го­во­ри­ла? – немед­лен­но встря­ла Ба. Ма­раз­ма­тов­на мет­ну­ла в неё гроз­ный взгляд. И стро­го по­смот­ре­ла на ма­му. – Но у Са­ши – про­б­л­эмы с хи­ми­ей! Чэ­рез нэ­де­лю – ди­а­гно­сти­ч­эс­кая. Ес­ли нэ на­пи­шет – останэт­ся на вто­рой год. – Что?! – с ужа­сом про­из­нес­ла ма­ма и опер­лась ру­кой о сте­ну. – К-как на вто­рой год?! В от­ли­чие от Ба, она бы­ла со­вер­шен­но не в кур­се Са­ши­ных про­блем с хи­ми­ей. Да, в про­шлом го­ду трой­ка по это­му пред­ме­ту бы­ла един­ствен­ной в ат­те­ста­те. Но всё осталь­ное Саш­ка ис­пра­ви­ла! Ма­ма счи­та­ла, что трой­ка по хи­мии то­же ско­ро до­рас­тёт до чет­вёр­ки. И ни­как не ожи­да­ла, что она мо­жет пре­вра­тить­ся в двой­ку. Хи­мич­ка бы­ла до­воль­на про­из­ве­дён­ным эф­фек­том. Она те­ат­раль­но раз­ве­ла ру­ка­ми – хо­тя с тет­ра­дя­ми и сум­кой сде­лать это бы­ло непро­сто. И уда­ли­лась по школь­но­му ко­ри­до­ру, че­ка­ня шаг. Ма­ма схва­ти­лась ру­ка­ми за го­ло­ву – бук­валь­но, не в пе­ре­нос­ном смыс­ле. Ка­кой ужас! Она же все­гда бы­ла от­лич­ни­цей! Её отец был про­фес­со­ром! Её ма­ма – за­слу­жен­ный учи­тель! А доч­ка оста­нет­ся на вто­рой год?! Это ка­та­стро­фа! Ба мол­ча пе­ре­жи­да­ла и ста­ра­тель­но из­бе­га­ла ма­ми­но­го взгля­да. – А что, ес­ли Саш­ка про­ва­лит эту ди­а­гно­сти­че­скую? Ма­ма по­смот­ре­ла на Ба безум­ны­ми гла­за­ми. С каж­дой се­кун­дой она всё яс­нее по­ни­ма­ла: для Са­ши пер­спек­ти­ва остать­ся на вто­рой год не про­сто ре­аль­на! А очень и очень ре­аль­на! – Не вол­нуй­ся, не про­ва­лит, – ре­ши­тель­но ска­за­ла Ба и под­ня­лась. – Она её пи­сать не бу­дет. У неё – тур­нир! – И ты так спо­кой­но об этом го­во­ришь?! Ма­ма не мог­ла по­ве­рить сво­им ушам. – Мы до­го­во­ри­лись! Это чёрт зна­ет что та­кое! На­до про­да­вать Джо­на­та­на. Тут ужас­ну­лась ба­буш­ка: – С ума со­шла?! Пусть Саш­ка за­ни­ма­ет­ся тем, что нра­вит­ся! – Да? А мне нра­ви­лось петь! И что ты ска­за­ла? Иди учись на юри­ста! Рас­сер­див­шись, ма­ма ре­ши­тель­но дви­ну­лась вниз по лест­ни­це. По­чти по­бе­жа­ла. Ба не ста­ла её до­го­нять. – Му­сеч­ка! – за­кри­ча­ла она в лест­нич­ный про­лёт, пе­ре­гнув­шись че­рез пе­ри­ла. – Не по­вто­ряй мо­их оши­бок! …В чет­верг бли­же к ве­че­ру к ко­нюшне подъ­е­хал ав­то­бус-ко­не­воз. Вме­сто кре­сел для пас­са­жи­ров внут­ри бы­ли вмон­ти­ро­ва­ны стой­ла, к ко­то­рым ло­ша­ди при­стё­ги­ва­лись спе­ци­аль­ны­ми рем­ня­ми. Здесь бы­ло всё необ­хо­ди­мое: кон­ди­ци­о­не­ры, по­ил­ки, кор­муш­ки. Да­же ок­на, в ко­то­рые мож­но бы­ло смот­реть и на­сла­ждать­ся пей­за­жем, – чем не раз­вле­че­ние? Тем бо­лее стран­но, что неко­то­рые жи­вот­ные тер­петь не мог­ли ез­дить в ко­не­во­зе. На­при­мер, ко­бы­ла Ли­зы Ака­пел­ла. За­ве­сти её в ав­то­бус бы­ло непро­сто. Ли­за уже по­пы­та­лась па­ру раз, но без­успеш­но. Ака­пел­ла упи­ра­лась, как осли­ца, иг­но­ри­руя уго­ще­нье пе­ред но­сом: мор­ковь, яб­ло­ко, ме­до­вые мюс­ли. Ири­на Вла­ди­ми­ров­на ве­ле­ла Ли­зе по­ша­гать с Ака­пел­лой во­круг ко­нюш­ни, что­бы обе от­влек­лись и успо­ко­и­лись. Са­ма она ко­ман­до­ва­ла по­груз­кой осталь­ных ко­ней. Не­ожи­дан­но к Ирине Вла­ди­ми­ровне под­ско­чил Игорь Ми­хай­ло­вич и с ме­ста в ка­рьер на­чал скан­да­лить: – Не по­ни­маю! Спортс­ме­нов – трое! Он су­нул ей под нос три рас­то­пы­рен­ных паль­ца. – А ло­ша­дей – че­ты­ре! Он по­ка­зал паль­цы на дру­гой ру­ке. – Это как?! Ири­на Вла­ди­ми­ров­на од­но­вре­мен­но дер­жа­ла в го­ло­ве ты­ся­чу про­блем. Ей на­до бы­ло сроч­но ре­шить, ко­го из ко­ню­хов от­пра­вить с ко­не­во­зом. Про­кон­тро­ли­ро­вать, что­бы всё необ­хо­ди­мое по­ло­жи­ли в ба­гаж­ник – сёд­ла, воль­тра­пы, на­уш­ни­ки, ого­ло­вья, на­гав­ки. На вы­яс­не­ние от­но­ше­ний с хо­зя­и­ном ко­нюш­ни сей­час не бы­ло ни вре­ме­ни, ни сил. – Са­ма­ри­на ра­бо­та­ла на двух ко­нях. Вот пусть на двух и стар­ту­ет! – то­ном, не тер­пя­щим воз­ра­же­ний, от­че­ка­ни­ла Ири­на Вла­ди­ми­ров­на. – Моя Ли­за – на од­ной ко­бы­ле! Ки­рилл то­же! – про­дол­жал воз­му­щать­ся Игорь Ми­хай­ло­вич. – По­че­му Са­ма­ри­ной та­кое пре­иму­ще­ство? Я за­пре­щаю это без­об­ра­зие! Ири­на Вла­ди­ми­ров­на по­ни­ма­ла: ес­ли сей­час ввя­зать­ся в дис­кус­сию, она ни­че­го не успе­ет. Са­мое важ­ное – по­гру­зить ко­ней и ни­че­го не за­быть. – Я — тре­нер! – жёст­ко от­ре­за­ла она, пре­кра­щая этот бес­смыс­лен­ный спор. – И я ре­шаю, ко­му на ком стар­то­вать! Всем сво­им ви­дом она да­ла по­нять, что не на­ме­ре­на ни­че­го боль­ше об­суж­дать, и скры­лась в ко­нюшне. Отец Ли­зы про­во­дил Ири­ну Вла­ди­ми­ров­ну злоб­ным взгля­дом. – Ну, это мы ещё по­смот­рим, – про­бор­мо­тал он се­бе под нос. В этот мо­мент из-за уг­ла по­ка­за­лась Ли­за с ло­ша­дью. – Пап! – за­кри­ча­ла она. – По­мо­ги мне Ака­пел­лу в ко­не­воз по­ста­вить! А то она опять ду­рит! – Мне неко­гда! – от­ре­зал Игорь Ми­хай­ло­вич. – Ты – спортс­мен­ка! Вз­рос­лая уже! Са­ма спра­вишь­ся! Он по­чти бе­гом на­пра­вил­ся в сто­ро­ну ад­ми­ни­стра­тив­но­го кор­пу­са. И да­же не огля­нул­ся. А зря. По­то­му что ес­ли бы он обер­нул­ся, то уви­дел в гла­зах до­че­ри не толь­ко оби­ду, но и злость. А за­дер­жись ещё на ми­ну­ту, он смог бы на­блю­дать, как к Ли­зе по­до­шла Ири­на Вла­ди­ми­ров­на, за­бра­ла у неё по­вод и уве­рен­но по­ве­ла Ака­пел­лу в ко­не­воз. Ли­за с бла­го­дар­но­стью пе­ре­да­ла свою ко­бы­лу тре­не­ру. Она тер­петь не мог­ла за­ни­мать­ся по­груз­кой. И за­дум­чи­во по­смот­ре­ла на уда­ля­ю­щу­ю­ся спи­ну от­ца. Ин­те­рес­но, ку­да он так спе­шит? Не­дол­го ду­мая, Ли­за по­шла за ним. Ми­но­вав кор­пу­са ко­ню­шен и ма­неж, Игорь Ми­хай­ло­вич во­рвал­ся в ад­ми­ни­стра­тив­ное зда­ние, про­мчал­ся по ко­ри­до­ру и рас­пах­нул дверь с таб­лич­кой «Гу­сман Ве­ни­а­мин Бо­ри­со­вич, ве­те­ри­нар». – Ве­неч­ка! Где справ­ки? – Го­то­вы! Вот! Ве­те­ри­нар, ко­то­ро­го все лас­ко­во зва­ли Ве­неч­кой – то ли за ма­лень­кий рост, то ли за ма­не­ру за­ис­ки­вать, – про­тя­нул стоп­ку спра­вок от­цу Ли­зы. Тот вы­хва­тил бу­ма­ги из его рук и спеш­но их про­смот­рел. Один лист вы­дер­нул. – Это­го не на­до! Ве­неч­ка за­брал справ­ку. Изу­чил. – Джо­на­та­на остав­ля­ем? По­че­му? С ним всё в по­ряд­ке! Он здо­ров. Игорь Ми­хай­ло­вич при­дви­нул­ся вплот­ную к Ве­неч­ке и про­ши­пел сквозь зу­бы: – Джо­на­тан не по­едет. Ве­те­ри­нар с недо­уме­ни­ем уста­вил­ся на хо­зя­и­на ко­нюш­ни. – Игорь Ми­хай­ло­вич! А что я За­ха­ро­вой ска­жу? Отец Ли­зы по­иг­рал жел­ва­ка­ми. – Ве­неч­ка, все­му те­бя учить! Ты – ве­те­ри­нар! Сов­ри что-ни­будь! Ска­жи, что конь за­бо­лел! Игорь Ми­хай­ло­вич вы­ско­чил из ка­би­не­та. У Ве­неч­ки оста­лась толь­ко од­на справ­ка – Джо­на­та­на. Он с недо­уме­ни­ем по­кру­тил её в ру­ках. И убрал в верх­ний ящик сто­ла. День был душ­ный – со­би­ра­лась гро­за. Ок­но вет­ка­би­не­та бы­ло от­кры­то на­рас­паш­ку. Ни Игорь Ми­хай­ло­вич, ни Ве­неч­ка не за­ме­ти­ли Ли­зу, ко­то­рая во вре­мя их раз­го­во­ра сто­я­ла под ок­ном и всё слы­ша­ла. Она ме­лан­хо­лич­но же­ва­ла соч­ную тра­вин­ку и ду­ма­ла: «Мой па­па – не луч­ший че­ло­век в ми­ре. А то я не зна­ла?» От этих мыс­лей бы­ло тош­но и хо­те­лось пла­кать. Она вы­плю­ну­ла тра­вин­ку и по­шла пе­ре­оде­вать­ся. На­до по­рань­ше вер­нуть­ся до­мой и от­дох­нуть. Ведь зав­тра – стар­ты. Са­ша си­де­ла за сто­лом в сво­ей ком­на­те и уны­ло ли­ста­ла учеб­ник хи­мии. За по­след­ние две неде­ли она здо­ро­во про­дви­ну­лась и те­перь по­ни­ма­ла не толь­ко, о чём спра­ши­ва­ет­ся в за­да­че, но и где ис­кать от­вет. Пробле­ма за­клю­ча­лась в том, что она осво­и­ла при­мер­но по­ло­ви­ну учеб­ни­ка. А от­ку­да взять вре­мя ещё на пят­на­дцать па­ра­гра­фов – неиз­вест­но. Дверь от­кры­лась, и во­шла ма­ма. Она бро­си­ла взгляд на учеб­ник и рас­цве­ла: – О! Хи­мия! Саш­ка, ты за ум взя­лась? Зав­тра пи­шешь ди­а­гно­сти­че­скую? – Нет, ко­неч­но! Я еду на стар­ты! Ма­ма пе­ре­ста­ла улы­бать­ся. При­се­ла ря­дом с пись­мен­ным сто­лом. Раз­гла­ди­ла неви­ди­мые склад­ки на пла­тье и ри­ну­лась в бой. – Саш. У нас был до­го­вор. По­это­му без обид. Оста­ёшь­ся на вто­рой год – про­да­ём Джо­на­та­на. Саш­ка вски­ну­лась, буд­то её ошпа­ри­ло. Как ма­ма мо­жет так ду­мать? Так го­во­рить? – Мам, ты че­го?! Мы с Ма­раз­ма­тов­ной до­го­во­ри­лась! Пе­ре­нес­ли ди­а­гно­сти­че­скую на сле­ду­ю­щую неде­лю! Бро­ви ма­мы взле­те­ли вверх. – Ого! Это по-взрос­ло­му. Мо­ло­дец. Она улыб­ну­лась и вздох­ну­ла с об­лег­че­ни­ем. День отъ­ез­да в Ита­лию стре­ми­тель­но при­бли­жал­ся. Не­ожи­дан­но ра­дост­ное ожи­да­ние ма­мы сме­ни­лось бес­по­кой­ством: как тут бу­дут Саш­ка и Ба? А вдруг что-ни­будь слу­чит­ся? Идея по­езд­ки на­ча­ла ка­зать­ся безум­ной и без­от­вет­ствен­ной. Но по­том страх от­сту­пил, и ма­ма уди­ви­лась са­ма се­бе. Её не бу­дет все­го несколь­ко дней! Саш­ка с ба­буш­кой все­гда от­лич­но справ­ля­лись. По­че­му что-то долж­но слу­чить­ся имен­но во вре­мя её отъ­ез­да? Са­ша на­ду­лась. Как ма­ма мог­ла за­быть, что зав­тра – стар­ты? Ей что – всё рав­но? Ма­ма как буд­то про­чи­та­ла её мыс­ли. – Са­шунь. Я по­ни­маю, что этот тур­нир очень ва­жен для те­бя. Но зав­тра – ра­бо­чий день. Я не смо­гу с то­бой по­ехать. – Мам! Да ни­кто из ро­ди­те­лей не едет! Мы с Ири­ной Вла­ди­ми­ров­ной. Всё норм! Мир был вос­ста­нов­лен. Ма­ма чмок­ну­ла дочь в те­меч­ко и за­кры­ла за со­бой дверь. Са­ша вновь по­пы­та­лась со­сре­до­то­чить­ся на хи­мии, но мыс­ли пе­ре­ска­ки­ва­ли с од­но­го на дру­гое. Бе­лые шта­ны и ре­дин­гот уже ле­жа­ли в сум­ке. На­чи­щен­ные до блес­ка кон­ные са­по­ги бы­ли упа­ко­ва­ны в спе­ци­аль­ный ме­шок. Са­ша вспом­ни­ла, что не взя­ла са­хар. И ещё на­до за­хва­тить шпо­ры – Ки­рилл про­сил. Она ре­ши­ла, что до­чи­та­ет один па­ра­граф и по­рань­ше ля­жет спать. Но тут за­зво­нил Са­шин те­ле­фон. – Да! Ири­на Вла­ди­ми­ров­на? В труб­ке раз­дал­ся уста­лый го­лос тре­не­ра. – Саш, при­вет. У ме­ня неваж­ные но­во­сти. Джо­на­та­на сня­ли с со­рев­но­ва­ний. Са­ша око­че­не­ла от ужа­са. – Что? По­че­му?! – с тру­дом вы­го­во­ри­ла она. – Ве­те­ри­нар не вы­пи­сал справ­ку. Го­во­рит – за­бо­лел. – Джо­ник? Что с ним? Как он? Я сей­час при­еду! Не­дол­го ду­мая, Са­ша на­тя­ну­ла тол­стов­ку и ри­ну­лась к две­рям. Она так стре­ми­тель­но про­мча­лась по ко­ри­до­ру, что ма­ма и Ба не успе­ли ни­че­го ска­зать. Обе вы­ско­чи­ли в при­хо­жую, ко­гда хлоп­ну­ла вход­ная дверь. – Ку­да она по­ска­ка­ла? Мне это не нра­вит­ся! – с тре­во­гой гля­дя на Ба, про­из­нес­ла ма­ма. Она схва­ти­лась за те­ле­фон. Ба на­кры­ла ру­ку ма­мы сво­ей ру­кой: – По­до­жди. Да­вай да­дим ей немно­го вре­ме­ни. Ав­то­бус сто­ял на оста­нов­ке, от­крыв две­ри, – как буд­то ждал. Са­ша при­пу­сти­ла бе­гом, плюх­ну­лась на сво­бод­ное си­де­ние и уста­ви­лась в ок­но. Дождь ба­ра­ба­нил по кры­ше, сту­чал в стек­ло. Раз­би­ва­ясь, кап­ли сбе­га­ли вниз мут­ны­ми до­рож­ка­ми. Спра­ва и сле­ва мель­ка­ли ули­цы, буль­ва­ры, све­то­фо­ры, ма­ши­ны, пе­ре­крёст­ки. А впе­ре­ди бы­ло тем­но. Ав­то­бус вёз Са­шу в ночь. На оста­нов­ке у ко­нюш­ни она со­шла од­на. Хо­лод­ные кап­ли сте­ка­ли за ши­во­рот, но Са­ша это­го не за­ме­ча­ла. Не об­ра­щая ни на что вни­ма­ния, она ша­га­ла ми­мо уны­лых фо­на­рей. Ми­мо де­ре­вьев, от­бра­сы­ва­ю­щих гу­стые те­ни. Под чёр­ным небом, где в про­ре­хах туч пе­ре­ми­ги­ва­лись ред­кие, но яр­кие май­ские звёз­ды. Бы­ст­ро и ре­ши­тель­но она ми­но­ва­ла пруд, шлаг­баум на КПП, до­шла до зда­ния ко­нюш­ни и рас­пах­ну­ла дверь. Здесь го­рел при­глу­шён­ный ноч­ной свет. Лю­бо­пыт­ные ло­ша­ди тя­ну­ли мор­ды че­рез ре­шёт­ки. Са­ша бе­гом про­мча­лась по ко­ри­до­ру и со скре­же­том от­ка­ти­ла дверь к Джо­на­та­ну. Конь ле­жал в даль­нем уг­лу ден­ни­ка. Уви­дев это, Са­ша за­сты­ла на ме­сте. – Джо­ник! Что с то­бой?! Конь по­смот­рел на неё мут­ны­ми гла­за­ми, встрях­нул го­ло­вой и стал мед­лен­но под­ни­мать­ся. – Ты… спал?! Са­ша изум­лён­но та­ра­щи­лась на Джо­на­та­на. Па­па сто раз го­во­рил, что боль­ной конь лё­жа спать не бу­дет. Жи­вот­ное все­гда чув­ству­ет, ко­гда с ним что-то не так. Боль­ной конь дрем­лет стоя и ло­жит­ся, толь­ко ес­ли ему очень пло­хо. Так пло­хо, что он сда­ёт­ся, по­ни­мая, что, ве­ро­ят­но, уже не смо­жет встать. Не­уже­ли Джо­ник так силь­но за­бо­лел?! Хо­ло­дея от ужа­са, Са­ша на­блю­да­ла, как конь вста­ёт на но­ги. Сна­ча­ла на пе­ред­ние. По­том на зад­ние. Под­няв­шись, Джо­на­тан по­тя­нул­ся, раз­мял­ся, трях­нул гри­вой, по­до­шёл к ней и уткнул­ся мор­дой в кар­ман, вы­пра­ши­вая ку­сок са­ха­ра. Он был со­вер­шен­но нор­маль­ный. Та­кой же, как и все­гда. Са­ша по­чув­ство­ва­ла ко­лос­саль­ное об­лег­че­ние. И тут же, неожи­дан­но, на неё на­ка­ти­ла вол­на гне­ва. – Ты в по­ряд­ке! – за­кри­ча­ла она на Джо­на­та­на. – Так по­че­му мы не стар­ту­ем? Я всё сде­ла­ла для это­го! Всё! А ты! Как ты мог ме­ня под­ве­сти?! Са­ша ме­та­лась по ден­ни­ку Джо­на­та­на. Она зли­лась. Она ру­га­лась. Она не мог­ла по­нять, что с ней про­ис­хо­дит. В го­ло­ве бы­ло столь­ко мыс­лей, а на ду­ше столь­ко эмо­ций, что она не мог­ла со всем этим спра­вить­ся. Джо­на­тан сто­ял в даль­нем уг­лу ден­ни­ка, сле­дил за Са­шей сон­ны­ми гла­за­ми, вре­мя от вре­ме­ни пе­ре­ми­нал­ся с но­ги на но­гу и ви­но­ва­то взды­хал. – Как ты не по­ни­ма­ешь? – ки­пе­ла Са­ша. – Ес­ли мы не стар­ту­ем вдво­ём, ты ста­нешь не ну­жен! Те­бя при­дёт­ся про­дать! – Ко­неч­но. А как ина­че? – неожи­дан­но раз­дал­ся го­лос Ири­ны Вла­ди­ми­ров­ны. – Это спорт! Конь – все­го лишь сред­ство до­сти­же­ния це­ли. Тре­нер дав­но сто­я­ла у ден­ни­ка Джо­на­та­на и вни­ма­тель­но сле­ди­ла за ха­о­тич­ны­ми пе­ре­дви­же­ни­я­ми Са­ши. – Джо­ник – не сред­ство! – вы­крик­ну­ла Са­ша. – Я не мо­гу без него! Ири­на Вла­ди­ми­ров­на ис­пы­ту­ю­ще по­смот­ре­ла на Са­шу. Как обыч­но, её ли­цо не вы­ра­жа­ло ни­ка­ких эмо­ций. – Вот и ре­шай: ты – на­сто­я­щая спортс­мен­ка? Или так… Де­воч­ка с ко­нём? Са­ша за­мер­ла, по­ра­жён­ная. На этот во­прос у неё не бы­ло от­ве­та. Ра­ди че­го она тре­ни­ру­ет­ся? Ра­ди по­бе­ды? Или из-за Джо­ни­ка? Ири­на Вла­ди­ми­ров­на не ста­ла ждать. Для неё от­ве­том бы­ло за­ме­ша­тель­ство Са­ши. Её со­мне­ния. Её нере­ши­тель­ность. – Те­бе сей­час не про ко­ней на­до ду­мать, – неожи­дан­но жёст­ко ска­за­ла она. – А про ко­го? – вски­ну­лась Са­ша. – Про те­бя. Про се­бя! Са­ша непо­ни­ма­ю­ще та­ра­щи­лась на тре­не­ра. – По­бе­да – не в коне! По­бе­да в те­бе! Ири­на Вла­ди­ми­ров­на вдруг до дро­жи сжа­ла ла­донь, су­ну­ла ку­лак под нос Са­ше и про­го­во­ри­ла страст­но, сквозь зу­бы: – Вот здесь!. По­ня­ла? Са­ша за­ча­ро­ван­но смот­ре­ла на ку­лак и мол­ча­ла. – Плюс неко­то­рые ню­ан­сы, – до­ба­ви­ла Ири­на Вла­ди­ми­ров­на со­вер­шен­но дру­гим, ми­ро­лю­би­вым то­ном. – …Ка­кие? – Пер­вое. Собрать­ся. Глава 24. Финиш Меж­ду­на­род­ный кон­ный центр вы­гля­дел как фан­та­сти­че­ский го­род, где ко­ни бы­ли та­ки­ми же пол­но­прав­ны­ми жи­те­ля­ми, что и лю­ди. Ко­ни гу­ля­ли в ле­ва­дах. Хо­ди­ли в «ша­гал­ках» и пла­ва­ли в бас­сейне. По­се­ща­ли со­ля­рии, при­ни­ма­ли ин­фра­крас­ные ван­ны и тре­ни­ро­ва­лись на бе­го­вых до­рож­ках. В тор­го­вых ки­ос­ках мож­но бы­ло ку­пить не толь­ко чаш­ку чая, но и спе­ци­аль­ный мар­ме­лад для ло­ша­ди. Яб­ло­ки и мы­тая мор­ковь про­да­ва­лись по­штуч­но. От пло­ща­дей с кру­го­вым дви­же­ни­ем, укра­шен­ных кон­ны­ми скульп­ту­ра­ми, лу­ча­ми рас­хо­ди­лись ули­цы го­сти­ниц и ко­ню­шен. На пар­ков­ке раз­ме­ром с фут­боль­ное по­ле вы­стро­и­лись сот­ни ко­не­во­зов – от огром­ных трей­ле­ров на две­на­дцать ло­ша­дей до неболь­ших при­це­пов на две го­ло­вы. Глав­ную ал­лею укра­ша­ли мощ­ные, как мач­ты, флаг­што­ки. Ве­тер тре­пал ре­клам­ные зна­мё­на-па­ру­са спон­со­ров и фла­ги стран-участ­ни­ков меж­ду­на­род­но­го тур­ни­ра. Глав­ный ма­неж, где про­хо­дил этап Куб­ка Ми­ра, был огром­ным и пом­пез­ным. Ко­гда Са­ша впер­вые ока­за­лась внут­ри, у неё за­дро­жа­ли ко­лен­ки. С двух сто­рон над три­бу­на­ми си­я­ли плаз­мен­ные экра­ны. Сле­дить за со­рев­но­ва­ни­я­ми мож­но бы­ло и уда­лён­но, че­рез ин­тер­нет. Сей­час на экра­нах по­ка­зы­ва­ли бо­е­вое по­ле с марш­ру­том из пят­на­дца­ти пре­пят­ствий и пре­ми­аль­ный джип, си­я­ю­щий ла­ки­ро­ван­ны­ми бо­ка­ми. Зиг­за­га­ми от бор­ти­ка к бор­ти­ку ез­дил ми­ни-трак­тор, вы­рав­ни­вая грунт. Бо­лель­щи­ки уже рас­са­жи­ва­лись на три­бу­нах – здо­ро­ва­лись, сме­я­лись, пе­ре­го­ва­ри­ва­лись. Вы­со­кий свод кры­то­го ма­не­жа глу­шил все эти зву­ки, пре­вра­щая их в мо­но­тон­ный гул. Над три­бу­на­ми с пра­вой сто­ро­ны воз­вы­шал­ся про­зрач­ный «ста­кан» су­дей­ской. Не­сколь­ко че­ло­век в фор­мен­ных ру­баш­ках с эм­бле­ма­ми тур­ни­ра пе­ре­да­ва­ли друг дру­гу ка­кие-то бу­ма­ги, что-то го­ря­чо об­суж­да­ли, пи­ли ко­фе. «Пер­вое. Собрать­ся». Са­ша по­вто­ри­ла про се­бя сло­ва Ири­ны Вла­ди­ми­ров­ны, раз­вер­ну­лась спи­ной к ма­не­жу и от­пра­ви­лась в раз­де­вал­ку. – Саш­ка, где ты бро­дишь? – ки­нул­ся к ней Ки­рилл. – Я здесь, – су­хо ска­за­ла Са­ша и про­шла ми­мо, не оста­нав­ли­ва­ясь. Она не хо­те­ла сей­час ни с кем об­щать­ся. Ки­рилл про­во­дил её удив­лён­ным взгля­дом. В раз­де­вал­ке бы­ло ти­хо и пу­сто. Са­ша быст­ро пе­ре­оде­лась. Бе­лые бри­джи и ру­баш­ка. Кру­жев­ная ма­ниш­ка с зо­ло­тым знач­ком в ви­де ло­ша­ди. Си­ний ре­дин­гот. На­чи­щен­ные до блес­ка са­по­ги. Бе­лые пер­чат­ки. Глад­кая при­чёс­ка. Ста­рый па­пин шлем. Пе­ред вы­хо­дом Са­ша вни­ма­тель­но по­смот­ре­ла на се­бя в зер­ка­ло и изу­ми­лась. В от­ра­же­нии она уви­де­ла дру­гую Саш­ку. Со­бран­ную. На­прав­лен­ную в цель, как стре­ла. Незна­ко­мую. Че­рез пять ми­нут она бы­ла в ден­ни­ке у Го­де­са. Про­шлась по кру­пу ко­ня щёт­ка­ми. Рас­че­са­ла хвост и гри­ву. За­пле­ла ко­сич­ки. При­нес­ла из аму­нич­ни­ка ко­манд­ный ком­плект – бе­лый валь­трап, на­гав­ки, на­уш­ни­ки, па­рад­ное ого­ло­вье со стра­за­ми. Не без тру­да отыс­ка­ла на но­вом ме­сте свои сед­ло, уз­деч­ку, под­пру­гу и хлыст. Са­ша дви­га­лась ме­ха­ни­че­ски, не за­ду­мы­ва­ясь. Она сед­ла­ла Джо­ни­ка и Го­де­са столь­ко раз, что ру­ки пом­ни­ли по­ря­док дей­ствий и ра­бо­та­ли са­ми. Ки­рилл и Ли­за ещё не за­кон­чи­ли сед­лать­ся, а Са­ша уже бы­ла го­то­ва. В ко­ри­до­ре по­яви­лась Ири­на Вла­ди­ми­ров­на. – Я — в су­дей­скую! Под­пи­шу стар­то­вые про­то­ко­лы и вер­нусь. Че­рез три ми­ну­ты что­бы все бы­ли в ма­не­же! Прой­дём марш­рут. Не до­жи­да­ясь Ли­зу и Ки­рил­ла, Са­ша от­пра­ви­лась в ма­неж. Утром она ки­ну­ла лишь бег­лый взгляд на бо­е­вое по­ле. Но сей­час мыс­лен­но про­хо­ди­ла пре­пят­ствие за пре­пят­стви­ем, ста­ра­ясь по­нять, где мож­но вы­иг­рать вре­мя. А где на­до быть осо­бен­но осто­рож­ной. Од­на за дру­гой в ма­не­же ста­ли по­яв­лять­ся ко­ман­ды спортс­ме­нов, воз­глав­ля­е­мые тре­не­ра­ми. Они шли вдоль пре­пят­ствий и шум­но об­суж­да­ли марш­рут. Как все­гда стре­ми­тель­но, на бо­е­вое по­ле во­рва­лась Ири­на Вла­ди­ми­ров­на. За ней ед­ва по­спе­ва­ли Ли­за с Ки­рил­лом. – Са­ма­ри­на! По­че­му ушла од­на? Ни­ко­му не ска­за­ла? Са­ша про­мол­ча­ла. Ки­рилл по при­выч­ке пе­ре­мах­нул че­рез бру­сья. – По­ли­щук! – взви­лась Ири­на Вла­ди­ми­ров­на. – Что за глу­по­сти?! Это меж­ду­на­род­ные стар­ты, а не дет­ский утрен­ник! Ки­рилл сму­тил­ся и от­стал на пол­ша­га. Ли­за хмык­ну­ла. Са­ша ни­че­го не за­ме­ти­ла. Де­лая ши­ро­кие ша­ги, она счи­та­ла га­ло­пы ко­ня от пре­пят­ствия к пре­пят­ствию. – Имей­те вви­ду! – Ири­на Вла­ди­ми­ров­на ука­за­ла на объ­ек­тив, при­креп­лён­ный у стой­ки ба­рье­ра. – Каж­дое пре­пят­ствие, ли­нии стар­та и фи­ни­ша осна­ще­ны ка­ме­ра­ми. Счёт идёт на со­тые до­ли се­кун­ды. Это по­нят­но? Все трое кив­ну­ли и устре­ми­лись даль­ше за тре­не­ром. Са­ша бро­си­ла взгляд на ча­сы. В шко­ле сей­час как раз про­зве­нел зво­нок. На­чал­ся тре­тий урок. Хи­мия. Га­янэ Ва­раз­да­тов­на мед­лен­но дви­га­лась меж­ду пар­та­ми, раз­да­вая ва­ри­ан­ты ди­а­гно­сти­че­ских ра­бот. – Всё уби­ра­эм. Остав­ля­эм толь­ко руч­ку и чэр­но­вик. Класс об­ре­чён­но вздох­нул и за­ше­ве­лил­ся, уби­рая со сто­лов лиш­нее. Ма­раз­ма­тов­на до­шла до ме­ста Са­ши и оста­но­ви­лась. – А Са­ма­ри­ной нет! Она на ко­нях ска­чет! – охот­но со­об­щил Сос­нов­ский. Хи­мич­ка по­ло­жи­ла пе­ред ним лист ди­а­гно­сти­че­ской. – Жэня, ду­май о хи­мии. А мэчты о Са­ма­ри­ной от­ло­жи до пэр­эме­ны. Класс ожи­вил­ся, кто-то за­хи­хи­кал. Ос­па и Ни­ка пе­ре­гля­ну­лись. Ма­раз­ма­тов­на вы­ра­зи­тель­но по­смот­ре­ла на ча­сы. – За спи­сы­ва­ниэ – ноль бал­лов. Вр­эмя пошло. Ба всё утро про­ве­ла с план­ше­том в ру­ках. Она так нерв­ни­ча­ла, что таб­лет­ки уже не по­мо­га­ли. Что­бы от­влечь­ся, она ре­ши­ла обу­стро­ить се­зон­ную оран­же­рею на бал­коне. Не от­ры­ва­ясь от транс­ля­ции, Ба пе­ре­са­ди­ла в ящи­ки пе­ту­нии и ам­пер­ные по­ми­до­ры. Вы­нес­ла из го­сти­ной юк­ку в горш­ке. За­се­я­ла в тор­фя­ные ста­кан­чи­ки роз­ма­рин, пет­руш­ку, укроп, шпи­нат и лук-се­вок. Вз­би­ла раз­но­цвет­ные по­душ­ки в крес­лах. При­стро­и­ла на круг­лом сто­ли­ке све­тиль­ник на сол­неч­ных ба­та­рей­ках – си­деть ве­че­ра­ми. И в со­тый раз вздох­ну­ла, со­жа­лея о том, что крес­ло-ка­чал­ка не по­ме­ща­ет­ся на бал­коне. Увы. Од­ним гла­зом Ба всё вре­мя ко­си­ла в план­шет и жда­ла по­яв­ле­ния внуч­ки. Но та по­ка что не вы­хо­ди­ла. Вме­сто неё вы­сту­па­ли ка­кие-то дру­гие спортс­ме­ны. И вот, на­ко­нец, ка­ме­ра вы­хва­ти­ла ли­цо Саш­ки. Жёст­кое, со­бран­ное, во­ле­вое. Вер­хом на Го­де­се она топ­та­лась у бор­ти­ка ма­не­жа. Ба вздрог­ну­ла. Серд­це ух­ну­ло в пят­ки и под­ско­чи­ло к са­мо­му гор­лу. Ба плюх­ну­лась в крес­ло и скре­сти­ла паль­цы «на уда­чу». По­ли­на с Ан­дре­и­чем кор­ми­ли уток у пру­да в пар­ке. Ан­дре­ич кро­хот­ным, но силь­ным ку­лач­ком от­ры­вал от бул­ки боль­шие кус­ки. Часть за­пи­хи­вал се­бе в рот, а осталь­ное нёс к бе­ре­гу и ки­дал в во­ду. Ут­ки на­бра­сы­ва­лись на до­бы­чу. Ан­дре­ич сме­ял­ся. По­ли­на смот­ре­ла транс­ля­цию по те­ле­фо­ну. Она всё вре­мя дер­жа­ла сы­на в по­ле зре­ния. Но ко­гда Са­ша вы­шла в ма­неж, она от­влек­лась. Ма­ма вклю­чи­ла транс­ля­цию со­рев­но­ва­ний без зву­ка. На ра­бо­те. Она на­де­я­лась, что Са­ша успе­ет вы­сту­пить до со­ве­ща­ния. Но с каж­дым стар­том её на­деж­ды та­я­ли. Всё, что ма­ма мог­ла сде­лать, – это за­нять за длин­ным сто­лом для со­ве­ща­ний ме­сто по­даль­ше от бос­са. Вы­клю­чить транс­ля­цию она точ­но не мог­ла. Спря­тав те­ле­фон в пап­ке с бу­ма­га­ми, она де­ла­ла вид, что вни­ма­тель­но слу­ша­ет ше­фа. А са­ма то и де­ло бро­са­ла взгляд на экран. Са­ши не бы­ло. Де­лая по­мет­ки в блок­но­те, ма­ма про­слу­ша­ла квар­таль­ный от­чёт. И да­же за­да­ла па­ру дель­ных во­про­сов. Са­ши всё не бы­ло. Шеф взял сло­во: – До то­го как мы разой­дём­ся на ко­фе-брейк, хо­чу от­ме­тить несколь­ко про­ек­тов по оп­ти­ми­за­ции ра­бо­ты с кли­ен­та­ми. И преж­де все­го пред­ло­же­ние Ма­рии Алек­сан­дров­ны. Ма­ма ско­си­ла гла­за в те­ле­фон и уви­де­ла, что Саш­ка вы­шла на старт. – Ду­маю, бу­дет луч­ше, ес­ли она са­ма из­ло­жит суть. Шеф за­мол­чал. Воз­ник­ла па­у­за. – …Ма­рия Алек­сан­дров­на? Ма­ма, не от­ры­ва­ясь, смот­ре­ла на экран те­ле­фо­на. – Ма­рия Алек­сан­дров­на! – раз­дра­жён­но по­вто­рил шеф. Ма­ма под­ня­ла го­ло­ву. Все пят­на­дцать че­ло­век, участ­ву­ю­щих в боль­шом со­ве­ща­нии, в ожи­да­нии смот­ре­ли на неё. – Я… по­том. Мне… нехо­ро­шо, – ска­за­ла ма­ма и опу­сти­ла гла­за к те­ле­фо­ну. Все при­сут­ству­ю­щие удив­лён­но пе­ре­гля­ну­лись. Же­ня Сос­нов­ский при­стро­ил смарт­фон под пар­той на ко­лене. Осто­рож­но огля­дел­ся. Од­но­класс­ни­ки ли­хо­ра­доч­но пи­са­ли ди­а­гно­сти­че­скую. Сос­нов­ский вклю­чил на­уш­ник в ухе, при­крыл его ла­до­нью. Осто­рож­но стал ко­пать­ся в ин­тер­не­те. Тут же при­ле­те­ло со­об­ще­ние от Ни­ки: «От­ве­ты ищешь?» Же­ня под­нял го­ло­ву, встре­тил­ся с Ни­кой взгля­дом и кив­нул. Ни­ка вы­ра­зи­тель­но за­ка­ти­ла гла­за и углу­би­лась в свою ра­бо­ту. Же­ня ско­сил­ся впра­во. Вле­во. Ни­кто не об­ра­щал на него вни­ма­ния. Ма­раз­ма­тов­на про­ве­ря­ла тет­ра­ди. Сос­нов­ский пе­ре­шёл по ссыл­ке, ко­то­рую рас­ко­пал на­ка­нуне, и вклю­чил транс­ля­цию кон­но­го тур­ни­ра. – Про­дол­жа­ет­ся пер­вый день меж­ду­на­род­ных со­рев­но­ва­ний клас­са CSI 3* эта­па Куб­ка Ми­ра, – объ­явил ком­мен­та­тор. – Жан­дар­бек Мат­ка­сым Уу­лу, Кыр­гыз­стан, за­кон­чил вы­ступ­ле­ние за 57 це­лых 13 со­тых се­кун­ды, по­лу­чив че­ты­ре штраф­ных оч­ка. На старт при­гла­ша­ет­ся… Алек­сандра Са­ма­ри­на, Рос­сия! Са­ша и Го­дес уже несколь­ко ми­нут топ­та­лись у бор­ти­ка. Как толь­ко преды­ду­щий спортс­мен по­ки­нул бо­е­вое по­ле, Са­ша вы­еха­ла на се­ре­ди­ну ма­не­жа и оста­но­ви­лась на­про­тив су­дей­ской. «Вто­рое, – про­зву­чал в ушах Са­ши го­лос Ири­ны Вла­ди­ми­ров­ны. – Три­бу­ны, лю­ди, судьи – ни­че­го это­го не су­ще­ству­ет! Толь­ко ты и конь. Марш­рут. Цель». Са­ша пра­вой ру­кой да­ла от­маш­ку, по­ка­зы­вая су­дьям, что го­то­ва к вы­ступ­ле­нию. Про­зве­нел ко­ло­кол. Это озна­ча­ло, что у них с Го­де­сом есть со­рок се­кунд до пе­ре­се­че­ния ли­нии стар­та. Са­ша при­шпо­ри­ла ко­ня. Го­дес рва­нул с ме­ста в га­лоп. Са­ша да­же не успе­ла уди­вить­ся. На тре­ни­ров­ках он не по­ка­зы­вал та­ко­го рве­ния, но сей­час бук­валь­но ле­тел, ед­ва ка­са­ясь ко­пы­та­ми грун­та. Они пе­ре­сек­ли ли­нию стар­та. И лег­ко, иг­ра­ю­чи, прыг­ну­ли пер­вое пре­пят­ствие. Ещё пры­жок! И сле­ду­ю­щий! Го­дес пре­одо­ле­вал ба­рье­ры с боль­шим за­па­сом. Са­ша чув­ство­ва­ла его мощь и ку­раж. – Па­ра Са­ма­ри­на – Го­дес весь­ма уве­рен­но на­ча­ла марш­рут, – несколь­ко удив­лён­но ска­зал ком­мен­та­тор. – Юная спортс­мен­ка тре­ни­ру­ет­ся у ма­сте­ра спор­та Ири­ны Вла­ди­ми­ров­ны За­ха­ро­вой. Са­ша взле­те­ла над оче­ред­ным пре­пят­стви­ем и, при­зем­лив­шись, за­ло­жи­ла кру­той вольт. «Тре­тье, – на­стой­чи­во про­из­нес­ла Ири­на Вла­ди­ми­ров­на пря­мо ей в ухо. – Режь уг­лы! Не бой­ся. Не со­мне­вай­ся! Ес­ли что – Го­дес вы­ве­зет. Ты зна­ешь. Он мо­жет». Са­ша пе­ре­мах­ну­ла си­сте­му из трёх ба­рье­ров и прак­ти­че­ски в по­лё­те раз­вер­ну­ла Го­де­са на де­вя­но­сто гра­ду­сов. Они про­шли по­во­рот по ми­ни­маль­но­му ра­ди­у­су, со­кра­тив ди­стан­цию мет­ров на два­дцать. – Ого! Вот это да! – не удер­жал­ся от вос­тор­жен­ной ре­пли­ки ком­мен­та­тор. – Са­ма­ри­на жёст­ко сре­за­ла угол и та­ким об­ра­зом вы­иг­ра­ла несколь­ко се­кунд! На по­доб­ный ма­нёвр ре­шит­ся не каж­дый опыт­ный всад­ник! Ма­ма бы­ла по­гло­ще­на транс­ля­ци­ей и ви­де­ла, что Саш­ка – мо­лод­чи­на! Та­кая уве­рен­ная, сво­бод­ная, бес­страш­ная! Ко­гда она успе­ла вы­рас­ти в на­сто­я­щую спортс­мен­ку? Ма­ма и не за­ме­ти­ла. Ей вдруг по­ду­ма­лось, что Егор сей­час очень гор­дил­ся бы доч­кой. Ес­ли бы! Ес­ли бы… – Да. Ум­нич­ка! – ком­мен­ти­ро­ва­ла По­ли­на се­бе под нос каж­дый пры­жок Са­ши. – А вот здесь. Ахх! Но ни­че­го, вы­ру­ли­ла! Про­фес­си­о­наль­ным взгля­дом По­ли­на сле­ди­ла за бе­гу­щи­ми се­кун­да­ми на таб­ло, успе­ва­ла со­от­не­сти вре­мя Са­ши со вре­ме­нем ли­де­ра и с каж­дым но­вым прыж­ком по­ни­ма­ла: Саш­ка – мо­жет! Егор уга­дал! А она – нет. – Ма­моч­ка! Что ж вы за ре­бён­ком не сле­ди­те! – раз­дал­ся рез­кий окрик. По­ли­на ото­рва­лась от экра­на и уви­де­ла, что Ан­дре­ич опас­но скло­нил­ся над кра­ем пру­да. По­ка она де­ла­ла два ги­гант­ских ша­га, что­бы схва­тить сы­на за ши­во­рот, он по­кач­нул­ся и… плюх­нул­ся в во­ду. Га­янэ Ва­раз­да­тов­на за­кон­чи­ла про­ве­рять до­маш­ние ра­бо­ты, бес­шум­но вста­ла и по­шла меж­ду ря­да­ми. 9-й «Б», су­до­рож­но пач­кая чер­но­ви­ки, кор­пел над ди­а­гно­сти­че­ской. Толь­ко Же­ня Сос­нов­ский за­мер, за­не­ся руч­ку над ли­стом бу­ма­ги. И вце­пил­ся в ле­вое ухо, что бы­ло по­до­зри­тель­но. Не от­ры­ва­ясь, он смот­рел ку­да-то под пар­ту. – Сос­нов­ский! Что там у те­бя? – хи­мич­ка ри­ну­лась к Жене, как яст­реб к цып­лён­ку. – Те­ле­фон?! Я же пре­ду­пре­жда­ла! – Я не спи­сы­вал! – вски­нул­ся Сос­нов­ский. – А что ты де­лал? – Са­ма­ри­ну смот­рел! Вот! Же­ня до­стал из-под пар­ты смарт­фон. Ма­раз­ма­тов­на хо­те­ла бы­ло вы­гнать Сос­нов­ско­го из клас­са, но бро­си­ла взгляд на экран и за­сты­ла в изум­ле­нии. – Это кто? Са­ша?! Сос­нов­ский кив­нул и от­клю­чил на­уш­ник. На весь класс раз­дал­ся взвол­но­ван­ный го­лос ком­мен­та­то­ра: – Па­ра Са­ма­ри­на – Го­дес вы­хо­дят на по­след­нее пре­пят­ствие! Ка­кое вре­мя на фи­ни­ше по­ка­жет спортс­мен­ка?! Са­ша чув­ство­ва­ла: они с Го­де­сом – мо­лод­цы! Они сде­ла­ли всё, что мог­ли. И да­же боль­ше. Ока­за­лось, Го­дес уме­ет ле­тать! Как жаль, что он – не Джо­ник… «И глав­ное. По­след­нее пре­пят­ствие, – су­ро­во про­го­во­ри­ла Ири­на Вла­ди­ми­ров­на в Са­ши­ной го­ло­ве. – Ты уста­ла, конь устал. Но по­ка вы не фи­ни­ши­ро­ва­ли, не рас­слаб­лять­ся!» …По­след­ние се­кун­ды до фи­ни­ша рас­тя­ну­лись для Са­ши в веч­ность. Вот пер­вый га­лоп. Вто­рой. С мор­ды Го­де­са ле­тит пе­на. Из-под ко­пыт – ко­мья грун­та. Они мчат­ся на ба­рьер – три бе­лых бру­са в крас­ную по­лос­ку. Че­рез несколь­ко мет­ров – ли­ния фи­ни­ша. Са­ша взмок­ла. Из-под шле­ма на лоб и в гла­за те­кут кап­ли по­та, но у неё нет и до­ли се­кун­ды, что­бы их смах­нуть. И тут с Го­де­сом что-то слу­чи­лось. Ка­кая-то по­лом­ка. Са­ша не по­ня­ла – что. Но из­ме­не­ния по­чув­ство­ва­ла сра­зу. И за­па­ни­ко­ва­ла. Это за­ме­тил Ки­рилл, ко­то­рый сто­ял у бор­ти­ка на­про­тив пят­на­дца­то­го ба­рье­ра. Сам не по­ни­мая по­че­му, он за­ле­де­нел от нехо­ро­ше­го пред­чув­ствия. Так же, как и Ки­рилл, Ба по­чув­ство­ва­ла нелад­ное. Она под­ня­ла скре­щён­ные паль­цы к по­тол­ку. И за­сты­ла, впе­рив ог­нен­ный взгляд в план­шет. Как буд­то мо­лясь. Или ис­пол­няя ни­ко­му неве­до­мый ри­ту­ал. Са­ша за­шла на по­след­нее пре­пят­ствие. Пры­жок! И… – Нет-нет-нет-нет! – вдруг за­кри­ча­ла ма­ма. Все при­сут­ству­ю­щие на со­ве­ща­нии вздрог­ну­ли и по­смот­ре­ли на неё. Шеф вско­чил. Ма­ма схва­ти­лась за край сто­ла, что­бы не упасть. Но про­дол­жа­ла смот­реть транс­ля­цию из по­след­них сил. Кровь бе­ше­но сту­ча­ла у Са­ши в вис­ках. Она по­ни­ма­ла: что-то не так. Но всё рав­но вон­зи­ла пят­ки в бо­ка Го­де­са, от­ча­ян­но по­сы­лая ко­ня вверх. Конь взле­тел. За­стыл в прыж­ке на мгно­ве­ние. И вдруг вме­сте с Са­шей об­ру­шил­ся вниз. Его пе­ред­ние но­ги неесте­ствен­но по­до­гну­лись. Го­дес упал. Са­ша вы­ле­те­ла из сед­ла и, сде­лав саль­то в воз­ду­хе, рас­тя­ну­лась ря­дом. Лю­ди на три­бу­нах от­шат­ну­лись, из­дав друж­ный вздох ужа­са. Ка­ме­ра по­ка­за­ла ли­цо Ири­ны Вла­ди­ми­ров­ны, за­стыв­шее в немом кри­ке. По­ли­на вы­хва­ти­ла из во­ды на­сквозь про­мок­ше­го Ан­дре­и­ча и за­су­ну­ла его под мыш­ку. Од­ной ру­кой управ­ляя ко­ляс­кой, дру­гой дер­жа те­ле­фон, она мча­лась прочь из пар­ка. – Нет, ну это на­до! – нес­лось ей вслед. – У неё ре­бе­нок чуть не уто­нул! А она всё с те­ле­фо­ном! По­ли­на бе­жа­ла по ал­ле­ям пар­ка, не об­ра­щая вни­ма­ния на недо­воль­ные воз­гла­сы Ан­дре­и­ча, и в па­ни­ке ду­ма­ла, что сей­час ис­ку­па­ет сы­на в тёп­лой ванне, разо­трёт по­ло­тен­цем, даст ро­маш­ко­вый чай. И суп. Толь­ко бы Саш­ка! Толь­ко бы Саш­ка! Пе­ред гла­за­ми Са­ши был пе­сок. Ко­пы­та Го­де­са. Сби­тые бру­сья в крас­ную по­лос­ку. И ли­ния фи­ни­ша, ко­то­рую они с Го­де­сом так и не пе­ре­сек­ли. – Во блин! – на весь класс за­орал Сос­нов­ский. 9-й «Б» вско­чил из-за парт и ри­нул­ся к экра­ну те­ле­фо­на. Ма­раз­ма­тов­на схва­ти­лась за го­ло­ву: – Кош­мар ка­кой! Гос-спо­ди! Са­ша! В пол­ной ти­шине по­вто­ри­ли ви­део па­де­ния Го­де­са. В за­мед­лен­ном тем­пе всё ка­за­лось ещё ужас­нее, чем бы­ло на са­мом де­ле. Фи­гур­ка Са­ши, ку­выр­ка­ю­ща­я­ся в воз­ду­хе, бы­ла по­хо­жа на тря­пич­ную кук­лу. Ком­мен­та­тор мол­чал. Зри­те­ли на три­бу­нах вско­чи­ли, ста­ра­ясь раз­гля­деть, что про­ис­хо­дит. Раз­дал­ся стран­ный звук – как буд­то ком­мен­та­тор сшиб ру­кой мик­ро­фон. – Да… Кон­кур – трав­ма­тич­ный вид спор­та… – на­ру­шив дол­гую па­у­зу, со­кру­шён­но про­из­нёс он. – …Бри­га­да ме­ди­ков уже в ма­не­же. Са­ша и Го­дес ле­жа­ли на бо­е­вом по­ле. Оба не дви­га­лись. Глава 25. Мы – команда! Пер­вое, что уви­де­ла Са­ша, при­дя в се­бя, – это по­то­лок, со­сто­я­щий из несчёт­но­го ко­ли­че­ства ме­тал­ли­че­ских пе­ре­кла­дин с ря­да­ми элек­три­че­ских ламп. И раз­мы­тое, рас­плю­щен­ное ли­цо Ки­рил­ла, скло­нив­ше­е­ся над ней. – Саш­ка, боль­но? Ты как? Го­лос Ки­рил­ла до­но­сил­ся из­да­ле­ка, слов­но по те­ле­фо­ну. – Нор­маль­но, – от­ве­ти­ла Са­ша, ста­ра­ясь пе­ре­кри­чать гул в ушах. – Я — Бэт­мен! Опи­ра­ясь на ру­ку Ки­рил­ла, она с тру­дом под­ня­лась. Но­ги дро­жа­ли. К ней под­бе­жа­ли вра­чи. – Где бо­лит? Что? Они тор­мо­ши­ли её. Про­щу­пы­ва­ли су­ста­вы. За­гля­ды­ва­ли в гла­за. – Я – нор­маль­но! – от­бры­ки­ва­лась Са­ша. – Всё окей. Она огля­ну­лась, уви­де­ла Го­де­са. Конь пы­тал­ся под­нять­ся, но не мог. Ве­те­ри­нар вко­лол ему обез­бо­ли­ва­ю­щее. Спу­стя неко­то­рое вре­мя с по­мо­щью Ири­ны Вла­ди­ми­ров­ны и Ве­неч­ки Го­дес встал и за­хро­мал к вы­хо­ду из ма­не­жа. Са­ша, Ки­рилл и ме­ди­ки дви­ну­лись сле­дом. – …Алек­сандра Са­ма­ри­на ис­клю­ча­ет­ся из со­рев­но­ва­ний из-за па­де­ния ло­ша­ди, – бес­страст­но объ­явил ком­мен­та­тор. – На старт при­гла­ша­ет­ся Ер­жан Са­ды­ков, Та­тар­стан. 9-й «Б» вздох­нул с об­лег­че­ни­ем. Ма­раз­ма­тов­на взя­ла се­бя в ру­ки. – Так, всё! Нэ от­вле­ка­ем­ся! Про­дол­жа­ем пи­сать ди­а­гно­сти­че­скую. Га­янэ Ва­раз­да­тов­на про­шлась вдоль ря­дов и рас­пах­ну­ла ок­но на­стежь. Для че­го Са­ма­ри­ной это на­до? Хи­мич­ка ста­ра­лась успо­ко­ить­ся, глу­бо­ко вды­хая аро­мат си­ре­ни, рас­пу­стив­шей­ся в школь­ном па­ли­сад­ни­ке. Та­кой риск! Су­масше­ствие! Она ис­кренне не по­ни­ма­ла и со­кру­ша­лась про се­бя. Но вдруг по­чув­ство­ва­ла: она гор­дит­ся тем, что Са­ша – её уче­ни­ца. Пусть да­же и худ­шая. …В ве­те­ри­нар­ном ка­би­не­те со­брал­ся кон­си­ли­ум из мест­но­го глав­вра­ча, рент­ге­но­ло­га, Ири­ны Вла­ди­ми­ров­ны и Ве­неч­ки, ко­то­рый страш­но нерв­ни­чал, от­ве­чая нев­по­пад на уточ­ня­ю­щие во­про­сы. Го­дес сто­ял на раз­вяз­ках в спе­ци­аль­ном стан­ке. По­сле обез­бо­ли­ва­ю­ще­го уко­ла он по­лу­чил столь­ко лас­ки и са­ха­ра, что спо­кой­но дал сде­лать се­бе рент­ген. И те­перь, недо­умён­но ко­сясь на лю­дей во­круг, тер­пе­ли­во ждал, ко­гда его от­ве­дут в ден­ник. Ве­те­ри­на­ры пе­ре­да­ва­ли рент­ге­нов­ский сни­мок из рук в ру­ки. Ири­на Вла­ди­ми­ров­на с тос­кой сле­ди­ла за вы­ра­же­ни­ем их лиц. – По-мо­е­му, тут си­ту­а­ция од­но­знач­ная, так ска­зать. Да­же об­суж­дать нече­го, – ре­ши­тель­но про­из­нёс глав­врач. Он был вы­ли­тый Ай­бо­лит – в круг­лых очоч­ках, се­дой, с ак­ку­рат­ной бо­род­кой. – Да, да… – по­ки­ва­ли осталь­ные. «Толь­ко не пе­ре­лом! – по­ду­ма­ла про се­бя Ири­на Вла­ди­ми­ров­на. – Всё осталь­ное – вы­ле­чим!» – Силь­ный ушиб вслед­ствие па­де­ния, – ска­зал Ай­бо­лит. – При­чи­на ко­то­ро­го – тен­ди­нит, так ска­зать. Пробле­ма с су­хо­жи­ли­ем. Как у мно­гих кон­кур­ных ко­ней. Но ко­сти це­лы. Это – глав­ное. Ири­на Вла­ди­ми­ров­на пе­ре­ве­ла дух. – Ле­че­ние про­пи­шем. Да вы и са­ми зна­е­те! Ту­гая по­вяз­ка, ма­зи, по­кой. Обез­бо­ли­ва­ю­щее. И ви­та­мин­чи­ки про­ка­пать. Для об­ще­го здо­ро­вья, так ска­зать. Ед­ва тре­нер вы­ве­ла ко­ня из ка­би­не­та, к ней бро­си­лись Са­ша, Ки­рилл и Ли­за. – Ири­на Вла­ди­ми­ров­на! Что с Го­де­сом? – спро­сил Ки­рилл. Саш­ка не от­ва­жи­лась за­дать этот во­прос. Она бо­я­лась от­ве­та. Что, ес­ли ка­кая-то её ошиб­ка ста­ла при­чи­ной па­де­ния и трав­мы? – Силь­ный ушиб. Но глав­ное – ко­сти це­лы. – Ура! – от­ре­а­ги­ро­ва­ла Ли­за. Она и Ки­рилл за­улы­ба­лись, Са­ша – нет. – Го­дес упал из-за ме­ня? Ири­на Вла­ди­ми­ров­на вздох­ну­ла. – Ты тут ни при чём. Пробле­ма в его су­хо­жи­лии. У ко­ней та­кое бы­ва­ет. Толь­ко те­перь Са­ша пе­ре­ве­ла дух. Не­уве­рен­но улыб­ну­лась. По­тре­па­ла Го­де­са по мор­де. – И что даль­ше? – спро­си­ла она Ири­ну Вла­ди­ми­ров­ну. – Бу­дем ле­чить­ся. От­ды­хать. – А… как же я? – Ты – то­же! Тур­нир для те­бя за­кон­чил­ся. – Как это? – про­шеп­та­ла Са­ша. Эта но­вость ого­ро­ши­ла её. Хо­тя и бы­ла оче­вид­ной. Они с Го­де­сом вы­сту­па­ют вме­сте. Зна­чит, схо­дят с ди­стан­ции то­же вме­сте. – …Со­всем ни­че­го нель­зя сде­лать? – всё же на­де­ясь на чу­до, спро­си­ла Са­ша. – Нет, – от­ре­за­ла Ири­на Вла­ди­ми­ров­на. Её ли­цо, как обыч­но, ни­че­го не вы­ра­жа­ло. Са­ша за­сты­ла, осо­зна­вая мас­штаб бе­ды. Это зна­чит, все уси­лия, ко­то­рые она при­кла­ды­ва­ла, её тре­ни­ров­ки, ран­ние подъ­ёмы, её на­деж­ды, неуда­чи и взлё­ты – всё на­прас­но?! – Ири­на Вла­ди­ми­ров­на, – встря­ла Ли­за. – По­лу­ча­ет­ся, мы те­перь ко­манд­ный за­чёт не вы­иг­ра­ем? Тре­нер про­игно­ри­ро­ва­ла во­прос Ли­зы. Но в гла­зах Са­ши она уви­де­ла та­кое от­ча­я­ние, что дрог­ну­ла. – Саш, мне жаль, что так по­лу­чи­лось. Не­уже­ли в её го­ло­се по­слы­ша­лось со­чув­ствие? – И не смот­ри на ме­ня так! – сер­ди­то ска­за­ла Ири­на Вла­ди­ми­ров­на. – Бу­дут дру­гие стар­ты. Дру­гие тур­ни­ры. Она ре­ши­тель­но взя­ла Го­де­са под узд­цы и по­ве­ла в ко­нюш­ню. Са­ша, Ли­за и Ки­рилл про­во­ди­ли тре­не­ра по­тух­ши­ми взгля­да­ми. Все трое сто­я­ли мол­ча, не дви­га­ясь, не гля­дя друг на дру­га. Вдруг Са­ша со­рва­лась с ме­ста и бро­си­лась прочь. Ки­рилл рас­те­рян­но по­смот­рел ей в спи­ну. По­топ­тал­ся на ме­сте. И по­шёл сле­дом. Ли­за фырк­ну­ла – то­же мне, па­ра го­луб­ков – и за­гля­ну­ла в от­кры­тую дверь вет­ка­би­не­та. Ве­неч­ка скла­ды­вал в же­лез­ный ло­ток ис­поль­зо­ван­ные ам­пу­лы и шпри­цы. Ли­за впе­ри­ла в него при­сталь­ный взгляд. Ве­те­ри­нар по­чув­ство­вал нелад­ное, под­нял го­ло­ву. – А я всё знаю, – ска­за­ла ему Ли­за, без­звуч­но ше­ве­ля гу­ба­ми. Ве­неч­ка дер­нул­ся, как буд­то его ужа­ли­ли, и вы­ро­нил же­лез­ный ла­ток. Тот с гро­хо­том по­ка­тил­ся по ка­фель­но­му по­лу. Ли­за до­воль­но улыб­ну­лась. Те­перь ей ста­ло по­нят­но, что де­лать. Сквозь мут­ные ок­на под по­тол­ком в ко­нюш­ню про­ни­ка­ли ши­ро­кие по­ло­сы сол­неч­но­го све­та. В них кру­жи­лись, слов­но в лу­чах про­жек­то­ра, кро­шеч­ные пы­лин­ки. Это бы­ло кра­си­во, как во сне. Са­ша за­ча­ро­ван­но смот­ре­ла на этот та­нец и… ни­че­го не чув­ство­ва­ла. Аб­со­лют­но ни­че­го. В даль­нем кон­це ко­ри­до­ра по­ка­зал­ся Ки­рилл. Он один раз уже про­бе­жал ми­мо. Са­ша за­ме­ти­ла его, но не оклик­ну­ла. Те­перь он вер­нул­ся. Ки­рилл мед­лен­но по­до­шёл. Оста­но­вил­ся. Саш­ка про­дол­жа­ла рас­смат­ри­вать пы­лин­ки. Не из вред­но­сти. Про­сто ей со­вер­шен­но нече­го бы­ло ска­зать. – Вот ты где! Еле на­шёл. Са­ши­но убе­жи­ще на­хо­ди­лось в ту­пи­ке ко­ри­до­ра. Здесь бы­ли сва­ле­ны тю­ки се­на. Са­ша си­де­ла на од­ном из них. Ки­рилл при­мо­стил­ся на­про­тив. – Саш. Что я мо­гу для те­бя сде­лать? – Ни­че­го, – рав­но­душ­но от­ве­ти­ла Са­ша. – Всё про­па­ло. Ки­рилл вздох­нул. Он хо­тел бы воз­ра­зить. Но у него не бы­ло ни од­но­го ар­гу­мен­та. Оп­ти­ми­стич­ное «бу­дут дру­гие стар­ты, дру­гие тур­ни­ры» уже озву­чи­ла Ири­на Вла­ди­ми­ров­на. И, по­хо­же, Са­ше это не по­мог­ло. Вдруг в ко­ри­до­ре раз­да­лись нере­ши­тель­ные ша­ги. Са­ша и Ки­рилл под­ня­ли го­ло­вы. К ним на­прав­ля­лась Ли­за. «Ты-то че­го здесь де­ла­ешь?» – уди­ви­лась про се­бя Са­ша. «Те­бя толь­ко не хва­та­ло!» – по­ду­мал Ки­рилл. – Вот вы где! За­ны­ка­лись, – ска­за­ла Ли­за, под­хо­дя. – Те­бе че­го? – не скры­вая непри­яз­ни, спро­сил Ки­рилл. – Не гру­би. Я по­мочь хо­чу! – Чем? В его во­про­се слы­ша­лось раз­дра­же­ние. Но Ли­за сде­ла­ла вид, что не за­ме­ти­ла. По при­выч­ке при­вле­кать к се­бе вни­ма­ние, она вы­дер­жа­ла па­у­зу. Дож­да­лась, по­ка оба – и Са­ша, и Ки­рилл – по­смот­рят на неё. И толь­ко то­гда с вы­ра­же­ни­ем про­из­нес­ла: – Са­ша. Ты мо­жешь стар­то­вать на Джо­на­тане. Саш­ка горь­ко усмех­ну­лась. – Он бо­ле­ет. У него ветс­прав­ки нет. – Не-а. Здо­ров твой Джо­ник, – про­тя­ну­ла Ли­за. – И я знаю, где его справ­ка. Ки­рилл с Са­шей пе­ре­гля­ну­лись. – Это зна­чит… мы мо­жем кое-что пред­при­нять! – вско­чил на но­ги Ки­рилл. – Что? Са­ша не сра­зу по­ня­ла план Ки­рил­ла. Но по то­му, как за­го­ре­лись его гла­за, она по­чув­ство­ва­ла: есть на­деж­да. И впер­вые ощу­ти­ла, что она не од­на. Они вме­сте. Они – ко­ман­да! Го­дес на­ко­нец-то был в ден­ни­ке. Он ме­лан­хо­лич­но же­вал овёс и вы­гля­дел вполне до­воль­ным. Ря­дом с ним су­е­ти­лись Ве­неч­ка и Ири­на Вла­ди­ми­ров­на. Они го­то­ви­лись ста­вить ка­пель­ни­цу. Об­суж­да­ли луч­шие ва­ри­ан­ты кок­тей­ля из пре­па­ра­тов, спо­ри­ли на­счёт до­зи­ро­вок. В от­кры­тую дверь ден­ни­ка за­гля­нул Ки­рилл. – Ири­на Вла­ди­ми­ров­на! – гром­ко по­звал он, но не по­лу­чил от­ве­та. – Там в су­дей­скую стар­то­вый про­то­кол про­сят. На зав­тра. – Я за­ня­та! Ки­рилл так­тич­но по­мол­чал, как бы со­об­ра­жая. – Я мо­гу от­не­сти. Ири­на Вла­ди­ми­ров­на от­влек­лась от ко­ня. Бро­си­ла взгляд на Ки­рил­ла. – Хо­ро­шо! При­вык­шая дей­ство­вать стре­ми­тель­но, она рва­ну­ла к сво­ей сум­ке. До­ста­ла пап­ку с до­ку­мен­та­ми. Вы­хва­ти­ла стар­то­вый про­то­кол и руч­ку. При­мо­стив­шись здесь же, на кон­тей­не­ре с ве­ща­ми, она ре­ши­тель­но вы­черк­ну­ла па­ру Алек­сандра Са­ма­ри­на – Го­дес. И по­ста­ви­ла раз­ма­ши­стую под­пись. Су­ну­ла про­то­кол Ки­рил­лу: – Иди! Ки­рилл кив­нул. По­до­ждал, по­ка тре­нер вер­нёт­ся к Го­де­су, Ве­неч­ке, ка­пель­ни­це. И неза­мет­но су­нул руч­ку Ири­ны Вла­ди­ми­ров­ны в кар­ман. Как толь­ко Ки­рилл свер­нул за угол, к нему по­до­шли Са­ша с Ли­зой. Не сго­ва­ри­ва­ясь, тро­и­ца за­ша­га­ла впе­рёд, сво­ра­чи­вая в ко­ри­до­рах меж­ду ден­ни­ка­ми то впра­во, то вле­во, как буд­то за­ме­тая сле­ды. На­ко­нец Ки­рилл оста­но­вил­ся. В этом кры­ле ко­нюш­ни ни­ко­го не бы­ло, кро­ме ло­ша­дей. Но им мож­но до­ве­рять. Они ни­ко­му не ска­жут. Ки­рилл при­мо­стил про­то­кол на ко­ро­бе для мюс­ли, до­стал из кар­ма­на руч­ку. Во­про­си­тель­но по­смот­рел на дев­чо­нок. Те кив­ну­ли. Ки­рилл за­меш­кал­ся нена­дол­го, со­мне­ва­ясь, смо­жет ли он под­де­лать по­черк Ири­ны Вла­ди­ми­ров­ны. По­нял, что не смо­жет, да­же не сто­ит пы­тать­ся. И ре­ши­тель­но впи­сал в про­то­кол па­ру Алек­сандра Са­ма­ри­на – Джо­на­тан. По­след­ним но­ме­ром. Пе­чат­ны­ми бук­ва­ми. Ак­ва­ри­ум су­дей­ской был пуст. Смыс­ла сту­чать­ся не бы­ло. Ки­рилл си­дел на сту­пень­ках у вхо­да и ждал. Ли­за с Са­шей устро­и­лись на три­бу­нах непо­да­лё­ку. Вре­мя от вре­ме­ни они пе­ре­гля­ды­ва­лись. На­ко­нец со ста­ка­ном ко­фе в од­ной ру­ке и те­ле­фо­ном в дру­гой по­явил­ся су­дья. Ки­рилл вско­чил. – Из­ви­ни­те… Тре­нер За­ха­ро­ва Ири­на Вла­ди­ми­ров­на за­ня­та. С ко­нём. Ко­то­рый се­го­дня упал. Про­си­ла пе­ре­дать стар­то­вый про­то­кол. На зав­тра. Вот. Су­дья убрал те­ле­фон. По­ки­вал, взял про­то­кол и скрыл­ся в су­дей­ской. Ки­рилл, обес­ку­ра­жен­ный тем, как лег­ко всё про­шло, сбе­жал по сту­пень­кам к дев­чон­кам. – Ну, всё. Про­то­кол у судьи. Обрат­но­го пу­ти нет, – поды­то­жил он, ста­ра­ясь скрыть тре­во­гу. Ли­за про­ни­ца­тель­но по­смот­ре­ла на него, по­том на Са­шу. – Пред­став­ля­е­те, что бу­дет, ес­ли кто-то узна­ет? – Что? – спро­си­ла Са­ша. Об этом она как-то не по­ду­ма­ла. – Дис­ква­ли­фи­ка­ция на па­ру лет. В луч­шем слу­чае, – вздох­нул Ки­рилл. – Что?! – ото­ро­пе­ла Саш­ка. Толь­ко сей­час она по­ня­ла, как силь­но рис­ку­ет. И не толь­ко она. Все трое. Вся ко­ман­да. …Этим ве­че­ром ба­буш­ка и ма­ма из­бе­га­ли друг дру­га. Они об­ща­лись нерв­но, урыв­ка­ми, де­ла­ли вид, что страш­но за­ня­ты, и скры­ва­ли, ка­ким слож­ным для каж­дой ока­зал­ся се­го­дняш­ний день. Ба спря­та­ла упа­ков­ки с ле­кар­ства­ми, что­бы те не мо­зо­ли­ли гла­за. Так ма­ма не пой­мёт, что Ба се­го­дня вы­пи­ла слиш­ком мно­го таб­ле­ток. Настоль­ко мно­го, что остав­ших­ся не хва­тит до сле­ду­ю­ще­го ви­зи­та ко вра­чу. «Ни­че­го, при­дёт­ся эко­но­мить, – ду­ма­ла Ба. – Или зай­ду в зна­ко­мую ап­те­ку, ска­жу, что по­те­ря­ла ре­цепт. А! При­ду­маю что-ни­будь. Не на­до Му­сю бес­по­ко­ить». Ма­ме бы­ло не до ба­буш­ки­ных хит­ро­стей. Она са­ма про­мол­ча­ла о том, что на ра­бо­те ей ста­ло пло­хо. Ей не хо­те­лось вол­но­вать Ба и вспо­ми­нать ужас, ко­то­рый она ис­пы­та­ла, уви­дев па­де­ние Са­ши. – Сей­час всё нор­маль­но, всё хо­ро­шо. Я при­ня­ла пра­виль­ное ре­ше­ние, – по­вто­ря­ла про се­бя ма­ма. – Впе­ре­ди пу­те­ше­ствие, Ита­лия, му­зы­ка. Кра­со­та! Ба со стра­хом жда­ла, что ма­ма сно­ва вспом­нит о про­да­же Джо­на­та­на, и не зна­ла, что ей воз­ра­зить. И сто­ит ли воз­ра­жать. Ба мно­го раз ви­де­ла, как Са­ша па­да­ла с ко­ня. По­ку­па­ла все эти тор­ти­ки на ко­нюш­ню. Но се­го­дня она впер­вые по-на­сто­я­ще­му ис­пу­га­лась за внуч­ку. И по­ня­ла, что кон­кур – это не толь­ко ад­ре­на­лин. Но и огром­ный риск. Под­дер­жи­вая Саш­ку, Ба долж­на со­гла­сить­ся с этим риском. А это бы­ло слож­но. По­чти невоз­мож­но. Ма­ма то­же бо­я­лась, что… Она про­сто бо­я­лась. За Са­шу. Со­рев­но­ва­ний этих. Бо­я­лась ко­ней. Ей ка­за­лось, что ко­ни за­би­ра­ют у неё лю­би­мых лю­дей. Сна­ча­ла Его­ра. Те­перь Са­шу. Един­ствен­ное, что её ра­до­ва­ло: сей­час не на­до при­ни­мать ни­ка­ко­го ре­ше­ния. Ири­на Вла­ди­ми­ров­на со­об­щи­ла, что сня­ла Саш­ку с тур­ни­ра. А это зна­чит – есть вре­мя прий­ти в се­бя, успо­ко­ить­ся, най­ти под­хо­дя­щий мо­мент и уго­во­рить доч­ку оста­вить кон­ный спорт. Но это всё по­том, по­том. Ма­ма су­до­рож­но ки­да­ла ве­щи в че­мо­дан. Ба ре­ти­ро­ва­лась на кух­ню. Обе, скры­вая бес­по­кой­ство, му­чи­тель­но жда­ли Са­шу. На­ко­нец раз­дал­ся зво­нок в дверь. Ма­ма ри­ну­лась в при­хо­жую. – Са­шень­ка! Ба пе­ре­ве­ла дух и при­слу­ша­лась. Су­дя по охам и вздо­хам, Му­сеч­ка бро­си­лась к доч­ке, об­ня­ла её. – Я на ра­бо­те смот­ре­ла транс­ля­цию! Так пе­ре­жи­ва­ла! Что ты? Как? Я да­же Ирине Вла­ди­ми­ровне зво­ни­ла! – Мам! – до­нёс­ся сер­ди­тый и уста­лый го­лос Са­ши. – Мы это уже сто раз по те­ле­фо­ну об­су­ди­ли! Всё хо­ро­шо со мной. Ка­кая-то Саш­ка бы­ла не та­кая. Ба на­сто­ро­жи­лась и вы­гля­ну­ла в при­хо­жую. – Зна­ешь, что я ре­ши­ла? – с ме­ста в ка­рьер ата­ко­ва­ла ма­ма. – Ну их всех к чёр­ту! И тур­нир этот! И хи­мич­ку! И ди­а­гно­сти­че­скую её! Во­об­ще всё! Са­ша при­стро­и­ла на тум­боч­ке сум­ку с кон­ной фор­мой, стя­ну­ла курт­ку, сня­ла бо­тин­ки. По её вя­лым же­стам бы­ло по­нят­но, что она страш­но уста­ла. Но ма­ма это­го не за­ме­ча­ла. Она дер­жа­ла эф­фект­ную па­у­зу. – Мам, ты о чём? – на­ко­нец спро­си­ла Саш­ка. При­няв по­зу три­ум­фа­то­ра, ма­ма со­об­щи­ла: – Я ку­пи­ла те­бе би­лет. Са­ша мол­ча­ла. То­гда ма­ма про­де­кла­ми­ро­ва­ла: – Ты! Зав­тра! Ле­тишь! С на­ми! В Ита­лию! Саш­ка за­мер­ла. Ба ви­де­ла, что эта но­вость дей­стви­тель­но про­из­ве­ла на неё впе­чат­ле­ние. Но не та­кое, ко­то­ро­го ожи­да­ла ма­ма. Стран­но. Са­ша бы­ла со­всем не ра­да. Она мол­ча про­шла на кух­ню. На­ли­ла се­бе чаю. Сде­ла­ла гло­ток. – А ме­ня мож­но бы­ло спро­сить? Му­сеч­ка рас­те­ря­лась: – Это сюр­приз! – Что мне там де­лать? – на­хму­ри­лась Са­ша. – Я не по­еду! По­бед­ная улыб­ка сполз­ла с ма­ми­но­го ли­ца. – А здесь что ты бу­дешь де­лать? Стра­дать и пе­ре­жи­вать? А там – Ита­лия! Ка­на­лы! Гон­до­лы! Да­же слы­шать ни­че­го не хо­чу! Ма­ма уже всё ре­ши­ла. Но Ба ви­де­ла: Саш­ка то­же. Она бы­ла на­пря­же­на, как пру­жи­на. Как че­ло­век, ко­то­рый при­нял ре­ше­ние и ни за что от него не от­сту­пит. – …Мам, я уста­ла, – ска­за­ла Са­ша. – И хо­чу спать. Ба по­ня­ла: внуч­ку на­до спа­сать. Вме­сто то­го что­бы лезть на ро­жон, скан­да­лить, ры­дать, вы­плес­нуть на ма­му ужас­ные эмо­ции это­го дня, Са­ша ди­пло­ма­тич­но ухо­ди­ла от кон­флик­та. Это бы­ло по-взрос­ло­му. И что-то да зна­чи­ло. Ба под­хва­ти­ла та­рел­ку с разо­гре­тым ужи­ном, су­ну­ла её внуч­ке. – Са­шунь, иди от­ды­хай. Та по­смот­ре­ла на неё с бла­го­дар­но­стью. Взя­ла та­рел­ку и на­пра­ви­лась в свою ком­на­ту. – Ут­ро ве­че­ра муд­ре­нее! – крик­ну­ла Ба Саш­ке вслед. И со зна­че­ни­ем по­смот­ре­ла на рас­те­ряв­шу­ю­ся ма­му. – Да, Му­ся? Глава 26. Прости, я не поеду Бу­диль­ник про­зве­нел во­вре­мя. Са­ша от­кры­ла гла­за, по­тя­ну­лась, бро­си­ла взгляд на ча­сы. Пять трид­цать утра. Она сполз­ла с кро­ва­ти, по­до­шла ок­ну и рас­пах­ну­ла што­ры. По кры­шам до­мов рас­те­кал­ся жел­ток май­ско­го солн­ца. Раз­бав­ляя соч­ную го­лу­биз­ну неба, в фор­точ­ку лез­ли зе­лё­ные вет­ки клё­на. В ку­стах под ок­ном пе­ли то ли жа­во­рон­ки, то ли со­ло­вьи. Так гром­ко, буд­то хо­те­ли пе­ре­кри­чать друг дру­га. Ста­ра­ясь не шу­меть, Саш­ка оде­лась, по­ло­жи­ла в сум­ку с фор­мой ста­рый от­цов­ский шлем. Вы­трях­ну­ла все сбе­ре­же­ния из ко­пил­ки. Кра­ду­чись, по­до­шла и от­кры­ла дверь… Пе­ред ней сто­я­ла Ба с чаш­кой в ру­ках. – А-а! – вос­клик­ну­ла Са­ша, вздрог­нув от неожи­дан­но­сти. – Ка­као хо­чешь? – шё­по­том по­ин­те­ре­со­ва­лась ба­буш­ка. – Ба, ты че­го?! – А ты? – Я ухо­жу. Не вол­нуй­ся, я справ­люсь. Са­ша по­пы­та­лась про­шмыг­нуть к две­ри, но Ба пре­гра­ди­ла ей до­ро­гу. – Ра­зу­ме­ет­ся, спра­вишь­ся! Толь­ко я – с то­бой! – Я опаз­ды­ваю! Ме­ня ко­не­воз ждёт! – при­ду­шен­ным шё­по­том вос­клик­ну­ла Са­ша, пы­та­ясь про­рвать­ся к вы­хо­ду. Не­ко­то­рое вре­мя они мол­ча пых­те­ли, тол­ка­ясь в при­хо­жей. – А я сей­час за­кри­чу… – с угро­зой про­ши­пе­ла Ба, не про­пус­кая внуч­ку. – Не на­до! – сквозь зу­бы по­про­си­ла Са­ша. – Точ­но за­кри­чу! – гром­ким го­ло­сом ска­за­ла Ба. – …Ты! …Ты! – за­дох­ну­лась от него­до­ва­ния Са­ша. – Знаю! – Ты таб­лет­ки взя­ла? Ба по­ня­ла, что по­бе­ди­ла, и по­шла на ми­ро­вую: – Ра­зу­ме­ет­ся!. А мы ку­да? – Уви­дишь, – сер­ди­то бурк­ну­ла Са­ша. Толь­ко сей­час она за­ме­ти­ла, что Ба ос­но­ва­тель­но под­го­то­ви­лась. Она бы­ла оде­та. Из кар­ма­на ка­на­ре­еч­но­го пи­джа­ка тор­ча­ли сол­неч­ные оч­ки. На но­гах бы­ли крос­сов­ки. На го­ло­ве – со­ло­мен­ная шля­па. Са­ша вздох­ну­ла: Ба не про­ве­дёшь. Обе на цы­поч­ках вы­шли за дверь. Как Саш­ка и рас­счи­ты­ва­ла, они успе­ли на пер­вый ав­то­бус. Внуч­ка всю до­ро­гу ду­лась и оби­жен­но та­ра­щи­лась в ок­но. Ба ино­гда по­гля­ды­ва­ла на неё, но во­про­сов не за­да­ва­ла. У вхо­да в ко­нюш­ню их ждал ко­не­воз – обыч­ный джип с при­це­пом. Са­ша убе­жа­ла. Че­рез пят­на­дцать ми­нут она вы­ве­ла Джо­на­та­на. Конь был на­стро­ен ми­ро­лю­би­во: спо­кой­но за­шёл по сход­ням в при­цеп, дал се­бя при­стег­нуть. – Справ­ку сра­зу при­го­товь­те, – ска­зал во­ди­тель ко­не­во­за, за­щёл­ки­вая зам­ки. – А то нас ни ту­да не впу­стят, ни об­рат­но не вы­пу­стят. Ба­буш­ка во­про­си­тель­но по­смот­ре­ла на внуч­ку. – Справ­ку?! – Я сей­час! Са­ша бро­си­лась в ад­ми­ни­стра­тив­ный кор­пус. Ба­буш­ка по­топ­та­лась на ме­сте, раз­ду­мы­вая, не пой­ти ли за ней. Са­ша от­кры­ла же­лез­ный ящик, взя­ла клю­чи с бре­ло­ком «Гу­сман В. Б., ве­те­ри­нар». Рва­ну­ла впе­рёд по ко­ри­до­ру. И не силь­но уди­ви­лась, ко­гда об­на­ру­жи­ла ба­буш­ку, бе­гу­щую ря­дом. Во­рвав­шись в ка­би­нет ве­те­ри­на­ра, Саш­ка огля­де­ла стол и пол­ки, за­ва­лен­ные бу­ма­га­ми. Да тут за неде­лю не раз­бе­рёшь­ся! Но… Ли­за го­во­ри­ла, что Ве­неч­ка убрал справ­ку и сра­зу ки­нул­ся за от­цом. Зна­чит, су­нул её ку­да-то близ­ко, в удоб­ное ме­сто. Ли­за ви­де­ла Ве­неч­ку со спи­ны че­рез ок­но. По­лу­ча­ет­ся, ве­те­ри­нар сто­ял где-то здесь. Са­ша вста­ла меж­ду под­окон­ни­ком и сто­лом. Вдруг за две­рью раз­да­лись ша­ги. – Что вам? А? – до­нёс­ся взвол­но­ван­ный го­лос ба­буш­ки, сто­яв­шей на стрё­ме. – Как под­кра­лись-то! Не­за­мет­но! Вам… ко­го? – Мне к Гу­сма­ну! Ве­ни­а­ми­ну Бо­ри­со­ви­чу! – раз­дал­ся муж­ской го­лос. – Всем к Гу­сма­ну! А за­чем?! – Ле­кар­ство от­дать. Чтоб ко­бы­лу мою уко­лол, – недо­умён­но от­ве­тил муж­чи­на. – Так он ушёл! – слиш­ком гром­ко за­кри­ча­ла Ба. – Толь­ко что! Бук­валь­но! – Ку­да? – Ту­да! Сей­час-сей­час. По­ка­жу. Са­ша слы­ша­ла, как Ба уво­дит хо­зя­и­на ко­бы­лы от вет­ка­би­не­та – слов­но ку­ро­пат­ка от вы­вод­ка птен­цов. – Вот так пря­мо пой­дё­те… До кон­ца. А по­том сра­зу на­пра­во. И по лест­ни­це вверх. Бе­ги­те! Ещё до­го­ни­те! Саш­ка пе­ре­ве­ла дух и со­сре­до­то­чи­лась. Вдруг её оза­ри­ло: Ве­неч­ка же лев­ша! Са­ша вы­тя­ну­ла ле­вую ру­ку. Мо­мен­таль­но от­кры­ла все три ящи­ка – здесь бы­ли ме­ди­ка­мен­ты, ка­кие-то про­бир­ки. Она про­смот­ре­ла бу­ма­ги на сто­ле – ни­че­го не на­шла. То­гда Са­ша за­гля­ну­ла в за­зор меж­ду тум­бой и сто­леш­ни­цей. За­це­пи­ла за край лист бу­ма­ги фор­ма­та А4. «Конь Джо­на­тан, 10 лет», – про­чи­та­ла она в пер­вой строч­ке. Да! Уви­дев Саш­ку, вы­ско­чив­шую из ка­би­не­та, Ба то­роп­ли­во про­гло­ти­ла таб­лет­ку. Обе, не сго­ва­ри­ва­ясь, ри­ну­лись впе­рёд. – Алек­сандра! – не сни­жая тем­па, стро­го спро­си­ла Ба. – Мы эту справ­ку во­ру­ем? Или что? Саш­ка на се­кун­ду за­ду­ма­лась. – Справ­ка Джо­на­та­на. Джо­на­тан – наш конь. Зна­чит, или что! Пен­ка стре­ми­тель­но вски­па­ла в тур­ке. Ма­ма пе­ре­ли­ла ко­фе в свою лю­би­мую фар­фо­ро­вую чаш­ку, сде­ла­ла гло­ток. И тут раз­дал­ся зво­нок в дверь. На по­ро­ге сто­ял Осо­кин. Ма­ма об­ня­ла его, он – её. «За­ме­ча­тель­но на­чи­на­ет­ся день!» – по­ду­ма­ла ма­ма. – Про­хо­ди, я ко­фе сва­ри­ла, – со­об­щи­ла она, под­тал­ки­вая Алек­сея в кух­ню. – Molto grazie, – подыг­ры­вая ма­ми­но­му на­стро­е­нию, от­ве­тил он. – Но у нас все­го пол­ча­са. – Так ско­ро?! Бо­же! На­до мо­их бу­дить! Вру­чив Осо­ки­ну чаш­ку с ко­фе, ма­ма про­бе­жа­лась по ко­ри­до­ру и рас­пах­ну­ла дверь в ком­на­ту ба­буш­ки. – Ма-ам? Нет от­ве­та. – Мам, ты где? В кро­ва­ти, на бал­коне – ни­ко­го. – Опять эти твои ду­рац­кие штуч­ки?! Мам! На хо­ду рас­про­щав­шись с хо­ро­шим на­стро­е­ни­ем, ма­ма во­рва­лась в ком­на­ту Са­ши. На са­мом де­ле она уже зна­ла, что там уви­дит. Ни­че­го. Кро­вать Са­ши бы­ла пу­ста. – От­лич­но! Мо­лод­цы! – с го­ре­чью вос­клик­ну­ла ма­ма. Осо­кин с удо­воль­стви­ем сде­лал гло­ток и в оче­ред­ной раз при­знал: Ма­ша ва­рит от­мен­ный ко­фе! Тут взгляд Алек­сея упал на че­мо­да­ны: боль­шой ма­мин и ма­лень­кий, со­бран­ный для Са­ши. Из кар­ма­на боль­шо­го че­мо­да­на тор­чал ли­сток в клет­ку. Алек­сей до­стал его и раз­вер­нул. В этот мо­мент в кухне по­яви­лась ма­ма. Вид у неё был обес­ку­ра­жен­ный. – Они сбе­жа­ли! Обе! Осо­кин про­тя­нул ей лист бу­ма­ги. – Маш! Ты не это ищешь? То­ро­пясь, ма­ма вы­хва­ти­ла из ру­ки Осо­ки­на тет­рад­ный лист. И про­чи­та­ла по­сла­ние, на­ка­ря­бан­ное Са­шей яв­но впо­пы­хах: «Ма­ма, про­сти. Я не по­еду». Джип с при­це­пом-ко­не­во­зом мед­лен­но подъ­е­хал к шлаг­бау­му и оста­но­вил­ся на­про­тив скво­реч­ни­ка КПП. Во­ди­тель опу­стил стек­ло. Ра­душ­но улы­ба­ясь охран­ни­ку, Ба про­тя­ну­ла справ­ку в ок­но ма­ши­ны. – Зд­рас­ь­те! Вот! По­жа­луй­ста! Охран­ник на­дел оч­ки. Взял бу­ма­гу и стал при­сталь­но её изу­чать. Саш­ка нерв­но тряс­ла но­гой. Ба неза­мет­но по­ло­жи­ла ла­донь ей на ко­лен­ку. – Спо­кой­но, – ед­ва слыш­но про­из­нес­ла она. Саш­ка не успо­ко­и­лась, но тря­сти но­гой пе­ре­ста­ла. Охран­ник вдруг под­нял­ся и вы­шел из сво­е­го скво­реч­ни­ка. Он вни­ма­тель­но осмот­рел ко­не­воз, рас­пах­нул дверь и су­нул­ся внутрь. Джо­на­тан воз­му­щён­но за­ржал. В этот мо­мент у Са­ши за­зво­нил те­ле­фон. Ма­ма. Не го­во­ря ни сло­ва, Са­ша по­ка­за­ла экран Ба. Та от­ри­ца­тель­но за­мо­та­ла го­ло­вой: не от­ве­чай. Са­ша сбро­си­ла зво­нок. Про­шло пять се­кунд. Семь. Де­сять. Те­ле­фон за­зво­нил сно­ва. На этот раз – у Ба. Та сде­ла­ла глу­бо­кий вдох – обыч­ное упраж­не­ние ма­мы. И на­жа­ла кноп­ку «от­ве­тить». – Му­сеч­ка, да! – вос­тор­жен­но за­кри­ча­ла ба­буш­ка. – Вы где?! – раз­дал­ся воз­му­щён­ный го­лос ма­мы. – У нас всё хо­ро­шо! Не вол­нуй­ся! – Что зна­чит – не вол­нуй­ся?! У Са­ши би­лет на са­мо­лёт! – Му­сеч­ка… с Ита­ли­ей не по­лу­чит­ся! – Вы что, с ума со­шли? Обе?! В этот мо­мент охран­ник нехо­тя про­тя­нул в ок­но справ­ку: – Всё в по­ряд­ке, про­ез­жай­те. Шлаг­баум под­нял­ся. Ко­не­воз вы­ехал из ко­нюш­ни. Ба ото­дви­ну­ла те­ле­фон на рас­сто­я­ние вы­тя­ну­той ру­ки. – Очень пло­хо слыш­но! – за­кри­ча­ла она. – Связь пло­хая! Це­лую, Му­сеч­ка! Саш­ка то­же! Хо­ро­ше­го пу­те­ше­ствия! По­ка! И да­ла от­бой. Ма­ма за­сты­ла по­сре­ди го­сти­ной, обес­ку­ра­жен­но слу­шая гуд­ки в труб­ке. Как они мог­ли так с ней по­сту­пить?! По­до­шёл Алек­сей. Так­тич­но каш­ля­нул. – Маш, ты рас­стро­е­на. Я по­ни­маю… Он сде­лал па­у­зу, ожи­дая ре­ак­ции ма­мы. Та мол­ча­ла. – Но ведь из­на­чаль­но так и пла­ни­ро­ва­лось! Мы ле­тим вдво­ём. Ве­ра Ва­си­льев­на оста­ёт­ся с Са­шей. Раз­ве нет? – вкрад­чи­во уточ­нил он. – Да. – По­лу­ча­ет­ся, ни­че­го не из­ме­ни­лось! Ну, би­лет Са­шин про­па­дёт. Бы­ва­ет. Это не страш­но. Ведь так? – Так. – То­гда оде­вай­ся! Ты же не по­ле­тишь в пи­жа­ме! – с эн­ту­зи­аз­мом вос­клик­нул Осо­кин. – И быст­рее, чёрт возь­ми! Ина­че – про­щай, Ита­лия! Про­щай, меч­та! Ма­ма с со­мне­ни­ем по­смот­ре­ла на него. И не на­шла, что воз­ра­зить. – Ба! Опаз­ды­ва­ем. Ба­буш­ка бро­си­ла ост­рый взгляд на Са­шу, что­бы оце­нить сте­пень её бес­по­кой­ства. По­ня­ла, что внуч­ка не шу­тит, и об­ра­ти­лась к во­ди­те­лю: – Про­сти­те. А мож­но нам… как-ни­будь… по­быст­рее? Во­ди­тель хмык­нул: – Вот ес­ли сей­час на­пра­во, вый­дет быст­рее. Но там – кир­пич! Част­ная тер­ри­то­рия. Ту­да нель­зя. – Го­луб­чик! Ми­лень­кий! Это чу­жим нель­зя! А мы-то свои! Ко­не­воз при­тор­мо­зил, как буд­то за­ду­мал­ся. И по­вер­нул на­пра­во. На ма­шине Осо­ки­на они въе­ха­ли на сто­ян­ку аэро­пор­та. Лё­ша вы­нул из ба­гаж­ни­ка два че­мо­да­на – свой и ма­мин. Он так рез­во дви­нул­ся впе­рёд, что ма­ма ед­ва за ним по­спе­ва­ла. – Лёш, по­до­жди! Осо­кин оста­но­вил­ся. Ма­ма до­гна­ла его, дер­жа те­ле­фон в ру­ке. – В Ми­лане плюс 29, – со­об­щил ей Алек­сей. – Ты сол­неч­ные оч­ки взя­ла? – …Саш­ка не от­ве­ча­ет, – с тру­дом скры­вая тре­во­гу, ска­за­ла ма­ма. Алек­сей вздох­нул и на­пра­вил­ся ко вхо­ду в тер­ми­нал. Ма­ма по­сле­до­ва­ла за ним, ли­хо­ра­доч­но на­би­рая но­ме­ра в те­ле­фоне. Они изу­чи­ли таб­ло и за­ня­ли оче­редь, что­бы сдать ба­гаж. – Хо­чешь на ужин стейк по-фло­рен­тий­ски? – пе­ре­став­ляя по­оче­рёд­но оба че­мо­да­на, спро­сил Алек­сей. Он все­ми си­ла­ми ста­рал­ся вер­нуть празд­нич­ное на­стро­е­ние, ко­то­рое бы­ло у обо­их се­го­дня утром. Ма­ма по­смот­ре­ла на него от­ре­шён­ным взгля­дом. – …И ба­буш­ка то­же. Труб­ку не бе­рёт. Тер­пе­ние Осо­ки­на лоп­ну­ло. – Маш, ты ме­ня слы­шишь во­об­ще? Ве­ра Ва­си­льев­на – с Са­шей! Са­ша – с ба­буш­кой! Всё нор­маль­но. Хва­тит уже се­бя на­кру­чи­вать! Ма­ма вздрог­ну­ла и по­смот­ре­ла на Осо­ки­на так, как буд­то впер­вые уви­де­ла. Лё­ша в оче­ред­ной раз по­до­дви­нул оба че­мо­да­на и от­вер­нул­ся. Ки­рилл и Ли­за вме­сте с Ири­ной Вла­ди­ми­ров­ной уже про­шли марш­рут но­га­ми и сей­час раз­ми­на­ли ко­ней в пред­ма­неж­ни­ке. Здесь бы­ли уста­нов­ле­ны несколь­ко невы­со­ких неслож­ных ба­рье­ров. Спортс­ме­ны из раз­ных ко­манд пры­га­ли их один за дру­гим, вы­стро­ив­шись в оче­редь. Ири­на Вла­ди­ми­ров­на ре­ши­ла, что до­ста­точ­но. Она по­до­зва­ла Ки­рил­ла и Ли­зу к бор­ти­ку, что­бы про­ин­струк­ти­ро­вать. – Марш­рут слож­ный! Са­ми ви­де­ли. По­сле си­сте­мы не рас­слаб­ля­ем­ся! Ре­жем угол! А не де­ла­ем вольт до го­ри­зон­та, как вче­ра! Да, Ли­за? Не­ожи­дан­но за спи­ной Ири­ны Вла­ди­ми­ров­ны про­шла Са­ша вме­сте с Джо­на­та­ном. Ки­рилл вспых­нул от ра­до­сти. У Саш­ки по­лу­чи­лось! Они здесь! – Ки­рилл! В чём де­ло? Со­бе­рись! Ири­на Вла­ди­ми­ров­на огля­ну­лась. Са­шу в этот мо­мент за­сло­ни­ли дру­гие спортс­ме­ны. У Ки­рил­ла бы­ла се­кун­да, что­бы от­влечь Ири­ну Вла­ди­ми­ров­ну. Он рез­ко взнуз­дал Га­ли­фак­са – тот под­нял­ся на ды­бы. – Ти­хо, ти­хо… – мгно­вен­но от­ре­а­ги­ро­ва­ла тре­нер. – Спо­кой­но. Конь встал на че­ты­ре но­ги. Ири­на Вла­ди­ми­ров­на взя­ла Га­ли­фак­са под узд­цы, по­гла­ди­ла по мор­де. Сно­ва огля­ну­лась. Уви­де­ла уда­ля­ю­щу­ю­ся спи­ну Са­ши и зад Джо­на­та­на. – Это кто там? Са­ма­ри­на, что ли? Ли­за отъ­е­ха­ла от бор­ти­ка, за­го­ро­див об­зор: – Нет, Ири­на Вла­ди­ми­ров­на! Вам по­ка­за­лось! Тре­нер с при­щу­ром вгля­ды­ва­лась вдаль. Но Са­ши уже не бы­ло вид­но. Ири­на Вла­ди­ми­ров­на по­до­зри­тель­но по­смот­ре­ла на Ли­зу, на Ки­рил­ла. До стой­ки ре­ги­стра­ции остал­ся один шаг. Осо­кин пе­ре­дви­нул оба че­мо­да­на и оста­но­вил­ся у крас­ной чер­ты. Ма­ма вста­ла ря­дом. Вдруг за­трень­кал ма­мин те­ле­фон. – Да! – по­спеш­но от­ве­ти­ла она. – Ири­на Вла­ди­ми­ров­на? – Про­сти­те, а… Са­ша сей­час с ва­ми? – раз­дал­ся в труб­ке го­лос тре­не­ра. – Нет. По­че­му вы спра­ши­ва­е­те? – ещё боль­ше за­нерв­ни­ча­ла ма­ма. – По-мо­е­му, я её толь­ко что ви­де­ла. Здесь. На стар­тах. Вме­сте с Джо­на­та­ном. Вы вы­сту­пать со­бра­лись? – Что?! Нет, ко­неч­но! – Ну… лад­но. Мо­жет… я обо­зна­лась, – неуве­рен­но про­тя­ну­ла Ири­на Вла­ди­ми­ров­на. Ма­му вдруг осе­ни­ло: Ири­на Вла­ди­ми­ров­на не ошиб­лась. Саш­ка с Ба по­еха­ли на тур­нир. Саш­ка стар­ту­ет. Пе­ред гла­за­ми ма­мы мель­ка­ли фраг­мен­ты вче­раш­не­го ве­че­ра, в ушах зву­ча­ли об­рыв­ки фраз. Насто­ро­жен­ная ин­то­на­ция Ба. Вз­гляд Са­ши, ко­гда она узна­ла о би­ле­тах в Ита­лию. Не­до­воль­ный? Нет. Раз­до­са­до­ван­ный. Как буд­то вне­зап­ная по­езд­ка ста­ла оче­ред­ным пре­пят­стви­ем на пу­ти к це­ли. Её ре­ши­тель­ное: не по­еду. Уста­лость доч­ки и внут­рен­няя со­сре­до­то­чен­ность. На чём? На ком? Ма­ма по­ня­ла, что не за­ме­ти­ла глав­но­го. В от­ли­чие от Ба, она ока­за­лась так да­ле­ка от то­го, что важ­но для Саш­ки. От то­го, что в дей­стви­тель­но­сти с ней про­ис­хо­дит. Как буд­то ма­ма жи­ла од­ной жиз­нью, а дочь – дру­гой. Ма­ме ста­ло страш­но. Стыд­но. Не­хо­ро­шо. Ещё ми­ну­ту на­зад она зли­лась на Ба и Саш­ку за глу­пый по­бег. Но сей­час осо­зна­ла: всё не так. Са­ша идёт к сво­ей це­ли. Ба по­ни­ма­ет её и под­дер­жи­ва­ет, как мо­жет. А ма­ма – нет. Не под­дер­жи­ва­ет. Не по­ни­ма­ет. И да­же ме­ша­ет – воль­но или неволь­но. Но… раз Ири­на Вла­ди­ми­ров­на не зна­ет, что Са­ша де­ла­ет на тур­ни­ре, доч­ка рис­ку­ет вдвойне. «Гос­по­ди, что она за­ду­ма­ла?» – ужас­ну­лась про се­бя ма­ма. Тем вре­ме­нем осво­бо­ди­лась бли­жай­шая стой­ка ре­ги­стра­ции. Осо­кин под­хва­тил че­мо­да­ны и ри­нул­ся впе­рёд. Он об­во­ро­жи­тель­но улыб­нул­ся со­труд­ни­це авиа­ком­па­нии, по­ло­жил пе­ред ней свой пас­порт с би­ле­та­ми и огля­нул­ся на ма­му. – Ма­ша, пас­порт да­вай! Ма­ма бы­ла как за­мо­ро­жен­ная. Она смот­ре­ла на крас­ную чер­ту под но­га­ми и не мог­ла её пе­ре­сту­пить. – Лёш, я… на­вер­ное… не по­еду, – мед­лен­но и от­чёт­ли­во про­из­нес­ла она. Осо­кин рез­ко раз­вер­нул­ся к ней всем кор­пу­сом: – Что зна­чит не по­еду? – Я нуж­на здесь. Ма­ме и Саш­ке. – Маш! Что за дет­ский сад! – раз­дра­жён­но ска­зал Осо­кин. – Хо­чу – по­еду! Не хо­чу – не по­еду! – Мо­жет быть. Но я не мо­гу по-дру­го­му. Тут из-за спи­ны ма­мы воз­ник взвол­но­ван­ный пас­са­жир, об­ве­шан­ный сум­ка­ми и рюк­за­ка­ми. – Из­ви­ни­те, вы про­хо­ди­те? – с на­по­ром спро­сил он. – Вре­мя-то идёт! Ма­ма по­сто­ро­ни­лась. Обо­гнув её, пас­са­жир бро­сил­ся к сво­бод­ной стой­ке. За ним – же­на и де­ти. – А как же на­ши пла­ны? – про­из­нёс Осо­кин. – …Ита­лия! Мечты!.. На­ши пес­ни вдво­ём! Для те­бя это ни­че­го не зна­чит? – Моя се­мья важ­нее. – А я?! – в серд­цах вос­клик­нул Осо­кин. Со­труд­ни­ца авиа­ком­па­нии уже взве­си­ла оба че­мо­да­на и на­це­пи­ла на них бир­ки. Но от­прав­лять их по ба­гаж­ной лен­те не то­ро­пи­лась. – Про­сти­те, – вме­ша­лась она. – Вы ле­ти­те или нет? – Нет, – ска­за­ла ма­ма. – Лё­ша, дай, по­жа­луй­ста, мой че­мо­дан. Осо­кин не дви­гал­ся. – Ма­ша, по­слу­шай! – ска­зал он сры­ва­ю­щим­ся го­ло­сом. – Я столь­ко вре­ме­ни ждал, ста­рал­ся, пы­тал­ся. Я ве­рил, что у нас всё по­лу­чит­ся! Лю­бовь. Се­мья. Жизнь. Я и даль­ше го­тов! На мно­гое – ра­ди те­бя! Ве­ры Ва­си­льев­ны. Са­ши. Но! Ес­ли сей­час ты уй­дёшь, это ко­нец. У нас с то­бой боль­ше ни­че­го не бу­дет. Всё за­кон­чит­ся. По­ни­ма­ешь? Оче­редь за ма­ми­ной спи­ной при­тих­ла, как буд­то ни­кто ни­ку­да не то­ро­пил­ся. – …По­ни­маю, – ска­за­ла ма­ма. Она пе­ре­шаг­ну­ла крас­ную чер­ту и сде­ла­ла несколь­ко ша­гов к стой­ке ре­ги­стра­ции. Осо­кин про­си­ял от сча­стья. Но ма­ма сня­ла с ба­гаж­ной лен­ты свой че­мо­дан. – Я не по­еду. Про­сти. Раз­вер­ну­лась и по­шла прочь, не огля­ды­ва­ясь. Она чув­ство­ва­ла: Лё­ша смот­рит ей вслед, но не ви­де­ла вы­ра­же­ния оби­ды и от­ча­я­ния на его ли­це. Все сви­де­те­ли этой сце­ны за­мер­ли на несколь­ко се­кунд, про­во­жая ма­му взгля­да­ми. Пер­вой оч­ну­лась со­труд­ни­ца авиа­ком­па­нии: – Ре­ги­стра­ция за­кан­чи­ва­ет­ся, – стро­го ска­за­ла она Осо­ки­ну. – Вы ле­ти­те? Тот с тру­дом при­шёл в се­бя: – …Да. Де­вуш­ка, не гля­дя на Осо­ки­на, при­пе­ча­та­ла ла­до­нью к стой­ке его пас­порт и по­са­доч­ный та­лон. – Про­хо­ди­те! Не за­дер­жи­вай­тесь! Глава 27. Давай, Джоник! Наш выход В иде­аль­но чи­стом го­лу­бом небе, за­драв клюв вверх, ле­тел бе­ло­снеж­ный са­мо­лёт, по­хо­жий на чай­ку. Ма­ма без­участ­но сле­ди­ла за его по­лё­том из ок­на так­си, рав­но­душ­но слу­шая те­ле­фон­ные тре­ли, и раз­мыш­ля­ла: от­ве­тить? нет? – Алё? – Здрав­ствуй­те, Ма­рия Алек­сан­дров­на, – раз­дал­ся взвол­но­ван­ный го­лос хи­мич­ки. – Я на­счёт Са­ши. – Да? – Так по­лу­чи­лось, что мы вче­ра… на ди­а­гно­сти­че­ской… всем клас­сом ви­де­ли её вы­ступ­ле­ние. Ма­ма вздох­ну­ла. – Про­сти­те, но. Это не празд­ное лю­бо­пыт­ство. Са­ши се­го­дня нет в шко­ле. С ней всё нор­маль­но? Как она се­бя чув­ству­ет? – С Са­шей всё хо­ро­шо, – ста­ра­ясь быть убе­ди­тель­ной, про­го­во­ри­ла ма­ма. – Она не при­шла, по­то­му что се­го­дня стар­ту­ет. – Что-о? Но ведь она же. Вче­ра. Га­янэ Ва­раз­да­тов­на вы­ра­зи­тель­но за­мол­ча­ла. Па­у­за за­тя­ну­лась. – Га­янэ Ма­раз­ма… – ма­ма за­каш­ля­лась. – Ва­раз­да­тов­на! У Са­ши се­го­дня тур­нир. Она в по­не­дель­ник при­дёт и всё на­пи­шет. – Вы ду­ма­эте, я о хи­мии бэс­по­ко­юсь? А что с Са­ш­эй – мнэ всё рав­но?! – Нет, что вы! – воз­ра­зи­ла ма­ма, хо­тя имен­но так она и ду­ма­ла. – Хо­чу, чтоб вы зна­ли: мы всэ за неё бо­ле­эм! – с чув­ством ска­за­ла Ма­раз­ма­тов­на и от­клю­чи­лась. – Спа­си­бо, – от­ве­ти­ла ма­ма, хо­тя её уже ни­кто не слы­шал. Са­мо­лёт-чай­ка на­кре­нил­ся на од­но кры­ло, ло­жась на курс, взмыл в небо и ис­чез в вы­шине. Ма­раз­ма­тов­на то­роп­ли­во ша­га­ла по пу­стын­но­му школь­но­му ко­ри­до­ру. Настоль­ко быст­ро, на­сколь­ко ей поз­во­ля­ла уз­кая юб­ка-ка­ран­даш и каб­лу­ки. Сей­час у её клас­са дол­жен быть фа­куль­та­тив по ли­те­ра­ту­ре. Но она толь­ко что узна­ла, что пре­по­да­ва­тель за­бо­лел. Воз­мож­но, 9-й «Б» про­ве­дал об этом рань­ше и раз­бе­жал­ся. С них ста­нет­ся. Око­ло ка­би­не­та ли­те­ра­ту­ры хи­мич­ка при­тор­мо­зи­ла. При­слу­ша­лась. Вро­де ти­хо. Не­уже­ли, ушли? Фор­маль­но они ни­че­го не на­ру­ши­ли. Тем бо­лее суб­бо­та. Пре­крас­ная по­го­да. И ли­те­ра­ту­ра – не хи­мия. Но всё-та­ки. Га­янэ Ва­раз­да­тов­на рас­пах­ну­ла дверь. Од­но­класс­ни­ки Са­ши об­ле­пи­ли Же­ню Сос­нов­ско­го, ко­то­рый дер­жал в ру­ках но­ут­бук. Все они на­пря­жён­но та­ра­щи­лись в экран. Уви­дев на по­ро­ге хи­мич­ку, школь­ни­ки без­звуч­но рас­полз­лись по ме­стам. Один Сос­нов­ский остал­ся си­деть на пар­те. Но за­то он успел мол­ние­нос­но за­хлоп­нуть крыш­ку ком­пью­те­ра. Насту­пи­ла ти­ши­на. Га­янэ Ва­раз­да­тов­на об­ве­ла взгля­дом свой класс. Все сле­ди­ли за ней на­сто­ро­жен­но, не ожи­дая ни­че­го хо­ро­ше­го. – Сос­нов­ский! – гроз­но про­из­нес­ла хи­мич­ка. – Ты вч­э­ра смот­р­эл транс­ля­цию! На ди­а­гно­сти­ч­эс­кой! – А чё я-то сра­зу? – за­тя­нул Же­ня. – Ну, смот­рел! В пол­ной ти­шине Га­янэ Ва­раз­да­тов­на на­пра­ви­лась к нему. Класс с ин­те­ре­сом сле­дил за про­ис­хо­дя­щим. – …Мо­ж­эшь вклю­чить? Бро­ви Сос­нов­ско­го взле­те­ли вверх. Не от­ры­вая изум­лён­но­го взгля­да от хи­мич­ки, он под­нял крыш­ку но­ут­бу­ка. – На старт при­гла­ша­ет­ся. Ки­рилл По­ли­щук, Рос­сия! – раз­дал­ся го­лос ком­мен­та­то­ра. Га­янэ Ва­раз­да­тов­на бро­си­ла взгляд на экран. – Са­ша ужэ вы­сту­пи­ла? – Нет по­ка, – по­да­ла го­лос Ни­ка. Ма­раз­ма­тов­на огля­ну­лась. Ни­ка съё­жи­лась под её гроз­ным взгля­дом. – А ку­да это вы всэ раз­бэ­жа­лись? – неожи­дан­но спро­си­ла хи­мич­ка. – Нэ вид­но же ни­чэ­го! Од­но­класс­ни­ки Са­ши удив­лён­но пе­ре­гля­ну­лись и по­ти­хонь­ку ста­ли сно­ва со­би­рать­ся у экра­на ком­пью­те­ра. Но своё ме­сто ря­дом с но­ут­бу­ком Сос­нов­ско­го Ма­раз­ма­тов­на ни­ко­му не усту­пи­ла. Ан­дре­ич си­дел в те­леж­ке на дет­ской под­став­ке и был страш­но рад та­ко­му спо­со­бу пе­ре­дви­же­ния по су­пер­мар­ке­ту. Вре­мя от вре­ме­ни он ты­кал паль­цем в яр­кие ко­роб­ки с цвет­ны­ми эти­кет­ка­ми, тре­бо­ва­тель­но ве­ре­ща: – А! Э! Устав­шая спо­рить с сы­ном По­ли­на по­слуш­но скла­ды­ва­ла всё это в те­леж­ку. И воз­вра­ща­ла на пол­ки, по­ка он не ви­дел. Ока­зав­шись в кон­ди­тер­ском от­де­ле, Ан­дре­ич во­оду­ше­вил­ся. – О-у! Э-а! – во­пил он, по­ка­зы­вая на тор­ты, укра­шен­ные кре­мо­вы­ми ро­зоч­ка­ми, уты­кан­ные «сме­ша­ри­ка­ми». Тай­ком от сы­на По­ли­на по­ло­жи­ла в те­леж­ку скром­ный низ­ко­ка­ло­рий­ный торт. По­то­му что спортс­ме­нам жир­ное – вред­но. И всё-та­ки у неё по­вод – не празд­ник. На сто­ян­ке, за­гру­зив Ан­дре­и­ча в дет­ское крес­ло, а про­дук­ты – в ба­гаж­ник, По­ли­на от­пра­ви­ла го­ло­со­вое со­об­ще­ние: – Ма­ру­ся, при­ве­ти­ки! Вы уже в са­мо­лё­те? В лю­бом слу­чае, не хо­чу те­бя бес­по­ко­ить. Я крат­ко. К Ве­ре Ва­си­льевне се­го­дня за­еду, не вол­нуй­ся. И зав­тра с Ан­дре­и­чем вме­сте по­гу­ля­ем. По­ду­ма­ла. И за­пи­са­ла вто­рое со­об­ще­ние. – Зна­ешь, я… торт ку­пи­ла. На ко­нюш­ню. Саш­ка же упа­ла! Зна­чит, тре­не­ру – тор­тик! Вам не до это­го, я по­ни­маю. Но… тра­ди­ции на­до со­блю­дать. Подъ­еду зав­тра, с тре­не­ром Саш­ки­ным по­об­ща­юсь. То да сё. Ну, по­ка! От­пра­ви­ла и за­ду­ма­лась. – И ещё. Я вче­ра те­бе не ска­за­ла. А зря. Саш­ка от­лич­но пры­га­ла. Егор был прав – она очень спо­соб­ная. И глав­ное – она хо­чет пры­гать! И мо­жет. А я бы­ла ду­рой. Ес­ли что… я бы её тре­ни­ро­ва­ла. Саш­ке при­вет! Как толь­ко По­ли­на се­ла за руль, при­шло от­вет­ное со­об­ще­ние: «Я не по­ле­те­ла. Са­ша стар­ту­ет на Джо­на­тане. Еду к ней». – Что-о?! Ан­дре­ич, ис­пу­ган­ный воп­лем ма­мы, вы­ро­нил бу­тыл­ку с со­ком. По­ду­мал па­ру се­кунд. И за­ре­вел. В пред­ма­неж­ни­ке бы­ло пу­сто. Все участ­ни­ки марш­ру­та на 135 сан­ти­мет­ров, кро­ме Са­ши, уже вы­сту­пи­ли. Нем­но­го разо­грев Джо­на­та­на на ры­си, Саш­ка под­ня­ла его в га­лоп. Прыг­ну­ла пре­пят­ствия, зай­дя сле­ва. Че­рез вольт по­ме­ня­ла на­прав­ле­ние и прыг­ну­ла те же пре­пят­ствия спра­ва. Вре­мя от вре­ме­ни она бро­са­ла взгляд на мо­ни­тор над го­ло­вой. И вни­ма­тель­но слу­ша­ла, что го­во­рит ком­мен­та­тор: – По ито­гам пер­во­го дня тур­ни­ра Ки­рилл По­ли­щук вы­шел на сем­на­дца­тое ме­сто в рей­тин­ге. Па­ра По­ли­щук – Го­ли­факс за­хо­дит на си­сте­му… Се­рия прыж­ков… Са­ша пу­сти­ла Джо­на­та­на ры­сью и, кру­тя го­ло­вой, сле­ди­ла за вы­ступ­ле­ни­ем Ки­рил­ла. – По­сту­па­тель­ное улуч­ше­ние ре­зуль­та­та – от­ли­чи­тель­ная чер­та это­го спортс­ме­на. Су­дя по ста­ти­сти­ке преды­ду­щих стар­тов… у него крайне ред­ки про­ва­лы. Бу­дем на­де­ять­ся, и в этот раз обой­дёт­ся без штраф­ных оч­ков. Ба ка­за­лось: она неудач­но вы­бра­ла ме­сто на три­бу­нах. Что-то ря­дом с ней шу­ме­ло и от­вле­ка­ло – как буд­то огром­ный пёс хрип­ло ды­шал ей в за­ты­лок. Ба да­же обер­ну­лась. Ни­ка­ко­го пса не бы­ло. Она за­ста­ви­ла се­бя со­сре­до­то­чить­ся на том, что про­ис­хо­ди­ло в ма­не­же. Тем бо­лее вы­сту­пал Ки­рилл. Каж­дый раз, ко­гда он за­хо­дил на ба­рьер, Ба непро­из­воль­но на­би­ра­ла воз­дух в лёг­кие и за­ми­ра­ла. Пры­жок! Ви­дя, что обо­шлось, ба­буш­ка пе­ре­во­ди­ла дух. Но толь­ко до сле­ду­ю­ще­го пре­пят­ствия. Всё-та­ки бо­леть за спортс­ме­на – очень нерв­ное за­ня­тие. Осо­бен­но ес­ли зна­ешь, сколь­ко за каж­дым та­ким прыж­ком па­де­ний, пе­ре­жи­ва­ний и упор­ных тре­ни­ро­вок – до чёр­ти­ков в гла­зах. Ба от ду­ши же­ла­ла Ки­рил­лу прой­ти марш­рут, по­бе­дить. И со­вер­шен­но не ду­ма­ла о том, что сей­час они с Саш­кой – кон­ку­рен­ты. То ли от нер­вов, то ли из-за бес­сон­ной но­чи ей бы­ло труд­но со­сре­до­то­чить­ся. От Ки­рил­ла мыс­ли пе­ре­ско­чи­ли к Са­ше: как она? Где? Го­лод­ная или нет? Успе­ла ли раз­мять­ся? Бо­ит­ся или пол­на ре­ши­мо­сти? И тут же по­ду­ма­лось о Му­се. Ба взгля­ну­ла на те­ле­фон, уви­де­ла один­на­дцать неот­ве­чен­ных вы­зо­вов и по­чув­ство­ва­ла ост­рый укол угры­зе­ний со­ве­сти. Чест­но го­во­ря, она и Саш­ка по­сту­пи­ли се­го­дня с Му­сей ужас­но некра­си­во, глу­по, по-дет­ски, но… Что сде­ла­но, то сде­ла­но. Ина­че они не мог­ли. Пёс по-преж­не­му хрип­ло ды­шал око­ло уха, об­да­вая жа­ром за­ты­лок. Да что ж та­кое? От­ку­да эти стран­ные зву­ки? На­вер­ное, это из-за вен­ти­ля­ции? Или кон­ди­ци­о­не­ров? Или что у них здесь ещё? Ки­рилл за­кан­чи­вал марш­рут. Оста­лось все­го два пре­пят­ствия. На три­бу­нах на­сту­пи­ла на­пря­жён­ная ти­ши­на. Тут Ба по­ня­ла, что зву­ки, ко­то­рые она слы­шит, не от ка­мер или кон­ди­ци­о­не­ра. И пёс здесь ни при чём. Это её серд­це толч­ка­ми ка­ча­ет кровь, ко­то­рая сту­чит и пуль­си­ру­ет в ушах. Ин­те­рес­но. На вся­кий слу­чай она до­ста­ла таб­лет­ни­цу. И съе­ла по­след­нюю таб­лет­ку. Те­ле­фон в ру­ках Ба за­виб­ри­ро­вал. Му­сеч­ка. – Да? – об­ре­чён­но ото­зва­лась Ба. – Те­бе со­вер­шен­но не идёт эта шля­па! – мсти­тель­но про­го­во­ри­ла ма­ма. – Уфф! Дав­но хо­те­ла это ска­зать. – Моя – что? – Ба, схва­тив­шись ру­кой за шля­пу, ози­ра­лась по сто­ро­нам. – Ты где?! – А ты? – ехид­но про­из­нес­ла ма­ма в труб­ку. Из­ви­ня­ясь и улы­ба­ясь, она про­бра­лась по ря­дам и плюх­ну­лась ря­дом с Ба. – Че­го те­ле­фон не бе­рёшь? – Му­сеч­ка! – ис­кренне изу­мив­шись, вос­клик­ну­ла Ба. – Я ду­ма­ла, ты уже в Ита­лии! – По­го­да нелёт­ная. Саш­ка ско­ро? – Сей­час. В пред­ма­неж­ни­ке по-преж­не­му бы­ло пу­сто и гул­ко. Са­ша кру­ти­ла воль­ты на Джо­на­тане, ста­ра­ясь не упус­кать из ви­да экран, где транс­ли­ро­ва­ли в ра­пи­де луч­шие прыж­ки Ки­рил­ла. – Па­ра По­ли­щук – Га­ли­факс за­кон­чи­ла вы­ступ­ле­ние без штраф­ных оч­ков за 55 це­лых 21 со­тую се­кун­ды, – со­об­щил ком­мен­та­тор. Са­ша уже срав­ни­ла вре­мя Ки­рил­ла со вре­ме­нем ли­де­ра – Ер­жа­на Са­ды­ко­ва, Ка­зах­стан. Ки­рилл про­иг­рал пер­во­му ме­сту семь се­кунд и ока­зал­ся де­вя­тым. Сей­час он де­лал круг по ма­не­жу: его фо­то­гра­фи­ро­ва­ли, свер­ка­ли вспыш­ки. Са­ша на­кло­ни­лась к уху Джо­на­та­на: – Да­вай, Джо­ник! Наш вы­ход. И ша­гом вы­еха­ла из пред­ма­неж­ни­ка. – …Это был по­след­ний участ­ник марш­ру­та с вы­со­той пре­пят­ствий до 135 сан­ти­мет­ров, – про­го­во­рил ком­мен­та­тор в пу­сто­те. Ба­буш­ка и ма­ма на три­бу­нах изум­лён­но пе­ре­гля­ну­лись. – Что зна­чит – по­след­ний? – ни­че­го не по­ни­мая, спро­си­ла ма­ма. – Толь­ко не это, – с ужа­сом про­го­во­ри­ла Ба. – Гос-спо­ди, по­жа­луй­ста! Будь че­ло­ве­ком! По­ли­на уро­ни­ла лож­ку в ка­стрю­лю с су­пом. – Что-о?! – вто­рой раз за день за­кри­ча­ла она. Ан­дре­ич удив­лён­но уста­вил­ся на неё. Но сдер­жал­ся и не за­пла­кал. – Как по­сл­эд­ний? По­че­му по­сл­эд­ний? Ма­раз­ма­тов­на тре­бо­ва­тель­но об­ве­ла гла­за­ми 9-й «Б» и оста­но­ви­лась на Сос­нов­ском. – А че­го я-то опять? От­ку­да я знаю? – при­выч­но воз­му­тил­ся тот. Три­бу­ны ожи­ви­лись. Зри­те­ли вста­ва­ли, раз­ми­на­лись. Кто-то уже про­би­рал­ся по ря­дам, что­бы за­нять оче­редь в ка­фе. Са­ша ока­ме­не­ла в несколь­ких мет­рах от вы­ез­да на бо­е­вое по­ле. Зна­чит, всё на­прас­но? Всё – зря?! – Нет! – вы­дох­ну­ла она в от­ча­я­нии. Её взгляд мет­нул­ся к Ба на три­бу­нах. И вдруг она уви­де­ла… Ма­ма?! Глава 28. Девочка моя, ты справишься! – Хм… Уточ­не­ния в стар­то­вом про­то­ко­ле, – по­ше­ле­стев бу­маж­ка­ми в мик­ро­фон, про­го­во­рил ком­мен­та­тор. Ки­рилл вы­ехал из ма­не­жа. К нему по­до­шла Ири­на Вла­ди­ми­ров­на. Она не ви­де­ла Са­шу, ко­то­рая топ­та­лась вер­хом на Джо­на­тане в несколь­ких мет­рах у неё за спи­ной. Тре­нер по­ощ­ри­тель­но по­тре­па­ла Га­ли­фак­са по мор­де и ска­за­ла Ки­рил­лу: – Хо­ро­шо от­пры­гал, чи­сто. Но над тех­ни­кой на­до ра­бо­тать. То­гда и вре­мя бу­дет при­зо­вое! Ки­рилл смот­рел по­верх её го­ло­вы – на Са­шу. В её гла­за, пол­ные от­ча­я­ния, на её по­блед­нев­шее ли­цо. И не знал, что пред­при­нять. – На старт при­гла­ша­ет­ся, – за­дум­чи­во, как бы со­мне­ва­ясь, про­бор­мо­тал ком­мен­та­тор. Насту­пи­ла па­у­за. И вдруг ком­мен­та­тор оч­нул­ся: – …Алек­сандра Са­ма­ри­на на коне Джо­на­тан! Рос­сия! – Да! – не скры­вая ра­до­сти, Ки­рилл вски­нул вверх ку­лак. – Да­вай! Саш­ка улыб­ну­лась. Уви­дев жест Ки­рил­ла, Ири­на Вла­ди­ми­ров­на рез­ко обер­ну­лась. И уткну­лась но­сом в круп Джо­на­та­на. Ми­мо неё конь ша­гал на старт. – Са­ма­ри­на?! Не об­ра­щая вни­ма­ния на окрик тре­не­ра, Са­ша вы­еха­ла на бо­е­вое по­ле. Отец Ли­зы вме­сте с дру­ги­ми зри­те­ля­ми уже дви­гал­ся в сто­ро­ну бу­фе­та, ко­гда услы­шал объ­яв­ле­ние. Он немед­лен­но бро­сил­ся на­зад на три­бу­ны, в су­дей­скую. – По­че­му Са­ма­ри­на стар­ту­ет?! Её сня­ли с тур­ни­ра! – за­кри­чал он с по­ро­га, рас­пах­нув дверь. – У ме­ня про­тест! – А у ме­ня – про­то­ко­лы! – от­ве­тил су­дья. Он су­нул под нос Иго­рю Ми­хай­ло­ви­чу пач­ку стар­то­вых про­то­ко­лов. – Про­тест по участ­ни­кам – толь­ко от тре­не­ра! Отец Ли­зы чер­тых­нул­ся и вы­ско­чил из су­дей­ской. Са­ша вы­еха­ла на се­ре­ди­ну ма­не­жа и оста­но­ви­лась. Зри­те­ли, удив­лён­но по­жи­мая пле­ча­ми, вновь рас­са­жи­ва­лись по ме­стам. – Му­сеч­ка, не вол­нуй­ся. Я чув­ствую: всё бу­дет хо­ро­шо, – ска­за­ла ба­буш­ка, ста­ра­ясь унять дрожь в го­ло­се. Ма­ма нерв­но за­ки­ва­ла. Ан­дре­ич, си­дя в дет­ском крес­ле, изо всех сил ду­ба­сил по пу­стой та­рел­ке. – Та­дам! – со­об­щи­ла ему По­ли­на. – Саш­ка стар­ту­ет! – …Фу­ух, – пе­ре­ве­ла дух Ма­раз­ма­тов­на. – Смот­рим. Бол­эем. 9-й «Б» по­смот­рел на хи­мич­ку с ува­же­ни­ем. В этой си­ту­а­ции они бы­ли за­од­но. Са­ша под­ня­ла ру­ку к ко­зырь­ку шле­ма и да­ла от­маш­ку, при­вет­ствуя су­дей. Не­мед­лен­но уда­рил стар­то­вый ко­ло­кол. – Про­зву­чал сиг­нал к на­ча­лу вы­ступ­ле­ния, – стре­ко­тал ком­мен­та­тор. – На бо­е­вом по­ле Алек­сандра Са­ма­ри­на – по­след­ний участ­ник марш­ру­та до 135 сан­ти­мет­ров эта­па Куб­ка Ми­ра клас­са SCI три звез­ды. Не­ожи­дан­но как по ко­ман­де за­стро­чи­ли вспыш­ки фо­то­ап­па­ра­тов. Джо­на­тан ис­пу­гал­ся, ша­рах­нул­ся вбок и под­нял­ся на ды­бы. – Вау! Вот это кадр! – вос­хи­тил­ся кто-то. Ни­кто из фо­то­гра­фов и не по­ду­мал опу­стить объ­ек­тив. На­о­бо­рот: вспыш­ки ста­ли ча­ще. – На­по­ми­наю, по­сле уда­ра ко­ло­ко­ла у спортс­ме­на есть со­рок се­кунд, что­бы пе­ре­сечь ли­нию стар­та, – до­нес­лось из ка­би­ны ком­мен­та­то­ра. Тот был яв­но оза­да­чен. Джо­на­тан как буд­то обе­зу­мел. Он ки­дал­ся из сто­ро­ны в сто­ро­ну, «све­чил» и был неуправ­ля­ем. Са­ша дер­жа­лась вер­хом, изо всех сил сда­вив бо­ка ко­ня ко­ле­ня­ми. На­тя­ги­вать уз­деч­ку бы­ло нель­зя: Джо­ник по­чув­ству­ет боль и неиз­вест­но как от­ре­а­ги­ру­ет. – Се­кун­ды бе­гут, – на­пря­жён­ным го­ло­сом про­го­во­рил ком­мен­та­тор. – Ес­ли па­ра Са­ма­ри­на – Джо­на­тан не пе­ре­се­кут ли­нию стар­та че­рез. 27 се­кунд, они бу­дут ис­клю­че­ны из-за непо­ви­но­ве­ния ло­ша­ди. Ба сжа­ла ку­ла­ки. Ма­ма, не от­ры­ва­ясь, с ужа­сом смот­ре­ла на Са­шу. Во-пер­вых, она бо­я­лась за неё. А во-вто­рых, это бы­ло чу­до­вищ­но неспра­вед­ли­во. Что с Джо­на­та­ном? По­че­му это про­ис­хо­дит имен­но сей­час?! – Ты спра­вишь­ся, – твер­ди­ла про се­бя ма­ма как за­кли­на­ние. – Де­воч­ка моя, ты смо­жешь. Ты спра­вишь­ся. Три­бу­ны при­тих­ли. Ири­на Вла­ди­ми­ров­на, Ки­рилл и Ли­за ока­ме­не­ли. Да­же Игорь Ми­хай­ло­вич за­стыл на ме­сте, на пу­ти от су­дей­ской к тре­не­ру. У Са­ши пе­ред гла­за­ми бы­ли уши и гри­ва Джо­на­та­на. Так же, как конь, она ви­де­ла вспыш­ки фо­то­ап­па­ра­тов. Чув­ство­ва­ла, что они его пу­га­ют. В го­ло­ве у неё мель­ка­ли кар­тин­ки по­жа­ра. До­рож­ки ве­сё­лых искр на про­вод­ке. Па­па, на­ки­ды­ва­ю­щий на Джо­ни­ка свою тол­стов­ку. Фо­то­сес­сия. Она – де­воч­ка-де­кабрь, за­кры­ва­ет мор­ду Джо­на­та­на ме­хо­вым па­лан­ти­ном… Но у неё сей­час нет ни тол­стов­ки, ни на­кид­ки! Вдруг она по­ня­ла, что де­лать. – Де­сять се­кунд. По­хо­же, этот за­езд не со­сто­ит­ся, – про­го­во­рил ком­мен­та­тор. Улу­чив мо­мент, ко­гда Джо­ник встал на че­ты­ре но­ги, Са­ша бро­си­лась впе­рёд, на шею Джо­на­та­на. И креп­ко при­жа­ла к его гла­зам свои ла­до­ни. – Джо­ник, ти­хо! Всё хо­ро­шо! Под паль­ца­ми Са­ша чув­ство­ва­ла, как Джо­на­тан бе­ше­но вра­ща­ет глаз­ны­ми яб­ло­ка­ми. Она про­шеп­та­ла ему в ухо. – Ус­по­кой­ся. Ты мо­жешь. По­жа­луй­ста. Он за­кру­тил го­ло­вой, со­про­тив­ля­ясь. Но Са­ша не от­пус­ка­ла. То­гда Джо­на­тан на­ко­нец-то встал ров­но, пе­ре­ми­на­ясь с но­ги на но­гу. Са­ша осто­рож­но опу­сти­ла ру­ки. Ба­буш­ка и ма­ма, как за­гип­но­ти­зи­ро­ван­ные, сле­ди­ли за ни­ми. Три­бу­ны без­молв­ство­ва­ли. – Ра­ди ме­ня. Ра­ди па­пы… Впе­рёд, Джо­на­тан! Са­ша по­сла­ла ко­ня в га­лоп. Джо­на­тан со­рвал­ся с ме­ста. – Бук­валь­но в по­след­нюю се­кун­ду па­ра Са­ма­ри­на – Джо­на­тан пе­ре­сек­ла ли­нию стар­та! – вос­клик­нул ком­мен­та­тор. И бо­лее спо­кой­но до­ба­вил: – Да-а уж. Вы­ступ­ле­ние юной спортс­мен­ки на­ча­лось весь­ма дра­ма­тич­но. На пер­вом же ба­рье­ре Саш­ка по­чув­ство­ва­ла, что она и Джо­на­тан сей­час – еди­ное це­лое. Они ды­ша­ли в такт, вме­сте за­хо­ди­ли на пре­пят­ствие и оба взмы­ва­ли к по­тол­ку. Саш­ка от­ку­да-то зна­ла, что глав­ное те­перь – со­хра­нить это ощу­ще­ние един­ства с Джо­на­та­ном. Не сло­мать­ся. Не сдать­ся. Не ис­пу­гать­ся ско­ро­сти и вы­со­ты. Три­бу­ны как буд­то пе­ре­ста­ли су­ще­ство­вать. Зри­те­ли, ком­мен­та­тор, Ири­на Вла­ди­ми­ров­на, Ки­рилл, ма­ма с Ба – всё ис­чез­ло. Са­ше ка­за­лось, она оглох­ла. И они с Джо­ни­ком ока­за­лись в ка­кой-то дру­гой ре­аль­но­сти. Где не су­ще­ству­ет ни­че­го, кро­ме бе­ше­ной скач­ки, по­пе­ре­чин ба­рье­ров, по­лё­тов и уве­рен­но­сти, что вме­сте они мо­гут всё. – Вы же ска­за­ли! Что сня­ли Са­ма­ри­ну с тур­ни­ра! – не стес­ня­ясь, за­орал на Ири­ну Вла­ди­ми­ров­ну отец Ли­зы. – А я и сня­ла! – не те­ряя са­мо­об­ла­да­ния, от­ве­ти­ла тре­нер. – То есть она – са­ма?! Её на­до дис­ква­ли­фи­ци­ро­вать! Не­мед­лен­но! Пой­дём­те! В су­дей­скую! Отец Ли­зы схва­тил Ири­ну Вла­ди­ми­ров­ну под ло­коть и по­та­щил за со­бой. Ли­за, без­молв­но на­блю­дав­шая за этой сце­ной, по­мор­щи­лась. Не­ожи­дан­но Ки­рилл пре­гра­дил ей до­ро­гу. – Ири­на Вла­ди­ми­ров­на! Нет! Вос­поль­зо­вав­шись мо­мен­том, тре­нер вы­рва­ла ло­коть из цеп­ких рук Иго­ря Ми­хай­ло­ви­ча. – Пре­кра­ти­те ис­те­ри­ку! – зло ска­за­ла она от­цу Ли­зы. – По­слу­шай­те! Са­ша ни при чём! – сры­ва­ю­щим­ся от вол­не­ния го­ло­сом вос­клик­нул Ки­рилл. – Это я впи­сал её в про­то­кол! – А Джо­на­та­на то­же ты при­вёз? – не скры­вая раз­дра­же­ния, уточ­ни­ла Ири­на Вла­ди­ми­ров­на. Бро­сив взгляд на бо­е­вое по­ле, тре­нер за­меш­ка­лась на па­ру се­кунд, ав­то­ма­ти­че­ски от­ме­тив: «От­лич­но пры­га­ет! Ну что ты бу­дешь с ней де­лать?!» Вз­дох­ну­ла. И, обо­гнув Ки­рил­ла, ре­ши­тель­но на­пра­ви­лась в су­дей­скую. За ней, гроз­но на­су­пив бро­ви, ша­гал Игорь Ми­хай­ло­вич. За ни­ми – об­ре­чён­но пе­ре­гля­нув­шись – то­па­ли Ли­за с Ки­рил­лом. …Са­ша на Джо­ни­ке взле­те­ла вверх и уже в по­лё­те по­вер­ну­ла го­ло­ву ко­ня на сле­ду­ю­щее пре­пят­ствие. Здесь на­до бы­ло ре­зать угол, что­бы со­кра­тить ди­стан­цию и вы­иг­рать вре­мя. Она по­спе­ши­ла на со­тую до­лю се­кун­ды. И ошиб­лась. Джо­на­тан сбил­ся с но­ги. От рез­ко­го по­во­ро­та Са­шу кач­ну­ло вбок. Но­га, ко­то­рая долж­на быть все­гда с опу­щен­ной пят­кой, вы­тя­ну­лась на но­сок и вы­ско­чи­ла из стре­ме­ни. Са­ша по­те­ря­ла ба­ланс… и ед­ва не вы­ле­те­ла из сед­ла. Три­бу­ны ах­ну­ли. Ба схва­ти­лась за серд­це, ма­ма – за го­ло­ву. Но тут Джо­на­тан ка­ким-то об­ра­зом по­чув­ство­вал нелад­ное. Он как буд­то ныр­нул вбок за Са­шей и на ров­ном га­ло­пе дал ей воз­мож­ность вста­вить но­гу в стре­мя. – Ошиб­ка чуть не сто­и­ла Са­ма­ри­ной па­де­ния, – немед­лен­но от­ре­а­ги­ро­вал ком­мен­та­тор. – Но спортс­мен­ка всё же удер­жа­лась в сед­ле. Слов­но под­твер­ждая его сло­ва, Са­ша с Джо­на­та­ном за­шли на си­сте­му. Пры­жок! Ещё один! И ещё пры­жок! – Не­ве­ро­ят­но! Не­смот­ря на по­те­рю несколь­ких се­кунд, Алек­сандра Са­ма­ри­на по­ка­зы­ва­ет вре­мя на уровне ли­де­ра! Но… до фи­ни­ша ещё шесть пре­пят­ствий! Посмот­рим! – не умол­кал ком­мен­та­тор. Игорь Ми­хай­ло­вич во­рвал­ся в су­дей­скую. – У нас – про­тест! По участ­ни­ку за­ез­да! – Фа­ми­лия? – су­дья за­дал во­прос тре­не­ру. Ири­на Вла­ди­ми­ров­на мол­ча­ла. Отец Ли­зы тут же вы­па­лил: – Са­ма­ри­на! Фа­ми­лия – Са­ма­ри­на! Ки­рилл пред­при­нял ещё од­ну по­пыт­ку: – Ири­на Вла­ди­ми­ров­на! Не на­до так с Саш­кой! Не­ожи­дан­но ря­дом с Ки­рил­лом вста­ла Ли­за. – По­жа­луй­ста! – ска­за­ла она, из­бе­гая смот­реть на от­ца. Ли­цо Ири­ны Вла­ди­ми­ров­ны, как обыч­но, ни­че­го не вы­ра­жа­ло. Но внут­ренне она рас­те­ря­лась. Лад­но, Ки­рилл. Но и Ли­за ту­да же? Её ко­ман­да смот­ре­ла на неё, ожи­дая вер­но­го ре­ше­ния. – Са­ша вы­сту­па­ет на коне без справ­ки. Это – дис­ква­ли­фи­ка­ция, – по­ни­зив го­лос, ска­за­ла тре­нер. – Нет! – вдруг вос­клик­ну­ла Ли­за. – У Джо­на­та­на есть справ­ка! Он здо­ров! – Ли­за­ве­та! – угро­жа­ю­ще за­гре­мел Игорь Ми­хай­ло­вич. – Это – прав­да! Ты зна­ешь! – Как ин­те­рес­но! – Ири­на Вла­ди­ми­ров­на по­вер­ну­лась к от­цу Ли­зы. Со­бы­тия по­след­них двух дней сло­жи­лись для неё в еди­ную кар­тин­ку, как буд­то она на­шла недо­ста­ю­щий пазл. Раз­го­вор с Иго­рем Ми­хай­ло­ви­чем во вре­мя от­прав­ки ко­не­во­за. Сум­бур­ное объ­яс­не­ние Ве­неч­ки про бо­лезнь Джо­на­та­на. Уве­рен­ность Са­ши, что с ко­нём всё в по­ряд­ке. – Ири­на Вла­ди­ми­ров­на, ко­го хо­ти­те дис­ква­ли­фи­ци­ро­вать? – несколь­ко раз­дра­жён­ным то­ном по­ин­те­ре­со­вал­ся су­дья. – Про­сти­те… ни­ко­го. Всё пра­виль­но. Всё вер­но. Она бро­си­ла мно­го­зна­чи­тель­ный взгляд на Иго­ря Ми­хай­ло­ви­ча. Тот от­вёл гла­за. Су­дья тем вре­ме­нем при­ба­вил звук транс­ля­ции на ком­пью­те­ре. – Спортс­мен­ка вы­хо­дит на фи­ниш­ную пря­мую… – раз­дал­ся го­лос ком­мен­та­то­ра. – Оста­лось по­след­нее пре­пят­ствие. Са­ше вдруг по­ка­за­лось, что всё про­ис­хо­дит слиш­ком мед­лен­но. Рит­мич­но и тя­гу­че взле­та­ет и опус­ка­ет­ся спи­на Джо­ни­ка. И по­ло­щет­ся, как вол­на, гри­ва на его хол­ке. Ка­ча­ет­ся вверх-вниз бо­е­вое по­ле и ба­рьер, укра­шен­ный ис­кус­ствен­ным плю­щом. И весь мир пуль­си­ру­ет вме­сте с ней и Джо­на­та­ном, как буд­то за­дер­жав ды­ха­ние. – Алек­сандра Са­ма­ри­на за­хо­дит на по­след­нее пре­пят­ствие… И! – неожи­дан­но про­ре­зал­ся в её ушах го­лос ком­мен­та­то­ра. Га­лоп. Са­ше ка­за­лось, она ка­ча­ет­ся на вол­нах – ров­ных и мощ­ных. Ещё га­лоп. По­след­нее пре­пят­ствие. Не ду­мать о вче­раш­нем, за­быть. Га­лоп! По­сыл! Джо­на­тан ото­рвал­ся от бо­е­во­го по­ля и взле­тел. Са­ша под­ня­лась в стре­ме­нах, по­мо­гая ему, па­ря в неве­со­мо­сти, при­жав­шись ще­кой к его шее. По­лёт вверх вдруг сме­нил­ся стре­ми­тель­ным об­ру­ше­ни­ем вниз. Но не ка­та­стро­фой, как вче­ра. А пе­ре­хо­дом в но­вый га­лоп. Они с Джо­ни­ком пе­ре­сек­ли чер­ту. – И – фи­ниш! Да! – за­кри­чал ком­мен­та­тор в мик­ро­фон. – У нас – но­вый ли­дер! Алек­сандра Са­ма­ри­на по­ка­за­ла луч­шее вре­мя на этом марш­ру­те! И ста­ла по­бе­ди­те­лем! Эта­па Куб­ка ми­ра! Про­зву­ча­ла си­ре­на, обо­зна­ча­ю­щая пе­ре­ход ли­дер­ства. Имя и фа­ми­лия преж­не­го чем­пи­о­на «Ер­жан Са­ды­ков, Ка­зах­стан» на таб­ло осы­па­лись. И вме­сто него по­яви­лось «Алек­сандра Са­ма­ри­на, Рос­сия». Джо­ник мчал­ся вдоль бор­ти­ка ма­не­жа, не бо­ясь вспы­шек фо­то­ап­па­ра­тов. Он чув­ство­вал, что по­бе­дил. Са­ша не хо­те­ла его тор­мо­зить. Ей ка­за­лось, ес­ли она поз­во­лит ему бе­жать всё быст­рее и быст­рее, они, разо­гнав­шись, под­ни­мут­ся вы­ше, на три­бу­ны. И ещё вы­ше, на кры­шу. И то­гда Джо­ник рас­пра­вит кры­лья и по­ска­чет пря­мо в небо. – Пап, мы по­бе­ди­ли! Ты ви­дишь? – спро­си­ла Са­ша. И он от­ве­тил: да. Зри­те­ли на три­бу­нах что-то кри­ча­ли. Пер­вые ря­ды ап­ло­ди­ро­ва­ли стоя. Ма­ма с Ба бро­си­лись друг дру­гу в объ­я­тья. – Про­сти­те, – вдруг встрял со­сед, – это ваш конь? – Мой, – с гор­до­стью ска­за­ла ма­ма. – А что? – Не хо­ти­те про­дать? За хо­ро­шую це­ну? – Джо­на­тан не про­да­ёт­ся! – ни се­кун­ды не со­мне­ва­ясь, от­ве­ти­ла ма­ма. Ба хмык­ну­ла и ско­си­ла на неё хит­рый пти­чий глаз. Глава 29. Пустота – Са­ма­ри­на – чем­пи­он! Са­ма­ри­на – чем­пи­он! – скан­ди­ро­ва­ла Ма­раз­ма­тов­на в пол­ной ти­шине. Од­но­класс­ни­ки Са­ши недо­умён­но та­ра­щи­лись на хи­мич­ку. Га­янэ Ва­раз­да­тов­на вы­гля­де­ла неле­по, но… Жень­ка Сос­нов­ский вдруг рас­плыл­ся в улыб­ке и вме­сте с ней за­орал от ду­ши: – Са­ма­ри­на – чем­пи­он! К нему при­со­еди­ни­лись Ни­ка, Лен­ка Сте­ц­ю­ра, Ос­па, бра­тья-близ­не­цы Ка­ри­мо­вы и все осталь­ные. Де­вя­ти­класс­ни­ки, не сго­ва­ри­ва­ясь, рва­ну­ли из клас­са. Их вопли раз­но­си­лись по пу­стым школь­ным ко­ри­до­рам: – Са­ма­ри­на – чем­пи­он! – Саш­ка – да!!! Да-да-да! По­ли­на под­ки­ну­ла сы­на к по­тол­ку и пой­ма­ла в охап­ку. Ан­дре­и­чу страш­но по­нра­ви­лось ле­тать. – Исё! – за­тре­бо­вал он. – Исё! – Сы­но­чек, ты что – за­го­во­рил? – изу­ми­лась По­ли­на. В су­дей­ской все мол­ча пе­ре­гля­ну­лись, не ве­ря про­ис­хо­дя­ще­му. Са­ма­ри­на – вы­иг­ра­ла?! – Во кру­то! – пер­вым вы­па­лил Ки­рилл, сияя. – Саш­ка – мо­ло­дец! – Ин­те­рес­ный по­во­рот! По­лу­ча­ет­ся, она на пье­де­ста­ле? – ска­зал су­дья и вни­ма­тель­но вгля­дел­ся в мо­ни­тор, где по­вто­ря­ли Са­ши­ны прыж­ки. – Со­всем же дев­чон­ка! Ва­ша? По­здрав­ляю! – Моя! – с гор­до­стью от­ве­ти­ла Ири­на Вла­ди­ми­ров­на. – Вот ведь!.. За­ра­за! Тут ча­ша тер­пе­ния Иго­ря Ми­хай­ло­ви­ча пе­ре­пол­ни­лась. Ес­ли до это­го он мол­ча иг­рал жел­ва­ка­ми, то сей­час взо­рвал­ся, как пе­тар­да. – Всё! С ме­ня до­ста­точ­но! – за­орал он. – Вы от­стра­не­ны от ра­бо­ты с ко­ман­дой! Уби­рай­тесь вон из мо­ей ко­нюш­ни! Ири­на Вла­ди­ми­ров­на сде­ла­ла шаг впе­рёд. Её вдруг осе­ни­ло: всё, че­го она так дав­но хо­те­ла, о чём меч­та­ла, че­го жда­ла, ре­ша­ет­ся сей­час. Она долж­на об­ру­бить кон­цы и плыть са­ма. Это – точ­ка. – Игорь Ми­хай­ло­вич, как раз хо­те­ла ска­зать. Я ухо­жу, – спо­кой­но про­из­нес­ла она, ока­тив его ле­дя­ным взгля­дом. – Вот и от­лич­но! И за­ме­ча­тель­но! – …вме­сте с Са­шей, Ки­рил­лом и дру­ги­ми спортс­ме­на­ми. – …А я? Ли­за сде­ла­ла шаг впе­рёд. – Как же я? – спро­сил она, тре­бо­ва­тель­но гля­дя на Ири­ну Вла­ди­ми­ров­ну. Тре­нер мол­ча­ла. Она по­ни­ма­ла, что здесь – де­ло се­мей­ное. Встре­вать в кон­фликт меж­ду до­че­рью и от­цом, а уж тем бо­лее его про­во­ци­ро­вать, бы­ло непра­виль­но. Не пе­да­го­гич­но. – Те­бе дав­но по­ра по­ме­нять тре­не­ра! И ко­ман­ду! На бо­лее про­фес­си­о­наль­ную! – разо­рял­ся Игорь Ми­хай­ло­вич. Ли­за по­смот­ре­ла на него с ужа­сом. – Нет! Я — в ко­ман­де! Ска­жи, Ки­рилл! Не ожи­дав­ший по­доб­но­го по­во­ро­та, Ки­рилл удив­лён­но по­смот­рел на Ли­зу. Но в её гла­зах бы­ло та­кое от­ча­ян­ное тре­бо­ва­ние: по­мо­ги!.. Он встал ря­дом. – Ли­за с на­ми! – за­явил он. – Да! – под­твер­ди­ла Ли­за. Игорь Ми­хай­ло­вич из­ме­нил­ся в ли­це и устра­ша­ю­ще мед­лен­но стал на­дви­гать­ся на дочь. – Ли­за­ве­та! Ты по­ни­ма­ешь, что го­во­ришь? Это же всё. На­ша ко­нюш­ня… ло­ша­ди. Это же всё – твоё! Всё, что я де­лаю, – для те­бя! – Нет, па­па! – бес­страш­но от­ве­ти­ла Ли­за. – Ты де­ла­ешь это для се­бя! Игорь Ми­хай­ло­вич рез­ко оста­но­вил­ся, как буд­то его уда­ри­ли. И в бе­шен­стве раз­вер­нул­ся к Ирине Вла­ди­ми­ровне. Та раз­ве­ла ру­ка­ми – мол: а что тут ска­жешь? Пер­вой из су­дей­ской вы­ско­чи­ла Ли­за. За ней вы­шла Ири­на Вла­ди­ми­ров­на. Ки­рилл немно­го за­меш­кал­ся. По­жал пле­ча­ми. И то­же вы­бе­жал за дверь. Са­ша еха­ла ша­гом вдоль бор­ти­ка ма­не­жа. Их су­ма­сшед­ший по­лёт с Джо­на­та­ном за­кон­чил­ся. Оба уста­ли. – Са­ма­ри­на! Са­ша уви­де­ла Ири­ну Вла­ди­ми­ров­ну и внут­ренне со­дрог­ну­лась. Не ожи­дая ни­че­го хо­ро­ше­го, она подъ­е­ха­ла к тре­не­ру. – Ири­на Вла­ди­ми­ров­на, про­сти­те ме­ня! Обыч­но непро­ни­ца­е­мое ли­цо тре­не­ра вдруг рас­цве­ло ши­ро­кой улыб­кой. – Всё хо­ро­шо, – ска­за­ла Ири­на Вла­ди­ми­ров­на. – От­пры­га­ла – су­пер! Мо­ло­дец. Са­ша пе­ре­ве­ла дух. Она жда­ла во­про­сов, об­ви­не­ний, да­же скан­да­ла, но, ока­зы­ва­ет­ся, всё не так пло­хо! Да­же хо­ро­шо! Са­ша за­ры­лась но­сом в гри­ву Джо­на­та­на, об­ня­ла его за шею. – Джо­ник, ты слы­шишь? Мы – чем­пи­о­ны! …По­за­ди бы­ли объ­я­тия и слё­зы, ра­дость и по­це­луи, гло­ток чая с ли­мо­ном и да­же ин­тер­вью – с юной, ни­ко­му не из­вест­ной чем­пи­он­кой. Ки­рилл си­ял улыб­кой, как буд­то вы­иг­рал он, а не Са­ша. Ба­буш­ка вы­дох­лась от пе­ре­жи­ва­ний и вы­гля­де­ла устав­шей. А ма­ма. – Не сер­дись на нас с Ба… – ска­за­ла ей Саш­ка. – Ты же зна­ешь: мы упор­ные и неуго­мон­ные. Ма­ма улыб­ну­лась: – Да уж. – Кру­то, что ты здесь! Но… как же Ита­лия? Ма­ма на­тя­ну­то улыб­ну­лась. – Я оста­лась. И не жа­лею. – А где этот… твой? Что слу­чи­лось? – Уже не мой, – от­ве­дя гла­за, со­об­щи­ла ма­ма. Са­ша с ба­буш­кой пе­ре­гля­ну­лись. – Му­сеч­ка… – осто­рож­но про­тя­ну­ла Ба. – Не ру­би с пле­ча, мо­жет. Но тут ком­мен­та­тор про­из­нёс в мик­ро­фон: – Вни­ма­ние! При­зё­ры при­гла­ша­ют­ся на на­граж­де­ние! Чле­нов меж­ду­на­род­но­го ко­ми­те­та, су­дей и спортс­ме­нов про­сим прой­ти на бо­е­вое по­ле! Са­ша рань­ше не по­ни­ма­ла, что зна­чит «тор­же­ствен­ный мо­мент». Стран­но как-то. А осталь­ные мо­мен­ты ка­кие? Но как толь­ко она ока­за­лась на бо­е­вом по­ле, уви­де­ла пу­стой пье­де­стал, ше­рен­гу тре­не­ров и су­дей в фор­мен­ных пи­джа­ках, как толь­ко раз­вер­ну­лась ли­цом к мно­го­чис­лен­ным объ­ек­ти­вам фо­то- и ви­део­ка­мер, щу­рясь от лу­чей про­жек­то­ров, она ин­ту­и­тив­но вы­пря­ми­ла спи­ну, втя­ну­ла жи­вот, вздёр­ну­ла под­бо­ро­док. И по­ня­ла – вот он ка­кой, тор­же­ствен­ный мо­мент! На тре­тью сту­пень пье­де­ста­ла шаг­нул бе­ло­рус­ский спортс­мен. Он по­зи­ро­вал фо­то­гра­фам, как мо­дель: слиш­ком дол­го жал ру­ку судьи и пол­ми­ну­ты це­ло­вал ме­даль. Гля­дя на него, Са­ша ед­ва не рас­сме­я­лась. – Вто­рое ме­сто за­нял Ер­жан Са­ды­ков, Ка­зах­стан! – со­об­щил ком­мен­та­тор. – До по­след­не­го мо­мен­та он был глав­ным пре­тен­ден­том на чем­пи­он­ский ти­тул это­го тур­ни­ра, но… Спорт непред­ска­зу­ем. Ер­жан улы­бал­ся и что-то го­во­рил су­дье, дру­же­ски по­хло­пы­вая по его пле­чу. Са­ше по­ка­за­лось, они хо­ро­шо зна­ют друг дру­га. Она вдруг по­чув­ство­ва­ла се­бя са­мо­зван­кой. Она точ­но долж­на быть здесь? Или кто-то что-то пе­ре­пу­тал? – …И по­бе­ди­тель­ни­цей! Эта­па Куб­ка ми­ра! Ста­ла! Алек­сандра Са­ма­ри­на! Рос­сия! Три­бу­ны вдруг взо­рва­лись ап­ло­дис­мен­та­ми. Са­ша рас­те­ря­лась: всё же бы­ло из­вест­но. Че­го это они? Она страш­но раз­вол­но­ва­лась. На гла­зах вы­сту­пи­ли слё­зы. С тру­дом пе­ре­став­ляя пло­хо сги­ба­ю­щи­е­ся но­ги, Са­ша по­до­шла к пье­де­ста­лу и под­ня­лась на первую сту­пень. Она с удив­ле­ни­ем рас­смат­ри­ва­ла три­бу­ны. Не­уже­ли все эти незна­ко­мые лю­ди так ра­ды её по­бе­де? Она ис­ка­ла близ­кие ли­ца. Иска­ла ма­му и Ба. Пёс, ко­то­рый весь день шум­но ды­шал то в од­но ухо ба­буш­ки, то в дру­гое, вклю­чил­ся на пол­ную мощь. Ба за­кры­ла гла­за и за­жму­ри­лась, на­де­ясь оста­но­вить его ра­бо­ту. Но не тут-то бы­ло: пёс вды­хал и вы­ды­хал всё ярост­нее, всё гром­че. Са­ша на­ко­нец на­шла сво­их на три­буне. Ма­му, сни­ма­ю­щую на­граж­де­ние на те­ле­фон. Смеш­ную шля­пу Ба… Тут Саш­ка уви­де­ла, как ба­буш­ка, за­крыв гла­за, за­ва­ли­ва­ет­ся ку­да-то вбок. Ма­ма не об­ра­ща­ла на это вни­ма­ния, гля­дя в те­ле­фон. – …Ба­буш­ка?! – без­звуч­но про­го­во­ри­ла Са­ша. По­мощ­ни­ки судьи тор­же­ствен­но нес­ли по­бе­ди­тель­ни­це ку­бок, ме­даль, спон­сор­ские сер­ти­фи­ка­ты, бу­кет, клю­чи от ма­ши­ны-при­за. Но чем­пи­он­ка вдруг спрыг­ну­ла с пье­де­ста­ла и по­мча­лась на три­бу­ны. – Са­ма­ри­на! Стой! – воз­му­щён­но вос­клик­нул глав­ный су­дья. На экране те­ле­фо­на ма­ма уви­де­ла, как дочь бе­жит с по­ля. – Саш­ка, ку­да?! Не об­ра­щая ни на что вни­ма­ния, Са­ша мча­лась по про­хо­ду меж­ду ря­да­ми. – Ба­буш­ка. Ба! – кри­ча­ла она. Ма­ма по­ня­ла. Ог­ля­ну­лась. Под­хва­ти­ла ба­буш­ку. По три­бу­нам вол­ной про­ка­тил­ся воз­глас: – Че­ло­ве­ку пло­хо, вра­ча! Ири­на Вла­ди­ми­ров­на, ко­то­рая сто­я­ла в ма­не­же сре­ди су­дей, уви­де­ла, ку­да бе­жит Са­ша. Не мед­ля, она бро­си­лась к ком­мен­та­то­ру, вы­хва­ти­ла у него мик­ро­фон. – Ме­ди­ков, сроч­но! Сек­тор С, пя­тый ряд! Са­ша пе­ре­ска­ки­ва­ла че­рез сту­пе­ни, рас­тал­ки­ва­ла зри­те­лей на три­бу­нах. Для неё ни­че­го не су­ще­ство­ва­ло, кро­ме без­жиз­нен­но­го ли­ца Ба, без­звуч­но­го кри­ка ма­мы, са­ни­та­ров с но­сил­ка­ми и неиз­вест­но от­ку­да взяв­ших­ся ог­нен­ных ба­бо­чек, мед­лен­но и гра­ци­оз­но тан­цу­ю­щих пе­ред гла­за­ми свой жут­кий та­нец. Всё по­вто­ря­лось сно­ва: ка­та­стро­фа, звук си­ре­ны и го­лу­бой мер­ца­ю­щий ого­нёк на кры­ше ма­ши­ны ско­рой по­мо­щи… Она не пом­ни­ла, как ока­за­лась на ули­це, не раз­ли­ча­ла лиц в тол­пе, не по­ни­ма­ла, по­че­му всё во­круг ска­чет пе­ред гла­за­ми, по­ка не сфо­ку­си­ро­ва­лась на ма­ме, ко­то­рая без­звуч­но ше­ве­ли­ла гу­ба­ми и тряс­ла её за пле­чи: – Са­ша, ты слы­шишь ме­ня? Са­ша! Го­лос ма­мы до­но­сил­ся как буд­то из­да­ле­ка. Во­круг мель­ка­ли встре­во­жен­ные ли­ца, в ко­то­рые она смот­ре­ла – и не узна­ва­ла: Ки­рил­ла, Ли­зу, Ири­ну Вла­ди­ми­ров­ну, Осо­ки­на. Осо­ки­на?! Са­ша немно­го при­шла в се­бя. – Толь­ко один че­ло­век мо­жет по­ехать в ско­рой! – быст­ро го­во­ри­ла ма­ма. – Я по­еду с ба­буш­кой, слы­шишь? А ты – до­мой! – Я со­бе­ру Джо­на­та­на, – внят­но и гром­ко про­го­во­рил Ки­рилл. – И вме­сте по­едем! – Я по­мо­гу, – ска­за­ла Ли­за. Са­ша со­глас­но ки­ва­ла, но вид у неё был та­кой, буд­то она всё рав­но не по­ни­ма­ет, что про­ис­хо­дит. Сияя го­лу­бы­ми ог­ня­ми, ско­рая отъ­е­ха­ла от зда­ния глав­но­го ма­не­жа. Са­ша с ужа­сом смот­ре­ла ей вслед. Вдруг ря­дом рез­ко за­тор­мо­зи­ла ма­ши­на Осо­ки­на. Дверь рас­пах­ну­лась. – Са­ша, са­дись! Бы­ст­ро! Не раз­ду­мы­вая, она прыг­ну­ла на си­де­ние. Осо­кин со­рвал­ся с ме­ста. Ско­рая ла­ви­ро­ва­ла на до­ро­ге. Ря­дом с во­ди­те­лем си­де­ла ма­ма и рас­ка­чи­ва­лась впе­рёд-на­зад, как бол­ван­чик. За ско­рой гнал Осо­кин: ино­гда по встреч­ке, ино­гда на крас­ный свет. Са­ша смот­ре­ла пря­мо пе­ред со­бой. По ще­кам ка­ти­лись слё­зы. Алек­сей с тре­во­гой ко­сил­ся на неё. И мол­чал. Вра­чи спеш­но вы­гру­зи­ли ка­тал­ку из ско­рой и на­пра­ви­лись в при­ём­ный по­кой. Ма­ма бе­жа­ла ря­дом, дер­жа Ба за ру­ку. Са­ша и Осо­кин вы­ско­чи­ли из ма­ши­ны и бро­си­лись сле­дом. Са­ша, не от­ры­ва­ясь, смот­ре­ла в ли­цо ба­буш­ки. Её гла­за бы­ли за­кры­ты, но Саш­ка из по­след­них сил на­де­я­лась, что сей­час Ба очу­ха­ет­ся и по-ху­ли­ган­ски под­миг­нёт… Док­тор в бе­лом ха­ла­те пре­гра­дил им до­ро­гу, рас­ки­нув ру­ки, слов­но кры­лья: – Сто-оп! Сю­да нель­зя! Ка­тал­ка въе­ха­ла в рас­пах­ну­тые две­ри с над­пи­сью «Ре­а­ни­ма­ция». Нео­но­вые лам­пы за­ли­ли ко­ри­дор ле­дя­ным све­том. И на­сту­пи­ла пу­сто­та. Глава 30. Спустя два месяца – …Ки­рилл!.. Ну, что?… смо­жешь… транс­ля­цию за­пи­сать? Саш­ка бе­гом под­ня­лась по ко­со­го­ру и силь­но за­пы­ха­лась. Ки­рилл не от­ве­тил, буд­то не слы­шал. Толь­ко по­до­дви­нул­ся, что­бы Саш­ка мог­ла сесть. Она плюх­ну­лась ря­дом на ска­мей­ку и про­тя­ну­ла ему за­ряд­ку. – Кто же знал… что они вы­сту­па­ют на час рань­ше? – ви­но­ва­то ска­за­ла Са­ша. – Здесь хоть ло­вит? – Ло­вит. Смо­гу. Ки­рилл от­ве­тил, не под­ни­мая го­ло­вы от план­ше­та. Он со­сре­до­то­чен­но ко­пал­ся в на­строй­ках, на­ла­жи­вая за­пись. – Ну как? По­лу­чи­лось? На экране воз­ник огром­ный глаз ма­мы – вы­пук­лый и круг­лый, как у пти­цы-сек­ре­та­ря. По­том ис­ка­жён­ное ли­цо, за­гля­ды­ва­ю­щее в ка­ме­ру. По­том вся она – тор­же­ствен­ная, празд­нич­ная, с цвет­ком в во­ло­сах и в шёл­ко­вом го­лу­бом пла­тье с кру­жев­ной на­кид­кой. Ма­ма сто­я­ла на ита­льян­ском бал­коне под рас­ки­ди­стой бу­ген­ви­ли­ей. Ря­дом топ­тал­ся Осо­кин в ру­баш­ке-жа­бо – та­кой же пе­пель­но-бе­лой, как его ли­цо. Алек­сей на­тя­ну­то улы­бал­ся. Бы­ло вид­но, что вол­ну­ет­ся. Их объ­яви­ли. Саш­ка без пе­ре­во­да по­ня­ла, о чём со­об­щил ве­ду­щий-ита­лья­нец: – Джу­зеп­пе Вер­ди. Ду­эт Ви­о­лет­ты и Аль­фре­да из опе­ры «Тра­виа­та». Гря­ну­ло вступ­ле­ние. – …Libiamo, libiamo ne’lieti calici che la bellezza infiora, – за­тя­нул Осо­кин. Это бы­ло что-то про бо­ка­лы ви­на, жен­скую кра­со­ту, на­сла­жде­ние, по­це­луи. Но на ли­це Алек­сея за­стыл та­кой ужас, что слу­ша­те­ли на­ча­ли пе­ре­го­ва­ри­вать­ся в недо­уме­нии, а по­том раз­да­лись смеш­ки. Лю­бо­му, и уж тем бо­лее ис­ку­шён­ным ита­льян­цам, бы­ло по­нят­но, что Алек­сей здесь по ошиб­ке. Что он со­всем не пе­вец. Ма­ма ста­ра­лась под­дер­жать Лё­шу обод­ря­ю­щей улыб­кой, но, ка­за­лось, си­ту­а­цию не спа­сти. Осо­кин не по­па­дал в но­ты, за­бы­вал сло­ва. Он из по­след­них сил ста­рал­ся со­хра­нить гор­дую осан­ку. Са­ша с Ки­рил­лом разо­ча­ро­ван­но пе­ре­гля­ну­лись. И тут вся пуб­ли­ка, со­брав­ша­я­ся под бал­ко­ном, под­хва­ти­ла пар­тию Аль­фре­да. – Libiamo, amore; amor fra i calici piu caldi baci avra! – ора­ли ита­льян­цы. – Вы­пьем! И меж­ду бо­ка­ла­ми по­це­луи люб­ви ста­нут ещё го­ря­чее! Здесь долж­на бы­ла всту­пать Ви­о­лет­та. Са­ша, нерв­ни­чая, всмат­ри­ва­лась в ма­ми­но ли­цо, вспо­ми­ная неуда­чу на «Шоу Опе­ра». Ей хо­те­лось про­ва­лить­ся сквозь зем­лю: от стра­ха, люб­ви, неж­но­сти и невоз­мож­но­сти хоть что-то из­ме­нить. – Tra voi, tra voi sapro dividere il tempo, mio giocondo, – про­пе­ла ма­ма первую строч­ку, что озна­ча­ло: «С ва­ми я смо­гу раз­де­лить мой ра­дост­ный час.» Её го­лос был как гло­ток то­го са­мо­го ви­на – терп­кий, пья­ня­щий, чи­стый. Пуб­ли­ка при­умолк­ла. Ма­ма за­зве­не­ла даль­ше – все­ми сво­и­ми пас­са­жа­ми, тре­мо­ло, стак­ка­то. – Бра­во, ра­гац­ца! – крик­нул кто-то. Ма­ма рас­пра­ви­ла пле­чи и за­пе­ла так хо­ро­шо, как толь­ко мог­ла. Са­ша пе­ре­ве­ла дух. – Жаль, Ба это­го не ви­дит… Ки­рилл сле­дом за Саш­кой под­нял гла­за к небу, где кто-то раз­ма­зал ши­ро­кой ки­стью по­лу­про­зрач­ные об­ла­ка. – Чтой-то я не уви­жу?! – раз­дал­ся воз­му­щён­ный го­лос Ба. Ли­хо управ­ля­ясь с ин­ва­лид­ным креслом, она под­ру­ли­ла к сто­лу и уста­ви­лась в план­шет. – Ба, ты че­го?! Здесь? А не там? – изу­ми­лась Са­ша и ткну­ла паль­цем в небо. – А! Дво­еч­ни­ки! Кры­лья у них сло­ма­лись. Ба от­мах­ну­лась от внуч­ки – мол, не от­вле­кай! Втро­ём они мол­ча до­слу­ша­ли вы­ступ­ле­ние ма­мы. И так же, не про­ро­нив ни сло­ва, с улыб­кой смот­ре­ли, как ей бро­са­ют цве­ты. И как силь­но, от ду­ши, об­ни­ма­ет её Осо­кин. Слу­ша­ли ап­ло­дис­мен­ты и кри­ки «бра­во!» – А Му­сеч­ка-то мо­ло­дец! Спра­ви­лась! – на­ко­нец ска­за­ла Ба. Саш­ка кив­ну­ла. Го­во­рить не хо­те­лось. Из ан­га­ра вы­шел ин­струк­тор в лёт­ном ко­стю­ме. В ру­ках он дер­жал рюк­зак-па­ра­шют и шлем для ба­буш­ки. – Мы по­чи­ни­лись. Мо­жем ле­теть! Ба внут­ренне со­бра­лась. Чмок­ну­ла Са­шу, за­од­но и Ки­рил­ла. Лов­ко управ­ля­ясь с ин­ва­лид­ным креслом, она бод­ро по­ка­ти­ла к неболь­шо­му са­мо­лё­ту, ко­то­рый сто­ял тут же, на лёт­ном по­ле. …Два­дцать ми­нут спу­стя борт на­брал вы­со­ту. Ин­струк­тор по­мог Ба встать на но­ги, про­ве­рил эки­пи­ров­ку, при­стег­нул её к се­бе. – Эээ… Это же неправ­да? Что лю­ди не ле­та­ют? – с тре­во­гой спро­си­ла Ба, по­прав­ляя оч­ки. – Ерун­да! – от­ве­тил ин­струк­тор. – Ле­та­ют. Как пти­цы. И шаг­нул в небо. Вни­зу хо­ро­во­ди­ла зем­ля – кру­то­бо­кая, как мат­рёш­ка. В лет­нем са­ра­фане с жёл­ты­ми за­пла­та­ми сжа­тых по­лей и зе­лё­ны­ми лос­ку­та­ми ле­са, сши­ты­ми го­лу­бы­ми нит­ка­ми рек. А во­круг бы­ло небо – осле­пи­тель­ное и оглу­ши­тель­ное. Бью­щее на­от­машь стру­ёй ле­дя­но­го воз­ду­ха. Раз­бой­ни­чье, до сви­ста в ушах. – А-а-а! – в вос­тор­ге кри­ча­ла Ба, рас­ки­нув ру­ки, об­ни­мая ве­тер, по­ка зем­ля мча­лась к ней на­встре­чу. – Да-а-а! …Был один из тех зной­ных дней в кон­це июля, ко­гда неко­ше­ное ди­кое по­ле кла­ня­лось к зем­ле под тя­же­стью ли­ло­вых ме­тё­лок иван-чая и зо­ло­тых зон­ти­ков пиж­мы. Пух­лый шмель, гу­сто жуж­жа, при­се­дал то на один, то на дру­гой цве­ток зве­робоя. И всё тя­же­лее под­ни­мал­ся над тра­вой, как пе­ре­гру­жен­ный вер­то­лёт. Сбе­га­ю­щий к опуш­ке ле­са луг дер­жал го­ри­зонт зем­ли и огром­ное небо над ним, слов­но ко­ро­мыс­ло. Джо­на­тан ле­ни­во пе­ре­став­лял но­ги, щи­пал кле­вер и рев­ни­во ко­сил на со­се­да влаж­ным гла­зом. Га­ли­факс спо­кой­но ша­гал ря­дом, вы­ис­ки­вая мо­ло­дые по­бе­ги дон­ни­ка, всем сво­им ви­дом по­ка­зы­вая: луг – боль­шой. Обо­им хва­тит. Всад­ни­ки – Са­ша и Ки­рилл – еха­ли вер­хом без сё­дел, бо­си­ком, от­пу­стив по­во­дья. Вме­сто фор­мен­ных ло­син на них бы­ли шор­ты. Вы­со­кая тра­ва ще­ко­та­ла го­лые щи­ко­лот­ки. Впе­ре­ди глян­це­вой че­шу­ёй за­бле­сте­ла ре­ка – ле­ни­вая и рас­слаб­лен­ная, как всё в этот жар­кий день. – С раз­бе­га? – спро­сил Са­шу Ки­рилл. Та кив­ну­ла и вда­ви­ла пят­ки в бо­ка Джо­на­та­на. Они вре­за­лись в се­реб­ри­стую гладь с ги­ка­ньем и воп­ля­ми. Ко­ни мча­ли по мел­ко­во­дью, под­ни­мая ра­ду­гу из брызг. Здесь был по­ло­гий про­ве­рен­ный бе­рег, по­это­му Са­ша, не бо­ясь ям или ко­ряг на дне, на­пра­ви­ла Джо­ни­ка в глу­би­ну. Он за­шёл в во­ду по круп, по­том по шею, а по­том по­плыл – раз­ду­вая нозд­ри, вы­со­ко за­драв го­ло­ву. Са­ша уткну­лась но­сом в его гри­ву и, ве­дя ру­кой по во­де, смот­ре­ла, как от паль­цев раз­бе­га­ют­ся во­дя­ные змей­ки. В каж­дой из них си­я­ло и рас­сы­па­лось яр­ки­ми ис­кра­ми небо, от­ра­жён­ное в ре­ке. Они с Джо­на­та­ном уже вы­бра­лись на бе­рег, ко­гда за­зво­нил те­ле­фон. – Саш, при­вет, – ска­за­ла Ири­на Вла­ди­ми­ров­на. – Стро­и­те­ли се­го­дня уеха­ли. Опил­ки, се­но, овёс при­вез­ли. Мо­же­те за­ез­жать. Ну… ес­ли не пе­ре­ду­ма­ли, ко­неч­но. – Нет, что вы! Мы хо­тим с ва­ми тре­ни­ро­вать­ся! Да, Ки­рилл? Ки­рилл как раз вы­во­дил Га­ли­фак­са из ре­ки: – Я — да! И Ли­за то­же! Услы­шав это, Ири­на Вла­ди­ми­ров­на улыб­ну­лась. Она оки­ну­ла взгля­дом по­ка ещё пу­стые ден­ни­ки. Вдох­ну­ла аро­мат све­же­стру­ган­ных до­сок. Для неё на­чи­на­лась но­вая жизнь. Со сво­ей ко­ман­дой. На соб­ствен­ной ко­нюшне. – Ну… я вас жду то­гда. Не сго­ва­ри­ва­ясь, они вско­чи­ли на ко­ней. – По­гна­ли? – спро­сил Ки­рилл. Саш­ка под­ня­лась с ме­ста в га­лоп: – Впе­рёд, Джо­на­тан! Двое всад­ни­ков ле­те­ли к го­ри­зон­ту, об­го­няя друг дру­га. Они дер­жа­ли курс на за­кат, пре­вра­тив­шись в си­лу­эты, рез­ко очер­чен­ные за­хо­дя­щим солн­цем. – Я — пер­вая! – кри­ча­ла Саш­ка, вы­ры­ва­ясь впе­рёд. – Нет, я! – об­го­нял её Ки­рилл. Солн­це би­ло в ли­цо ко­сы­ми лу­ча­ми – как то­гда, на за­ли­ве. И внут­ри плес­ка­лось огром­ное сча­стье. И мир бе­реж­но дер­жал её в сво­их ла­до­нях. И Джо­на­тан мчал по тра­вам, как по вол­нам. И небо ка­ча­лось вверх-вниз, слов­но в люль­ке. И неожи­дан­но для се­бя Саш­ка от­пу­сти­ла по­во­дья, рас­ки­нув ру­ки на­встре­чу вет­ру, как ко­гда-то отец. Она боль­ше не бо­я­лась. Сен­тябрь 2022 го­да – де­кабрь 2023 го­да. Москва – Го­ли­цы­но. БЛАГОДАРНОСТИ Ес­ли хо­чешь ска­зать спа­си­бо – ска­жи. Этот бу­ме­ранг обя­за­тель­но вер­нёт­ся: но­вы­ми иде­я­ми, уве­рен­но­стью в се­бе, по­ни­ма­ни­ем, что все мы на­хо­дим­ся в еди­ном про­стран­стве жиз­ни, где есть ме­сто го­рю и ра­до­сти, друж­бе и пре­да­тель­ству, разо­ча­ро­ва­нию и на­деж­де, сча­стью и пе­ча­ли, нена­ви­сти и люб­ви. Где ге­рой бо­рет­ся и по­беж­да­ет. И судь­ба-поч­та­льон сту­чит­ся в дверь, пря­ча в сум­ке то пло­хие но­во­сти, то хо­ро­шие. Моё пер­вое спа­си­бо – про­дю­се­ру Ирине Да­ни­лен­ко и ре­жис­сё­ру Алек­сан­дру Да­ни­ло­ву. Дру­зья! Бла­го­да­ря вам эта ис­то­рия об­ре­ла плоть и кровь, ста­ла филь­мом и кни­гой. Вме­сте со мной вы жи­ли этим сю­же­том, бо­ле­ли им, ду­ма­ли о нём и изо всех сил тол­ка­ли ме­ня к то­му, что­бы он стал ис­крен­ним, яр­ким, дра­ма­тич­ным. Вто­рое спа­си­бо – Та­тьяне Ман­ту­ла. Уди­ви­тель­но, ко­гда по­во­дом для по­яв­ле­ния кни­ги ста­но­вит­ся из­да­тель-про­фес­си­о­нал, оча­ро­ва­тель­ный че­ло­век и судь­ба в од­ном ли­це. И тре­тье спа­си­бо – ре­дак­то­ру Ана­ста­сии Ко­валь­чук. За вни­ма­тель­ное, так­тич­ное от­но­ше­ние к тек­сту. Огром­ная бла­го­дар­ность тре­не­ру Юлии Ро­ма­но­вой. При­ду­ман­ная мной Ири­на Вла­ди­ми­ров­на За­ха­ро­ва силь­но про­иг­ры­ва­ет ре­аль­ной Юле – са­мо­от­вер­жен­ной, чут­кой, про­фес­си­о­наль­ной. Тре­не­ру, ко­то­рый ста­но­вит­ся для спортс­ме­на не про­сто на­став­ни­ком, но и дру­гом. Спа­си­бо ма­сте­ру спор­та меж­ду­на­род­но­го клас­са Бе­на­су Гут­ка­ус­ка­су за то, что он так фе­е­рич­но по­явил­ся в ки­но, иг­рая са­мо­го се­бя. Но… не по­пал в кни­гу. За­то мы те­перь зна­ем, ка­ким кра­си­вым и ари­сто­кра­тич­ным мо­жет быть кон­ный спорт. Спа­си­бо пер­вым чи­та­те­лям и по­чи­та­те­лям, мо­им уни­вер­си­тет­ским по­дру­гам. На­та­ша За­ха­ро­ва, Алё­на Алек­се­е­ва, На­та­лья Дю­ко­ва! Обе­щаю боль­ше не му­чить вас сво­и­ми опу­са­ми. Но не мо­гу не вспом­нить ту ночь, ко­гда вы са­мо­от­вер­жен­но слу­ша­ли са­мый пер­вый ва­ри­ант ис­то­рии. И от­ча­ян­но спо­ри­ли о фи­на­ле. Ва­ня Болт­нев, спа­си­бо! Ты един­ствен­ный из кон­ни­ков про­чи­тал пер­вый драфт сце­на­рия. Вни­ма­тель­но. Вдум­чи­во. И, вер­но уга­дав про­то­ти­пы пер­со­на­жей, от­ста­и­вал честь и до­сто­ин­ство тех, с чьим опи­са­ни­ем был не со­гла­сен. Спа­си­бо мо­е­му па­пе Ми­ха­и­лу Ива­но­ви­чу Коз­ло­ву и мо­е­му свё­к­ру Бо­ри­су Аб­ра­мо­ви­чу Ва­ли­ту за про­фес­си­о­наль­ное чте­ние тек­ста. За так­тич­ные за­ме­ча­ния и под­держ­ку. И за ре­зон­ные опа­се­ния, что из бу­льо­на ку­ри­цы не сва­ришь. Я очень бла­го­дар­на пи­тер­ским про­фес­си­о­на­лам из ки­но­ком­па­нии Potential: Ирине Оби­до­вой, Алек­сан­дру Ва­рен­ни­ко­ву, Ма­рии Ак­сё­но­вой, Алек­сан­дру Кар­ма­но­ву. Ре­бя­та! У каж­до­го про­ек­та есть точ­ка рав­но­ве­сия, ко­гда непо­нят­но – он сбу­дет­ся или нет? Вы толк­ну­ли этот ма­ят­ник в пра­виль­ную сто­ро­ну. От­дель­ное спа­си­бо мо­ей се­мье. Му­жу Дмит­рию Бы­ко­ву за тер­пе­ние, под­держ­ку и без­услов­ную лю­бовь. Стар­шей до­че­ри Да­ше за то, что она неволь­но под­толк­ну­ла ме­ня ко всей этой ис­то­рии. Хо­тя это и сто­и­ло ей сло­ман­но­го реб­ра. Спа­си­бо мо­ей млад­шей до­че­ри Соне, бла­го­да­ря ко­то­рой по­яви­лась нере­аль­ная де­воч­ка Са­ша Са­ма­ри­на. Со­ня! Эта кни­га по­свя­ща­ет­ся те­бе. По­то­му что толь­ко ты и я зна­ем ис­тин­ную це­ну это­го сю­же­та… И я хо­чу по­про­сить те­бя толь­ко об од­ном: что­бы ни слу­чи­лось, все­гда вы­би­рай жизнь. Все­гда. Обе­ща­ешь?