Читаем Мой кошмарный принц онлайн бесплатно

Она ненавидела больницы. Ненавидела запах лекарств, кипенно-белые стены, мрачную атмосферу, что царила в этих помещениях. Всем сердцем, всеми фибрами души. Но сейчас она не ушла бы отсюда, даже если бы ей за это заплатили. Да что там — даже если бы ее отсюда за волосы выволокли, она бы не ушла. Цеплялась бы за дверные косяки, ломала бы ногти, но не ушла.

Хрупкая, маленькая фигурка сжимала до боли собственные плечи и молилась. Беззвучно, потерянно, так, словно в этом была ее последняя надежда. Молилась, чтобы с человеком, который ее спас, все было в порядке. Чтобы он выжил.

А в голове, перебивая ее собственный внутренний голос, звучали слова старой знакомой: «Это ты во всем виновата». Вновь и вновь, словно их кто-то оставил на повтор, они эхом отражались и с все нарастающей силой обрушивались на нее снова и снова. Это ты во всем виновата…

Это был даже не голос бывшей приятельницы, нет. Это словно голос ее совести раз за разом выжигал на ее сердце одну простую истину.

Это ты во всем виновата…

Да, во всем виновата только она и никто другой. Это из-за нее самый близкий человек сейчас истекал кровью в операционной. Это из-за нее ее собственная мамочка, казалось, за пару дней постарела на несколько лет. Это из-за нее отец в бессилие кусает губы, не в силах произнести ни слова.

Во всем виновата она. Ее глупость, ее самоуверенность. Она считала, что со всем может справиться. Ошиблась. И если бы только эта ошибка не далась ей так горько…

К вышедшему из палаты врачу все бросились так, словно он являлся по меньшей мере богом. Впрочем, в этих стенах так оно и было. С волнением ждали его ответа. Ей даже показалось, что дыхание остановилось.

Врач вздохнул и вымолвил всего пару слов… Цвета вернулись. Мир снова обрушился на нее яркими красками. Так, что она даже пошатнулась.

— Отвези ее домой, пожалуйста, — попросил отец темноволосого парня.

— Я никуда не поеду! — тут же возразила она. — Я должна остаться здесь.

— Езжай домой, — твердо попросил родитель. — Так надо.

Ее возражений никто не желал слушать. Впрочем, какая разница? Главное, что все в порядке.

— Все будет хорошо, — словно услышав ее слова, повторил ее спутник и ободряюще сжал ее руку.

Все должно быть хорошо. Все будет. Непременно. Эти слова она повторяла сама себе в том молчании, что звучало между ними. А в голове все равно звонко и упорно раздавалось: «Это ты во всем виновата»…

Слез больше не было. Лишь кто-то в ее собственном мозгу холодно и отчетливо перечислял все те глупости, что она совершила. И все последствия, которые произошли по ее вине. Осознание не проходило ни когда с ней кто-то находился, ни когда она оставалась одна. Наоборот, стоило ей оказаться наедине с собой, как голос становился все громче и громче.

А жизнь налаживалась. Люди находили свое счастье, забывали о том, что произошло. И только маленький упрямый бесенок в ее голове упорно цеплялся за жизнь и нашептывал: «Это ты во всем виновата».

И она обещала себе. Клялась, что все исправит. Что больше никогда в жизни ее близким не будет больно из-за нее. Она станет идеальной сестрой, покорной и хорошей дочерью. Она сделает все, чтобы заглушить голос собственных демонов… Чтобы все действительно было хорошо. Пусть не у нее. У них. Тех, чье счастье она научилась ценить дороже собственного.

Утро начинается не с кофе, нет. Точнее у нормальных людей оно, может, так и начинается, но только не у нее. Для многих кофе предполагает различные приятности вроде нежных поцелуев любимого мужчины либо радостных воплей детей. У нее же все по-другому. Вместо счастливых визгов в наушниках звучит монотонный голос ее респондента, который перебивают вопли обожаемого начальника.

— Строганова! Настя, какого лешего? Ты какого… — он запнулся, — хрена спишь на работе

Анастасия Строганова сонно потянулась и вдруг потеряла равновесие, куда-то покатившись. Но бдительный начальник был настороже и остановил нелегальное движение. Девушка заставила себя открыть глаза, стянуть наушники и увидела на экране монитора белый лист вордовского документа, заполненного на сто с лишним страниц бессвязными буквами и знаками препинания. Ойкнув, она сообразила, что, кажется, уснула на клавиатуре прямо в процессе написания портретного очерка.

— Настя! — надрывался тем временем обожаемый редактор и по совместительству друг. — Только не говори мне, что ты здесь всю ночь провела.

— Не буду, — покорно согласилась Строганова и попросила. — Будь человеком, свари кофе.

А сама полезла проверять начало документа, боясь, что написанное из последних сил под занудный голос местного современного писателя кануло в бездну в неравной борьбе с хронической усталостью и недосыпом.

— Настя, — в который раз то ли повторил, то ли простонал собеседник. — у меня просто уже не осталось цензурных слов.

— Ник, — кинула на него тяжелый взгляд Анастасия. — Сделай мне кофе, и я снова буду похожа на человека.

— Чтобы ты стала похожа на человека, тебе надо всю зиму спать, как медведю грызли, — огрызнулся Никита, но к кофемашине направился. — Ты какого хрена здесь ночуешь? Почему не пошла домой?

— Мне здесь легче работается, — пожала плечами Настя. — Вот я и увлеклась вчера…немного.

— Твое немного отпечаталось всеми буквами алфавита на твоем лице, — хмыкнул редактор, притаскивая ей огромную кружку с кофе. Уселся на соседний стул, подперев подбородок ладошками и, рассматривая подчиненную как заботливая бабушка, с какой-то тоской спросил. — Вот что мне с тобой делать, Строганова?

Самый простой, легкий и быстрый вариант — вышвырнуть в окно с десятого этажа. Но озвучивать его Анастасия не стала. Знала, что Никита не оценит. Еще и нарвется на часовую нотацию. Кстати, а он-то что делает на работе в семь утра?

— Нииик, — протянула девушка. — Солнце мое ледяное… Ты сам-то что делаешь здесь в такое время?

Никита Гончаров почему-то смутился, покраснел, затем поджал губы и недовольно выдал:

— Тебя бужу. Прежде, чем ты опозоришься перед всей редакцией. Трудоголичка хренова.

Это было забавно — слушать обвинения в порыве трудолюбия от собственного начальника. Но Анастасия даже возразить ничего не могла. Да, трудоголик. Не потому что до безумия любит собственную работу, нет. Просто так легче не думать. Когда ты постоянно чем-то занят, все сомнения и муки совести остаются где-то за бортом во время штурма. На них просто нет времени. А потом, когда доводишь себя до изнеможения и возвращаешься домой, нет и сил. К сожалению, это был единственный способ, которым она и спасалась последние пять лет.

Вот только Никите об этом не расскажешь — не поймет. Еще и по голове настучит той самой клавиатурой, на которой она сегодня так сладко уснула, чтобы всякую дурь нести перестала. Начальник все-таки у нее замечательный. Хотя за эти три года стал уже больше, чем боссом, — другом, который не раз и не два выручал ее в тяжелых ситуациях. И, что самое приятное, не знал о ее прошлом.

В восемнадцать лет очень легко ошибиться. Легко наделать глупостей. Вообразить себя героиней, совершить отчаянно-благородный поступок, даже не представляя, к каким последствиям это может привести. А потом осознать, как от твоего выбора страдают близкие тебе люди, увидеть мокрые глаза любимой мамы, окаменевшее лицо отца и побледневшего брата… Время проходит, но такое не забывается. И не прощается. Нет, не другими. Собой.

— Настенка, не выпадай из реальности, — щелкнул ее по носу Никита. — А еще лучше шуруй-ка ты домой, сегодня поработаешь на фрилансе. Вечером пришлешь очерк о нашем гении всех времен, я тебе, если что, по почте правки скину. До выпуска у нас еще несколько дней есть, согласовать материал ты, думаю, успеешь. А кроме него у тебя вроде только рецензия на нового «Овода» осталась? Ты на него сходила, кстати?

— Завтра пойду, — призналась Настя. — Не успела.

Точнее не захотела. Спектакль шел еще вчера, вот только идти на него было не лучшим вариантом. Слишком хорошо знала, что в этот день в голову полезут всякие…глупые мысли. Особенно во время спектакля, заставлявшего о многом задуматься. Лучше уж довести себя до изнеможения писателем, зато не видеть кошмаров. Даже забавно, что на клавиатуре ей впервые за несколько лет спокойно спалось. Хотя ничего удивительного — за последние трое суток она спала в общей сумме шесть часов.

Никита хотел высказать еще что-то мегаважное из общественного мнения (того самого, о котором его не спрашивали), но зазвонил телефон. Незнакомый номер. Отмахнувшись от очередной порции проникновенного монолога любимого начальства, Анастасия взяла трубку.

— Да, добрый день!

Скорее, конечно, утро, но что поделать? Вообще нормальные люди в такое время в принципе не звонят, все организации еще не работают.

— Анастасия Андреевна? — послышался громоподобный женский голос. Девушке тут же представилась шарообразная бой-баба, которая и коня на скаку сожжет, и избу из руин восстановит… Ой, там кажется, где-то что-то не так было. Наверное, и правда стоит иногда чуть больше отдыхать.

— Внимательно вас слушаю.

В ответ услышала целую тираду, в которой успела побывать и безответственной девчонкой, шляющейся где-то по ночам, и вертихвосткой и еще кем-то… За всем этим потоком с трудом удалось вычленить главное.

— Хорошо сейчас приеду.

— Настя, что случилось? — обеспокоенно посмотрел на нее начальник.

— У меня случился сантехночный жизненный коллапс. Отпустишь? — и подчиненная посмотрела на него яркими синими глазами олененка Бемби. Таким сложно отказать, особенно когда еще пару минут назад предлагал девушке то же самое…

Как хорошо, когда у тебя есть такое понимающее начальство. Заодно сбежала от очередной нотации. Конечно, звонок старшей по дому принес не самые приятные новости, но лучше так. Анастасия Строганова вышла из здания редакции журнала «Культура: вчера, сегодня, завтра», торопливо стуча небольшими каблучками босоножек. Почему-то этот дробный, мерный стук ее успокаивал. Сняла с сигнализации серебристую «Шевролет авео», села за руль, поправила зеркало заднего вида. Вот только коварная блестящая поверхность отразила, кажется, совсем не ее, а замученную, похожую на зомби, синеглазую блондинку. Наверное, и правда стоит поспать. Ну так…Чисто ради разнообразия.

Очередной звонок заставил ее отвлечься от ключей зажигания. Уже по мелодии она поняла, кто звонил.

— Да, Ярослав Андреевич, внимательно перед вами преклоняюсь и слушаю, — насмешливо бросила она в трубку.

— Аська, не выпендривайся, — не поддержал веселого тона серьезный и ответственный старший брат. От его обращения невольно по коже пробежал холодок. Ася Строганова всеми силами отвыкала от домашнего сокращения, по — детски уверенная, что с новым именем может стереться и прошлое. Вот только не получалось. Да, сейчас большинство окружающих людей называли ее Настей, Анастасией, Настенкой — кем угодно, только не Асей. К этому сокращению посторонние приходили редко. А вот для родных, для тех, кто знал ее с детства, она так и оставалась Асей. И просто язык не поворачивался устроить скандал и потребовать, чтобы ее так больше не называли. Не прокатит все равно.

— Ярик, — устало произнесла девушка. — Ты что-то хотел?

— Посидишь послезавтра с Киром? — попросил мужчина. — Мы с Ингой…ну…

— Твоя женушка организовывает вам свиданку? — хихикнула Ася, догадавшись, почему братец смущенно замолчал. Жена у него действительно была примечательная — живая, беспокойная, как юла, казалось, в ее голове постоянно маршируют толпы таракашек, и даже рождение сына не смогло ее сделать спокойнее. А еще она любила Ярика до безумия, а брат отвечал ей взаимностью. И даже пять лет, проведенных вместе, не охладили их чувств.

— Угадала, мелкая, — по голосу было слышно, что Ярослав улыбается. — Ну так что? Или маму попросить?

— Хорошо, ночевать пусть тоже у меня остается, — покорно согласилась Ася.

— Ты — чудо! — возликовал брат и положил трубку. Ася грустно улыбнулась, выруливая со стоянки. Чудом она не была, племянника любила все душой. К тому же, она в принципе ни в чем не могла и не хотела отказывать брату после того, как он пострадал из-за ее глупости. Надо будет только заглянуть в расписание в записной книжке и слегка его подправить.

До собственной квартиры Анастасия доехала быстро — всего за каких-то десять минут, благо район подбирала неподалеку от родного дома. Год прошел, а она до сих пор помнила часы, убитые на просмотр квартир. Еще бы она смогла в нее переехать, было бы вообще замечательно. Вот только квартира так и стояла необжитой, девушка здесь лишь ночевала время от времени, по-прежнему живя у родителей.

На четвертый этаж она поднялась без лифта. Возле ее двери стояла соседка, которая жила этажом ниже. Собственно, она и была той самой вредной старшей по дому.

— Явилась не запылилась, — пренебрежительно фыркнула женщина, окинув Асю ненавидящим взглядом. В другой ситуации девушка бы рассмеялась — учитывая ее крайне редкие посещения данной квартиры, слухи о ней распускали не самые лучшие. Ну и черт с ними.

— Может, вы все-таки позволите мне пройти к замку, чтобы открыть дверь? — насмешливо вздернув брови, ледяным тоном поинтересовалась она.

— Хамка! — тут же взвизгнула женщина, но отодвинулась.

Ну да, хамка, стерва, блондинка, дура, кокотка… Какая, в принципе, разница, что о ней думают другие? Так размышляла Ася, открывая дверь. Главное, что она сама знает, что в этом и слова правды нет. И тут ее чуть не затоптали — соседствующий слонопотам впереди хозяйки понесся в ванную. Она оказалась права — действительно, на плитке была вода, которая, очевидно, и просочилась в щели сквозь цемент прямо на безупречный потолок самого страшного и грозного животного этого дома. Вот только виновата в этом была явно не Ася.

Вода накопилась благодаря небольшому дождику, торжественно организованному соседом сверху. У Аси прямо-таки зачесались руки схватить швабру и двинуть вышеупомянутому индивиду ею по башке, чтобы мозг встал на место. Соседа она не видела никогда, вот только периодически слышала голоса. Женские, мужские голоса менялись, вот только один оставался прежним — бархатистый, с мягкой хрипотцой. Таким голосом петь надо, сцена многое потеряла.

— Посмотрели? — вежливо поинтересовалась Ася, бросая на пол огромную тряпку. — Что, теперь выше пойдем?

Почему-то ее, в общем-то, рациональное предложение заставило бой-бабу покраснеть, хватануть ртом воздух и даже как-то слегка попятиться к двери.

— Что? — не уступала Ася. — Мы пойдем к виновнику или вы весь пыл уже на меня потратили?

— А…эээ…, - неожиданно замычала женщина, покрываясь пятнами. — Пойдемте, Настенька.